Гермиона: цепь для Девяти (джен)

1.

В полумраке личного кабинета Гермионы было слышно лишь ровное, едва уловимое гудение серверов, прорезавшее тяжелую подземную тишину. На массивном дубовом столе, чужеродным пятном контрастировавшем со строгим, холодным металлом бункера, лежала раскрытая карта Мордора. Ее поверхность покрывала мелкая сетка пометок, нанесенных по извлеченным легилименцией воспоминаниям пленников. За спиной Грейнджер, в самом темном углу комнаты, неподвижно застыли две огромные фигуры в глухих черных балахонах — подчиненные Назгулы. От них веяло неземным, могильным холодом, выжимавшим из помещения последние остатки тепла, так что дыхание людей оставляло в воздухе слабое облачко пара.

Рон и Джинни сидели напротив. На обоих была потертая штурмовая форма Министерства, насквозь пропахшая порохом, копотью и въевшейся гарью недавних жестоких боев под Лестером. Рон лихорадочно, до побелевших костяшек пальцев, крутил в руках пустой граненый стакан. Его лицо шло нездоровыми бледными пятнами, а рыжие волосы стояли дыбом. Джинни сидела неестественно прямо, не касаясь спинкой кресла. Ее ребра, сломанные в последней стычке, только-только срослись, и каждое движение отзывалось тупой болью, но она, вопреки категорическим запретам колдомедиков, покинула госпиталь. Оба они выглядели чужими, вырванными из привычного мира в это стерильное царство безупречной, сухой логики.

На столе перед ними лежали папки, раскрывавшие всю глубину предательства. Здесь был и проект «крупного экологического исследования», куда министерские чиновники намеревались сослать Грейнджер, и пухлые досье с копиями готовых для передаче в Гаагу и Визенгамот записей ее приказов на применение Непростительных заклятий. Отдельной стопкой покоились секретные донесения шпионов Малфоя — подробные планы раздела четырех уже захваченных Кольценосцев между крупнейшими мировыми державами.

Гермиона только что закончила говорить. Она выложила им всю леденящую душу правду о Едином Кольце, которое прямо сейчас искал в Средиземье Саурон.

— Мой план будет выполнен, как только на этом столе окажутся все девять Колец, — подвела итог Гермиона.

Фиолетовые руны, вырезанные на черном дереве жезла, примотанного к ее волшебной палочке, слабо и зловеще пульсировали в такт кагдому слову.

— Через три дня я беру своих Назгулов, штурмовые группы Джинни и Пожирателей смерти Люциуса. Мы пробиваемся через портал прямо к Минас-Моргулу. Я заберу оставшихся пятерых вместе с Королем-Чародеем Ангмара. Только так мы замкнем цепь полного контроля — до того, как Саурон найдет Единое Кольцо, и до того, как эти гиены в Лондоне подпишут приказ о моей изоляции.

Она сделала паузу. Взгляд ее карих глаз, ставших от усталости и колоссального груза ответственности абсолютно неживыми, уперся прямо в лица друзей.

— Гарри не должен знать, — сухо, языком военного брифинга, отрезала Гермиона, аккуратно оправляя идеальные лацканы своего безупречного генеральского мундира. — Он этого не вынесет. Если он узнает, что политики готовят предательство и уже делят шкуру недобитого врага, его гриффиндорское благородство мгновенно взбунтуется. Он пойдет к ним напрямую. Пойдет требовать справедливости, как когда-то пошел за Сириусом в Отдел Тайн... чтобы снова красиво и бессмысленно принести себя в жертву во имя правды.

Ее глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым отсветом от пульсирующего рунического шлюза.

— Но политики — не Волан-де-Морт. Им не нужна его жертва, — в ее голосе отчетливо зазвенел металл. — Им нужна я, мои расчеты и подчиненные мне назгулы. Гарри для них — просто удобная икона, которую они уберут в пыльный шкаф, как только рассеется дым над полями сражений. А если наверху поймут, что нам известны их планы... они не станут медлить. Это будет либо Азкабан, либо трибунал в Гааге. Поэтому я иду в Минас-Моргул. Я заберу оставшихся Кольценосцев до того, как этот комитет успеет поставить свои подписи.

Рон резко поднялся. Стул с оглушительным треском отлетел назад, а пустой стакан с грохотом покатился по дубовой столешнице, упав на пол, но не разбившись. Его лицо вспыхнуло гневом, в глазах зажегся тот самый яростный, неконтролируемый огонь, которого Гермиона опасалась больше всего. Он дико посмотрел сначала на Грейнджер, а затем на две застывшие, зловещие тени за ее спиной.

— Ты с ума сошла, Гермиона?! — сорвался на хриплый, прерывающийся шепот Рон, сжимая виски дрожащими пальцами. — Ты вообще слышишь, что говоришь?! «Гарри не должен знать»?! Мы прошли через весь этот ад вместе, мы готовы были делить последний кусок хлеба в той чертовой палатке, мы умирать друг за друга шли! А теперь ты запираешься в этой бетонной норе с настоящими монстрами, надеваешь этот выглаженный мундир и собираешься решать чужие судьбы за спиной у своего лучшего друга?!

Он подался вперед, тяжело и прерывисто дыша, опираясь обеими руками на край стола:

— Чиновники — сволочи! Малфой — продажная тварь, это ясно без слов! Но решать за Гарри?! Сделать из него дурака, пока ты строишь свою... свою армию апокалипсиса?! Если он узнает, что ты скрыла от него Единое Кольцо, это сломает его быстрее любого убивающего заклятия! Во что ты превращаешься, Гермиона?! Ты же смотришь на живых людей как на цифры в своих отчетах!

— Замолчи, Рон, — резко, подобно сухому щелчку затвора, прозвучал голос Джинни.

Рон осекся на полуслове и ошеломленно замер, поворачивая голову к сестре.

Джинни даже не шелохнулась. Ее бледная ладонь неподвижно лежала на рукояти волшебной палочки, а жесткий, прищуренный взгляд был прикован к лицу Гермионы. В этом взгляде не осталось и следа от прежней гриффиндорской пылкости — за время этой беспощадной войны юная девчонка-ловец переродилась в хладнокровного, битого жизнью бойца, умеющего смотреть в лицо любой, даже самой уродливой правде.

— Она права, Рон, — тихо, но с какой-то пугающей, звенящей отчетливостью произнесла Джинни. — Гермиона права. В каждом слове.

— Джинни, ты... ты совсем свихнулась?! — вылупился на нее брат, не веря своим ушам.

Джинни медленно поднялась с кресла, сдерживая тихий стон от боли в едва сросшихся ребрах. Она обошла стол и встала вплотную к брату, вынуждая его встретиться с ней взглядом.

— Гарри — герой, Рон. Чистый, безупречный герой, — в ее тоне на миг проскользнула глубокая, горькая, почти материнская нежность. — И именно поэтому он абсолютно беззащитен. Если он придет к Кингсли или к этим чинушам из ООН доказывать правду, они его просто изолируют. Запрут в золотой клетке или сделают слепой ширмой, чтобы добраться до Гермионы. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы его судили вместе с ней как военного преступника? Или чтобы упекли в сумасшедший дом? Или чтобы его просто тихо застрелили «при попытке к бегству», когда он откажется отдавать назгулов министерским крысам?

Она обернулась к Гермионе. Между двумя девушками пролегла невидимая, но прочная нить понимания — жестокого, взрослого, купленного слишком высокой ценой и пролитой кровью.

— Я люблю Гарри больше собственной жизни, — произнесла Джинни, смотря на Грейнджер прямым, немигающим взглядом. — И именно поэтому я не позволю ему влезть в эту грязь. Пусть он думает, что мы просто зачищаем последние хвосты. Пусть остается чистым. Это наша работа.

Джинни перевела тяжелый взгляд на испещренную знаками карту Минас-Моргула, а затем — на скованных чарами Назгулов в углу. На ее тонких губах скользнула холодная, решительная усмешка:

— Мои ребята из авиаотряда прямо сейчас проверят метлы. Они выдержат еще один вылет, даже если придется лететь сквозь ад. Если эти ублюдки наверху приготовили для тебя трибунал, Гермиона... что ж, пусть сначала попробуют зачитать обвинение перед лицом девяти назгулов. Мы идем с тобой. А ты, Рон, сядь на место и прекрати орать. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на истерики.

2.

