Последний закат (гет)

Пробуждение в то утро оказалось особенно тяжёлым. Сансет разбудила пульсирующая головная боль. Её виски почти трещали от напряжения настолько, что единорожка с большим трудом воспользовалась магией, чтобы скинуть с себя одеяло. Неясный монотонный шум постепенно стал яснее и отчётливее, и им оказался стук капель о стеклянные витражи окна в её спальне. Золотистая пони бросила небрежный взгляд на серый пейзаж за окном и сонно зевнула.

В разуме зияла пустота, словно сон начисто выветрил все её лихорадочные мысли и переживания. Возможно, это было именно тем, в чём Сансет так давно нуждалась? Очищение от волнений и тревог, что безостановочно преследовали её всё это время.

Интересно, сколько она проспала?

Часы давно пробили полдень, и единорожку не оставляло ощущение, будто проспала она не ночь, а несколько суток, настолько отяжелевшим ей показалось собственное тело, когда она вставала с кровати. Головная боль стала медленно отступать лишь после того, как она через силу заставила себя принять душ.

Шум воды в её ванной.

Шум дождя снаружи.

Пожалуй, с тем же успехом она могла бы просто выйти на свой балкон, позволив бесконечному потоку капель смыть накатившую апатию. Это была первая её здравая мысль за этот день, пока она сушила гриву и хвост. Однако эта отвратительная тяжесть всё никак не отпускала её.

Кажется, Сансет забыла что-то важное. Или кого-то?

Пустота башни поселила в ней невнятную тревогу, которую она ничем не могла себе объяснить. Наверное, именно поэтому единорожка слегка испугалась, заметив краем глаза какое-то движение в комнате.

“Зеркало, — тут же облегчённо выдохнула она. — Всего лишь зеркало”.

Впервые за долгое время Сансет тщательно всмотрелась в своё отражение. Она видела в нём себя каждый день, и всегда любое изменение казалось ей незначительным. Сегодня же, за исключением усталости в потухшем взгляде, единорожка увидела в себе нечто новое.

“Я больше не жеребёнок”.

Всего одно замечание, но оно вдруг так поразило её.

На туалетном столике по-прежнему лежала неизменная зелёная лента. Но так ли она теперь нужна ей? Всё в её образе кричало о том, что она давно переросла бант на макушке, и теперь ей требовалась другая причёска.

Некоторое время пони зачёсывала красно-жёлтые пряди, стараясь подобрать для них наиболее удачное место на своей голове, но непослушная густая грива никак не желала ложиться так, как хотела Сансет. В конец измученная, она сдалась и отложила расчёску. Она долго и изучающе смотрела на своё отражение, прежде чем левитировала из комода ножницы и одним решительным движением избавилась от раздражающей пряди. Теперь от её былой торчащей невпопад чёлки осталось лишь жалкое напоминание в виде небольшого завитка красной гривы. Однако это странным образом уравновешивало причёску и смотрелось куда лучше, чем было.

Мама будет недовольна, но вскоре привыкнет.

Отчего-то единорожка ощутила значительное облегчение, будто с лишней прядью она скинула с себя и лишние проблемы, хотя это было не совсем так. И хотя её вялое настроение никуда не делось, в кои-то веки Сансет наконец-то почувствовала себя по-настоящему живой.

Камин в гостиной был потушен, и теперь о нём напоминал лишь запах горелого дерева — тёплый, домашний, пахнущий уютом, семьёй. С давних пор он ассоциировался у единорожки с отцом, когда он приходил к ней по вечерам и, расположившись у камина, читал ей какую-нибудь книгу.

Вечером придёт горничная и вновь растопит камин.

Но читать уже никто не придёт.

Сансет тяжело вздохнула. Заставив себя отвести взгляд от кучки пепла в камине, она наткнулась на сервировочный столик.

Обычно принцесса ждала её к завтраку в обеденной зале, за редким исключением посылая слуг с завтраком лишь когда Сансет болела и не могла спуститься. Ей бы не пришло в голову отправить еду в башню дочери, особенно после стольких тяжёлых разговоров между ними. Но сегодня чья-то заботливая душа сжалилась над ней вопреки приказу Селестии. Иного объяснения золотистая пони просто не находила.

На поднос с едой было наложено заклинание, которое не давало остыть овсяной каше и чаю, и жадно поглощая свой завтрак, единорожка мысленно благодарила слугу, который по какой-то нелепой случайности подумал о ней и решил накормить, не дожидаясь обеда.

Возможно, ей доставили еду из-за того, что погода не сильно располагала к выходу из башни.

В любом случае, покончив с завтраком, Сансет решила увидеться с принцессой. Вчерашний день оставил мрачный отпечаток в её душе, и ей хотелось вновь поговорить с ней.

На выходе из башни её встретил страж — он поддерживал над переходом в основное крыло замка магическое поле, защищающее от дождя. Подобное было сильной редкостью, и единорожка крепко задумалась о причинах такого распоряжения.

Обычно Сансет заранее предупреждали о погоде, чтобы она сама могла позаботиться о том, чтобы не промокнуть по пути из своей башни. Должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы над замком установили защитные чары в непогоду.

Возможно, сегодняшняя погода вышла из-под контроля?

Золотистая пони попыталась всмотреться в очертания погодной фабрики, но шторм был слишком сильный, чтобы что-то можно было разглядеть в плотной дымке ливня. На мгновение Сансет даже показалось, что часть облачного здания окутана дымом, но она не была уверена, что это действительно дым, а не очередные грозовые облака.

В любом случае, даже если что-то пошло не так, ответственные за погоду уже ищут решение проблемы, поэтому волноваться было не о чем.

Замок встретил единорожку мрачной пустотой. Стражи, впрочем как и другой прислуги, значительно убавилось, и тишину коридоров разбавлял лишь мерный шум дождя.

По отсутствию стражи у двери тронного зала Сансет сразу догадалась, что внутри никого нет, но всё равно решила проверить и заглянула за дверь. Там действительно никого не оказалось, лишь начищенные до зеркального блеска полы, высокие величественные колонны и пустующий трон солнечной принцессы, возвышающийся под расшитыми золотом гобеленами. По потускневшим на фоне грозовых туч витражам крупными каплями стекала вода. Необычайно мирную тишину нарушал лишь шум дождя. Сансет сама не заметила, как оказалась посреди ковровой дорожки. Было в высшей степени бесполезно искать здесь маму, но атмосфера огромного пустого зала слишком завораживала её, чтобы так просто пройти мимо.

Почти всегда в этом месте находится хотя бы один пони — страж или сама принцесса, — но сейчас оно пустовало и через призму непогоды ощущалось совсем иначе.

Потухшие хрустальные светильники, свисающие с высоких потолков, создавали ощущение чего-то забытого, таинственного, давно не тронутого, несмотря на привычный лоск. Интересно, сколько событий повидали эти стены? Сколько историй было поведано в этом месте?

Золотистая пони перевела взгляд на позолоченный трон, который вот уже множество столетий принадлежал её матери.

Однажды она сама займёт его.

Это произойдёт рано или поздно, хочется ей того или нет, ведь она была рождена для этого.

Взойдя по ковровой дорожке, Сансет на мгновение застыла, прежде чем усесться на широкую пурпурную подушку.

Она не видела в этом ничего предосудительного. В какой-то мере этот трон и так заведомо принадлежал ей, и единорожке хотелось хоть на мгновение почувствовать, ради чего весь этот путь.

Обратив свой взгляд на зал с высоты трона, Сансет попыталась представить перед собой множество подданных, верных слуг, советника, стражу…

Её сердце вдруг забилось так сильно, что она невольно вскочила с трона, почувствовав себя не на своём месте. Представив себя главной пони Эквестрии, она ощутила такое нестерпимо высокое давление и ответственность, что это едва не раздавило её.

“Я определённо ещё не готова к этому,” — подумала единорожка и поспешила покинуть тронный зал, опасаясь, как бы кто-нибудь не застал её здесь.

Но коридор по-прежнему был пуст, и лишь одинокий стражник дремал у выхода к башням, опершись золотистым шлемом на дверной проём.

Кое-как справившись с тревогой, Сансет в задумчивости остановилась возле одного из окон, по которому с силой хлестали дождевые капли, и медленно вздохнула.

Интересно, где же сегодня может быть принцесса?

— Доброе.. добрый день, мисс Шиммер, — раздался вдруг робкий голос за её спиной, и от такой внезапности у единорожки в испуге подскочило сердце.

Резко обернувшись, она увидела перед собой советницу, что была не так давно нанята Селестией.

Сансет тут же вспомнила, как обошлась с ней в их первую встречу, и ей вдруг стало совестно за такое первое впечатление. Пожалуй, в тот момент она даже мало чем отличалась от своих избалованных одноклассниц, которых люто презирала.

Да, Рейвен поступила на службу совсем недавно и ещё не вполне освоилась в замке, и было бы глупо рассчитывать, что она полностью заменит Инки Пена и будет пытаться опекать её. Но тем не менее советница не сделала ей ничего плохого, чтобы заслужить такое пренебрежительное отношение.

— Здравствуйте, Рейвен, — произнесла Сансет и вдруг почувствовала, как у неё пересохло в горле. Извиняться было не так просто, но она ясно понимала, что была не права. — Рейвен, я… Я была довольно груба с вами, — выдавила она, избегая взгляда советницы. — Простите меня за это.

