Гарри Поттер и Шепот Безлунной Башни (джен)

Осень пришла в Хогвартс раньше обычного.

Холодные ветры гуляли между башнями замка, завывая в узких бойницах, словно невидимые призраки пытались о чём-то предупредить живых. Небо уже несколько недель оставалось затянутым серыми облаками, а солнце показывалось лишь на короткие часы.

Для Гарри Поттера это был седьмой учебный год. После победы над Волан-де-Мортом жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, но ощущение тревоги никак не покидало его.

Всё началось в ночь после Хэллоуина.

Гарри проснулся от странного звука.

Кто-то шептал.

Очень тихо.

Сначала он решил, что это сон. В спальне гриффиндорцев царила темнота, слышалось ровное дыхание Невилла и Рона.

Но голос продолжал звучать.

— Найди меня...

Гарри резко сел на кровати.

Шёпот доносился откуда-то из-за стены.

— Найди меня... пока не стало поздно...

Мурашки пробежали по его спине.

Он осторожно достал палочку.

— Люмос.

Мягкий свет озарил комнату.

Голос мгновенно исчез.

Утром Гарри рассказал обо всём Рону и Гермионе.

— Может, очередной призрак? — предположил Рон, намазывая джем на тост.

— Призраки не умеют проникать сквозь защитные чары спален, — возразила Гермиона. — И обычно они представляются.

— Тогда это ещё хуже, — пробормотал Рон.

Гарри заметил, что Гермиона нахмурилась.

Она явно задумалась.

— Что?

— Есть одна легенда, — тихо сказала она. — Я наткнулась на неё летом в библиотеке Министерства.

— И?

— В старых записях упоминалась Безлунная Башня.

— Никогда о такой не слышал.

— Потому что её не существует.

Рон подавился соком.

— Великолепно. Башня, которой нет.

— Формально нет, — продолжила Гермиона. — Говорят, много веков назад в Хогвартсе находилась ещё одна башня. Её использовали для изучения древней магии.

— И куда она делась?

— Исчезла.

— Просто исчезла?

— Именно.

Наступила тишина.

Даже Рон не нашёлся что сказать.

Вечером друзья отправились в библиотеку.

Мадам Пинс была крайне недовольна их поздним визитом, но Гермиона быстро получила разрешение на работу с архивами.

Они провели несколько часов среди древних свитков.

Наконец Гермиона нашла нужную запись.

Пожелтевший пергамент оказался настолько старым, что буквы местами расплывались.

Гарри наклонился ближе.

«Когда луна исчезнет с неба, Башня вернётся. И тот, кто услышит её зов, станет хранителем последней тайны».

— Очень обнадёживает, — сказал Рон.

Гарри почувствовал странное беспокойство.

Словно слова на пергаменте были обращены именно к нему.

Внезапно страницы книги начали переворачиваться сами собой.

Одна.

Вторая.

Третья.

Пока не остановились на рисунке.

Башня.

Высокая.

Чёрная.

И совершенно не похожая на остальные строения Хогвартса.

Под изображением была надпись.

«Не входить».

В тот же миг библиотеку потряс сильный удар грома.

Свет факелов погас.

На несколько секунд зал погрузился во мрак.

А когда огонь снова вспыхнул, рисунок изменился.

На вершине башни стояла фигура.

Человек в длинном плаще.

Без лица.

Он смотрел прямо на Гарри.

— Вы это видите? — прошептал Рон.

— Да...

Фигура медленно подняла руку.

И указала куда-то за пределы страницы.

В сторону окна.

Все трое одновременно обернулись.

За стеклом бушевала гроза.

Но среди молний Гарри заметил нечто другое.

Высоко на скале, где никогда не было никаких построек, возвышалась тёмная башня.

Та самая.

Безлунная Башня.

И в одном из её окон горел бледный серебристый свет.

Никто из них не произнёс ни слова.

Гарри, Рон и Гермиона стояли у окна библиотеки, не отрывая взгляда от далёкой башни.

Она была реальна.

Не рисунок.

Не мираж.

Не игра света.

Тёмный силуэт возвышался над скалами, словно всегда находился там.

Но Гарри точно знал: ещё вчера никакой башни не существовало.