Огромный подземный док стартовой площадки бункера «Омега» напоминал раскаленное нутро футуристического авианосца, где в жутком симбиозе скрестились две эпохи и ранее несовместимые цивилизации. Высокие потолки терялись в хаотичном переплетении массивных титановых балок, рунических защитных контуров и силовых кабелей. Под ногами людей беспрерывно вибрировал бетон от басовитого, нутряного рева мощных турбин, нагнетавших воздух вглубь скалы. На матовых металлических плитах выстроилась самая немыслимая и противоестественная штурмовая группа в истории обеих вселенных. Соединение, которое могла собрать, подчинить железной дисциплине и повести на верную смерть только генерал Гермиона Грейнджер.

В самом центре площадки, ослепительно залитые светом прожекторов, неподвижно застыли четыре подчиненных Назгула. Их огромные ящеры — крылатые твари с облезлыми перепончатыми крыльями — тяжело, со свистом дышали. Их бока раздувались, клыкастые пасти роняли на плиты едкую слюну, а когти изредка выбивали из бетона снопы искр. От самих Всадников сплошными волнами исходил контролируемый, но от этого не менее удушливый могильный холод, выпадавший на металл белым инеем.

Прямо перед призраками выстроился штурмовой авиаотряд Джинни Уизли. Лучшие квиддичисты Англии, привыкшие к смертельным скоростям и перегрузкам, стояли плечом к плечу, сжимая в перчатках полированные древки новейших боевых метел «Молния-10». Рядом с Джинни замер Рон — с бледным, заострившимся лицом, но собранный и предельно сконцентрированный.

Чуть поодаль, держа подчеркнутую дистанцию, расположилась группа Пожирателей смерти во главе с Антонином Долоховым. Рядом с ним стоял Драко Малфой. Молодой слизеринец, облаченный в дорогую темную мантию с пришитыми поверх нее защитными пластинами, нервно поправлял посеребренные наручи. Его лицо казалось высеченным из мела, под глазами залегли глубокие тени, но в осанке читалась холодная обреченность человека, чья семья поставила на кон всё ради этой безумной миссии.

С другой стороны площадки застыли два десятка маглов. Закованные в легкую, но сверхпрочную кевларовую броню, они были увешаны штурмовыми винтовками, гранатами и специализированным снаряжением.

Профессор Флитвик, чья крошечная фигура в армейском разгрузочном жилете выглядела бы почти комично, если бы не плотная, вибрирующая аура колоссальной магической мощи вокруг него, семенил между рядами штурмовиков, проверяя свежие рунические контуры на метлах.

— Внимание, штурмовая группа! — пискнул декан Когтевранца, усилив голос чарами Сонорус, прорезавшими гул вентиляторов. — Это модифицированные боевые метлы. Каждая из них способна нести двоих взрослых мужчин без потери маневренности и предельной скорости. Маглы не способны самостоятельно пользоваться метлами из-за отсутствия внутреннего магического канала, поэтому за каждым волшебником вторым номером сядет боец спецназа. Заклятия привязки уже активированы — вы не соскользнете даже при резком вертикальном пике.

Генерал Стрэттон, стоявший у главного командного пульта, сделал шаг вперед. Его суровый, испещренный шрамами лик жестко окинул подчиненных в бронежилетах.

— Это лучшие бойцы спецназа SAS и Delta, а также несколько специально отобранных мастеров меча из ассоциации HEMA, — хмуро пояснил Стрэттон, кивнув на маглов, у нескольких из которых за спинами виднелись длинные рукояти тяжелых двуручных клинков из современной титановой стали. — Все они прошли ускоренную психологическую адаптацию в камерах с нашим Назгулом. Их разум защищен фармакологией и ментальными блоками Флитвика. В ближнем бою внутри цитадели Минас-Моргул, где магические каналы могут быть блокированы фоновой темной энергией, они помогут связать боем Всадников физически. Они обучены подрезать сухожилия крылатым тварям и блокировать удары тяжелого холодного оружия.

Гермиона Грейнджер медленно вышла перед строем. Ее генеральский мундир был застегнут на все пуговицы, густые каштановые волосы убраны в тугой, безупречный пучок. В правой руке она сжимала палочку-жезл, фиолетовый рунический контур которой слабо и зловеще пульсировал, готовый подчинить новых Призраков ее абсолютной воле. Ее взгляд — холодный, отрешенный и невероятно тяжелый — скользнул по лицам друзей и вчерашних врагов.

— Помните главное тактическое условие, — ее голос, лишенный эмоций, прозвучал сухим набатом под гулкими сводами дока. — От моргульского клинка не спасет никакая броня, никакие щиты Флитвика и никакая медицина. Любая рана, даже легкая царапина — смертельна. В течение нескольких часов пострадавший превратится в бесплотного духа и пополнит армию Саурона. Ваша задача — дезориентировать, ослепить и подвести оставшихся пятерых Всадников под мое прямое заклятие. Не геройствуйте. Работайте строго по назначенным секторам.

Один из магловских фехтовальщиков, подтягивая ремни налокотников, коротко и жестко усмехнулся, глядя на Гермиону из-под тактического шлема:

— Генерал, мы прекрасно знаем, на что идем. Мой прадед горел в танке под Эль-Аламейном, а здесь у нас есть шанс подрезать крылья самой смерти. Мы готовы.

В этот момент Рон Уизли, чьи пальцы судорожно, до хруста сжимали древко «Молнии», со злостью и глубоким отвращением уставился на стоявшего в пяти шагах Драко Малфоя. Присутствие Долохова — убийцы его друзей — заставляло Рона буквально задыхаться от сдерживаемой гриффиндорской ярости. Но появление Драко здесь, на секретной стартовой площадке их цитадели, окончательно отравляло кровь.

— Ты посмотри на это, Джинни, — хрипло, сквозь сжатые зубы прошептал Рон, не сводя налившихся гневом глаз со слизеринца. — Хорька-то как вырядили... Пристроился-таки к генеральскому кортежу. Его папаша купил ему место в первом ряду нашей общей могилы? Что этот трус будет делать, когда Назгул начнет орать? Обмочится и свалится с метлы?

Джинни резко перехватила руку брата. Ее ногти больно впились в его запястье, заставив Рона осечься. Ее собственное лицо было смертельно бледным, а на щеке темнел свежий, не успевший зажить пороховой ожог после Лестерского рейда. Она тоже смотрела на Малфоя и Долохова, но в ее взгляде не было слепой ярости — только леденящая, взрослая решимость солдата, научившегося использовать любое доступное оружие.

— Заткнись, Рон, — тихо, но с ядовитой яростью оборвала его Джинни. — Смотри на Гермиону. Если она терпит этих гадин здесь, значит, они нужны для успеха рейда. Малфой хотя бы умеет летать на метле, а Долохов знает Темные искусства лучше любого министерского мракоборца. Если они попытаются выстрелить нам в спину — я лично снесу им головы Редукто прямо в воздухе. Но сейчас мы летим в одной команде. Держи себя в руках, иначе она отстранит тебя от полета, и ты останешься сидеть в этом бункере.

Драко Малфой почувствовал эти взгляды. Он медленно повернул голову, и его холодные серые глаза встретились с бешеным взором Рона. На долю секунды на его тонких губах дернулась привычная презрительная ухмылка, но она тут же растаяла, сменившись тяжелым, глухим безразличием. Драко слишком хорошо помнил, как подчиненный Назгул держал за горло Волан-де-Морта в их собственном поместье, и понимал: старые школьные обиды сейчас имеют ценность не больше, чем сухая трава под сапогами орков. Он отвернулся, проверяя крепления штурмового карабина, который маглы выдали ему для ближней дистанции.

Антонин Долохов вышел вперед, разворачивая на защищенном планшете цифровую карту, синхронизированную с системами бункера.

— Все идет по плану, генерал, — его тяжелый, раскатистый бас перекрыл гул систем вентиляции. — Беллатриса и ее рейдеры прямо сейчас устроили на юге такое шоу, что Саурон стягивает туда все резервные контингенты. Они взрывают склады, жгут лагеря. Око Барад-Дура сейчас приковано к побережью. Мы пролетим незамеченными прямо в портал через резервный высотный коридор над Ла-Маншем.