— Всё в порядке, не стоит беспокоиться, — любезно ответила Рейвен. Не было похоже, чтобы она всерьёз сердилась, но по тону единорожки стало понятно, что она занервничала, отчего Сансет тоже стало неловко.

— Где мама? — быстро перевела она тему.

— На погодной фабрике произошла авария, поэтому принцесса сейчас там, — с готовностью отчиталась советница, покосившись на погоду за окном.

На самом деле, это многое объясняло. Зима в этом году была очень странной, и тому виной наверняка был хаос на погодной фабрике, которая в конечном итоге не выдержала подобных издевательств.

Интересно, как со всем этим собирается разобраться принцесса?

Пока Сансет вновь не провалилась в свои мысли, Рейвен решила напомнить о себе.

— Мисс Шиммер. — С лица единорожки пропала всякая растерянность, и она взглянула в глаза золотистой пони с нескрываемым сочувствием. — Я соболезную вашей утрате, — печально произнесла она, и от этих слов Сансет почувствовала, как нечто горячее подступило к горлу.

Почему, когда она едва оправилась от потрясения, Рейвен внезапно решила напомнить ей об этом?

Единорожка вовсе не держала зла на советницу, но её состояние было ещё слишком шатким, чтобы продолжать вариться в своей скорби. Сансет потеряла отца, буквально самого близкого ей пони, и ещё не была готова обсуждать это, не возвращаясь каждый раз в эту боль.

Не в силах выразить это чувство словами, она сорвалась с места, не желая показывать кому-либо свою боль.

Бесполезно что-то объяснять. Вряд ли теперь, после смерти Инки Пена, кто-то сможет по-настоящему понять её.

Копыта несли её по опустевшим коридорам, пока Сансет не наткнулась на тупик, где конец коридора обрывался поворотом на каменную лестницу, ведущую куда-то вниз. Она давно не бывала здесь и, совершенно не ожидая, что будет впереди, с разбегу споткнулась на ступеньках, кубарем скатившись вниз к единственной деревянной двери.

Золотистая единорожка кое-как встала на ноги и оглянулась назад. Расстояние между ступеньками было необычайно большим, словно они были предназначены для более высоких и рослых пони, вроде Селестии. Во всём остальном замке не было таких лестниц. Интересно, почему она находилась именно здесь?

Переведя взгляд на плотную дубовую дверь, Сансет вдруг вспомнила, почему это место не интересовало её раньше — будучи намного младше, она уже пыталась открыть эту дверь, но та была слишком тяжёлой и не поддалась ей. Или, возможно, она была запечатана магией?

На копытах пони появилась парочка ссадин, но это было уже не важно. За дверью наверняка скрывалось нечто странное, что могло принадлежать только принцессе, и любопытство заставило Сансет попытаться открыть её снова.

В этот раз дверь не без труда, но поддалась ей — проржавевшие от времени петли со скрежетом распахнули её, и в лицо единорожки хлынул холодный сырой воздух. Раскрывшаяся пасть темноты приглашала нырнуть поглубже, и отчего-то Сансет почувствовала, как её сердце тревожно забилось.

Она оставила попытки порыться в прошлом своей матери, но это место манило её своей загадочностью, обещая поделиться с ней чем-то сокровенным, скрытом на другом конце лестницы, ведущей во тьму.

Тяжело сглотнув, золотистая пони зажгла кончик рога, чтобы видеть перед собой хотя бы ступени. Спускаться по ним было тяжелее обычного из-за их большого размера. В любой момент она рисковала оступиться и полететь вниз.

Всё это время её сопровождал слабый поток влажного ветра откуда-то из глубины. Сансет слышала, что под Кантерлотом находятся старые заброшенные шахты, полные кристальных пещер и подземных озёр, но совершенно не ожидала, что в замке окажется проход в эти шахты. Но, с другой стороны, нечто подобное было вполне в духе Селестии — создать секретный выход из замка, минуя открытые пространства.

Она уже почти потеряла ход времени, когда наконец спустилась с последней ступени и оказалась в какой-то небольшой комнате. Проход на противоположной стене вёл куда-то дальше вглубь. Сама же комната представляла собой прямоугольное помещение, словно выдолбленное в скале. В нём не было ни единого окна, лишь шкафы с книгами и свитками да валяющимся повсюду каким-то хламом, слабо похожим на что-то полезное.

“Неужели это какой-то заброшенный склад?”

Сансет подсветила одну из ближайших полок и поморщилась — некоторые свитки отсырели и покрылись пылью и плесенью. Прошло явно очень много лет с тех пор, как здесь кто-то бывал. Но, раз уж она сюда спустилась, то стоит как минимум проверить содержимое. Вдруг здесь найдётся какая-нибудь зацепка, указывающая на её биологического отца?

Пройдя вглубь комнаты, единорожка заметила нечто занавешенное полинялой грязной тканью. Осторожно сдёрнув её, золотистая пони обнаружила под ней напольное зеркало. Оно было украшено коваными завитушками и кристаллами, что совершенно не вязалось с нынешним интерьером замка. Возможно, именно поэтому эта безвкусная вещица оказалась здесь?

Несмотря на то, что зеркало, вероятно, простояло здесь очень долгое время, его поверхность нисколько не потускнела. Оно было почти в идеальном состоянии, если не считать некоторого количества пыли, забившейся в обрамляющие его причудливые завитушки . Зеркало казалось самым обычным и отражало Сансет такой, какой она видела себя последний раз в своей башне.

Не было ничего примечательного, ведь так?

Однако этот странный предмет интерьера едва ощутимо фонил магией, словно стоял здесь далеко не просто так. Было в нём нечто притягательное, отчего Сансет с трудом могла оторвать взгляд от своего отражения.

Вытянув перед собой копыто, золотистая единорожка осторожно коснулась им зеркальной поверхности. Лишь ощутив под ним твёрдое холодное стекло, она вдруг осознала, что непроизвольно задержала дыхание, прежде чем дотронуться.

Мгновенно потеряв интерес, Сансет разочарованно отбросила ткань и вернулась к осмотру шкафов. Она решила перебрать наименее пострадавшие от старости и сырости книги. Таковых оказалось сравнительно немного.

“Сборник пегасьих цитат на все случаи жизни”, “Как сохранить рог в целости и сохранности”, “Астрология и методы её применения в повседневной жизни пони”.

Сансет фыркнула.

Владелец этой коллекции явно был не особо избирателен в литературе и собирал всё подряд, включая всякую антинаучную ерунду. Наткнувшись на книгу “Значение и толкование снов о сыре и лунных тортиках”, единорожка не выдержала и прыснула со смеху. Неужели кто-то на полном серьёзе будет оценивать свои сны? И уж тем более сны о таком бреде.

Пролистав несколько страниц, она уже не сдерживаясь смеялась во весь голос, так что содрогались каменные стены пещерной комнаты. Внутри действительно были подробно описаны чьи-то причудливые сны, а также попытка придать им какое-то, хоть и забавное, но обоснование. Несмотря на всю абсурдность книги, Сансет в конечном итоге решила забрать её с собой, чтобы почитать и как следует повеселиться на досуге.

* * *

В течение нескольких дней Сансет старалась свыкнуться со своим новым положением. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, и единорожка с головой погрузилась в учёбу, чтобы надолго не зацикливаться на своей боли. Всё же постоянно держать это в уме было довольно мучительно и уроки хоть как-то отвлекали её от тяжёлых мыслей.

Время от времени единорожка спускалась в найденный ею тайник и разбирала старые книги и свитки в поисках чего-то интересного, но пока что дело продвигалось достаточно вяло. Всё, что она обычно находила, имело для неё мало смысла. Оставалось лишь надеяться, что она не зря дышит этой пылью, разгребая завалы барахла, и рано или поздно всё же наткнётся на нечто ценное.

Близились экзамены, но Сансет последнее время была в таком раздрае, что совершенно не готовилась к ним, что надо было срочно исправлять. Через силу она заставляла себя приниматься за работу, но каждый раз лишь сильнее уходила в себя.

Иногда она ловила себя на том, что её поведение чересчур отстранённое, отчего ощущала холод от окружающих сильнее обычного. В такие моменты Сансет ещё острее чувствовала одиночество, но не знала, что с этим делать.

Однако вскоре случилось происшествие, которое внесло для неё некоторую ясность в отношения с одноклассниками.

Другие ученики Школы Одарённых Единорогов никогда не вызывали в ней особой симпатии. Они были скорее раздражающим фоном её рутинных будней, и Сансет старалась как можно реже взаимодействовать с ними. Но иногда у неё всё же не оставалось выбора, кроме как заговорить в ответ.

— Сансет Шиммер, дорогуша, — услышала она однажды наигранно-елейный голосок Флёр де Лис, анорексичной белой единорожки с безупречно уложенной розовой гривой. Флёр была достаточно красива для своего юного возраста, и это бесило золотистую пони почти так же, как её притворная доброта.

Когда её окликнули, Сансет как раз собирала сумку, чтобы выйти почитать во внутренний дворик школы, прежде чем вернуться в свою надоевшую одинокую башню. Нехотя она остановилась и без особого энтузиазма вопросительно взглянула на одноклассницу.

— В следующую пятницу я праздную свой день рождения, и я была бы признательна, если бы ты нанесла визит в наш семейный особняк вместе со своей наставницей, — почти процедила Флёр сквозь широкую улыбку.

Сансет потёрла свербящий от головной боли висок. Ей уже не хотелось придумывать мягкий отказ для очередной зазнайки, поэтому она выпалила первое, что пришло в голову.

