Гермиона: цепь для Девяти (джен)

1.

В полумраке личного кабинета Гермионы было слышно лишь ровное, едва уловимое гудение серверов. На тяжелом дубовом столе, контрастировавшем со стальным дизайном бункера, лежала раскрытая карта Мордора, составленная по извлеченным легилименцией воспоминаниям пленников. За спиной Грейнджер, в самом темном углу комнаты, неподвижно застыли две огромные фигуры в глухих черных балахонах — два подчиненных Назгула, чье присутствие выжимало из помещения остатки тепла.

Рон и Джинни сидели напротив нее. Они оба были в потертой штурмовой форме Министерства, пропахшей порохом и гарью недавних боев под Лестером. Рон лихорадочно крутил в руках пустой стакан, его лицо было бледным, а рыжие волосы взъерошены. Джинни сидела неестественно прямо, не сводя напряженного, колючего взгляда с подруги. Ее ребра уже срослись и она, несмотря на требования врачей, покинула госпиталь. Они оба выглядели чужими в этом стерильном, подземном царстве безупречной логики.

На столе перед ними лежало всё: «материалы крупного экологического проекта», куда собирались сослать Гермиону, а также папки с копиями готовых для передачи в Гаагу и Визенгамот записей её приказов на применение Круциатуса. Отдельно лежали добытые шпионами Люциуса планы разделения четырех захваченных назгулов между крупнейшими державами. Гермиона только что закончила говорить. Она выложила им леденящую душу правду о Едином Кольце, которое Саурон ищет в Средиземье.

— Мой план будет выполнен, как только на моем столе окажутся все девять Колец, — подвела итог Гермиона, и фиолетовые руны на примотанном к её палочке жезле слабо, зловеще пульсировали в такт её словам. — Через три дня я беру своих Назгулов, штурмовые группы Джинни и пожирателей смерти Малфоя. Мы пробьемся через портал прямо к Минас-Моргулу. Я захвачу оставшихся пятерых вместе с Королем-Чародеем Ангмара. Только так мы замкнем цепь контроля до того, как Саурон найдет Единое Кольцо, и до того, как политики в Лондоне подпишут приказ о моей изоляции.

Она сделала паузу, её взгляд стал еще холоднее, устремившись прямо в глаза обоим Уизли.

— Гарри не должен знать, — сухо, как на военном брифинге, отрезала Гермиона, оправляя лацканы своего безупречного генеральского мундира. — Он не сможет это терпеть. Если он узнает, что политики готовят предательство и делят шкуру недобитого врага, его гриффиндорское благородство взбунтуется. Он пойдет к ним напрямую. Пойдет требовать справедливости, как когда-то пошел за Сириусом в Отдел Тайн — чтобы снова принести себя в жертву во имя правды.

Она сделала паузу, и её карие глаза блеснули фиолетовым отсветом от рунического шлюза на палочке.

— Но политики не Волан де Морт. Им не нужна его жертва, — в её голосе проступил металл. — Им нужна я, мои расчеты и мои назгулы. Гарри для них — просто икона, которую они уберут в шкаф, как только рассеется дым. А если наверху узнают, что нам известны их планы... они не станут медлить. Либо Азкабан, либо Гаага. Поэтому я иду в Минас-Моргул. Я заберу оставшихся пятерых Кольценосцев до того, как этот комитет подпишет приказ о моем отстранении.

Рон резко поднялся, едва не опрокинув стул. Стакан с грохотом покатился по столу. Его лицо пошло красными пятнами, а в глазах зажегся тот самый яростный, неуравновешенный огонь, которого Гермиона так опасалась. Он дико посмотрел сначала на Гермиону, а затем на черные силуэты Назгулов за её спиной.

— Ты с ума сошла, Гермиона?! — сорвался на хриплый шепот Рон, хватаясь за голову. — Ты слышишь себя?! «Гарри не должен знать»?! Мы прошли через чертову кучу лет вместе, мы делили одну палатку, мы готовы были умереть друг за друга! А теперь ты прячешься в этой бетонной норе с монстрами, носишь этот чертов мундир и собираешься играть в бога за спиной у своего лучшего друга?!