Долохов поднял тяжелый взгляд на квиддичистов и спецназ:

— По ту сторону портала наш единственный ориентир — эти карты. Надеюсь, вы изучили свои сектора до последнего знака. Они настолько точны, насколько вообще можно было выжать из извлеченных воспоминаний сотен пленных орков и черных нуменорцев. Каждый уступ скалы, каждая башня Минас-Моргула занесены в тактический контур. Времени на ориентирование не будет. Взлетаем по сигналу.

Гермиона Грейнджер уверенным движением перекинула ногу через седло своей «Молнии». Четыре огромных Назгула за ее спиной синхронно взмыли на своих крылатых тварях под самый потолок дока, застыв над отрядом, словно предвестники бури.

Магловские спецназовцы слаженно и быстро заняли места вторых номеров за спинами волшебников, намертво застегивая тяжелые карабины на поясах магов. Рон почувствовал, как за его спину сел массивный сержант, от которого резко пахло оружейным маслом, потом и крепким табаком. Сержант коротко, по-мужски похлопал Рона по плечу:

— Вези ровно, парень. Остальное сделает мой свинец.

— Открыть стартовые шлюзы, — ледяным, не терпящим возражений тоном скомандовала Гермиона.

Огромные бронированные гермодвери в конце дока со тяжелым скрежетом поползли в стороны. Перед ними открылся вид на ночное, затянутое грозовыми тучами небо над уэльскими скалами. В лицо штурмовикам ударил яростный, сырой ветер свободной высоты.

— Вылет! — выкрикнула генерал Грейнджер, резко направляя свою метлу в разверзшуюся темноту.

Один за другим, с интервалом в долю секунды, боевые метлы квиддичистов, Пожирателей смерти и магловских солдат с диким свистом сорвались со стартовых позиций, уходя в крутое пике вслед за четырьмя гигантскими черными тенями Назгулов. Самая немыслимая армия этой войны отправилась в самое сердце Тьмы — штурмовать неприступный Минас-Моргул.

3.

Под маскирующими чарами высшего порядка, которые профессор Флитвик лично накладывал на каждую метлу перед вылетом, отряд скользил сквозь ночное небо Англии, словно стая бестелесных призраков. Сложная магия дезиллюминации искажала свет и размывала силуэты, превращая штурмовую группу и четырех гигантских крылатых тварей в едва заметное, дрожащее марево.

Внизу, под крылом «Молнии» Гермионы, стремительно проносились истерзанные войной ландшафты. Земля была усеяна обгоревшими остовами магловской бронетехники и кучами трупов орков. В паре миль к востоку, у самого побережья, небо раскалывалось от непрерывного грохота. Там, озаряя тучи багровыми и зелеными сполохами, шло яростное, демонстративное шоу Беллатрисы Лестрейндж. Вспышки тяжелой артиллерии маглов перемешивались с огненными штормами Пожирателей смерти, а над самой линией горизонта, зловеще пульсируя, висела гигантская изумрудная Черная Метка. Белла выжигала передовые отряды Саурона с садистским упоением, стягивая на себя всё внимание Ока Барад-Дура.

— Курс прямо на арку. Не снижать скорость, — раздался в наушниках тактической связи сухой, ровный голос Гермионы.

Прямо по курсу, между двух полуразрушенных холмов, пульсировал портал — огромный, кровоточащий шрам в пространстве, сотканный из багровых молний и зыбкого марева.

Один за другим, без малейших колебаний, Всадники и боевые метлы влетели в эту клокочущую бездну. На секунду пространство сжалось, вышибая воздух из легких, а в ушах зазвенел тошнотворный, ультразвуковой гул портального перехода.

Они вынырнули в совершенно ином измерении, и этот мир мгновенно встретил их удушливым, мертвенным ударом по всем органам чувств. Пейзаж Мордора, открывшийся сквозь маскировочные чары, казался кошмаром безумного художника. Земля здесь была бесплодной, потрескавшейся, покрытой толстым слоем черного вулканического пепла и шлака. Зубчатые, бритвенно-острые пики Попельных гор подпирали вечно хмурое, багрово-серое небо, в котором лениво плыли тяжелые ядовитые облака, подсвеченные далеким, пульсирующим сиянием Роковой Горы.

Но самым страшным был сам воздух. Тяжелый, раскаленный, он мгновенно обжег легкие волшебников едким сероводородом, гарью и трупным тленом древних могильников. Крылатые твари Назгулов издали приветственный, хриплый клекот, возвращаясь в родную гавань.

Гермиона Грейнджер, чья метла шла во главе клина, мгновенно оценила показатели датчиков на своем тактическом планшете.

— Всем подразделениям, — жестко скомандовала она по закрытому каналу. — Включить автономные системы фильтрации. Надеть респираторы. Немагическим бойцам проверить герметичность масок. Магическим — активировать чары воздушного купола второго уровня. Живыми мы отсюда не уйдем, если наглотаемся этой дряни.

Раздался дружный щелчок пластиковых клапанов и шорох натягиваемых резиновых ремней. Спецназовцы привычным, отработанным движением зафиксировали на лицах угольные респираторы сдвоенного типа, превращаясь в безликие, техногенные силуэты. Рон Уизли судорожно сглотнул, чувствуя, как чары Флитвика создают вокруг его головы тонкую полусферу чистого воздуха. Но даже сквозь нее пробивался давящий, могильный запах чуждого мира. Сержант за его спиной тяжело выдохнул, проверяя затвор своей винтовки:

— Добро пожаловать в преисподнюю, рыжий. Держи высоту.

Отряд летел над Мордором в режиме абсолютной тишины, прижимаясь к складкам местности сухого русла древней реки. Слева и справа изредка мелькали заброшенные орочьи заставы, сторожевые башни из грубого черного камня и копошащиеся рабы, но маскировка держалась безупречно — ни один дозорный не поднял голову к небу.

Спустя сорок минут изнурительного перелета сквозь удушливое марево, впереди показалась их главная цель.

Минас-Моргул. Крепость Призраков.

Древняя эльфийская цитадель некогда была Минас-Итилем, но теперь представляла собой кошмарное зрелище. Ее массивные круговые стены и устремленные ввысь башни были охвачены изнутри зловещим, мертвенно-бледным фосфорическим свечением. Этот трупный, зеленовато-белый свет не разгонял тьму, а словно сгущал ее вокруг камней, делая очертания крепости плывущими и призрачными. Огромные ворота, украшенные изображениями оскаленных чудовищ, были наглухо закрыты, а над самой высокой башней, медленно вращаясь, плыло тяжелое облако ментального ужаса.

Гермиона подняла руку, давая сигнал к снижению. Отряд бесшумно опустился на дно глубокой, каменистой лощины в паре миль к западу от крепости, скрытой от прямых взглядов со стен огромными гранитными валунами. Назгулы плавно осадили своих крылатых тварей в самый конец оврага, где тьма была наиболее густой.

Квиддичисты и спецназовцы соскочили на землю, мгновенно рассредоточившись по периметру и беря под прицел выходы из расщелины. Драко Малфой, тяжело и неровно дыша, прижался спиной к скале, его сухие пальцы судорожно сжимали волшебную палочку.

Гермиона сошла с метлы. Ее палочка, соединенная с модифицированным жезлом, фиолетово пульсировала, но сейчас эта пульсация стала неровной, дерганой. Кольца на пальцах ее четырех подчиненных Всадников за спиной начали слабо резонировать, издавая едва слышный металлический гул.

— Мы должны действовать ювелирно, — негромко произнесла Гермиона, поворачиваясь к Долохову, Малфою и Уизли. Ее карие глаза в прорези респиратора казались абсолютно чужими, лишенными страха. — Мне с моими четырьмя Назгулами сразу туда идти нельзя. Кольца чувствуют друг друга в ближнем радиусе. Пять оставшихся Всадников во главе с Королем-Чародеем сейчас сидят внутри цитадели. Если они засекут приближение четырех своих собратьев, чьи частоты переписаны под мое ядро, они мгновенно поймут, что это штурм. Эффект внезапности будет потерян.

Она сделать шаг вперед и указала палочкой на Джинни, Драко и троих магловских спецназовцев, вооруженных бесшумным оружием и тактическими сканерами.

— Пойдете малой группой на разведку, — приказала она. — Долохов, вы возглавите. Рон — ваш авиаотряд обеспечивает прикрытие с воздуха, если разведчикам придется отходить под атакой. Драко — твоя задача фиксировать любые всплески темной магии. Ваша цель — просочиться через мертвую зону у основания северной стены, пройти через дренажный шлюз в крепость, обнаружить цели и передать мне их точные координаты. Четверо моих Назгулов останутся здесь, со мной, до получения вашего сигнала. Если заметите Короля-Чародея — немедленный отход. Время пошло.