— Флёр, принцесса не клоун, чтобы выступать на детских утренниках.

Милое личико одноклассницы с презрением поморщилось, будто перед ней стояла вовсе не золотистая пони, а урна, полная мусора.

— О, как грубо. Если не хочешь приходить, так и скажи.

Просто удивительно, как могут преображаться мордочки пони в нечто настолько отталкивающее.

Безразлично хмыкнув, Сансет отвернулась, чтобы больше не видеть лицо Флёр. Ей уже хотелось поскорее покинуть её незатейливую компанию, полную таких же зазнаек, как она.

Но единорожка невольно остановилась, когда услышала отчётливый шёпот за своей спиной.

— Может, её не пускает тот мерзкий старикашка?

— Точно, раньше он постоянно всюду за ней таскался. Интересно, куда он делся?

Что-то вновь болезненно сжалось внутри, и Сансет прикусила губу.

Ей было всё равно, о чём болтали эти грязные сплетницы, но упоминание Инки Пена вновь отдалось тупой болью, от которой начинало жечь глаза.

— Не вашего жалкого ума дело, — злобно прошипела единорожка и, не оборачиваясь, вновь устремилась к выходу из класса, опасаясь расплакаться прямо у них на глазах.

Наверняка, как и многие, они подумали, что Инки Пен всего лишь слуга или даже нянька, и не придали этому большого значения. Но такое суждение её очень ранило. Сансет даже не могла толком сказать почему и откуда у неё вдруг разгорелась такая сильная обида за их болтовню. Оно того явно не стоило, но расшатанное самообладание в очередной раз взяло над ней верх.

Она не дошла и до середины класса, когда вдруг услышала вдогонку ещё несколько обрывочных фраз.

— ..слишком серьёзная.

— Ты думаешь?..

— Может, не стоит?..

— Хи-хи, смотрите.

После этих слов последовало мгновение, которое Сансет потом не раз вспоминала, прокручивая у себя в голове.

Оглушительный хлопок, за которым последовал нестерпимый жар, объявший всё её тело. Это был момент эйфории, словно каждый её нерв стимулировали с такой силой, что она готова была взорваться на месте от удовольствия.

Единорожке показалось, что она всего на секунду зажмурилась от неожиданности, и за это краткое мгновение она вдруг оказалась лежащей на кушетке в медпункте. Некоторое время она с удивлением смотрела в потолок, пытаясь понять, что вообще произошло. Всё её тело окутывала приятная слабость, если не считать головной боли. В ушах стоял неприятный звон, будто кто-то запустил фейерверк прямо ей в лицо.

Хотя, вероятно, всё именно так и было. Неужели по какой-то нелепой причине Флёр со своими подружками посчитала забавным пустить в неё магический фейерверк?

Сансет понемногу приходила в себя, несмотря на непрекращающуюся головную боль. Поднявшись с кушетки, она вдруг заметила рядом вздрогнувшую от её внезапного пробуждения Флёр, которая выглядела крайне встревоженной. Её некогда идеальная грива была всклокочена, а в глазах стояли слёзы.

— Т-ты.. ты в порядке? — робко спросила она. От её былой самоуверенности не осталось и следа. В кои-то веки её эмоции были совершенно искренними. — Я думала, что убила тебя, — взвыла Флёр и зарыдала во весь голос.

Единорожка поморщилась от её истерических рыданий, которые лишь усугубляли головную боль.

— Ты пыталась меня убить? — переспросила Сансет, потирая копытами раскалывающиеся виски.

Флёр даже подпрыгнула на месте от возмущения.

— Нет! Конечно же нет, это было случайно! — выкрикнула она сквозь слёзы. — Я собиралась применить на тебе заклинание, которое вызывает щекотку, но, кажется, что-то напутала. — Закусив губу, пони виновато опустила ушки. — Пожалуйста, не рассказывай об этом никому. Папенька будет в ярости, если узнает, что я чуть не убила ученицу самой принцессы, — с мольбой в голосе произнесла она.

Сансет удивлённо вскинула бровь.

Из всего, что выпалила Флёр, её смутила лишь одна вещь, которую она никак не могла понять.

— Зачем ты пыталась меня пощекотать? — осторожно спросила единорожка.

— Я подумала, что это будет забавно, учитывая с каким угрюмым лицом ты уходила, — объяснила кобылка, утирая слёзы шёлковым носовым платком. Она встретила полный непонимания взгляд Сансет, и на её глазах вновь заблестели слёзы. — Я не имею ничего против тебя! Это должен был быть безобидный розыгрыш, но я перепутала заклинания, — поспешила оправдаться Флёр.

Единорожка устало вздохнула. Нытьё одноклассницы начинало действовать ей на нервы. С ней и раньше невозможно было нормально общаться, а сейчас она и вовсе стала невыносима. Однако своим необдуманным поступком Флёр невольно загнала себя в уязвимое положение. Наверняка она теперь согласится на что угодно, лишь бы замять этот инцидент.

Как бы сказал Блюблад, “она собственным рогом вырыла себе могилу”.

Сансет не нравилось играть по его правилам, но чем она старше становилась, тем больше ей казалось, что в чём-то он прав. Пока у неё есть преимущество, грех им не воспользоваться себе на благо.

— Ладно, — произнесла она наконец и подняла полный решимости взгляд на Флёр. — Я закрою на это глаза, но с одним условием.

Кобылка немедленно замерла и даже перестала плакать, полностью сосредоточившись на Сансет.

— Всё, что угодно за твоё молчание, — надрывно прошептала она.

— Тогда пообещай, что оставишь меня в покое, — презрительно процедила единорожка. — Твоя назойливость меня утомляет.

— Да, конечно, — согласно закивала Флёр, попятившись к выходу из медкабинета. — Я больше не побеспокою тебя. Прости меня, пожалуйста! — выпалила она напоследок, прежде чем выбежать за дверь.

Сансет проводила её безразличным взглядом, после чего тяжело вздохнула.

Сдержит ли Флёр своё слово? Даже если нет, можно будет в любой момент ей об этом напомнить и не беспокоиться о том, что она может что-то натворить.

Но единорожка так и не успела слезть с кушетки, когда дверь отворилась и в медпункт вбежала запыхавшаяся медсестра. Интересно, куда она бегала? Неужели пыталась связаться с Селестией?

— О звёзды, мисс Шиммер, вы в порядке?

Медпони подошла к Сансет и стала её тщательно осматривать, будто не до конца веря, что та совершенно невредима.

— Кажется, да, — смущённо пробормотала золотистая единорожка.

— На вас даже ожогов нет, — озадаченно заключила она. — С вами точно всё хорошо?

— А разве что-то не так? — раздражённо отмахнулась Сансет.

— Флёр сказала, что вас охватило пламя. Кажется, кто-то случайно попал в вас воспламеняющим заклинанием, — объяснила медпони. — Мы нашли это рядом с вами.

Она левитировала что-то со стола, и единорожка только сейчас узнала в этой вещи свою седельную сумку. Клапан и ремешок закрывающий сумку были обуглены до черноты, так что просматривалось почти всё содержимое сумки. Часть свитков подгорела, но книги, к счастью, почти не пострадали.

Неужели эта сгоревшая сумка действительно была на ней? И почему она ничего толком не почувствовала, хотя полностью приняла удар на себя?

Болтовня Флёр не дала ей времени поразмыслить о том, что произошло. Но теперь, глядя на сумку, единорожка не на шутку заволновалась.

— Я даже не знаю, как это объяснить, — растерялась Сансет. Она смотрела то на свою сумку, то на свой бок, на котором она висела, и никак не могла сопоставить эти две детали.

Она должна была получить, как минимум, ожог или самое настоящее ранение. Почему же на её теле нет ни следа?

— Возможно, твоя наставница наложила на тебя какое-то защитное заклинание? — предположила медпони.

На удивление, это была достаточно логичная мысль. Подобное было как раз в духе Селестии и многое объясняло. Вот только…

Почему мама никогда не рассказывала ей об этом?

Сансет покинула медпункт в глубокой задумчивости. Её подгоревшая седельная сумка накренилась, показывая своё содержимое тем, кто случайно оказался на тот момент в школьном дворе. Кто-то из учеников даже хихикнул, на что единорожка одарила его злобным взглядом.

В её башне была целая куча сумок на замену, но до неё ещё надо дойти. Но вопреки разыгравшейся досаде Сансет вовсе не торопилась к себе. Она собиралась уединиться в каком-нибудь укромном уголке, чтобы поискать информацию о заклинаниях, похожих на её случай, в своём учебнике. Заодно она рассчитывала немного подышать на свежем воздухе, чтобы избавиться от головной боли.

Облюбовав большое раскидистое дерево, в тени которого она уже не раз читала в ясные тёплые дни, золотистая пони извлекла из многострадальной сумки книгу, обложка которой слегка подкоптилась, но в остальном была вполне цела.

Но едва Сансет успела как следует расположиться и открыть учебник, как услышала чью-то возню неподалёку. По другую сторону от дерева столпилось несколько кадетов, о чём-то переругиваясь. Потеряв всякую надежду на покой, единорожка разочарованно захлопнула книгу и положила её обратно в сумку.

Такое ощущение, что сегодня всё было против неё.

Вот только в этот раз она не собиралась так просто отступать и хотела излить весь свой накопившийся гнев на того, кто явно этого заслуживал.

