Глебов. Дело об ограблении (гет)

Вечером Глаша натопила самовар и подала пирог — на этот раз с брусникой.

Прохор Евлампиевич наелся ягод и задумался вслух:

— Как тебе кажется, а не начать ли мне к 1860 году распространять дерзкие слухи о том, что у меня якобы есть блюдо сусального золота... Тут-то вора и задержать? Сможем ли мы провернуть такую штуку?

— Думаю, что и много позже вы сможете проворачивать разные штуки, — сказала Глаша, — Прохор Евлампиевич...

Он замер... Вот сейчас, сейчас она скажет ему что-то важное... Что-то раскрывающее ее тайну, почему она возится с ним и не уходит жить вольной горожанкой, в собственном доме, который он подарил ей...

«Прохор Евлампиевич... Не налить ли вам еще чаю?»