4.

Передовая группа скользила вдоль призрачно светящихся стен Минас-Моргула, едва слышно дыша через угольные фильтры респираторов. Поднявшись по отвесному, бритвенно-острому скалистому уступу в обход главного моста, они обнаружили скрытый в тени массивного карниза технический шлюз — ровно там, где указывали карты, составленные по извлеченным воспоминаниям пленников.

У самого входа, лениво переругиваясь на своем хриплом, орочьем наречии, стояли четверо дозорных в тяжелой ржавой броне.

Долохов сделал едва заметный жест рукой. Пожиратели смерти мгновенно вынырнули из глубокой тени, синхронно вскидывая палочки. Воздух коротко и сухо треснул, озарив бледный камень цитадели зловещими зелеными вспышками.

— Авада Кедавра, — безжалостно, на одном выдохе произнесли маги.

Тяжелые туши орков беззвучно рухнули на вулканический пепел, даже не успев потянуться к клинкам. Макнейр быстро оттащил окровавленные трупы в угловую нишу, а Драко Малфой, применив серию бесшумных диагностических чар, снял древние запирающие заклятия со стальной двери шлюза. Тяжелая створка со скрежетом поддалась. Группа бесшумно проникла внутрь крепости. Сержант, шедший в авангарде маглов, лишь удовлетворенно хмыкнул сквозь черный респиратор, оцепив эффективность магии.

Здесь, в глубоких, недрах галерей Минас-Моргула, гнилостное зеленое свечение стен становилось гуще и ярче. Воздух казался липким, тяжело пропитанным вековой некротической магией. Долохов, то и дело сверяясь с мерцающим экраном тактического планшета, вел отряд всё глубже по запутанным переходам, стремясь к центральной зале.

Они пересекали анфиладу мрачных, пустых залов, когда тишину внезапно разорвал дикий, утробный рев. Из скрытых боковых проходов на них лавиной хлынула группа орков, вооруженная тяжелыми ятаганами.

— Бой! — рявкнул сержант SAS, и плотные залпы штурмовых винтовок слились в один сплошной, оглушительный гул с грохотом боевых проклятий.

Вспыхнула яростная, хаотичная рукопашная схватка. Джинни Уизли, лихо пробегая между колоссальными колоннами, точными заклятиями Редукто намертво сбила троих нападавших, но четвертый — огромный, покрытый шрамами орк — внезапно вырос из тени. Сильным ударом тяжелого щита он выбил палочку из ее руки и с размаху повалил на каменный пол. Джинни закричала, пытаясь упереться берцами в его нагрудник, но чудовище навалилось всей своей массой. Черная, вонючая слюна капала на ее респиратор, а желтые клыки орка уже почти сомкнулись на ее горле.

Вдруг над самым ухом Джинни раздался резкий, сорванный крик:

— Сектумсемпра!

Невидимый клинок с жутким хрустом распорол спину и шею орка. Чудовище захлебнулось собственной черной кровью и тяжело отвалилось в сторону.

Тяжело дыша, Джинни рванулась вбок и подняла глаза. Перед ней стоял Драко Малфой. Правый рукав его боевой мантии был полностью разодран в клочья и быстро пропитывался густой, алой кровью от глубокого пореза, но он упрямо и твердо держал палочку в левой руке, контролируя весь сектор.

Через минуту всё было кончено. Остальные бойцы отбились, завалив узкий проход трупами врагов. Благодаря выучке и свинцу потерь в отряде не было — лишь несколько человек получили легкие ранения.

Джинни поднялась с пола, подобрала свою палочку и уставилась на Драко. В ее больших глазах над маской застыл глубокий, немой вопрос: «Зачем ты спас меня, Малфой?». Ведь по всем законам их прошлой, довоенной жизни он должен был ненавидеть ее семью до конца дней.

Драко почувствовал этот взгляд. Он поморщился от тупой боли, опустил палочку и, не глядя на нее, глухо бросил через плечо:

— Я, может быть, и хорек, Уизли... но не крыса. Своих в бою я не бросаю.

В движении отряда наступила короткая, вынужденная тактическая пауза. Антонин Долохов, тяжело дыша, подошел к раненым бойцам и, осмотрев их порезы, наложил на проход заглушающие чары, после чего жестко скомандовал:

— Раненым — немедленно перебинтовать и продезинфицировать все повреждения. Используйте магловские антисептики и бадьян. Кто знает, какая зараза у этих тварей в пасти и на ржавых клинках. Нам только не хватало подцепить трупную лихорадку посреди Мордора.

Джинни краем глаза заметила, что Драко Малфой отошел к стене и пытается левой рукой вскрыть индивидуальный медицинский пакет. Его пальцы дрожали, а раненая правая рука безвольно висела вдоль тела, окрашивая серый пепел на полу каплями багровой крови. Сделать это в одиночку было почти невозможно.

Переступив через собственную гордость, Джинни решительно подошла к нему.

— Давай помогу, — негромко, но твердо сказала она, перехватывая из его пальцев флакон с экстрактом бадьяна и стерильный бинт.

Драко весь сжался, его лицо скривилось в привычной болезненной гримасе, но спорить не стал. Он молча повернулся к ней раненым плечом, позволяя обработать глубокий порез. Джинни действовала быстро и профессионально, как настоящий военно-полевой медик, стягивая края раны и накладывая плотную повязку.

Едва первая помощь была оказана, отряд возобновил стремительное движение. Наконец, преодолев последний подъем, разведгруппа оказалась перед тяжелыми коваными дверьми. Долохов посмотрел на Драко, но тот лишь покачал головой.

— Никаких следов присутствия, — глухо произнес Драко, сверяясь со специальным когтевранским индикатором. — Магия назгулов не фиксируется. Здесь чисто.

Выбив двери, штурмовая группа ворвалась в Главную залу Минас-Моргула — огромное, куполообразное помещение, где должен был располагаться трон Короля-Чародея Ангмара.

Но зала была абсолютно пуста.

Мертвенно-зеленый фосфорический свет заливал пустые ряды черных каменных кресел. Никаких следов присутствия высших слуг Саурона. Драко Малфой, закончив сканирование пространства, хмуро покачал головой — прибор не фиксировал специфических частот и эманаций магии Всадников. Их здесь просто не было.

Долохов мгновенно сорвал с пояса рацию и, подключившись к закрытому каналу базы, хрипло произнес:

— Генерал Грейнджер, говорит Долохов. Мы на точке. Главная зала пуста. Повторяю: назгулов здесь нет! Повторяю, цитадель пуста! Ждем указаний.

5.

Эхо тяжелых кованых шагов Гермионы Грейнджер раскатилось под циклопическим куполом Главной залы Минас-Моргула, словно глухой погребальный звон. Она вошла в цитадель не через узкие сточные коллекторы, а через парадные Моргульские ворота, которые ее личный авангард Назгулов снес с петель единым, сокрушительным магическим ударом. Четыре огромные призрачные фигуры безмолвно и плавно скользили следом за ней. Температура в помещении мгновенно упала, покрывая каменные плиты и брошенные орочьи доспехи тонкой, хрустящей коркой ледяного инея.

Гермиона остановилась в самом центре пустой залы. Ее карие глаза за прозрачными стеклами тактических очков яростно сузились. Вся ее математически выверенная стратегия, все расчеты временных интервалов и логистических цепочек только что столкнулись с непредвиденной, опасной переменной: цитадель оказалась абсолютно пуста.

— Назгулов здесь нет, потому что Саурон перебросил их на другую задачу, — ее голос, усиленный эхом купола, прозвучал подобно удару хлыста. — Мне нужен тот, кто знает, куда они ушли. Прочесать цитадель. Ищите выживших орков, штабных писарей, прислугу — кого угодно. Живее!

Маглы из SAS, Пожиратели смерти и квиддичисты Джинни слаженно рассыпались по темным анфиладам крепости, выбивая двери и прочесывая каждый дюйм зловещего замка. Минут десять из дальних коридоров доносились лишь топот шагов и грохот ржавых доспехов. Наконец, со стороны восточных галерей послышался тяжелый шаг Антонина Долохова. Он шел, легко волоча по каменному полу за шиворот уродливое, хныкающее существо.

