Сказка (гет)

УВД по ЦАО города Москва. Десятое мая. Около десяти утра.

В кабинете следователя Сергея Иванова.

В кабинете царила деловая атмосфера. За столом сидел следователь Сергей Иванов — мужчина лет сорока с цепким взглядом и спокойными, выверенными движениями. Его совсем недавно перевели в Москву из Чеботаевска за раскрытие особо важного дела, и он был лучше многих «столичных штучек». Ох, много тогда всего случилось: и погоны полетели, и головы — выражаясь образно. У него была собранная, чуть суровая манера держаться, прямой, чуть отстранённый взгляд. Сразу становилось понятно, что он — высокий профессионал и приверженец своего дела. Напротив него, прямо держа спину, сидел курсант Суворовского училища Игорь Гончаров — подтянутый, с аккуратной стрижкой и ясными глазами, на груди — парадная награда за участие в Параде Победы. Рядом в кресле расположился генерал-лейтенант Владимир Баринов, первый заместитель главного по Москве, — человек с властной осанкой и внимательным, но добрым взглядом.

— Итак, Игорь, — начал Иванов, просматривая протокол, — это просто формальная процедура. Не волнуйтесь, соберитесь. А теперь расскажите, как всё произошло.

Игорь, коротко кивнув, начал рассказывать:

— После окончания Парада Победы я получил увольнительную и отправился в Центральный парк. Гулял, отдыхал, ел мороженое.

Иванов усмехнулся:

— Можно и без таких подробностей.

— Понял, так точно. Продолжаю без лишних подробностей. Увидел троих парней — они приставали к девушке, вели себя агрессивно, переходили на оскорбления. Не бандиты, нет. Подвыпившая районная шпана. Она пыталась уйти, но они её окружили, взяли в кольцо. Она уже упиралась спиной в дерево.

При этих словах генерал стиснул зубы, желваки заиграли на щеках, а руки невольно сжали подлокотники кресла до побелевших костяшек. Он искренне сопереживал; тот вечер вставал перед глазами как наяву. Игорь продолжал:

— Я подошёл, попросил их прекратить приставать к девушке. Они ответили отказом, начали толкаться, полезли в драку. Я применил приёмы самбо — рассчитал силу так, чтобы только обезвредить, но не нанести тяжёлых повреждений. Двоих уложил на землю болевыми приёмами. Третий же, испугавшись, бросился бежать, но споткнулся, упал и ударился головой о бордюр тротуара, но быстро встал и незаметно ушёл в сторону выхода из парка. После этого мы с девушкой познакомились, потом танцевали… — при этих словах он невольно покраснел. — Затем сели на скамейку под липами и долго разговаривали. — Игорь на мгновение запнулся и бросил короткий взгляд на генерала Баринова. — Она успокоилась, поблагодарила. Мы говорили о жизни, об учёбе…

Иванов вопросительно поднял бровь, глянул в протокол:

— У пострадавших — двое с лёгкими ушибами, третий с небольшим сотрясением от падения. Но все трое написали заявления, что претензий к вам не имеют, и признали свою вину. — Он отложил ручку. — Свидетели и камеры наблюдения всё подтверждают. Претензий к вам нет, Игорь. Вы действовали в рамках допустимой самообороны. И, наоборот, хочу сказать… — он переглянулся с генералом, — такие поступки заслуживают самых лучших слов. Спасибо вам за службу и за человечность.

Его глаза стали тёплыми, но и немного грустными, как будто он что-то вспомнил. (В тот вечер, когда убили его жену, не оказалось рядом такого вот Игоря.)

Генерал Баринов согласно кивнул, повернулся к Игорю и махнул рукой — лёгкий, успокаивающий жест, мол, всё в порядке, не переживай. Затем по-отечески положил руку на плечо курсанта:

— Спасибо, сынок. Ты не просто защитил мою дочь — ты поступил как настоящий офицер. Кандидат в мастера спорта по самбо, участник Парада Победы, а главное — человек с честью и сердцем. Для тебя это не пустые слова. Я же вижу это. Я тобой горжусь.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошёл высокий, статный мужчина в генеральской форме — главный по Москве, генерал-полковник Александр Владимирович.

— Виктор, приветствую! Сергей, рад видеть! — он широко улыбнулся, шагнул к Баринову и крепко, по-мужски пожал ему руку. Было видно, что их связывают давние дружеские отношения.

Затем он перевёл взгляд на Игоря, окинул его цепким, оценивающим, но одобрительным взглядом стальных глаз:

— А это, я смотрю, наш герой? Наслышан, наслышан. — Александр Владимирович подошёл и протянул руку курсанту. Пожатие было крепким и уверенным, отеческим. — Молодец, курсант! В увольнительной после Парада Победы — и вместо того чтобы отдыхать, заступился за честь девушки. Настоящая выучка и характер. Суворовское училище может гордиться таким воспитанником.

Игорь встал по стойке «смирно»:

— Служу России, товарищ генерал-полковник!

— Вольно, — улыбнулся Александр Владимирович. — Ты уже своё дело сделал. И сделал на редкость отлично. Все бы так.

Все четверо мужчин обменялись понимающими взглядами. Формальности были улажены.

А Игорь именно в это время снова видел перед собой те самые карамельные глаза той самой девушки — Гермионы, дочери генерала Баринова. Незабываемый танец, долгие, но так быстро пролетевшие минуты на скамейке, их разговор, её звонкий смех, румянец на щеках… Он понял, что влюбился в неё с первого взгляда. И, кажется — хотелось ему верить, — она чувствовала то же самое.

Владимир Баринов, опытный службист с генеральским опытом, заметил всё. Он видел, с какой ясной улыбкой дочь вчера рассказывала о молодом суворовце. Он промолчал, но про себя подумал: «Из этого парня выйдет толк. И не только на службе».