Сказки для Пети (джен)

Вечер на Моховой опустился синий, густой, расшитый серебром первых звезд. В детской, освещенной лишь мягким светом зелёного абажура, Пётр Тарасович, серьёзный и крепко сбитый, как боровичок, сидел в кровати, вцепившись пухлыми ручонками в прутья, и во все глаза глядел на отца.

Тарас Петрович, избавившись от тесного мундира и оставшись в одной белоснежной рубахе с расстёгнутым воротом, примостился на низком табурете рядом. Его тень плясала на стенах, превращая обычную комнату в пространство древней легенды.

— Ну, слушай, Пётр Тарасович, навостри уши, — начал Тарас своим низким, рокочущим голосом, от которого в камине испуганно треснуло полено. — Жил-был в нашем каменном лесу, среди гранитных берегов и туманных болот, один лютый зверь. Звали его Серый Волк, а по паспорту да всем бумагам казённым — Дмитрий Алексеевич Коневский. Ох, и хитер был зверюга! Шкура на нём лоснилась, зубы жемчугом сверкали, а голос был сладкий, будто патока.

Тарас прищурился, и в его глазах блеснул опасный огонёк воспоминаний.

— Не ходил этот Волк с кистенём по большой дороге, нет. Он прокрадывался в светлицы к печальным вдовушкам, пел им песни про вечную луну, а сам, едва хозяйка отвернётся, лапой — цап! — и вытаскивал из шкатулок жемчуга заветные да письма слёзные. А в тёмном своём логове, под покровом ночи, зажигал он свечи бесовские и начинал на станке чудодейственном бумажки печатать. С виду — золото государственное, а на деле — труха волчья, фальшь да обман.

Маленький Петя замер, приоткрыв рот. Настя, стоявшая в дверях, прислонясь к косяку, слушала мужа с лёгкой, грустной улыбкой, качая головой на его вольную интерпретацию их общего прошлого.

— И задумал тот Серый Волк, — продолжал Тарас, понизив голос до шёпота, — заполучить себе самое дорогое сокровище во всём Петербурге. Решил он окрутить Настасью Премудрую, что из-за моря синего, из самой Сорбонны парижской привезла мудрость книжную да красоту невиданную. Вился он вокруг неё вьюгой, цветы заморские дарил, зубы скалил в улыбке фальшивой — всё хотел в своё волчье логово заманить, под венец обманом завести, чтоб разум её светлый туманом окутать, чтоб дел его чёрных не замечала да за другими злодеями охоту не вела. И быть бы этой беде, если бы не угодила Настасья в ту пору в беду ещё большую.

Тарас потянулся и взял Настю за руку, притягивая её ближе к кроватке.

— Забрела Настасья по делам своим учёным в лес дремучий, в логово смрадное Бабы Яги, Злой Травницы. Захотела Яга опоить Настасью зельем ядовитым, усыпляющим, от которого должна была бы упокоиться Настасья на веки вечные. Но прознал про то Добрый Молодец из лесов архангельских. Прискакал он не на коне белом, а на дрожках казённых, вышиб двери дубовые плечом богатырским, так что щепки дождём посыпались. Вступил Молодец со злодейкой в поединок лютый: замахнулась на него Яга клюкой, но он удар отвёл, схватил ведьму за стан костлявый да и швырнул оземь со всей силы — так, что дух из неё — вон! а зелье ядовитое по полу расплескалось. Прижал Молодец Настасью к груди своей могучей и вынес её на руках своих сильных из логова мрачного к свету ясному.

Настя тихо засмеялась, погладив мужа по плечу.

— Оглушил ты её в самом деле знатно, Тарас Петрович, но едва ли этот поединок был настолько... жарким.

— Это было задержание с преодолением сопротивления, — невозмутимо отозвался Тарас и снова повернулся к сыну.

— И когда увидела Анастасия, что за буйным нравом Молодца сердце доброе бьётся, а за голосом громким — правда стоит, выбрала она его, а не Серого Волка. Взревел тогда Волк от ярости, клацнул зубами, да и сгинул в тумане, бумаги свои фальшивые по ветру пустив. С тех пор мы его больше не видели.

Петя восторженно пискнул и замахал руками, явно одобряя финал. Тарас бережно поднял его, вызволяя его из-за прутьев кроватки, и крепко прижал к себе.

— Вот и сказочке конец, — проговорил он глубоким, мягким голосом, покачивая засыпающего ребёнка. — А кто слушал — тот будущий следователь первого разряда. Спи, Пётр Тарасович. Волки нынче в лесу тихие, папа их всех пересчитал и по протоколу оформил.

Он осторожно уложил Петю обратно, накрыл его одеялом и, убедившись, что наследник спит, наконец выпрямился и бесшумно отступил в тень. Обернувшись к Насте, он увидел её протянутые руки.

— Ну что, господин сказочник, — прошептала она, обнимая его за шею. — Всех врагов победил, все дела раскрыл?

— Все, — выдохнул Тарас, подхватывая её за талию и притягивая к себе. — Только одно дело мне не под силу до конца довести. Тебя, Анастасия Андреевна, мне всю жизнь разгадывать придётся. И знаешь… это самое приятное моё расследование.