— Нам нужно рассказать Макгонагалл, — наконец сказала Гермиона.

— А если башня исчезнет раньше? — возразил Гарри.

— Тогда хотя бы взрослые будут знать.

Рон нервно посмотрел в окно.

— А если она не исчезнет?

На следующий день директор внимательно выслушала их рассказ.

Минерва Макгонагалл выглядела серьёзной, но в её глазах мелькнула тревога.

— Покажите мне записи.

Гермиона передала старый пергамент.

Макгонагалл долго изучала текст.

Затем неожиданно закрыла книгу.

— Я надеялась, что эти легенды останутся легендами.

— Вы знаете о Безлунной Башне? — спросил Гарри.

— Знаю лишь то, что о ней запрещено говорить.

— Почему?

Директор некоторое время молчала.

— Потому что много веков назад из неё никто не вернулся.

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

Даже Рон перестал ёрзать в кресле.

— Кто именно? — спросила Гермиона.

— Ученики. Профессора. Исследователи древней магии.

— Они погибли?

— Хуже.

— Что может быть хуже?

Макгонагалл подняла взгляд.

— Они исчезли.

Несмотря на предупреждение, друзья решили провести собственное расследование.

Через несколько дней Гермиона нашла ещё один источник информации.

Это оказался дневник бывшего директора Хогвартса, написанный почти четыреста лет назад.

Запись была сделана дрожащей рукой.

«Башня вновь появилась на рассвете. Трое учеников услышали зов. Мы пытались удержать их, но они ушли ночью. Утром их кровати были пусты. Следов не осталось».

Дальше шли десятки похожих записей.

Всех объединяло одно.

Перед исчезновением люди слышали голос.

Тот самый голос.

— Найди меня...

Гарри почувствовал холод.

Он никому не признался, что шёпот продолжал приходить каждую ночь.

С каждым разом голос звучал всё ближе.

Словно его владелец постепенно приближался.

Через неделю произошло нечто ещё более странное.

Во время урока Защиты от тёмных искусств Гарри заметил девушку.

Она сидела на последней парте.

Бледная.

С длинными чёрными волосами.

Её лица почти не было видно.

Сначала Гарри решил, что это новая ученица.

Но никто другой не обращал на неё внимания.

Он толкнул Рона локтем.

— Посмотри назад.

Рон обернулся.

— Куда?

— На последнюю парту.

— Там никого нет.

Гарри почувствовал неприятный укол тревоги.

Когда урок закончился, он подошёл к тому месту.

Парта оказалась ледяной.

На деревянной поверхности кто-то выцарапал одно слово.

«Помоги».

Тем вечером друзья отправились к башне.

Официально это было запрещено.

Но ждать больше они не могли.

Под покровом темноты они покинули замок.

Дождь моросил мелкими каплями.

Ветер свистел среди скал.

Чем ближе они подходили, тем сильнее менялось окружающее пространство.

Звуки становились приглушёнными.

Воздух тяжелел.

А луна постепенно исчезала.

Не за облаками.

Она буквально растворялась в небе.

— Вам это не кажется странным? — прошептал Рон.

— Очень странным, — ответила Гермиона.

Когда они подошли вплотную, Гарри понял, что башня намного больше, чем казалась издалека.

Чёрные стены уходили высоко вверх.

На камнях не было ни мха, ни трещин.

Словно время не касалось этого места.

Перед входом находилась массивная дверь.

Без ручек.

Без замков.

Только надпись на древнем языке.

Гермиона побледнела.

— Что там написано?

Она сглотнула.

— «Оставь прошлое или останься в нём навсегда».

Дверь начала открываться сама.

Изнутри потянуло ледяным воздухом.

Глубоко в темноте раздался знакомый шёпот.

— Гарри...

Рон резко повернулся к другу.

— Она назвала тебя по имени?

Гарри не успел ответить.

Потому что из мрака появилась фигура.

Высокий человек в длинном плаще.

Тот самый безликий силуэт с рисунка.

Но теперь он стоял перед ними.

Совсем близко.

А затем произошло нечто невозможное.

На месте лица начали проступать черты.

Медленно.

Словно туман превращался в живую плоть.

Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар.

Потому что перед ним оказалось лицо человека, которого он никогда не ожидал увидеть снова.

