Змеиное наследие Василиска (джен)

Он стоял посреди гостиной, босой, в разорванной футболке, с мерцающей чешуей на груди и отростками за спиной, которые он отчаянно пытался прижать к лопаткам. Они не слушались, вздрагивали при каждом звуке, словно живые щупальца, сканирующие пространство.

Снейп закрыл за собой дверь и медленно, оценивающе осмотрел комнату. Мертвые крысы на ковре. Следы паники. Опрокинутый стул. Ружье, валяющееся в углу. Он перевел взгляд на Гарри, и в его глазах мелькнуло выражение, которое Гарри не мог расшифровать. Не насмешка. Не злорадство. Скорее... усталая констатация факта.

— Дурсли сбежали, — сказал Снейп, не спрашивая.

— Да, — Гарри сглотнул. Голос все еще звучал с шипящим оттенком, но он мог говорить. Это было облегчением. — Увидели меня и... сбежали.

— Естественно. Магглы всегда реагируют на то, чего не могут понять, именно так — страхом и отрицанием. — Снейп прошел в центр комнаты, аккуратно перешагнув через крысу. — Однако ты, судя по всему, еще способен мыслить рационально. Похвально. Многие на твоем месте уже впали бы в истерику или попытались убить первого встречного.

— Многие на моем месте? — переспросил Гарри с горечью. — И сколько таких, профессор? Сколько людей было укушено василиском и выжило?

Снейп повернулся к нему. В тусклом свете его лицо казалось еще бледнее, чем обычно, а черные глаза впивались в Гарри с той же интенсивностью, с которой он когда-то вглядывался в котлы с зельями.

— Ты удивишься, Поттер, но я знаю ответ. Ровно один. Ты.

Он замолчал, давая словам осесть.

— Однако, — продолжил Снейп, и его голос стал тише, почти конфиденциальным, — в древних книгах, которые запрещены к чтению студентам, есть упоминания о так называемых "проклятых" — существах, чья природа была изменена магией василиска. Их называли по-разному. Змеелюди. Дракониды. Ламии. Последний задокументированный случай был полторы тысячи лет назад.

Гарри чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Снейп знал. Снейп все знал.

— Полторы тысячи лет, — повторил он. — И что с ними случилось?

Снейп приподнял бровь.

— Их истребляли, Поттер. Маги того времени считали их порождением темной магии, проклятыми тварями, угрозой для чистоты волшебной крови. Даже Салазар Слизерин, который сам был змееустом, публично осудил ламий, хотя, по некоторым источникам, именно он и создал первую из них.

Гарри почувствовал, как холодная дрожь пробегает по спине. Салазар Слизерин. Основатель дома, чей символ — змея. Который оставил в школе василиска. Который ненавидел магглорожденных.

— Зачем он создал ламий? — спросил Гарри, и голос его дрогнул.

Снейп посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Казалось, он решал, говорить или нет. Затем, словно приняв решение, он скрестил руки на груди и заговорил, чуть наклоняя голову:

— По легенде, Слизерин хотел создать идеального мага. Того, кто не просто разговаривает со змеями, а полностью сливается с их природой. Змеиная магия — это магия выживания, инстинкта, терпения. Те, кто владел ею в полной мере, могли чувствовать опасность за мили, видеть в темноте, проникать в сознание других существ, управлять ядами. Они становились почти бессмертными. Но цена была велика.

Гарри сглотнул.

— Какова цена?

Снейп сделал шаг вперед, и Гарри инстинктивно попятился. Отростки за спиной дернулись, расправляясь, и на секунду комната осветилась холодным серебристым светом.

— Ты теряешь себя, Поттер, — сказал Снейп тихо, почти с сочувствием. — Не сразу. Постепенно. Твое тело меняется, и разум следует за ним. Человеческие эмоции становятся слишком яркими, слишком хаотичными. Змеиная природа требует холодности. Рациональности. Выживания любой ценой.

Он замолчал, и Гарри услышал, как в стенах снова зашептали змеи.