Он сделал шаг к столу, тяжело дыша и опираясь на него руками:

— Чиновники — сволочи, ладно! Малфой — гадина, это понятно! Но решать за Гарри?! Оставить его в дураках, пока ты собираешь свою... армию апокалипсиса? Если он узнает, что ты скрыла от него Единое Кольцо, это убьет его быстрее любого заклятия. Ты превращаешься в Сама-Знаешь-Кого, Гермиона! Ты считаешь людей цифрами!

— Замолчи, Рон, — резко, как выстрел, прозвучал голос Джинни.

Рон осекся и ошеломленно повернулся к сестре.

Джинни не шевелилась. Её ладонь лежала на рукояти палочки, а взгляд был прикован к лицу Гермионы. В этом взгляде не было гриффиндорской импульсивности — за время этой страшной войны девчонка-ловец превратилась в жесткого бойца, умеющего смотреть правде в глаза, какой бы уродливой она ни была.

— Она права, Рон, — тихо, но с пугающей отчетливостью произнесла Джинни. — Гермиона права. Каждое слово.

— Джинни, ты чего?! — вылупился на нее брат.

Джинни поднялась, обошла стол и встала рядом с братом, заставив его посмотреть на себя.

— Гарри — герой, Рон. Чистый, честный герой, — в её голосе проскользнула глубокая, горькая нежность. — И именно поэтому он уязвим. Если он придет к Кингсли или к этим маглам из ООН доказывать правду, они его просто изолируют. Или используют как ширму, чтобы добраться до Гермионы. Ты хочешь, чтобы его судили вместе с ней? Или упекли в сумасшедший дом? Или чтобы его просто пристрелили «при попытке к бегству», когда он откажется отдавать назгулов министерским крысам?

Она повернулась к Гермионе. Между двумя девушками протянулась невидимая нить понимания — безжалостного, взрослого, купленного кровью.

— Я люблю Гарри больше жизни, — глядя Грейнджер прямо в глаза, сказала Джинни. — И именно поэтому я не позволю ему влезть в эту грязь. Пусть он думает, что мы просто зачищаем хвосты. Пусть остается чистым.

Джинни перевела взгляд на карту Минас-Моргула, а затем на привязанных кольцами назгулов. На её губах появилась жесткая, решительная усмешка:

— Мои ребята из авиаотряда проверят метлы. Они выдержат еще один вылет. Если эти ублюдки наверху приготовили для тебя трибунал, то пусть сначала попробуют зачитать обвинение перед лицом девяти назгулов. Мы идем с тобой, Гермиона. Рон, садись и прекрати орать. У нас мало времени на подготовку рейда.

2.

Огромный подземный док стартовой площадки бункера «Омега» напоминал нутро футуристического авианосца, где скрестились две эпохи и две цивилизации. Потолки терялись в переплетении титановых балок и силовых кабелей, а под ногами вибрировал бетон от рева мощных турбин нагнетателей вохдуха. На матовых металлических плитах выстроилась самая немыслимая и противоестественная штурмовая группа в истории обеих вселенных. Команда, которую могла собрать, подчинить железной дисциплине и повести за собой только генерал Гермиона Грейнджер.

В центре площадки, ярко освещенные прожекторами, застыли четыре подчиненных назгула. Их огромные крылатые твари тяжело дышали, их облезлые перепончатые крылья изредка вздрагивали, выбивая из бетона снопы искр, а от самих Всадников волнами исходил контролируемый, но от этого не менее удушливый могильный холод. Прямо перед ними выстроился штурмовой авиаотряд Джинни Уизли. Лучшие квиддичисты Англии, привыкшие к смертельным скоростям, стояли плечом к плечу, держа в руках новейшие боевые метлы «Молния-10». Рядом с Джинни, бледный, но собранный, стоял Рон.

Чуть поодаль, сохраняя дистанцию, расположилась группа пожирателей смерти во главе с Антонином Долоховым. Рядом с ним стоял Драко Малфой. Молодой слизеринец, одетый в дорогую темную боевую мантию с защитными пластинами, нервно поправлял наручи. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но в осанке читалась холодная обреченность человека, чей отец поставил на кон всё ради этой безумной миссии. С другой стороны площадки замерли два десятка маглов, закованные в легкую, но сверхпрочную кевларовую броню, увешанные штурмовыми винтовками и специальным снаряжением.