Это был орк из числа внутренней прислуги — мелкий, сгорбленный, в засаленном кожаном фартуке поверх ржавой кольчуги. Долохов с размаху швырнул его к ногам Гермионы. Тварь заверещала, забилась лицом в пепел, не смея поднять взгляд на четырех подчиненных Назгулов, которые мгновенно обступили его полукольцом, выставив вперед латные рукавицы.

— Этот кусок падали раскололся почти сразу, генерал, — Долохов брезгливо пнул орка носком тяжелого сапога. — Он утверждает, что несколько дней назад Саурон лично отдал приказ Назгулам бросить всё и выдвигаться на перехват чего-то чрезвычайно важного. Цитадель оставили пустой. Вот почему мы так легко прошли внешнюю охрану. Но это еще не всё. Идемте сюда.

Долохов подвел Гермиону к массивному черному алтарю, высеченному в самом центре зала. В глубоком круглом углублении среди рунической вязи покоился идеальной формы шар из абсолютно черного, непроницаемого стекла, внутри которого лениво перекатывалось багровое марево.

— Они называют этот артефакт Палантиром, — вкрадчиво произнес Долохов, и в его темных глазах блеснул азарт мага. — Окно в любую точку этого мира.

Не теряя времени на разговоры, Долохов вскинул палочку, направив ее на дрожащего орка-слугу:

— Империо!

Взгляд монстра мгновенно остекленел, а воля полностью подчинилась чужому приказу. Повинуясь безмолвной команде Долохова, орк послушно подошел к алтарю и прижал свою когтистую, покрытую грязью лапу к холодной поверхности Палантира.

Черное стекло вспыхнуло изнутри. Багровая мгла рассеялась, являя живую, пугающе четкую трехмерную проекцию. Гермиона подалась вперед. На сфере отображались древние, полуразрушенные руины крепости на вершине высокого, обдуваемого всеми ветрами холма. В самом центре разрушенного каменного кольца горел крохотный костер, а со всех сторон, медленно и неотвратимо сжимая петлю, к руинам подступали пять оставшихся Назгулов Саурона во главе с гигантским силуэтом Короля-Чародея.

— Они называют это место Амон Сул — Ветреный Холм, — Долохов нахмурился, быстро просчитывая масштаб по карте. — Но туда лететь на наших модифицированных «Молниях» несколько часов, генерал. Мы банально не успеем. К тому времени, как мы прибудем, Король-Чародей закончит то, зачем пришел, и растворится в тумане. Мы опоздали.

— Нет, — отрезала Гермиона. Ее голос прозвучал сураво и бесповоротно. Она не отрывала взгляда от глубины Палантира; ее память фиксировала трехмерную геометрию руин, расположение обломков, угол падения теней от костра. — Картинка живая. Магический мост камня транслирует координаты без искажений. Я вижу это место достаточно отчетливо для пространственного прокола. Я вижу его структуру. Мы используем групповое аппарацио.

Долохов ошеломленно уставился на нее, его челюсть непроизвольно дернулась:

— Но генерал! Групповое аппарацио на тысячи миль?! Это же безумие! Если вы ошибетесь, нас расщепит на атомы! А как же наши метлы? Как крылатые твари назгулов?

— Метлы и ящеры останутся здесь, — непреклонно произнесла Гермиона, застегивая ремни тактического разгрузочного жилета. — Раненым — Драко Малфою и пострадавшим маглам — остаться в Минас-Моргуле. Занять круговую оборону у шлюза, охранять технику и стрелять во всё, что движется. Остальным — построиться в живую цепь. Живее! У нас нет ни одной лишней секунды!

Спорить с генералом Грейнджер не осмелился никто. Бойцы штурмовой группы быстро выстроились в цепь, намертво беря друг друга за руки. Рон и Джинни оказались зажаты между магловскими спецназовцами и черными фигурами подчиненных Всадников. Те, кому пришлось взять мертвенно-холодные, закованные в латы рукавицы Призраков, мгновенно побледнели. Их замутило, к горлу подступила леденящая тошнота — некротическая энергия Колец пыталась высосать жизнь, но люди и маги, стиснув зубы, держались мертвой хваткой.

Гермиона встала в центр цепи и подняла свою палочку-жезл высоко над головой. Фиолетовые руны на артефакте вспыхнули так ярко, что полностью затмили фосфорный свет цитадели. Она закрыла глаза, укладывая в сознании образ костра на вершине Амон Сул.

— Аппарацио! — выкрикнула она.

Пространство Минас-Моргула с оглушительным, громоподобным треском схлопнулось. Ощущение было такое, словно их всех разом затолкнули в узкую, раскаленную титановую трубу и протащили сквозь жерло вулкана.

Через долю секунды отряд Грейнджер буквально вывалился из воздуха, рухнув на колени посреди серых, крошащихся гранитных плит. Вокруг выл ледяной, пронизывающий до костей ветер, а над головами раскинулось чистое ночное небо, усыпанное чужими, холодными звездами. Они были на вершине Ветреного Холма.

Едва поднявшись на ноги и срывая респираторы, бойцы замерли от открывшейся взору картины.

Прямо в центре разрушенной каменной ротонды, у догорающего костра, разыгрывалась трагедия. В самом углу, забившись между обломками древней стены, сидели три крохотных, испуганных существа. Размером они были действительно не больше домашних эльфов, одеты в грязные дорожные плащи, а их круглые глаза были полны первобытного ужаса. Четвертый «полурослик» лежал чуть поодаль на земле без сознания, его лицо стремительно бледнело, покрываясь трупным инеем.

А перед ними, закрывая малышей своим телом, стоял мужчина. Его благородное, суровое лицо воина сейчас было искажено яростью и предельным напряжением сил. В его левой руке ярко полыхал самодельный факел, а в правой был зажат длинный, широкий стальной меч. Резкими, выверенными ударами он отчаянно отбивался от наседающих на него со всех сторон пяти Назгулов Саурона. Король-Чародей Ангмара уже заносил свой моргульский клинок для финального, смертельного выпада.

6.

Гермиона Грейнджер вскинула руку. В первое мгновение ее соединенная с жезлом палочка нацелилась прямо в разорванную тьму под капюшоном Короля-Чародея Ангмара. Но за какую-то долю секунды холодный, работающий на грани предельных возможностей мозг аналитика мгновенно просчитал риски и выдал четкий, беспощадный ответ: «Отказ. Первый из Девяти слишком силен, его ментальное ядро напрямую запитано от черной башни Барад-Дура. Он не поддастся с первой атаки, а я потеряю бесценные мгновения».

И пока противники на миг замерли в глубоком замешательстве, ошеломленные внезапным появлением вооруженного отряда прямо из воздуха, Гермиона молниеносно скорректировала траекторию. Конец ее палочки уже смотрел в сторону крайнего правого Назгула.

— Империо! — выкрикнула она.

Фиолетовый луч чистой, переформатированной воли со свистом разрезал ночной воздух Ветреного Холма и ударил точно в середину черного балахона. Назгул вздрогнул, его тело содрогнулось от силовой судороги, и он бессильно опустил клинок. Соотношение тактических сил на вершине ротонды изменилось в одно мгновение.

— Нападайте! — громовым голосом скомандовала Гермиона своим Призракам.

Реакция подчиненных слуг была мгновенной. Двое ее старых, проверенных Назгулов с леденящим душу, визгливым клекотом кинулись на Короля-Чародея, скрестив свои тяжелые черные мечи с его клинком и принимая на себя всю ярость Первого Всадника. Остальные трое, включая только что перехваченного Призрака, монолитной стеной Тьмы обрушились на троих оставшихся слуг Саурона.

Мужчина с благородным, суровым лицом еще плотнее прижал к себе испуганных полуросликов в углу разрушенной ротонды. Его стальной меч и догорающий факел задрожали. На его лице отразился шок: Назгулы — извечные, несокрушимые слуги Врага — с остервенением резали и крушили друг друга! Весь его многолетний боевой опыт пасовал перед этой невозможной, безумной картиной.

Гермиона, не теряя концентрации ни на секунду, резко развернулась к своим штурмовым группам:

— Мечники, вперед! Обездвиживайте их! Главного пока не трогайте, держите дистанцию!