Вскочив с места, Сансет решительно направилась в сторону расшумевшихся учеников с явным намерением отчитать их.

Сперва ей показалось, что они затеяли игру, но вскоре стало понятно, что это была вовсе не игра. По крайней мере, совершенно не в той манере, к которой она привыкла.

Три жеребца по очереди толкали друг на друга четвёртого, который выглядел мрачнее тучи, но продолжал упорно отмалчиваться, несмотря на насмешки.

— Что же ты не защищаешься, Шайнинг? — язвительно спросил один из кадетов, грубо пихая товарища, словно это был тренировочный манекен. — Где же твой хвалёный щит?

— Какой же ты стражник, если даже себя защитить не в состоянии? — едко заметил другой.

Изловчившись, он развернулся и лягнул молчаливого беднягу в грудь, отчего тот не удержался на копытах и опрокинулся на спину между корней дерева. Однако, даже распластавшись на траве, он не попытался встать и, судя по отсутствующему выражению лица, просто ждал, когда всё это закончится.

Все четверо выглядели почти одинаково — белые с синими хвостами и гривами. Раньше кадеты были для Сансет все на одно лицо, но постепенно она стала замечать мелкие различия в их внешности. Жеребец, которому досталось от своих однокурсников, был заметно крупнее них, но отчего-то даже не пытался дать им отпор, что удивило и озадачило единорожку. Однако наблюдать за этим дальше у неё не было никакого желания.

— Какая замечательная картина, — нарочито высокомерно произнесла Сансет, обращая на себя внимание, отчего один из зачинщиков нервно вздрогнул и прижал уши. — Будущие стражи занимаются избиением кадетов. Принцессе будет крайне любопытно об этом узнать, — продолжила она, несмотря на гневные взгляды, обращённые к ней.

— А тебе-то какое дело? — презрительно бросил тот, что одним ударом уложил нисколечки не хрупкого единорога под дерево. — К тому же ты всего лишь мерзкая девчонка.

Его испуганный товарищ торопливо ткнул его копытом в бок.

— Эй, осторожнее, это Сансет Шиммер, личная ученица принцессы Селестии, — прошептал он.

— И что? Разве она может что-то сделать? — отозвался зачинщик не понижая голоса.

— Вообще-то, может, — ответил другой жеребец, опасливо покосившись на Сансет.

Единорожка победно приподняла подбородок. В кои-то веки её статус хоть что-то значил, пусть и в контексте чего-то настолько низменного, как стычка каких-то недостражей.

— Вот именно — могу, — подтвердила она, переводя грозный взгляд с одного кадета на другого. — Ещё одно слово, и ваша карьера стражей закончится, даже не начавшись.

Видимо, какие-то зачатки разума пока ещё теплились в их головах, потому как жеребцы переглянулись между собой и медленно двинулись восвояси.

— Пойдём отсюда.

Сансет дождалась, пока они исчезнут из виду, прежде чем подойти к жеребцу, который продолжал лежать на траве с таким мрачным видом, будто ненавидел всё вокруг. Единорожка уже успела пожалеть, что вмешалась, потому как не заметила и тени благодарности на его лице. Раздосадованная, она строго посмотрела на него сверху вниз.

— С каких это пор ты позволяешь им так обращаться с собой?

Она не особо надеялась на адекватный ответ и была готова к тому, что кадет в любой момент может разразиться гневной тирадой. Но вместо этого он лишь отстранённо произнёс:

— Зря ты вмешалась. Шла бы лучше мимо…

В его голосе острее чувствовался скорее стыд, чем неприязнь, отчего Сансет даже немного посочувствовала ему. Не всякому жеребцу было бы приятно, если бы его унизили прямо перед какой-нибудь кобылкой.

И всё же она стала невольным свидетелем вопиющей несправедливости и просто не могла себе позволить проигнорировать происходящее.

— И позволить этим моральным уродам творить что вздумается? Ну уж нет! — возмутилась Сансет. — Таких имбицилов в моей гвардии быть не должно!

Белый единорог поднял на неё глаза полные удивления.

— Твоей гвардии? — осторожно переспросил он, по-видимому, подумав, что плохо расслышал.

— Ну да. — Золотистая пони непонимающе вздёрнула бровь. Жеребец буквально только что услышал её имя, но почему-то не смог её узнать? — Все кадеты после выпуска вступают в королевскую гвардию, чтобы защищать нашу семью, — озвучила она очевидный факт. Но едва Сансет вспомнила, как иногда ведут себя стражи в её замке, то невольно поморщилась. — Хотя я даже не уверена, есть ли в этом хоть какой-то смысл.

Единорог сел и пытливо уставился на ученицу, склонив голову на бок.

— Подожди, я не об этом. Как же так вышло, что тебе подчиняется королевская гвардия?

И только сейчас единорожка поняла, что немного преувеличила свою истинную значимость. Конечно же, никто ей на самом деле не подчинялся. Скорее, это именно она подчинялась правилам, по которым не должна была ввязываться в неприятности, а стража лишь должна была строго за этим следить.

— О, прости, я неправильно выразилась. — Смутившись, она потупила взгляд. Сансет совершенно не планировала врать, но ложь каким-то образом сама собой вырвалась из её уст. Возможно, ей просто хотелось выглядеть более влиятельной в глазах обычного кадета. — На самом деле, она подчиняется моей маме, — призналась единорожка. — У меня пока нет таких полномочий.

Едва она произнесла это, как услышала вздох, полный восхищения.

— Ты что, дочь принцессы Селестии? — спросил единорог. Его голос звучал поражённо, но Сансет всё равно показалось, что в нём сквозило лёгкое недоверие.

— Ну да, — медленно протянула золотистая пони, озадаченная его словами. Он совершенно точно слышал, как её зовут; слышал, что она ученица принцессы, но совсем не был в курсе об их близком родстве?

Но, прежде чем она успела как следует задуматься об этой странности, кадет пытливо подался вперёд, так что его лицо оказалось прямо перед её носом.

— Стало быть, ты тоже принцесса?

Сансет смущённо отпрянула, совершенно не зная, куда теперь смотреть. Этот новый вопрос застал её врасплох.

— Эмм… Принцесса — это слишком сильно сказано, — нервно улыбнулась она. Единорожка и сама толком не знала, почему не была ею по-настоящему. Ни титула, ни диадемы, ни даже крыльев — ничего не перешло ей по праву рождения, и неизвестно каким образом она вообще должна всё это заслужить, ведь мама если и обсуждала это с ней, то не вдавалась в конкретные подробности. — На самом деле, я ещё не получила полноценный титул принцессы. Я просто часть королевской семьи.

После невинного вопроса ей вдруг стало совестно за то, что она за всю свою жизнь не поинтересовалась такими простыми вещами у своей матери. Стыдливо опустив уши, Сансет уронила взгляд, как вдруг кадет упал перед ней в низком поклоне, едва не касаясь рогом земли.

— И-извините! — выпалил он, не поднимая головы.

Ещё никто перед ней не кланялся так низко и так внезапно. Единорожка даже раскрыла рот от удивления, но быстро вернула самообладание.

— Ты что делаешь? — строго спросила она.

Единорог развернул голову и посмотрел на неё одним глазом, не вставая с колен.

— Как что, извиняюсь за неподобающее поведение, — с готовностью объяснил он таким будничным тоном, что Сансет показалось, что он просто издевается над ней.

Возможно, он просто не поверил ей, что она дочь принцессы и решил подыграть? Но даже если это действительно так, ей всё равно было необычайно приятно, что кто-то поклонился ей прямо в копыта, будто она и вправду была на равных со своей мамой.

— Сейчас же это прекрати, пока я тебя чем-нибудь не стукнула! — притворно вспылила золотистая пони, однако почувствовала, как её щёки предательски покраснели.

— Извините, ваше высочество! — отчеканил кадет и послушно встал в полный рост. Вблизи он казался ещё крупнее. Жеребец не блистал стройной фигурой, но казался достаточно сильным, чтобы раскидать свору обидчиков, не используя ни единого заклинания. Интересно, почему же он не воспользовался таким явным преимуществом, чтобы защитить себя?

— Я же сказала.. — хотела было осадить его Сансет, но передумала. Если ему так нравится, то пусть обращается к ней как к принцессе. — Не важно, — отмахнулась она, после чего наконец задала назревший вопрос: — Так почему на тебя напали эти кадеты?

Взгляд единорога моментально помрачнел, и странная слегка надменная улыбка пропала с его лица.

— Я.. провалил экзамены, — тихо и едва разборчиво буркнул он, но единорожка всё равно прекрасно расслышала его.

Судя по всему, он провалил экзамен по практической магии, раз они всем составом оказались вблизи основного корпуса школы. Они даже не потрудились вернуться в кадетский корпус, устроив разборки за ближайшим деревом. И хотя надо сильно постараться, чтобы завалить экзамен по практической магии, Сансет всё равно никак не могла понять, что же сподвигло его одноклассников пойти на это.

— Насколько я помню, результаты отдельных учеников никак не влияют на успеваемость других пони, — задумчиво произнесла она. — Почему они прицепились именно к тебе?

Кадет даже подпрыгнул на месте от возмущения.

— Ещё как влияют! — с жаром выпалил он. — В нашем классе есть правило: если все успешно сдают экзамены, то наш куратор угощает нас мороженым. — Белый единорог хотел сказать что-то ещё, но осёкся, вновь растеряв весь энтузиазм. — Но сегодня из-за меня никто не идёт есть мороженое, — печально добавил он и с тяжёлым вздохом грузно сел.