Это был Сириус Блэк.

— Гарри, — тихо сказал призрак. — Если хочешь узнать правду, тебе нельзя входить в башню.

Но в тот же момент из глубины коридора донёсся другой голос.

Женский.

Испуганный.

— Не слушай его!

И Гарри узнал этот голос.

Он принадлежал той самой девушке, которую видел в классе.

Девушке, которой не существовало.

Дождь усиливался.

Капли с шумом разбивались о чёрные камни, а ветер кружил вокруг башни так, словно пытался отогнать незваных гостей.

Гарри застыл.

Перед ним стоял Сириус.

Тот самый взгляд.

Та же улыбка.

Те же черты лица.

Слишком настоящие.

Слишком живые.

На мгновение Гарри захотел поверить.

Захотел сделать шаг вперёд.

Захотел снова услышать голос крёстного.

Но что-то было не так.

Очень не так.

— Гарри, — повторил Сириус. — Уходи отсюда.

В его голосе не было тепла.

Не было той живой энергии, которую Гарри помнил.

Слова звучали правильно.

Но будто кто-то чужой произносил их за него.

И тогда из глубины башни снова донёсся женский крик:

— Он лжёт!

В следующую секунду лицо Сириуса дрогнуло.

Словно отражение на воде.

Глаза стали чёрными.

Кожа покрылась трещинами.

Улыбка растянулась неестественно широко.

Рон вскрикнул.

Гермиона вскинула палочку.

— Экспеллиармус!

Заклинание ударило в фигуру.

Но прошло сквозь неё.

Призрак рассмеялся.

Смех эхом разнёсся по скалам.

А потом образ рассыпался чёрным дымом.

Башня вновь погрузилась в тишину.

— Это точно не был Сириус, — сказал Гарри спустя несколько минут.

Они уже находились внутри.

Коридоры Безлунной Башни освещались странным серебристым сиянием, исходившим прямо из стен.

Никаких факелов.

Никаких окон.

Только холодный свет.

— Тогда что это было? — спросил Рон.

— Думаю, башня показывает то, что мы хотим увидеть, — ответила Гермиона.

— Или то, чего боимся больше всего.

Они поднимались по винтовой лестнице.

Этаж за этажом.

Но башня будто не имела конца.

Каждый новый уровень выглядел иначе.

На одном стены были покрыты древними рунами.

На другом висели портреты неизвестных волшебников.

Все картины оказались пустыми.

Словно их обитатели давно покинули свои рамы.

На третьем этаже Гарри услышал шаги.

Кто-то шёл впереди.

Тихо.

Осторожно.

Он ускорил шаг.

За поворотом мелькнула тень.

Длинные чёрные волосы.

Белое платье.

Та самая девушка.

— Стой!

Она обернулась.

На этот раз Гарри смог рассмотреть её лицо.

Юное.

Красивое.

Очень бледное.

В глазах застыла печаль.

— Вы меня видите? — прошептала она.

— Конечно видим.

Девушка удивлённо посмотрела на Гермиону и Рона.

— Значит, ещё не поздно.

— Кто ты? — спросил Гарри.

Она долго молчала.

Словно пыталась вспомнить.

— Меня звали Элейна.

— Звали?

— Да.

Её голос дрогнул.

— Я умерла очень давно.

Они нашли старую комнату, похожую на заброшенную библиотеку.

Там Элейна рассказала свою историю.

Почти тысячу лет назад она была ученицей Хогвартса.

Одной из самых талантливых волшебниц своего времени.

Она изучала древнюю магию вместе с четырьмя основателями школы.

Особенно близка была с Ровена Рейвенкло.

— Безлунная Башня не была тюрьмой, — сказала Элейна. — Изначально она служила хранилищем знаний.

— Тогда что произошло? — спросила Гермиона.

Лицо девушки потемнело.

— Мы нашли нечто.

— Что именно?

— Дверь.

Рон нервно сглотнул.

— Какую дверь?

— В другое место.

Никто не ответил.

— Это было не другое измерение и не иной мир. Скорее... пространство между жизнью и смертью.

По комнате пробежал холодный ветер.

— Основатели поняли опасность слишком поздно.

— И что случилось дальше?

Элейна посмотрела на Гарри.

— Кто-то открыл дверь полностью.