Четверо тяжелых магловских мечников из ассоциации HEMA, закованных в кевларовую броню, с глухим, звериным рыком бросились к одному из бьющихся Назгулов Саурона. Действуя в идеальном тандеме, пока подчиненный Призрак Гермионы блокировал страшный моргульский клинок врага, спортсмены зашли с флангов. Тяжелыми гардами и плоскостями своих широких титановых клинков они буквально прижали Назгула к гранитной стене руин, лишая возможности маневрировать.

— Империо! — выкрикнула Гермиона, посылая второй снаряд воли.

Готово. Пятый Назгул замер, подчиняясь новому приказу и опуская оружие.

Король-Чародей Ангмара, отбиваясь от наседающих на него бывших собратьев, внезапно развернул свою страшную рогатую корону в сторону Грейнджер. Из-под его черного капюшона вырвался яростный, клокочущий крик на Черном Наречии, от которого задрожали древние камни. Пространство перед ним исказилось, и в сторону девушки с бешеной скоростью рванулась антрацитово-черная, соткавшаяся из чистого праха и тлена волна.

— Протего Максима! — одновременно выкрикнули Рон, Джинни и Долохов, вскидывая палочки и выставляя перед своим генералом тройной магический барьер.

Черная волна с оглушительным шипением ударилась в искрящийся щит и рассыпалась мириадами безвредных искр.

Гермиона даже не моргнула. Ее взгляд уже наводил палочку на шестого Всадника.

— Империо!

Но этот Назгул, ведомый прямой вспышкой ярости самого Саурона, проявил невероятную прыть. Он резко уклонился, и фиолетовый луч лишь высек каскад ярких искр из древней каменной кладки.

Однако количественное преимущество отряда Грейнджер уже было подавляющим. Не успел уклонившийся Призрак выровнять позицию, как сразу двое подчиненных Гермионе Всадников и четверо спецназовцев SAS навалились на него единой массой. Стальные мечи и тяжелые приклады штурмовых винтовок намертво прижали слугу Саурона к полуразрушенной стене. Второе заклятие Гермионы без промаха достигло цели.

Седьмой и восьмой Назгулы стали уже чистой, сухой рутиной. Отрезанные от своего лидера, атакуемые тремя бывшими собратьями и четырьмя мечниками, они были прижаты к стене и подчинены за считанные секунды.

Теперь ситуация на Ветреном Холме выглядела абсолютно фантастически. Все восемь Назгулов, выстроившись идеальным, смертоносным полукругом, с холодным прагматизмом сражались со своим бывшим вожаком. Король-Чародей крутился волчком, его исполинский меч со скрежетом отбивал десятки ударов, но кольцо неумолимо сжималось.

Гермиона сделала три медленных шага вперед. Вулканический пепел и крошка хрустели под ее тяжелыми сапогами. Она навела палочку-жезл прямо в центр рогатой короны:

— Империо!

Король-Чародей Ангмара содрогнулся. Из-под его капюшона вырвался дикий, разрывающий барабанные перепонки рык, перешедший в хриплый ментальный крик прямо в разум Гермионы:

«Тебе не подчинить меня, девчонка! Я Первый из Девяти! Моя воля — это воля Барад-Дура!»

Он яростно рванулся вперед, едва не рассекая мечом одного из удерживающих его Назгулов. Его сопротивление было колоссальным, оно жгло ментальные каналы Гермионы, заставляя руны на ее палочке раскаляться добела.

Восемь подчиненных Назгулов, повинуясь безмолвной команде, одновременно шагнули вперед, наваливаясь на своего лидера и намертво прижимая Короля-Чародея к гранитной стене. Он был полностью обездвижен.

И тогда Гермиона Грейнджер закрыла глаза. Она глубоко вдохнула ледяной воздух Амон Сул и вошла в прямую, глубокую ментальную связь с четырьмя первыми Кольцами, которые уже были надежно связаны с ее разумом в бункере «Омега». Она почувствовала, как через эти артефакты в ее собственное магическое ядро хлынула темная, вековая, концентрированная сила Кольценосцев. Вбирая в себя эту колоссальную чужую мощь, превращая свой разум в гигантский линзовый концентратор, Гермиона открыла глаза — сейчас они горели сплошным, ровным фиолетовым пламенем — и жестко произнесла:

— Империо!

Это было уже не просто заклинание. Это был тектонический сдвиг воли. Усиленный магией четырех Колец ментальный таран чудовищной силы обрушился на Короля-Чародея, с треском ломая, выжигая и переписывая защитные контуры лидера Девяти. Древняя воля Ангмара, державшая в страхе Средиземье тысячи лет, лопнула под натиском девятнадцатилетней волшебницы, вооруженной магловской методологией и темной силой его же слуг.

От нечеловеческого напряжения Гермиона пошатнулась, и, если бы не поддержавшие ее под руки Рон, Джинни и Долохов, она упала бы на камни.

Наконец, Король-Чародей судорожно дрогнул. Его тяжелый черный меч с глухим звоном выпал из латной рукавицы, ударившись о каменную плиту. Рогатая корона бессильно опустилась.

Всё было кончено. Под ее абсолютным, единоличным контролем теперь находились все Девять.

Гермиона медленно опустила палочку, тяжело и рвано дыша, пока Джинни осторожно вливала ей в рот восстанавливающее зелье. За ее спиной, образуя полукруг идеальной, несокрушимой гвардии, застыли девять величайших монстров этого мира. Палочка-жезл в ее руке слабо светилась фиолетовым цветом триумфа.

Мужчина, по-прежнему закрывающий собой полуросликов в углу, медленно опустил догорающий факел. Он смотрел на Гермиону Грейнджер в ее строгом мундире, на ее рунический жезл и на послушно замершего Короля-Чародея. Его лицо было бледным, как саван. Он выглядел человеком, на глазах которого только что без всякой жалости рухнул весь привычный, понятный ему мир.

7.

Мужчина с благородным лицом сделал короткий, судорожный шаг вперед, по-прежнему удерживая перед собой стальной клинок. В отсветах умирающего костра его глаза, полные дикого, первобытного непонимания, метались от безупречной шеренги девяти застывших Призраков к девятнадцатилетней девушке в порванном мундире. Тяжелое дыхание воина со свистом вырывалось сквозь сжатые зубы.

— Кто вы?! — его голос, сорванный криком и дымом, эхом покатился по древним камням Амон Сул, разбиваясь о ледяной ночной ветер. — Кто дал вам такую силу?! Какой темной магией вы заставили Девятерых предать своего Властелина?!

Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, применив привычную дипломатическую маску, но в эту секунду в её разум ворвался шуршащий, леденящий шепот её самого первого, перепрошитого в бункере назгула. Черный Всадник не шевелился, но его ментальный голос пульсировал отчаянной, хищной волной.

«Госпожа… — прошелестел Призрак, и невидимый вектор его воли указал прямо вглубь разрушенной ротонды. — То, что ты ищешь… то, о чем ты расспрашивала меня в казематах «Омеги»… Оно здесь. Прямо перед тобой».

Гермиона медленно перевела взгляд туда, куда указывал мертвец. Её глаза зафиксировали маленькое, распластанное на камнях существо, лежащее без чувств. Четвертый полурослик. Тот самый, чье лицо стремительно покрывалось инеем от моргульского клинка.

Математическая мозаика сошлась. Координаты Саурона были верны. Абсолютное оружие, способное обнулить всю её империю контроля, находилось в кармане этого эльфоподобного создания.

Гермиона сделала шаг вперед, её лицо над респиратором, который она держала на шее, оставалось холодным и бледным.

— Мы вам не враги, — ровно, с позиции силы произнесла она, глядя прямо в глаза незнакомцу. — Но здесь находится Кольцо, которое мы ищем. Отдайте его добровольно, и мы не причиним вам вреда. Обещаю.

Мужчина, услышав слово «Кольцо», словно преобразился. Его благородное лицо вновь исказилось яростью, глаза вспыхнули фанатичным, безумным огнем защитника. Он поудобнее перехватил меч и факел, заслоняя собой лежащего малыша.

— Никогда! — в ярости выкрикнул он, и его голос сорвался на рык. — Оно не достанется вам! Я не отдам его еще одной темной твари, в какие бы одежды она ни рядилась! Клянусь духами Запада, вам придется сначала убить меня!

Гермиона Грейнджер устало вздохнула. Времени на гриффиндорское благородство и рыцарские дуэли у неё не было. Секундомер в её голове отсчитывал мгновения до того, как Барад-Дур осознает потерю контроля над королем Ангмара.