Теперь эта мелкая потасовка больше не казалась ей такой несерьёзной. Шутка ли, оказаться единственным крайним, чьи результаты экзамена напрямую повлияли на отношение к нему всего коллектива? После такого провала его наверняка возненавидит весь класс.

— Тогда понятно, чего они так взъелись на тебя. — Она обошла сгорбившегося под тяжестью своей печали единорога и села рядом с ним. — А что за заклинание ты не смог сотворить? — осторожно поинтересовалась Сансет. Она знала не так много заклинаний, но отчего-то ей очень хотелось предложить свою помощь. Возможно, в её памяти ещё совсем свежи ощущения, когда кажется, что весь мир против тебя и никто не может помочь.

Ей совершенно точно не хотелось, чтобы кто-то ещё проходил через тот мрак и отчаяние, что знакомы ей не понаслышке.

Жеребец помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. Сперва единорожка подумала, что он просто вспоминал, как называлось то заклинание, но вскоре по его голосу поняла, что он изо всех сил сдерживал слёзы.

— Я не смог воспроизвести щит, — шмыгнул он носом, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Сансет подумала, что наверное не стоит давать ему понять, что она и так всё видит. Всё-таки она хотела его успокоить, а не унизить ещё сильнее. Золотистая единорожка торопливо огляделась вокруг, пытаясь подобрать тему для разговора, которая позволила бы его отвлечь, и её взгляд зацепился за кьютимарку жеребца.

— Тот самый щит, что у тебя на крупе? — спросила она, разглядывая его метку. На самом деле, она множество раз видела разные вариации магического щита на кьютимарках стражей, и кьютимарка кадета была одной из таких. Ничего примечательного — всего лишь щит со звёздами.

Переключившись на кьютимарку, белый единорог заметно оживился.

— Это было всего лишь однажды! — воскликнул он, но, заметив непонимающий взгляд Сансет, добавил: — Это произошло спонтанно, и именно в тот раз я получил свою метку.

— Спонтанно? — всё ещё с недоумением произнесла единорожка и недоверчиво дёрнула ухом. — Как можно спонтанно воспроизвести одно из сложнейших защитных заклинаний?

Разумеется, она помнила о том, что сама получила кьютимарку буквально опустив солнце собственной магией, но не было никаких сомнений, что это был единичный случай, и не с каждым пони может произойти нечто подобное. Какова вообще вероятность двум магическим гениям встретить друг друга? Наверняка, не очень большая.

Жеребец тем временем окончательно успокоился и с лёгким раздражением встал на копыта, нарочито показательно покрутившись перед Сансет.

— Присмотрись внимательнее: белая шёрстка, синяя грива… — попытался дать он подсказку, но единорожка по-прежнему не понимала, к чему он клонит и при чём тут его масть.

— На что ты намекаешь? — нахмурилась она, чувствуя себя полной дурой.

Единорог разочарованно вздохнул, но быстро взял себя в копыта и вдруг склонился перед ней в поклоне, на этот раз уже не таком низком.

— Меня зовут Шайнинг Армор, и я потомок древнего рода королевских стражей, — преставился он. — Не хочу хвастаться, но мои предки вот уже много столетий подряд возглавляют королевскую гвардию, — добавил он как бы между прочим, ковыряя землю кончиком копыта.

Сансет почувствовала, как её щёки вновь заливаются краской.

— Оу, — только и смогла выдавить из себя единорожка. Ещё пару минут назад она распиналась в бесполезности королевской стражи, и не какому-то обычному кадету, а их наиболее именитому представителю, чем наверняка задела его.

— Для единорогов моей масти совсем неудивителен исключительный талант к магии. По крайней мере, мне всегда так казалось, — как ни в чём не бывало продолжил Шайнинг, и его игривое настроение вновь улетучилось. — Но знаешь… — Единорог сел обратно, так и не отреагировав на замешательство Сансет. — Я так и не сумел повторить то заклинание.

Похоже, это действительно волновало его сильнее, чем возможность кичиться своим происхождением.

— Если ты смог его сотворить однажды, то наверняка сможешь вспомнить, как его сделал, — поддержала его единорожка, чтобы поскорее забыть о своём конфузе.

Окончательно приуныв, Шайнинг опустил уши.

— У меня не получается… — тихо отозвался он.

Золотистая кобылка задумчиво постучала кончиком копыта по подбородку, крепко задумавшись.

Если заклинание было сотворено спонтанно, то вероятность, что он его как следует запомнил, действительно крайне мала. К тому же он уже давно вышел из возраста, когда получают метку, а значит, он помнил ещё меньше. Самым лучшим решением будет просто изучить это заклинание с нуля, не надеясь на талант.

— У меня идея, — произнесла она наконец. — Как насчёт попробовать потренироваться вместе?

Шайнинг поднял на неё взгляд, полный искреннего удивления.

— А ты разве знаешь это заклинание?

Сансет встала с места и стала ходить взад-вперёд перед кадетом, размышляя вслух.

— Вполне возможно, если я изучу теорию, то смогу его повторить, а затем объяснить тебе. Мне потребуется немного времени и твой учебник.

Она остановилась и полная решимости улыбнулась своему новому другу. В отличие от многих пони, Шайнинг вовсе не был таким раздражающим и заносчивым, как она изначально ожидала. Возможно, ей стоило попробовать с ним подружиться, как ей и советовала Эмпати?

Она же ничего не потеряет, если просто иногда будет проводить с ним время?

Жеребец нерешительно оглянулся вокруг, будто не до конца верил, что ему действительно хотят помочь, и всё вот-вот обернётся в очередную шутку над ним со стороны одноклассников.

— Хорошо, но где мы будем тренироваться? — спросил он.

— Можно пойти в мою башню.

Сансет махнула копытом в сторону замка, и Шайнинг стал выглядеть ещё более озадаченным, если не испуганным.

— Ты про Кантерлотский замок? — уточнил кадет, отчего-то пряча взгляд.

Заметив, что он занервничал, единорожка с подозрением вздёрнула бровь.

Что же его так напугало в предложении пойти в замок? Если всё действительно так, как он говорит, то вся королевская стража должна его знать в лицо как известного наследника своего рода. Неужели Шайнинг приврал о своём происхождении и на самом деле не является знатью?

— Хочешь сказать, что тебя туда не пропустят? — спросила Сансет. Она настроилась любыми путями вывести его на чистую воду, и если он действительно солгал, с позором прогнать его с территории замка. А ведь она почти поверила, что нашла настоящего друга, который не смотрел на неё свысока.

На лбу белого единорога проступил пот.

— Не уверен, — медленно протянул он и вдруг попятился. — Может, не надо?

Но Сансет решительно подтолкнула его в сторону замка.

— Не узнаем, пока не попробуем! — пропела она с натянутой улыбкой и потащила его прямо к кованым железным воротам, которые охранял один единственный хорошо знакомый ей страж.

Шайнинг снова робко взглянул на неё через плечо, прежде чем самостоятельно зашагал вперёд, хоть и поджав хвост. Как и ожидалось, Аргус, стоящий в карауле, телепортировался прямо перед ними, едва они переступили ворота.

— Не так быстро, юный кадет, — строго произнёс он, глядя прямо на белого единорога. — Помнится, я просил тебя не ошиваться возле замка.

Шайнинг бросил испуганный взгляд на единорожку, и та заметила, что он густо покраснел. Он промямлил что-то невнятное, но вовсе не начальнику королевской стражи, а ей.

И тогда Сансет поняла, дело было вовсе не во лжи. Судя по словам Аргуса, Шайнинга не раз ловили на территории замка, где ему не положено быть. Вероятно, он считал, что она разозлится за то, что он бывал там без спроса. По крайней мере, это объясняет его нежелание вновь попытаться войти в замок прямо при ней, так как ему в любом случае пришлось бы столкнуться со стражей.

Наверное ей действительно следовало бы злиться, но вскрывшийся факт почему-то больше повеселил её, нежели разозлил. Единорожка сама не единожды пыталась покинуть территорию замка, чтобы хоть раз побродить по городу, что всегда заканчивалось тем, что стража приводила её обратно, едва она пересекала ворота. Подобное поведение со стороны Шайнинга вызвало у неё небывалое восхищение.

— Всё в порядке, он со мной, — произнесла Сансет, обращаясь к Аргусу. Она так и не сумела спрятать улыбку, но теперь уже не саркастическую, а самую настоящую. Доверившись кому-то, она в кои-то веки не ошиблась. Шайнинг был именно тем, кто вполне мог претендовать на звание лучшего друга.

На лице кадета промелькнуло удивление, быстро сменившееся радостью.

— Дедуль, она мне разрешила, — подал он наконец голос, который звучал уже более внятно.

Аргус тяжело вздохнул, переводя взгляд между учениками. Он был непробиваемо серьёзен, но его глаза выдавали его с потрохами — он явно был доволен тем, что его внук подружился с Сансет.

— Мисс Шиммер, вы же понимаете, что вашей маме это может не понравиться? — по-прежнему придерживаясь устава, спросил он, на что единорожка театрально закатила глаза.

— Мне всё равно, — фыркнула она. — Почему принцесса может приводить в замок кого захочет, а я — нет? — Единорожка пытливо взглянула в лицо старика. Тот даже не шелохнулся, однако его брови всё же дрогнули и поползли наверх. — К тому же, насколько я понимаю, Шайнинг ваш внук и вовсе не опасен.