Она отвела их в самый верхний зал башни.

Там находилось огромное круглое помещение.

Пол покрывали серебряные символы.

В центре стояло зеркало.

Чёрное.

Высокое.

С идеально гладкой поверхностью.

Но оно ничего не отражало.

Совсем ничего.

Гарри приблизился.

Внутри зеркала царила абсолютная темнота.

— Это и есть дверь? — спросил он.

Элейна кивнула.

— Она была запечатана много столетий назад.

— Тогда почему башня вернулась?

Призрак опустила голову.

— Потому что печать ослабевает.

— Из-за чего?

— Из-за тебя.

Сердце Гарри сжалось.

— Что?

— После гибели Волан-де-Морта связь между мирами изменилась.

— Я не понимаю.

— Когда ты выжил во второй раз, часть древней магии пробудилась.

Гермиона резко побледнела.

Она уже начала догадываться.

— Жертва и возвращение, — прошептала она. — Магия смерти...

Элейна кивнула.

— Башня почувствовала это.

— Но я ничего не сделал!

— Именно поэтому она выбрала тебя.

Рон всплеснул руками.

— Замечательно. Опять всё из-за Гарри.

— Спасибо за поддержку, — мрачно заметил Гарри.

На мгновение все даже улыбнулись.

Но улыбки быстро исчезли.

Потому что зеркало внезапно дрогнуло.

По его поверхности пошли волны.

Словно кто-то двигался по ту сторону.

Затем появилась рука.

Бледная.

Человеческая.

Она медленно коснулась внутренней стороны стекла.

Потом вторая.

Третья.

Четвёртая.

Десятки рук.

Сотни.

Они начали проступать из темноты одна за другой.

Элейна отступила назад.

В её глазах появился настоящий ужас.

— Нет...

— Что происходит? — крикнул Рон.

— Они просыпаются.

Из зеркала донёсся низкий гул.

Пол задрожал.

Символы вспыхнули красным светом.

А затем среди бесчисленных теней появилась одна фигура.

Выше остальных.

Сильнее остальных.

Она медленно приблизилась к поверхности зеркала.

И впервые за тысячу лет посмотрела наружу.

Гарри почувствовал, как кровь стынет в жилах.

Потому что это лицо он уже видел.

В учебниках.

На старинных гобеленах.

На волшебных картинах.

Перед ними стоял человек, который должен был умереть много веков назад.

Сам основатель Хогвартса.

Салазар Слизерин.

И он улыбался.

Улыбка Салазара Слизерина не была человеческой.

Она казалась слишком спокойной для человека, проведшего столетия по ту сторону реальности.

Слишком уверенной.

Слишком ожидающей.

Фигура за зеркалом медленно подняла голову.

Его глаза светились тусклым зелёным светом.

Гарри машинально сделал шаг назад.

Рон и Гермиона направили палочки на зеркало.

Но Элейна даже не пыталась защищаться.

Она смотрела на древнего волшебника так, словно встретила самый страшный кошмар своей жизни.

— Он не должен был проснуться, — прошептала она.

Внезапно зал содрогнулся.

По чёрной поверхности зеркала побежали трещины света.

Салазар приложил ладонь к стеклу.

Там, где он коснулся поверхности, появились древние руны.

Одна за другой.

Они складывались в слова.

Гермиона побледнела.

— Что там написано?

Она не ответила сразу.

Её губы дрогнули.

— «Печать разрушена».

Башня ожила.

Где-то далеко внизу раздался грохот.

Будто тысячи дверей одновременно открылись.

По лестницам прокатился ледяной ветер.

Серебряное свечение стен сменилось болезненно-красным.

Элейна резко повернулась к друзьям.

— Нам нужно уходить.

— Нет, — сказал Гарри.

— Что?

— Мы не можем просто уйти.

— Гарри...

— Если дверь откроется, это коснётся не только нас.

Он посмотрел на зеркало.

Салазар продолжал наблюдать.

Спокойно.

Терпеливо.

Словно знал, что время работает на него.

— Расскажи всё, — потребовал Гарри. — Никаких тайн.

Элейна закрыла глаза.

А затем начала говорить.

Много веков назад четыре основателя Хогвартса обнаружили источник древней магии.