— У нас нет времени на споры, — сухо отрезала она, поднимая палочку-жезл. — Простите, но это ключ к выживанию нашего мира.

Она сделала резкий пасс рукой и скомандовала отряду:

— Оглушить. Но не ранить! Работайте кучно.

Мужчина попытался защищаться — он сделал профессиональный, молниеносный выпад вперед, взмахнув мечом по идеальной дуге, которой его учили древние воины его родины. Но против боевой магии это было бесполезно.

— Ступефай! — одновременно выкрикнули Рон, Джинни, Долохов и еще полдесятка магов авиаотряда.

Целый каскад ослепительно-алых, плотных лучей скрестился в центре ротонды. Мужчина успел отбить плоскостью меча один луч, но остальные сокрушительные удары магической энергии одновременно пришлись ему в грудь и плечи. Его меч с грохотом вылетел из рук, факел покатился по траве, а сам он замертво рухнул на спину, мгновенно потеряв сознание. Три испуганных полурослика, забившиеся в угол, даже не успели закричать — остаточные брызги оглушающих заклятий мягко накрыли их, погружая в глубокий, безболезненный сон.

На вершине Амон Сул воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Все участники штурма застыли, тяжело дыша. Девять назгулов стояли вокруг живой стеной, их пустые капюшоны были синхронно повернуты к маленькому существу на земле.

Гермиона медленно подошла к лежащему без чувств существу. Подняв палочку-жезл, она активировала когтевранские сканирующие чары. Фиолетовый луч тонко прощупал грубую ткань его серого плаща, задерживаясь на внутреннем кармане. Внутри что-то глухо и мощно пульсировало, нарушая саму структуру пространственной метрики холма.

— Вингардиум Левиоса, — негромко произнесла она.

Из кармана полурослика медленно, словно нехотя, выплыл небольшой золотой ободок. На первый взгляд оно казалось абсолютно простым, лишенным каких-либо украшений или гравировок. Но как только первые лучи умирающего костра упали на его полированную поверхность, в глубине золота зловеще и ярко проступили огненные, извивающиеся буквы эльфийской вязи.

И в то же мгновение в голове Гермионы Грейнджер взорвался колоссальный, многоголосый ментальный хор. Это был уже не шепот назгулов — это была чистая, концентрированная, первозданная воля самого Саурона, запертая в металле.

«Надень меня… — запел этот голос, обволакивая её сознание сладким, удушающим теплом. — Ты ведь так устала, Гермиона… Они предадут тебя. Чиновники уже выписали ордер на твой арест. Политики заберут твоих назгулов. Но если ты наденешь меня… у тебя будет всё. Абсолютная власть над обоими мирами. Сила, способная гасить звезды. Абсолютное, безграничное знание, которое не вместит ни одна книга. Надень меня. Стань Королевой всего сущего…»

Её пальцы непроизвольно дернулись, безумное, противоестественное желание коснуться золота и натянуть его на палец едва не сломало её волю. Гермиона почувствовала, как её собственная магия начинает резонировать с этой тьмой.

— Всем отойти на пятьдесят метров! — сорвавшись на яростный, дикий крик, скомандовала Гермиона, пятясь назад и удерживая кольцо в воздухе на расстоянии вытянутой руки. — Джинни, тебе тоже! Отойти от ротонды! Немедленно!

Пожиратели смерти, маги и маглы, приученные к железной дисциплине генерала, среагировали мгновенно. Они буквально посыпались со склонов холма вниз, увлекая за собой застывших квиддичистов. Рон попытался было рвануться к Гермионе, но Джинни мертвой хваткой вцепилась в его тактический жилет и силой утащила за собой в темноту. Девять назгулов, подчиняясь жесткому мысленному приказу, синхронно отступили на внешнюю линию обвода, образовав гигантское оцепление.

Пространство ротонды мгновенно опустело. Гермиона осталась один на один с висящим в воздухе золотым ободком.

Её лицо покрылось каплями ледяного пота. Прибегнув к жесточайшей, самой глубокой окклюменции, которую она изучала по секретным архивам, Гермиона начала методично, одну за другой, возводить в своем разуме зеркальные стены, изолируя поющий голос Кольца в глухой ментальный карцер. Она заставила себя думать о цифрах, о графиках, о рецептах приготовления зелий — обо всем, что могло заглушить эту сладкую песню артефакта. Её левая рука, дрожа, расстегнула боковой карман сумки с заклятием незримого расширения и извлекла оттуда тяжелый, массивный свинцовый бокс, сплошь покрытый серебряными защитными рунами Когтеврана, которые Полумна с Флитвиком вырезали три ночи напролет.

Не касаясь золотого ободка пальцами, удерживая его исключительно тончайшим лучом левитации, она аккуратно опустила Кольцо внутрь свинцового контейнера. Тяжелая крышка со скрежетом встала в пазы. Гермиона мгновенно ударила по боксу палочкой, запечатывая его каскадом запирающих и экранирующих чар.

Шепот в её голове исчез так же внезапно, как и появился. Воздух снова стал холодным и чистым. Гермиона тяжело опустилась на одно колено, упираясь рукой в гранитную плиту. Лоб её был покрыт каплями холодного пота. Спустя минуту она выпрямилась, вернув лицу каменное выражение.

— Возвращайтесь. Угроза миновала, — негромко произнесла она в рацию.

Отряд быстро стянулся обратно к догорающему костру. Джинни подбежала первой, её глаза были полны тревоги, но Гермиона лишь жестом остановила её расспросы. Она поставила запечатанный бокс на обломок скалы.

— Всем магам, — скомандовала Гермиона, обводя взглядом Долохова, Рона и Джинни. — Наложите на этот бокс по три слоя ваших сильнейших защитных и экранирующих чар. Пожиратели — используйте свои родовые контуры. Запечатайте его так, словно там сидит сам Саурон. Живее.

Волшебники послушно окружили её. Десяток палочек нацелился на сумку, и воздух заискрился от плотных, переплетающихся серебряных и золотых щитов. Долохов наложил древнее родовое заклятие сокрытия.

— Что это было, Гермиона? — тихо, сдерживая дрожь в голосе, спросила Джинни, глядя на подругу.

— Это самая опасная вещь во Вселенной, — тихо, но с абсолютной серьезностью произнесла Гермиона, забирая потяжелевший бокс обратно в сумку. — Черная дыра для разума. Теперь нам пора. Саурон наверняка уже почувствовал, что связь с Королем-Чародеем разорвана. Сюда могут двигаться орки.

Джинни подошла к краю ротонды и посмотрела вниз, на лежащего без сознания благородного воина и четырех маленьких существ.

— Гермиона… А что с этими делать? — тихо спросила она, указывая на оглушенных. — Мы не можем оставить их так. Тот, четвертый, ранен моргульским клинком. Он умрет через несколько часов.

Гермиона остановилась у самого края площадки для аппарации. Девять назгулов уже стояли за её спиной, готовые замкнуть живую цепь. Она бросила короткий взгляд на полуросликов.

— Оставьте им пару наших армейских медицинских пакетов и три флакона с концентрированным восстанавливающим зельем на базе бадьяна и слез феникса. Если они успеют влить его раненому — это затормозит Недуг и даст им еще время. Это всё, что мы сейчас можем для них сделать. Наша задача выполнена.

Рон быстро достал из своего разгрузочного жилета перевязочные пакеты и флаконы с зельем, аккуратно положив их рядом с головой оглушенного мужчины с мечом.

— Контур! — громовым голосом объявила Гермиона, вставая в центр живой цепи. — Взяться за руки! Назгулы — держать строй!

Бойцы штурмового отряда снова мертвой хваткой взялись за руки. Маглы и боевые маги сжали холодные латы девяти назгулов. На этот раз, когда воля всех Девяти была замкнута на ядро Гермионы, волна дурноты и тошноты была еще сильнее, но люди стояли монолитно, сцепив зубы.

Гермиона Грейнджер подняла рунический жезл-палочку. В её сумке лежало Кольцо Саурона, а за её спиной стояла вся его мощь. В ее памяти проступили координаты главного зала Минас—Моргула.

— Аппарацио!

Пространство на вершине Амон Сул взорвалось оглушительным, громоподобным хлопком, и вся немыслимая армия генерала Грейнджер вместе с главным трофеем этой войны мгновенно растворилась в воздухе, оставляя пустые руины наедине с воющим ночным ветром. Задание было выполнено со стопроцентной эффективностью. Соотношение сил в войне было изменено навсегда.