— И не поспоришь… — Аргус вновь повернул голову в сторону кадета, с интересом наблюдающего за развязкой их спора. Казалось, он колебался и пытался выдержать лицо перед ними. Однако в конечном итоге страж устало вздохнул и с видом “Я точно об этом пожалею” произнёс: — Хорошо, пусть это будет под мою ответственность. Только пообещайте, что не будете никому доставлять проблем.

Несмотря на строгий тон начальника стражи, Сансет ощутила такой прилив восторга, что невольно задрала хвост от радости.

— Никаких проблем! — улыбнулась она и вприпрыжку потащила за собой Шайнинга, пока Аргус не успел передумать. Впервые за всю свою жизнь ей удалось продавить стражу, чтобы получить то, чего ей хотелось. По крайней мере, тогда, когда это не вопрос жизни и смерти.

— Спасибо, дедуль, — торопливо поблагодарил его Шайнинг, прежде чем потрусить за ней.

Старый страж лишь тяжело вздохнул им вслед.

— Эх, дети…

Но единорожка уже не обратила на это внимания. Ещё ни разу в жизни она не принимала у себя гостей по-настоящему. Это было чем-то новым и необычным — показывать кому-то свои апартаменты. Нет, вовсе не из хвастовства. Сансет скорее хотелось наконец-то разделить с кем-то эту пустую одинокую башню, пусть и на короткое время.

— Он так легко согласился. Я даже не ожидал, — признался Шайнинг, нерешительно ворвавшись в её мысли.

Будучи в приподнятом настроении, золотистая пони тут же выдала первое, что пришло ей на ум.

— А я не ожидала, что он действительно окажется твоим дедом.

Белый единорог даже остановился от удивления.

— Я же говорил, что моя семья возглавляет почти всю верхушку королевской стражи, — повторил он.

Сансет беззлобно хихикнула.

— Честно говоря, я думала, что ты преувеличиваешь.

Удивление на его лице сменилось смущением, и он отвёл взгляд.

— А я думал, что ты преувеличила, когда сказала, что ты дочь Селестии.

Такое откровение немного сбило единорожку с толку.

Если Шайнинг ей не поверил, то почему не сказал об этом сразу? К чему разыгрывал весь этот спектакль с поклоном? Но потом до неё дошло, что он точно также её проверял, когда они подошли к стражнику, хоть и не подал виду, будучи донельзя напуганный возможными последствиями за свои прогулки по замку.

В любом случае они едва знакомы, и вполне приемлемо относиться с недоверием к тому, с кем буквально только что познакомился. Всё произошедшее лишь доказывало, что никто из них не соврал друг другу и был предельно откровенен.

Но было в этом и нечто странное. То, что не сразу бросилось в глаза и настойчиво твердило, что здесь что-то не так.

— Но Аргус знает меня с раннего детства, — задумчиво произнесла Сансет. — Неужели он никогда не рассказывал тебе обо мне?

— Не помню, — почти сразу ответил Шайнинг, однако крепко призадумался, ненадолго замолчав. — Да, точно, не рассказывал, — уверенно добавил он наконец. — Иначе я бы знал, что у принцессы, оказывается, есть дети.

Сансет взглянула на него так, будто увидела призрака.

Что-то явно не сходилось.

Коренной житель Кантерлота, чья семья многими веками тесно связана с королевской семьёй, — и вдруг не знает, что у принцессы Селестии есть дочь?

Это было странно и нелогично, но то, как жеребец ей это объяснил, не оставляло никаких сомнений, что он не врёт.

Тем не менее, как такое вообще возможно?

От напряжённых размышлений Сансет вновь почувствовала подступающую головную боль.

— Ладно, не важно. — Она решила оставить этот вопрос на потом. Сейчас ей важнее было провести время с новообретённым другом. — Идём, моя башня находится в той стороне, — Сансет махнула копытом в сторону своей нескромной обители.

Они двинулись было в сторону коридора, ведущего к лестнице, ведущей на выход к башням, как вдруг Шайнинг замер на развилке между южной и северной частью замка. Едва стихли его шаги, золотистая пони обернулась и заметила, что тот застыл, тревожно вскинув уши, будто вслушиваясь в давящую тишину замка. Единорог смотрел куда-то вглубь коридора, словно ожидая, что туда вот-вот кто-то выпрыгнет.

— В чём дело? — поинтересовалась Сансет, не понимая, что его так напугало.

Шайнинг повернулся к ней, и его глаза были полны непонимания происходящего.

— Ты это слышала? — прошептал он.

— Слышала что? — уточнила золотистая единорожка.

Несколько секунд жеребец напряжённо прислушивался, но не было слышно ни единого звука. Нервно дёрнув ухом, он разочарованно вздохнул.

— Показалось, наверное, — пробормотал он и поплёлся за Сансет.

Едва они успели выйти на открытое пространство, как глаза пони ослепил яркий солнечный свет, заливавший башни замка, и единорожка невольно зажмурилась.

— Здесь совсем недалеко, — уверенно произнесла она, но, проморгавшись, вдруг обнаружила перед собой принцессу Селестию.

— Сансет, с кем ты разговаривала? — спросила она.

— Я… Эээ… — Озадаченная Сансет огляделась вокруг, но нигде не увидела Шайнинга. Неужели он испугался принцессы и успел сбежать, бросив её одну, пока она отвлеклась? При этой мысли единорожка почувствовала острый укол разочарования. — Да так, сама с собой, — с досадой фыркнула золотистая пони.

Селестия, казалось, не обратила никакого внимания на её ответ, по уши погружённая в какие-то свои мысли. Перед ней парил в воздухе свиток с пером, она явно куда-то спешила и едва вникала в разговор.

— Ты же помнишь, что должна сдать мне эссе? Ты уже приступила к работе?

Дежурные вопросы, просто для того, чтобы напомнить об учёбе.

Сансет недовольно скривилась, но тем не менее ответила:

— Да, я помню. И я работаю над ним.

— Не забудь его сдать, — бросила принцесса, прежде чем пройти мимо неё на нижний этаж замка.

Как только принцесса скрылась из виду, Сансет услышала рядом с собой шорох и из-за ближайшего гобелена осторожно высунулась голова Шайнинга. Своим внезапным появлением он едва не заставил её вскрикнуть от неожиданности.

— Чуть не попался, — прошептал он. Опасливо оглядываясь по сторонам, белый единорог спокойно вышел из своего укрытия, будто и не заметив, что чуть не стал причиной сердечного приступа Сансет, которая думала, что он уже ушёл.

— Зачем ты спрятался? — сердито спросила единорожка. Ей стало очень обидно за свой испуг. — Я бы в любом случае объяснила, что происходит.

Шайнинг виновато прижал уши и несогласно покачал головой.

— Прости, но я не хочу лишний раз подставлять деда. Я же обещал, — напомнил он, и вся обида разом испарилась. Сансет и сама не хотела доставлять лишних проблем начальнику стражи, особенно учитывая, как сильно он помог ей.

Когда они достигли башни, золотистая единорожка привычно отворила дверь, жестом приглашая Шайнинга взойти по винтовой лестнице. Наверняка он ничего подобного не видел в своей жизни, судя по тому, с каким восхищением он распахнул глаза.

— Вот это да! Целая башня! Неужели она вся твоя? — эхом разнёсся голос жеребца, пока они поднимались в её апартаменты.

— Ну да, вся, — подтвердила Сансет, недоумевая, как башня может не полностью принадлежать ей. Наверное, она была бы рада разделить её с кем-то ещё, но с кем? Точно не с прислугой, и уж явно не с мамой, у которой собственная башня ещё больше.

— Везёт, — с явной завистью произнёс Шайнинг, входя в просторную гостиную. Засмотревшись, он забыл вытереть копыта о коврик, но, спохватившись, вернулся к двери и как следует протёр ноги. — А у меня есть только моя комната, — вздохнул он, разглядывая фигурки Вандерболтов на полке. Единорожка уже года два как потеряла к ним интерес, но отчего-то слуги не спешили их убрать, а у неё самой никак не доходили копыта заменить их на что-то более интересное.

Комната Шайнинга наверняка была обставлена именно так, как хочется ему, и Сансет прекрасно осознавала, что вряд ли когда-нибудь в жизни сможет побывать у него в гостях. В отличие от неё, он имел огромное преимущество — передвигаться по Кантерлоту туда, куда ему хотелось.

Сама того не замечая, единорожка погрустнела. Этот момент должен был быть полон радости, но он лишь лишний раз напомнил ей, насколько она на самом деле была ограничена, по сравнению с другими пони.

Кадет тем временем с любопытством рассматривал интерьер. Его взгляд зацепился за просторный балкон с витражными дверями, распахнув которые он вышел наружу, оценивая вид с высоты башни. В конце-концов он обернулся и заметил ещё несколько дверей, ведущих в другие её комнаты.

— Внутри она кажется ещё больше. — Он заглянул в её спальню, но быстро вернулся обратно, огорошив Сансет ещё одним вопросом: — Слушай, а у тебя есть домашние животные?

— Ну… — замялась единорожка, размышляя, как ответить на этот вопрос. Конечно, она не раз думала о том, чтобы завести питомца, но дальше разговора с мамой дело обычно не заходило. — На вступительном экзамене мне удалось помочь вылупиться птенцу феникса, но я подарила эту птицу принцессе, — растерянно произнесла золотистая пони.