Не заклинание.

Не артефакт.

Нечто гораздо более опасное.

Разлом между мирами.

Место, где соприкасались жизнь и смерть.

По другую сторону находились души умерших.

Но не только они.

Существовали и более древние сущности.

Создания, которые появились задолго до людей и волшебников.

Они не были злыми в привычном смысле.

Но и добрыми их назвать было невозможно.

Они существовали по своим законам.

Их прикосновение разрушало разум.

— Сначала мы просто наблюдали, — рассказывала Элейна. — Изучали. Записывали.

— Кто открыл разлом? — спросила Гермиона.

— Салазар.

Рон тяжело выдохнул.

— Конечно.

Но Элейна неожиданно покачала головой.

— Всё было не так, как написано в учебниках.

— В каком смысле?

— Он не хотел власти.

— Не хотел?

— Он хотел победить смерть.

Наступила тишина.

Гарри вспомнил родителей.

Сириуса.

Ремуса.

Тонкс.

Фреда.

Всех, кого война забрала навсегда.

И впервые он понял, насколько соблазнительной могла казаться такая идея.

— Он пытался вернуть умерших?

— Да.

— Получилось?

Лицо Элейны исказила боль.

— Слишком хорошо.

В центре зала появился свет.

Воздух задрожал.

И вдруг перед друзьями возникли полупрозрачные образы.

Воспоминания.

События прошлого.

Они увидели молодых основателей Хогвартса.

Годрик Гриффиндор.

Хельга Хаффлпафф.

Ровена Рейвенкло.

И молодого Салазара Слизерина.

Он стоял перед зеркалом.

Уставший.

Измученный.

Совсем не похожий на высокомерного злодея из легенд.

Перед ним в тёмной поверхности зеркала возник силуэт женщины.

Она улыбалась ему.

Протягивала руки.

Гарри понял.

Кого-то потерял и Салазар.

Кого-то очень дорогого.

— Он хотел вернуть свою жену, — тихо сказала Элейна.

Воспоминание продолжалось.

Женщина за зеркалом звала его.

Шептала.

Обещала вернуться.

Салазар сделал шаг вперёд.

Потом ещё один.

А затем разлом открылся полностью.

Из темноты появились тени.

Сотни теней.

Тысячи.

Они хлынули наружу.

Замок содрогнулся.

Небо почернело.

Мир оказался на грани катастрофы.

Тогда остальные основатели приняли решение.

Они закрыли разлом.

Но ценой собственной магии.

Часть их душ навсегда осталась внутри печати.

А вместе с ними оказался заперт и Салазар.

Воспоминание исчезло.

Зал снова погрузился в тревожный красный свет.

— Значит, он не злодей? — спросил Рон.

— Был человеком, который совершил ужасную ошибку, — ответила Элейна.

— А теперь?

Её глаза наполнились страхом.

— Теперь я не знаю, кем он стал.

Словно услышав её слова, Салазар за зеркалом медленно поднял голову.

И впервые заговорил.

Его голос прозвучал сразу отовсюду.

Из стен.

Из пола.

Из самого воздуха.

— Ты всё ещё боишься меня, Элейна.

Гермиона вздрогнула.

Рон выругался.

А Гарри почувствовал странное давление в голове.

— Ты не Салазар, — сказала Элейна.

— Уже нет.

По поверхности зеркала побежали чёрные волны.

— Столетия меняли нас.

— Кто ты?

Фигура улыбнулась.

— Тот, кто пережил смерть.

В этот момент зеркало треснуло.

По-настоящему.

От края до края.

С громким хрустом.

Печать начала разрушаться.

Символы на полу один за другим гасли.

Башня содрогнулась.

Где-то внизу послышались тысячи голосов.

Словно всё, что было заперто внутри, стремилось вырваться наружу.

Элейна резко повернулась к Гарри.

В её глазах стояли слёзы.

— Есть только один способ остановить это.

— Какой?

Она долго молчала.

Слишком долго.

И Гарри уже знал ответ.

— Кто-то должен занять место хранителя печати.

Рон побледнел.

Гермиона закрыла рот рукой.

— Нет, — прошептал Рон.

Но Элейна продолжала смотреть только на Гарри.

— Если печать будет восстановлена, хранитель останется внутри башни навсегда.

