Гарри Поттер и Шепот Безлунной Башни (джен)

Башня дрожала.

С каждым мгновением всё сильнее.

Камни трескались.

По стенам бежали алые вспышки древней магии.

Зеркало в центре зала больше не выглядело цельным.

Сотни трещин покрывали его поверхность.

Из каждой сочился чёрный туман.

Тени по ту сторону становились всё отчётливее.

Они шевелились.

Наблюдали.

Ждали.

Гарри стоял неподвижно.

Слова Элейны эхом звучали в голове.

«Кто-то должен занять место хранителя печати».

Навсегда.

Он уже знал, что это значит.

Остаться здесь.

Покинуть друзей.

Покинуть мир.

Стать частью древней магии.

Так же, как когда-то сделали основатели Хогвартса.

— Нет, — твёрдо сказала Гермиона.

Гарри повернулся.

В её глазах блестели слёзы.

— Мы найдём другой способ.

— Гермиона...

— Нет.

Она редко повышала голос.

Но сейчас её руки дрожали.

— Всегда есть другой способ.

— Иногда нет.

— Не говори так!

Рон шагнул вперёд.

— Она права.

— Рон...

— Мы столько всего пережили вместе. Не для того, чтобы закончить вот так.

На мгновение Гарри захотел поверить.

Очень захотел.

Но где-то глубоко внутри уже понимал правду.

Башня звала именно его.

Не Рона.

Не Гермиону.

Не кого-либо другого.

Его.

С самого начала.

Громкий удар потряс зал.

Часть потолка обрушилась.

Камни рухнули вниз.

Элейна резко подняла голову.

— Уже поздно.

Из зеркала начала выходить фигура.

Высокая.

Человеческая.

Но одновременно чужая.

Это был Салазар.

И не был им.

Его тело словно состояло из тени и дыма.

Лицо постоянно менялось.

На долю секунды становилось человеческим.

Потом вновь превращалось во что-то древнее и пугающее.

Он сделал шаг наружу.

Потом второй.

Печать больше не удерживала его.

— Ты не обязан жертвовать собой, Гарри Поттер, — произнёс он.

Голос звучал спокойно.

Почти доброжелательно.

— Я знаю такие голоса, — ответил Гарри.

Существо улыбнулось.

— Правда?

— Да.

Он вспомнил Волан-де-Морта.

Вспомнил обещания силы.

Бессмертия.

Власти.

Все они начинались одинаково.

— Тогда ты знаешь и другое, — сказал Салазар. — Смерть всегда побеждает.

— Нет.

— Все, кого ты любил, ушли.

Гарри сжал палочку.

— Да.

— А ты всё ещё пытаешься их отпустить.

На мгновение мир словно замер.

Потому что слова попали точно в цель.

Слишком точно.

Салазар видел его боль.

Его воспоминания.

Его страхи.

— Я могу вернуть их.

Тишина.

— Кого угодно.

Перед глазами Гарри вспыхнули образы.

Мама.

Отец.

Сириус.

Ремус.

Фред.

Он услышал их голоса.

Увидел их улыбки.

Снова почувствовал то мучительное желание, которое хотя бы раз испытывал каждый человек.

Ещё один разговор.

Ещё одна встреча.

Ещё один день.

Но затем он вспомнил другое.

Зеркало Еиналеж.

Свой первый год в Хогвартсе.

И слова Дамблдора.

Что нельзя жить мечтами и забывать о настоящем.

Гарри поднял голову.

— Нет.

Улыбка существа исчезла.

— Нет?

— Они умерли.

Слова дались тяжело.

Очень тяжело.

Но он произнёс их.

— И я не позволю использовать их память.

Впервые за всё время в глазах существа вспыхнула ярость.

Тени ринулись вперёд.

Зал наполнился криками.

Ледяной ветер ударил со всех сторон.

Гермиона и Рон начали отбиваться заклинаниями.

Вспышки света прорезали темноту.

Но теней становилось всё больше.

Гарри повернулся к Элейне.

— Что нужно сделать?

Она смотрела на него с болью.

— Коснуться сердца печати.

— И всё?

— Для тебя — да.