Шайнинг взглянул на неё с тихим сочувствием. Кажется, он наконец прочувствовал её настроение, потому как тактично спросил:

— Жалеешь?

Сансет потёрла копытом свой локоть. Отчего-то ей стало неуютно продолжать диалог, но, не желая показаться грубой, всё же решила поддержать разговор:

— Никто мне не запрещал оставлять птицу себе, но тогда я, наверное, была слишком напугана ответственностью. К тому же мне хотелось хоть чем-то отблагодарить принцессу. — Внезапно осознав, что рассказала гораздо больше, чем на самом деле хотела, она быстро перевела тему: — А у тебя есть какое-нибудь домашнее животное?

— Да, — мрачно отозвался белый единорог.

Наступила долгая пауза и, так и не дождавшись каких-либо подробностей, Сансет спросила:

— Какое?

Кадет нахмурился и процедил сквозь зубы:

— Младшая сестра.

Издав непроизвольный смешок, единорожка тут же зажала копытами рот. Ей показалось, что то, как она отреагировала, было верхом неприличия, но Шайнинга, казалось, совершенно не волновали её манеры. Усевшись на диване, кадет раздражённо скрестил копыта на груди.

— Иметь младшую сестру такой отстой, — добавил он. — Лучше бы у меня действительно было какое-нибудь животное, вроде кошки или собаки.

— В каком смысле — отстой? — уточнила Сансет, усаживаясь рядом. Она уже догадывалась, что сейчас услышит историю об очередной избалованной кобылке, но из вежливости всё равно решила послушать.

— Она мелкая и тупая, — с нескрываемым отвращением поделился Шайнинг. — Пропускает всё мимо ушей, что бы я ни сказал. Вечно цепляется ко мне и просит поиграть. Ужасно бесит!

По описанию выходило, что это был самый обычный жеребёнок, каким когда-то была и сама единорожка, и почти наверняка Блюблад во многом согласился бы с ним — Сансет прекрасно понимала, насколько проблемной была в раннем детстве. Полное отсутствие жеребят одного с ней возраста в её окружении сильно сказывалось на поведении. Она развлекала себя сама, зачастую во вред обычному персоналу или страже, чем несомненно досаждала.

Но неужели его сестра была в аналогичной изоляции, чтобы так чудить?

— А как же родители? — не удержалась единорожка от вопроса.

— Точно, я же забыл кое-что упомянуть, — тяжело вздохнул белый единорог, почесав в затылке. — В нашей семье из поколения в поколение обычно рождаются только жеребцы. Представь, как удивились мои родители, когда у них на свет появилась кобылка. — В его голосе сквозила нескрываемая горечь. — Они с тех пор будто с ума посходили. Решили, что это дар свыше, и ей самой судьбой предстоит стать великим магом и спасительницей Эквестрии. — Шайнинг нахмурился и с глубоким презрением бросил: — Они до сих пор относятся к ней так, словно она какая-нибудь принцесса!

В контексте их недавнего разговора такое сравнение звучало почти оскорбительно.

Сансет с осуждением посмотрела на него, но не успела как следует возмутиться.

— П-прости, само вырвалось. Я вовсе не тебя имел в виду, — виновато прижал уши единорог, тут же осознав по её взгляду, что ляпнул что-то не то. — Просто мама и папа действительно так зациклились на моей сестре, что им стало совершенно плевать на меня, — объяснил он. — Ну, кроме деда, но он обычно занят службой.

Болезненная зацикленность родителей на чём угодно, но только не на тебе — звучало так знакомо и так больно, что золотистая единорожка невольно прониклась жалостью к нему, очередной забытой душе, до которой никому нет дела.

— Поэтому ты так плохо осваиваешь заклинания? — догадалась она. Всё это время у неё был хотя бы Инки Пен, который старался максимально облегчить её обучение. Шайнингу же наверняка не помогал никто.

Белый единорог вновь ожесточённо нахмурил брови.

— Я стараюсь! — вспылил он, и Сансет вновь заметила, что он изо всех сил напрягся, чтобы не заплакать. — Но без чужой помощи это очень непросто. Учителям проще назвать меня тупым, чем что-то объяснять, и это ужасно бесит. — Он отвернулся от неё, пряча глаза, и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

Единорожка сделала вид, что вовсе не заметила, как дрогнул его голос, усиленно притворяясь, что ковырять кончиком копыта узорчатую ткань дивана куда интереснее, чем обращать внимание на то, как плачет жеребец.

— Я — потомок знатного рода, и спрос с меня соответствующий, но никто не учитывает, что обучаться в одиночку очень трудно, — добавил Шайнинг, когда наконец совладал с собой.

Сансет в который раз отметила, как ему нравится напоминать ей о своей важности, но теперь ей уже не казалось это чем-то назойливым и высокомерным. Она остро чувствовала, что первую очередь он хотел ощущать себя нужным и значимым хоть в чём-то, раз уж считал себя больше ни на что не годным.

Пожалуй, это было тем редким моментом, когда единорожка смотрела на ситуацию чужими глазами и полностью понимала чужие чувства. С Шайнингом было необычайно легко, и она даже немного восхищалась его открытостью. По крайней мере, он нашёл в себе силы поделиться с ней такими откровенностями, о которых Сансет даже и не подумала бы спросить. Ей хотелось ответить ему чем-то подобным, подбодрить и утешить, но единорожка никак не могла подобрать нужных слов.

Сансет крепко задумалась и вдруг воодушевлённо вскинула голову.

Точно, она же обещала ему помочь. Почему бы не начать с этого?

— Что же, мы ведь сюда за этим и пришли, — с улыбкой произнесла золотистая пони.

Шайнинг, глядя на неё, дёрнул ухом в немом вопросе.

— Чтобы помочь тебе освоить то, что не можешь в одиночку, — объяснила она.

— О, точно, — спохватился белый единорог и достал из своей сумки книгу, левитировав ей. — Вот учебник.

Сансет сняла с себя обгоревшую седельную сумку и кинула её в угол комнаты. Раскрыв перед собой книгу, она пролистала несколько страниц, пока не обнаружила заклинание, вызывающее магический щит. В целом оно воспроизводилось достаточно просто. Гораздо сложнее оказалось удержать его. Когда золотистая пони попыталась первый раз скастовать его, щит быстро рассеялся, но, даже несмотря на неудачную попытку, на Шайнинга это произвело небывалое впечатление и он остался в восторге оттого, как быстро Сансет удалось освоить заклинание.

На второй раз она уже была готова к тому, что ей придётся сконцентрироваться на поддержании щита. Сплотив свою магию и не давая ей распадаться, она почувствовала, что заклинание наконец-то получилось — вокруг единорожки образовался плотный магический барьер.

Жеребец пришёл в такой дикий восторг, что почти визжал от радости. Он даже попробовал потрогать щит копытом, и Сансет, на удивление, даже ощутила некоторое давление, хотя сама не до конца понимала, как именно.

Настала очередь посмотреть на умения Шайнинга, но едва об этом зашла речь, как он вдруг резко растерял весь энтузиазм.

— Ты уверена? — нерешительно спросил он, окидывая взглядом комнату.

Золотистая единорожка закатила глаза.

— Это всего лишь щит. Что плохого может случиться?

— Ну… Давай попробую, — отозвался жеребец и принялся кастовать заклинание. Его лицо при этом приняло такое напряжённое выражение, что Сансет нарочно прикусила губу, чтобы не засмеяться, настолько забавно он пучил глаза.

Почти сразу же что-то пошло не так, потому как раздался оглушительный хлопок, сопровождаемый яркой вспышкой магии. От такого грохота с полок попадали книги и фигурки, а раскрытый учебник отлетел к противоположной стене. Единорожка едва успела спрятаться за диваном. Когда она осторожно выглянула из своего укрытия, посреди разгромленной комнаты стоял не менее озадаченный Шайнинг, чей рог всё ещё слегка дымился.

— В этот раз хотя бы ничего не загорелось, — радостно заключил он, но, как следует осмотрев беспорядок, виновато опустил голову. — Прости…

Выйдя из-за дивана, Сансет озадаченно посмотрела на своего друга. Её мало волновал учинённый погром, ведь слуги всё равно всё уберут. Однако ей не до конца было понятно, что именно произошло с заклинанием.

— Как у тебя это вообще вышло? — задумчиво произнесла она, и ей почти тут же пришёл в голову ответ. — Подожди, ты наверное резко отталкиваешь, вместо того, чтобы уплотнять, ведь так?

Шайнинг озадаченно склонил голову на бок.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя магия, — объяснила единорожка, поднимая с пола отлетевший учебник. — Вся проблема в том, как ты понимаешь это заклинание. Тебе кажется, что ты должен отталкивать препятствия своим щитом, но это не так. Для создания щита нужно концентрировать магию вокруг себя, выстраивая неподвижный барьер. Именно поэтому у тебя получился взрыв, а не щит.

Единорог застыл на несколько секунд в глубокой задумчивости, прежде чем вдруг резко распахнул глаза, словно осознал что-то, до чего не мог додуматься раньше.

— Кажется… Кажется, я понял, — сказал он, и по его прояснившемуся взгляду Сансет окончательно убедилась, что смогла внятно до него донести смысл заклинания.

Раньше именно она всегда оказывалась на месте обучающегося, и, впервые примерив на себя роль ментора, которая обычно отводилась Инки Пену, единорожка почувствовала, что сделала нечто очень хорошее. Это было чем-то новым и необычным, и от того очень волнующим.