«_Ссс… Он знает… Ссс… Но он не враг… Ссс… Чувствуем…_»

Гарри закрыл глаза. Голоса в голове становились сильнее, настойчивее. Но вместе с ними росло и что-то другое. Спокойствие. Или... холод?

— Вы говорите, я стану монстром, — выдавил он, открывая глаза. — Но вы пришли сюда, чтобы помочь мне. Зачем?

Снейп усмехнулся, и в этой усмешке не было обычной язвительности.

— Потому что, как бы это ни было прискорбно для нас обоих, ты — единственный ключ к победе над Волдемортом. И если ты станешь ламией, ты станешь опаснее, чем любой темный маг в истории. Вопрос лишь в том, чью сторону ты примешь.

Он выдержал паузу.

— Дамблдор считает, что в тебе достаточно человечности, чтобы удержать равновесие. Я... я менее оптимистичен. Но я не могу позволить тебе погибнуть, потому что без тебя наша война проиграна.

Гарри опустил взгляд на свои руки. Пальцы казались длиннее, чем раньше, а ногти — чуть острее, с легким синеватым оттенком. Он заметил, что кожа на запястьях начинает покрываться все той же мелкой чешуей, переливающейся в темноте.

— Что мне делать? — спросил он, и голос его прозвучал почти по-детски. Потерянно.

Снейп шагнул к нему и, на удивление, положил руку на плечо. Пальцы были сухими и холодными, но в этом прикосновении не было угрозы.

— Для начала, Поттер, ты должен научиться контролировать это. Твоя магия теперь смешана со змеиной природой. Заклинания будут работать иначе. Твои инстинкты — острее. Если ты попытаешься отрицать это, ты разрушишь себя изнутри. Но если примешь...

— Примешь? — переспросил Гарри. — Вы предлагаете мне стать чудовищем?

— Я предлагаю тебе стать тем, кем ты уже являешься, — ответил Снейп, и в его черных глазах сверкнуло что-то, напоминающее уважение. — Ты выжил. Ты не умер. Ты прошел через укус василиска и остался жив. Это не случайность, Поттер. Это выбор. Выбор твоей крови.

Он убрал руку и шагнул назад, снова становясь прежним Снейпом — колючим, язвительным, холодным.

— У нас три дня до того, как Дамблдор официально узнает о твоем состоянии. За эти три дня я научу тебя основам контроля. Если ты не справишься... — он пожал плечами. — Что ж, Министерство решит твою участь. И я не советую тебе ждать от них милосердия.

Гарри поднял голову и посмотрел профессору прямо в глаза. Щелевидные зрачки сузились, фокусируясь на лице Снейпа.

— Вы действительно думаете, что я могу это контролировать?

Снейп усмехнулся — одними уголками губ.

— Ты — сын Джеймса Поттера. Несмотря на все твои недостатки, ты обладаешь способностью выживать вопреки всем законам природы. Если кто-то и сможет превратить проклятие в силу — это ты.

Он повернулся, направляясь к выходу, но замер на пороге, бросив взгляд через плечо.

— Завтра в полночь я буду здесь. Не опаздывай. И, Поттер... — голос его стал тише. — Запри все двери. Дурсли могут вернуться. И если они увидят тебя снова — в таком виде... я не ручаюсь, что не применю Обливиэйт.

Дверь закрылась, и Гарри остался один в тишине пустого дома.

Он медленно опустился на колени, чувствуя, как отростки за спиной сворачиваются, прячась обратно под лопатки. Чешуя на груди начинала тускнеть, уходя под кожу. Но в душе осталось что-то новое.

Не страх.

Не отчаяние.

Надежда. И холодная, змеиная решимость выжить. Любой ценой.

В стенах снова зашептали змеи, но теперь их голоса звучали не как угроза. Они звучали как обещание.

«_Ссс… Учитель пришел… Ссс… Принц будет учиться… Ссс… Принц станет сильным…_»

Гарри закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе поверить, что, возможно, ему не суждено стать чудовищем.

Возможно, ему суждено стать кем-то большим.