— Для меня?

Элейна опустила голову.

А затем впервые за всё время улыбнулась.

Грустно.

Очень грустно.

— Потому что я уже много веков жду твоего прихода.

Гарри нахмурился.

— Что?

— Я не просто призрак ученицы.

Вокруг неё начал появляться серебристый свет.

С каждым мгновением он становился ярче.

И тогда Гарри увидел правду.

Элейна менялась.

Её облик растворялся.

Становился старше.

Мудрее.

Сильнее.

Пока перед ними не оказалась женщина в длинной мантии, украшенной символом ворона.

Гермиона ахнула.

Рон застыл.

Потому что они узнали её.

— Ровена... — прошептал Гарри.

Элейна кивнула.

— Да.

— Но почему?

— Когда печать создавали, часть моей души осталась здесь.

— Всё это время?

— Всё это время.

В её глазах была тысяча лет одиночества.

Тысяча лет ожидания.

— Я охраняла башню.

— Одна?

— Не совсем.

Она посмотрела на зеркало.

— Остальные давно исчезли.

Я осталась последней.

Гарри вдруг понял.

Она никогда не была ученицей.

Она просто выбрала облик, который не напугал бы их.

Зал рушился.

Печать почти исчезла.

Тени уже заполняли помещение.

Салазар двигался к ним.

Медленно.

Неотвратимо.

Тогда Ровена протянула руку Гарри.

— Пора.

Он посмотрел на друзей.

Рон побледнел.

Гермиона плакала.

— Не уходи, — прошептала она.

Гарри улыбнулся.

Точно так же, как когда-то улыбался Дамблдор перед лицом опасности.

— Я не ухожу.

— Гарри...

— Я просто делаю то, что должен.

Рон внезапно обнял его.

Крепко.

По-братски.

Без единого слова.

Затем Гермиона.

И в этот момент Гарри понял, что не боится.

Потому что любовь, о которой столько говорил Дамблдор, действительно была сильнее смерти.

Он подошёл к зеркалу.

Трещины сияли ослепительным светом.

За ними бушевала бесконечная тьма.

Гарри протянул руку.

Коснулся поверхности.

И мир исчез.

Он оказался в пустоте.

Без времени.

Без звуков.

Без боли.

Перед ним появились четыре фигуры.

Годрик.

Хельга.

Ровена.

И Салазар.

Настоящий Салазар.

Не чудовище.

Не тень.

Просто человек.

Уставший человек.

Он посмотрел на Гарри.

И впервые за тысячу лет склонил голову.

— Прости.

Всего одно слово.

Но в нём было столько сожаления, что Гарри поверил.

Салазар действительно раскаивался.

Очень давно.

Основатели объединили свои силы.

Свет вспыхнул вокруг них.

Пустота начала закрываться.

Разлом исчезал.

Навсегда.

А затем произошло неожиданное.

Ровена улыбнулась.

— Твоё место не здесь, Гарри Поттер.

— Что?

— Мы слишком долго ждали того, кто напомнит нам, ради чего была создана эта печать.

Свет стал ярче.

— Ради жизни.

Мир взорвался белым сиянием.

Когда Гарри открыл глаза, он лежал на холодной траве.

Было утро.

Над горами поднималось солнце.

Рядом сидели Рон и Гермиона.

Оба выглядели так, будто не спали несколько суток.

Гермиона первой заметила, что он очнулся.

И расплакалась.

Рон рассмеялся и одновременно вытер глаза рукавом.

— Ты идиот.

— Спасибо.

— Не за что.

Гарри сел.

Башни больше не было.

На её месте осталась только пустая скала.

Словно Безлунная Башня никогда не существовала.

— Всё закончилось? — спросил он.

Гермиона кивнула.

— Да.

— Окончательно?

— Думаю, да.

Гарри посмотрел на небо.

Впервые за много недель оно было чистым.

Без туч.

Без теней.

Без шёпота.

И где-то далеко ему показалось, что он слышит спокойный женский голос.

«Спасибо».

Он улыбнулся.

А затем поднялся на ноги.

Впереди была жизнь.

Настоящая.

И этого было достаточно.