— Попробуешь ещё раз? — Сансет не терпелось поскорее взглянуть на результат своего обучения.

— Да! — с уже большим энтузиазмом отозвался Шайнинг.

Он нахмурил было брови, вставая в прежнюю напряжённую стойку, как золотистая пони вдруг остановила его.

— Постой. — Она встала напротив единорога и взглянула ему прямо в глаза. Пожалуй, на этот раз Сансет не даст ему корчить рожи в процессе. — Расслабься. — Шайнинг послушно встал в более расслабленную позу, и морщины на его лбу разгладились сами собой. — Не торопись. Представь вокруг себя барьер, — ровным спокойным тоном произнесла Сансет.

— Барьер, — шёпотом повторил жеребец, обводя взглядом пространство над своей головой.

— Шайнинг. — Сансет легонько коснулась его плеча, прежде чем отойти от него на безопасное расстояние. — У тебя всё получится.

Проводив её взглядом, жеребец глубоко вздохнул и зажмурился на несколько секунд, стараясь сосредоточиться. Распахнув глаза, он создал вокруг себя магическую сферу такого размера, что её малиновый свет осветил всю комнату. Щит получился настолько большим и плотным, что не шёл ни в какое сравнение с тем, что до этого скастовала сама Сансет. Ей даже стало немного обидно, что у Шайнинга это заклинание получилось гораздо лучше, чем у неё.

“Ничего удивительного, ведь у него огромная предрасположенность к такого рода заклинаниям”, — успокоила себя единорожка.

Даже несмотря на досаду, она всё равно улыбнулась, вполне довольная тем, что всё-таки смогла его чему-то научить. Быть может, сегодня она немного больше приблизилась к педагогическому мастерству Инки Пена?

Шайнинг тем временем, увидев, что заклинание сработало, подскочил на месте.

— Получилось! — радостно объявил он. — Сансет, ты видела? Настоящий щит!

Он даже стал пританцовывать на месте, пока его заклинание окончательно не рассеялось. Гордый собою, Шайнинг выпятил грудь и вдруг похлопал копытом себя по плечу — странный жест, который Сансет сразу же заметила.

— Что это ты делаешь? — с удивлением спросила она.

Этот вопрос немного смутил его.

— Это всего лишь похвала, — объяснил белый единорог. — Когда у тебя что-то получается, нужно похлопать себя по плечу. Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Меня этому дедушка научил.

И хотя Сансет ни разу не слышала ничего об этом от Аргуса, ей почему-то сразу показалось, что нечто подобное было вполне в его духе.

Интересно, Шайнинга и в самом деле почти никто не хвалит, что он даже вынужден сам себя за что-то хвалить? От этой мысли единорожке стало ещё более обидно за такое несправедливое отношение к нему со стороны учителей.

— Так дедушка тебя всё-таки чему-то учит? — полюбопытствовала Сансет, так и не решившись продолжить тему похвалы, чтобы лишний раз его не расстроить.

Белый жеребец задумчиво почесал себя за ухом, и хотя голос его звучал вполне бодро, единорожка всё же заметила тень печали в его глазах.

— Вообще-то, это случается супер редко. Да ты и сама знаешь, он начальник королевской стражи, ему очень часто некогда за мной присматривать.

— Это верно, — согласилась золотистая пони. Всё это время она держала в копытах учебник жеребца, и лишь теперь о нём вспомнила. — Здесь так много заклинаний, о которых я раньше не слышала. Ты не против, если я немного попридержу у себя твой учебник? — робко попросила она.

— Без проблем. Забирай, — махнул копытом Шайнинг. — Всё равно он для меня бесполезен.

Он раздражённо поморщился, будто уже видеть не мог эту несчастную книгу. Вероятно, он был из тех пони, что имели явные сложности с пониманием текста и предпочитали всё познавать на практике. Неудивительно, что жеребец смог что-то понять лишь после того, как Сансет выступила посредником между ним и учебником.

— Я быстро читаю, так что, обязательно верну его при следующей встрече, — пообещала она.

— Окей, как скажешь, — пожал он плечами, как вдруг снова виновато поджал уши. В ответ на её вопросительный взгляд Шайнинг обеспокоенно спросил: — Тебе же не влетит за то, что я устроил беспорядок в твоей башне?

— Нет, с чего бы это? — быстро отозвалась Сансет, окинув безразличными взглядом разбитые вазы и поломанные статуэтки Вандерболтов.

— Прости за фигурки, — вновь принялся извиняться жеребец, видимо подумав, что они хоть сколько-то были ей дороги. — Они выглядели жутко дорогими. По крайней мере, до того, как разбились…

Но единорожке вовсе не было их жаль. Почти все предметы интерьера были целиком и полностью продуманы слугами, которые явно не поспевали за интересами обитательницы башни. Она вполне могла заняться выбором декора для комнат сама, но всё никак не находила на это время.

— Я всё равно давно не фанатею по Вандерболтам, — ответила золотистая пони. Подняв с пола осколок крыла одной из фигурок, она лишь вздохнула и отложила его подальше, чтобы случайно не наступить. — После того, как они сменили состав в позапрошлом году, их выступления уже не вызывают такого восторга.

— Да, они зря заменили Винд Райдера, — согласился Шайнинг. — До сих пор никто так и не сумел подняться до его уровня.

Остаток времени до вечера они практиковали свежевыученное заклинание, и Шайнинг не мог нарадоваться тому, как круто у него получается — его щит не получалось пробить ни книгой, ни магическим ударом. Конечно, Сансет кидала в него вещи с осторожностью (всё же если что-то отскочит от щита, то пострадает в первую очередь она сама), но заклинание оказалось достаточно надёжным.

Он был немного обеспокоен тем, что случайно разнёс её гостиную, но единорожка быстро убедила его в том, что волноваться не о чем, и вечером они спокойно распрощались, пообещав друг другу встретиться завтра. Сансет с большой неохотой закрыла за ним дверь, и теперь, когда он окончательно ушёл, на неё накатила необъяснимая апатия, тяжёлая и тихая, словно её опустевшая башня.

У неё наконец-то появился друг, и эти проведённые вместе часы, наполненные искренними эмоциями, на фоне тотального одиночества становились ей ещё дороже.

В каком-то неведомом порыве золотистая единорожка вдруг прижала учебник к груди и улыбнулась, предвкушая завтрашнюю встречу.

Нет, больше ей не будет так одиноко. Уж она позаботится об этом.

Расположившись на подоконнике круглого окна, Сансет принялась с интересом изучать учебник, чтобы завтра успеть вернуть его Шайнингу. Она даже не сразу услышала, как в башню вошла горничная, и лишь когда та чертыхнулась, увидев погром в гостиной, единорожка вспомнила о ней. Уже достаточно давно Сансет не оставляла за собой такой беспорядок. Однако как-либо оправдываться она также не спешила, а потому, развернувшись лицом к окну, вновь погрузилась в чтение, не обращая внимания на горничную.

По большей части в учебнике описывались боевые заклинания, но были также и другие, которые особенно сильно заинтересовали единорожку. Левитировав со стола первый попавшийся чистый свиток, Сансет наскоро переписала их, чтобы позже опробовать на деле. В их числе было и заклинание обнаружения чужих заклятий — на случай, если кто-то наложил на тебя чары и их нужно непременно снять.

Ей всё ещё было любопытно, действительно ли на неё наложено защитное заклинание и как его можно обнаружить, поэтому Сансет незамедлительно решила протестировать его. Оно оказалось достаточно лёгким, но как только она скастовала его на себя, то почувствовала, как заискрилась её шёрстка, словно от статики и на пару секунд её тело осветила жёлтая вспышка.

“Неужели не сработало?” — подумала единорожка, снова сверяясь со списком результатов.

“Синие искры — присутствует негативный эффект; красное сияние — пони под магической маскировкой; зелёные искры — заклинание установить невозможно, но оно явно присутствует,” — гласила запись в учебнике. И ни слова о жёлтых вспышках и покалывании. Результат не отрицательный, но и не один из положительных.

Что же это значит?

Сансет в задумчивости вышла в гостиную, которую уже успели привести в порядок.

Теперь ей даже посоветоваться не с кем в вопросах магии. Учителя в школе не поймут, зачем ей это надо, и, вероятно, не станут раскрывать подробностей. Шайнинг, очевидно, сам не знает таких тонкостей.

Неужели ей всё-таки придётся обратиться к принцессе Селестии?

По башне постепенно распространялся приятный аромат свежерастопленного камина, и единорожка подошла ближе, наслаждаясь его теплом. Несмотря на то, что весна уже вступила в свои права, вечера по-прежнему были прохладными и такое нехитрое отопление было как раз кстати.

Жар камина внезапно напомнил ей об утреннем происшествии в школе, и отчего-то Сансет ощутила лёгкие мурашки по шкурке. Нестерпимо сильный зной, пронзивший всё её тело от рога до кончиков копыт. Это было сродни самому мощному удовольствию, что она когда-либо испытывала, и отчего-то это её немного пугало. Очередная загадка без ответа.

Блики пламени танцевали в её застывших перед огнём глазах. Единорожка с огромным трудом отвела взгляд от камина. На мгновение её охватило желание протянуть туда копыта, но она заставила себя отойти.

Ей однозначно надо переговорить с принцессой.

И непременно узнать, какого сена это вообще было.