За их спинами зеркало взорвалось новой сетью трещин.

Тени по ту сторону радостно завыли.

А Гарри понял одну страшную вещь.

Башня звала его с самого начала не случайно.

Она выбрала его много месяцев назад.

И теперь ждала его решения.

Башня дрожала.

С каждым мгновением всё сильнее.

Камни трескались.

По стенам бежали алые вспышки древней магии.

Зеркало в центре зала больше не выглядело цельным.

Сотни трещин покрывали его поверхность.

Из каждой сочился чёрный туман.

Тени по ту сторону становились всё отчётливее.

Они шевелились.

Наблюдали.

Ждали.

Гарри стоял неподвижно.

Слова Элейны эхом звучали в голове.

«Кто-то должен занять место хранителя печати».

Навсегда.

Он уже знал, что это значит.

Остаться здесь.

Покинуть друзей.

Покинуть мир.

Стать частью древней магии.

Так же, как когда-то сделали основатели Хогвартса.

— Нет, — твёрдо сказала Гермиона.

Гарри повернулся.

В её глазах блестели слёзы.

— Мы найдём другой способ.

— Гермиона...

— Нет.

Она редко повышала голос.

Но сейчас её руки дрожали.

— Всегда есть другой способ.

— Иногда нет.

— Не говори так!

Рон шагнул вперёд.

— Она права.

— Рон...

— Мы столько всего пережили вместе. Не для того, чтобы закончить вот так.

На мгновение Гарри захотел поверить.

Очень захотел.

Но где-то глубоко внутри уже понимал правду.

Башня звала именно его.

Не Рона.

Не Гермиону.

Не кого-либо другого.

Его.

С самого начала.

Громкий удар потряс зал.

Часть потолка обрушилась.

Камни рухнули вниз.

Элейна резко подняла голову.

— Уже поздно.

Из зеркала начала выходить фигура.

Высокая.

Человеческая.

Но одновременно чужая.

Это был Салазар.

И не был им.

Его тело словно состояло из тени и дыма.

Лицо постоянно менялось.

На долю секунды становилось человеческим.

Потом вновь превращалось во что-то древнее и пугающее.

Он сделал шаг наружу.

Потом второй.

Печать больше не удерживала его.

— Ты не обязан жертвовать собой, Гарри Поттер, — произнёс он.

Голос звучал спокойно.

Почти доброжелательно.

— Я знаю такие голоса, — ответил Гарри.

Существо улыбнулось.

— Правда?

— Да.

Он вспомнил Волан-де-Морта.

Вспомнил обещания силы.

Бессмертия.

Власти.

Все они начинались одинаково.

— Тогда ты знаешь и другое, — сказал Салазар. — Смерть всегда побеждает.

— Нет.

— Все, кого ты любил, ушли.

Гарри сжал палочку.

— Да.

— А ты всё ещё пытаешься их отпустить.

На мгновение мир словно замер.

Потому что слова попали точно в цель.

Слишком точно.

Салазар видел его боль.

Его воспоминания.

Его страхи.

— Я могу вернуть их.

Тишина.

— Кого угодно.

Перед глазами Гарри вспыхнули образы.

Мама.

Отец.

Сириус.

Ремус.

Фред.

Он услышал их голоса.

Увидел их улыбки.

Снова почувствовал то мучительное желание, которое хотя бы раз испытывал каждый человек.

Ещё один разговор.

Ещё одна встреча.

Ещё один день.

Но затем он вспомнил другое.

Зеркало Еиналеж.

Свой первый год в Хогвартсе.

И слова Дамблдора.

Что нельзя жить мечтами и забывать о настоящем.

Гарри поднял голову.

— Нет.

Улыбка существа исчезла.

— Нет?

— Они умерли.

Слова дались тяжело.

Очень тяжело.

Но он произнёс их.

— И я не позволю использовать их память.

Впервые за всё время в глазах существа вспыхнула ярость.

Тени ринулись вперёд.

Зал наполнился криками.

Ледяной ветер ударил со всех сторон.

Гермиона и Рон начали отбиваться заклинаниями.

Вспышки света прорезали темноту.

Но теней становилось всё больше.

Гарри повернулся к Элейне.

— Что нужно сделать?