8.

Шум пространственного схлопывания еще эхом отдавался под высокими сводами Главного зала Минас-Моргула, когда штурмовой отряд генерала Грейнджер в полном составе повалился на каменные плиты, покрытые вековым пеплом. Тяжело дыша, маги и маглы вновь надевали тактические респираторы. Гермиона Грейнджер поднялась первой. На её порванном мундире тускло блестели пуговицы, а в карих глазах горел холодный огонь абсолютного триумфа. Девять назгулов, включая монументальную фигуру Короля-Чародея в рогатой короне, застыли позади неё безупречным, безмолвным полукругом Тьмы.

Гермиона не стала терять ни секунды. Её взгляд мгновенно зафиксировал обсидиановый постамент в центре зала, где всё так же лениво переливался багровыми сполохами видящий камень.

— Подойди к камню, — ледяным тоном скомандовала она Королю-Чародею через ментальный шлюз своего жезла. — Посмотри в палантир. Просканируй внешние сектора и периметр ущелья. Мне нужно знать тактическую обстановку. Есть ли поблизости враг?

Первый из Девяти, чья воля теперь была подавлена Империусом Гермионы, приблизился к постаменту. Его железная латная рукавица легла на гладкую поверхность черного стекла. Багровый вихрь внутри шара бешено завертелся, окрашивая капюшон Призрака в мертвенно-огненные тона. Спустя мгновение Король-Чародей медленно повернул пустой капюшон к девушке, и его загробный, скрежещущий голос раздался прямо в её разуме:

«Госпожа… Связь разорвана, и Владыка Мордора в ярости. К крепости со всех сторон стягиваются огромные армии орков и урук-хаев из ближних гарнизонов Барад-Дура. Саурон бросил в бой все свои резервные силы, чтобы уничтожить нас. Они идут напролом. Но маршевые переходы забиты пылью, у нас еще есть время для маневра. Примерно два часа до первого визуального контакта с их авангардом».

Гермиона жестко кивнула, анализируя временной интервал. В этот момент из тени восточной галереи к ней быстро подошел Драко Малфой. Его правое плечо, профессионально перебинтованное Джинни, больше не кровоточило, хотя лицо слизеринца оставалось бледным от пережитого шока.

— Генерал, доклад, — негромко, но собранно произнес Драко, стараясь держать осанку перед строем назгулов. — Пока вы были на Ветреном Холме, мы с ребятами провели экспресс-разведку внутренних ярусов цитадели. На третьем уровне мы обнаружили древнюю библиотеку Ангмара. Там сотни старинных фолиантов, свитки по темной магии, астрономии и картографии Средиземья. Мы рассудили, что оставлять это Саурону — преступление. Мои парни уже упаковали все критически важные книги в армейские ящики для последующей транспортировки.

Малфой на секунду замялся, а затем на его губах появилась едва заметная, гордая ухмылка:

— И это еще не всё. В скальных кавернах под замком мы нашли скрытый загон. Там назгулы держали запасных крылатых тварей. Девять взрослых, голодных бестий в полной боевой сбруе, — и добавил, предваряя вопрос Гермионы. — Назгулы — самое мощное оружие Саурона, и было бы глупо не иметь возможности использовать их лишь потому, что какая-то тварь ранена или нуждается в отдыхе.

Лицо Гермионы впервые за всё время штурма просветлело. Эта новость мгновенно закрывала самую уязвимую брешь в её логистическом плане.

— Отличная работа, Малфой. Высший балл за тактическую инициативу, — искренне произнесла она, и Драко едва заметно кивнул в ответ. — Я как раз просчитывала варианты отхода и понимала, что у нас всего четыре крылатые твари на девять назгулов. Сажать высших слуг Мордора вторыми номерами на метлы квиддичистов было бы верхом абсурда. Теперь проблема решена. Мы уходим в полном контуре воздушного прикрытия.

Гермиона перевела взгляд на палантир. Оставлять этот мощнейший транслятор и инструмент стратегической разведки в пустой крепости она не собиралась.

— Долохов, бокс, — скомандовала она.

Антонин Долохов быстро шагнул вперед, доставая из бездонного мешка еще один тяжелый свинцовый контейнер, покрытый когтевранской рунической вязью изоляции. Гермиона взмахнула палочкой-жезлом, и тяжелый черный шар палантира плавно оторвался от обсидианового постамента. Не касаясь артефакта руками, она левитировала его прямо в нутро свинцового бокса. Руны на крышке предупреждающе вспыхнули синим и погасли, когда замки намертво защелкнулись. Палантир отправился вслед за Единым Кольцом.

— Всем подразделениям — принять остатки восстанавливающих и укрепляющих зелий, — громовым голосом объявила Джинни, распределяя флаконы между измотанными маглами и волшебниками. — Нам предстоит тяжелый перелет на предельной скорости. Пить до дна!

Штурмовой отряд быстро осушил флаконы с бадьяном и зельем искристого сияния. Усталость, сковавшая мышцы после пространственной аппарации, начала медленно отступать.

Спустя пять минут огромные ворота Минас-Моргула окончательно опустели. Девять назгулов, оседлав девять гигантских крылатых тварей, одновременно взмыли в бурое, бурлящее небо Мордора. Их мощные перепончатые крылья поднимали тучи черного пепла. Плотным кольцом вокруг них выстроился авиаотряд Джинни — волшебники и пожиратели смерти на своих «Молниях-10» крепко удерживали магловских спецназовцев.

Полет до портала прошел в идеальном тактическом молчании. Один за другим, гигантские твари и боевые метлы на полной скорости вошли в пульсирующий багровый зев. Пространство сжалось, вышибая воздух из легких, и в следующий миг штурмовая группа вынырнула в холодное, дождливое ночное небо Англии. Наземные радары Министерства магии, настроенные Флитвиком на их личные частоты, мгновенно зафиксировали возвращение «своих».

Финальный перелет до Уэльса и посадка на стартовой площадке бункера «Омега» прошли без единого происшествия. Благодаря тому, что Беллатриса Лестрейндж продолжала устраивать масштабную, кровавую баню, все силы Саурона были отвлечены. Отряд Грейнджер пролетел незамеченным.

Когда огромные гермодвери подземного дока со скрежетом захлопнулись за последним назгулом, в зале оперативного планирования раздались первые, сдержанные вздохи облегчения. Люди обессиленно валились на бетон, но их глаза горели гордостью. Они вернулись из самого сердца ада, не потеряв ни одного человека.

Гермиона обратилась к ним: уставшим, испачканным гарью и кровью магловским солдатам, магам, Рону, Джинни, Драко и пожирателям смерти.

— От лица командования проекта «Омега» и от себя лично я благодарю каждого из вас, — её голос, хоть и тихий, разнесся по всему доку с абсолютной, непреклонной силой. — Вы совершили невозможное. Мы перехватили инициативу в этой войне и спасли этот мир от уничтожения. Вы — лучшая команда, которую я могла пожелать. Очистка оборудования, раненым — в медблок. Отдыхайте.

Не тратя больше ни секунды на церемонии, и не задерживаясь на площадке для отчетов перед генералом Стрэттоном, Гермиона Грейнджер в сопровождении Люциуса Малфоя и Джинни немедленно направилась вглубь командного уровня. Её шаги четко печатались по стальному полу коридора.

Они вошли в самый охраняемый, изолированный блок бункера «Омега» — Сектор Ноль. Здесь, за тремя контурами противомагических экранов, заговоренных лично профессором Флитвиком, находился массивный сейф из обедненного урана и титана.

Гермиона достала из сумки тяжелый свинцовый бокс, внутри которого, запечатанное десятками защитных чар, покоилось Единое Кольцо. Она бережно, но твердо поместила контейнер вглубь сейфа. Тяжелая бронированная дверь со скрежетом встала в пазы, и рунические замки заблокировали систему, активируя высшие охранные заклятия Министерства.

Гермиона Грейнджер медленно опустила палочку и повернулась к карте. На её бледном лице проступила глубокая, смертельная усталость, но осанка оставалась безупречной. Самая безумная, стратегически важная и опасная экспедиция в истории этой войны была официально завершена. Абсолютное оружие было заперто под её замком, а все Девять назгулов теперь маршировали под её знаменами. Политический расклад сил в мире только что необратимо изменился.