Она смотрела на него с болью.

— Коснуться сердца печати.

— И всё?

— Для тебя — да.

— Для меня?

Элейна опустила голову.

А затем впервые за всё время улыбнулась.

Грустно.

Очень грустно.

— Потому что я уже много веков жду твоего прихода.

Гарри нахмурился.

— Что?

— Я не просто призрак ученицы.

Вокруг неё начал появляться серебристый свет.

С каждым мгновением он становился ярче.

И тогда Гарри увидел правду.

Элейна менялась.

Её облик растворялся.

Становился старше.

Мудрее.

Сильнее.

Пока перед ними не оказалась женщина в длинной мантии, украшенной символом ворона.

Гермиона ахнула.

Рон застыл.

Потому что они узнали её.

— Ровена... — прошептал Гарри.

Элейна кивнула.

— Да.

— Но почему?

— Когда печать создавали, часть моей души осталась здесь.

— Всё это время?

— Всё это время.

В её глазах была тысяча лет одиночества.

Тысяча лет ожидания.

— Я охраняла башню.

— Одна?

— Не совсем.

Она посмотрела на зеркало.

— Остальные давно исчезли.

Я осталась последней.

Гарри вдруг понял.

Она никогда не была ученицей.

Она просто выбрала облик, который не напугал бы их.

Зал рушился.

Печать почти исчезла.

Тени уже заполняли помещение.

Салазар двигался к ним.

Медленно.

Неотвратимо.

Тогда Ровена протянула руку Гарри.

— Пора.

Он посмотрел на друзей.

Рон побледнел.

Гермиона плакала.

— Не уходи, — прошептала она.

Гарри улыбнулся.

Точно так же, как когда-то улыбался Дамблдор перед лицом опасности.

— Я не ухожу.

— Гарри...

— Я просто делаю то, что должен.

Рон внезапно обнял его.

Крепко.

По-братски.

Без единого слова.

Затем Гермиона.

И в этот момент Гарри понял, что не боится.

Потому что любовь, о которой столько говорил Дамблдор, действительно была сильнее смерти.

Он подошёл к зеркалу.

Трещины сияли ослепительным светом.

За ними бушевала бесконечная тьма.

Гарри протянул руку.

Коснулся поверхности.

И мир исчез.

Он оказался в пустоте.

Без времени.

Без звуков.

Без боли.

Перед ним появились четыре фигуры.

Годрик.

Хельга.

Ровена.

И Салазар.

Настоящий Салазар.

Не чудовище.

Не тень.

Просто человек.

Уставший человек.

Он посмотрел на Гарри.

И впервые за тысячу лет склонил голову.

— Прости.

Всего одно слово.

Но в нём было столько сожаления, что Гарри поверил.

Салазар действительно раскаивался.

Очень давно.

Основатели объединили свои силы.

Свет вспыхнул вокруг них.

Пустота начала закрываться.

Разлом исчезал.

Навсегда.

А затем произошло неожиданное.

Ровена улыбнулась.

— Твоё место не здесь, Гарри Поттер.

— Что?

— Мы слишком долго ждали того, кто напомнит нам, ради чего была создана эта печать.

Свет стал ярче.

— Ради жизни.

Мир взорвался белым сиянием.

Когда Гарри открыл глаза, он лежал на холодной траве.

Было утро.

Над горами поднималось солнце.

Рядом сидели Рон и Гермиона.

Оба выглядели так, будто не спали несколько суток.

Гермиона первой заметила, что он очнулся.

И расплакалась.

Рон рассмеялся и одновременно вытер глаза рукавом.

— Ты идиот.

— Спасибо.

— Не за что.

Гарри сел.

Башни больше не было.

На её месте осталась только пустая скала.

Словно Безлунная Башня никогда не существовала.

— Всё закончилось? — спросил он.

Гермиона кивнула.

— Да.

— Окончательно?

— Думаю, да.

Гарри посмотрел на небо.

Впервые за много недель оно было чистым.

Без туч.

Без теней.

Без шёпота.

И где-то далеко ему показалось, что он слышит спокойный женский голос.

«Спасибо».

Он улыбнулся.

А затем поднялся на ноги.

Впереди была жизнь.

Настоящая.

И этого было достаточно.