Профессор Флитвик, чья крошечная фигура в армейском разгрузочном жилете выглядела почти комично, если бы не аура колоссальной магической мощи вокруг него, семенил между рядами штурмовиков, проверяя рунические контуры на древках метел.

— Внимание, штурмовая группа! — пискнул декан Когтевранца, усиливая голос чарами Сонорус. — Это модифицированные боевые метлы. Каждая из них способна нести двоих взрослых мужчин без потери маневренности и скорости. Маглы не могут самостоятельно пользоваться метлами из-за отсутствия внутреннего магического канала, поэтому за каждым волшебником на метлу вторым номером сядет магл. Заклятия привязки уже активированы — вы не соскользнете даже при вертикальном пике.

Генерал Стрэттон, стоявший у командного пульта, сделал шаг вперед, жестко окинув взглядом своих подчиненных в бронежилетах.

— Это лучшие бойцы спецназа SAS и Delta, а также несколько специально отобранных мастеров меча из ассоциации HEMA, — хмуро пояснил Стрэттон, кивая на маглов, у многих из которых за спинами виднелись рукояти тяжелых двуручных клинков из современной титановой стали. — Все они прошли ускоренную психологическую подготовку в камерах с нашим назгулом. Их разум защищен фармакологией и ментальными блоками Флитвика. В ближнем бою в цитадели Минас-Моргул, где магические каналы могут быть блокированы фоновой темной энергией, они помогут связать боем вражеских назгулов физически. Они знают, как подрезать сухожилия крылатым тварям и как блокировать удары тяжелого холодного оружия.

Гермиона Грейнджер медленно вышла перед строем. Её мундир был застегнут на все пуговицы, волосы убраны в жесткий, безупречный пучок. В правой руке она держала свою палочку-жезл, фиолетовый рунический контур которой слабо и зловеще пульсировал, готовый к захвату новых Призраков в её абсолютное повиновение. Её взгляд, холодный и отрешенный, скользнул по лицам друзей и бывших врагов.

— Помните главное тактическое условие, — её голос, лишенный малейших эмоций, прозвучал надрывным набатом под сводами дока. — От моргульского клинка не спасет никакая броня, никакие щиты Флитвика и никакая медицина. Любая рана, нанесенная им, даже легкая царапина — смертельна. В течение нескольких часов пострадавший превратится в бесплотного духа и пополнит армию Саурона. Ваша задача — дезориентировать, ослепить и подвести оставшихся пятерых Всадников под мое прямое заклятие. Не геройствуйте. Работайте строго по секторам.

Один из магловских спортсменов-фехтовальщиков, подтягивая ремни налокотников, коротко и жестко усмехнулся, глядя на Гермиону из-под тактического шлема:

— Генерал, мы знаем, на что идем. Мой прадед горел в танке под Эль-Аламейном, а здесь у нас есть шанс подрезать саму смерть. Мы готовы.

В этот момент Рон Уизли, чьи пальцы судорожно сжимали древко его «Молнии», со злостью и глубоким, непреходящим отвращением уставился на стоявшего в пяти шагах Драко Малфоя. Присутствие Долохова — убийцы его родственников — заставляло Рона буквально задыхаться от сдерживаемой гриффиндорской ярости. Но появление Драко здесь, на секретной стартовой площадке их цитадели, окончательно взрывало его мозг.

— Ты посмотри на это, Джинни, — хрипло, сквозь зубы прошептал Рон, не сводя налившихся кровью глаз со слизеринца. — Хорька-то как вырядили. Пристроился-таки к генеральскому кортежу. Его папаша купил ему место в первом ряду нашей могилы? Что этот трус будет делать, когда назгул начнет орать? Обмочится и свалится с метлы?

Джинни резко перехватила руку брата, её ногти больно впились в его запястье, заставляя Рона замолчать. Её собственное лицо было бледным, а на щеке темнел свежий пороховой ожог после Лестерского рейда. Она тоже смотрела на Малфоя и Долохова, но в её взгляде не было слепой ярости — только леденящая, взрослая решимость солдата, который научился использовать любое доступное оружие.

— Заткнись, Рон, — тихо, но яростно оборвала его Джинни. — Смотри на Гермиону. Если она терпит этих гадин здесь, значит, они ей зачем-то нужны для рейда. Малфой хотя бы умеет летать, а Долохов знает темные искусства лучше любого министерского мракоборца. Если они попытаются выстрелить нам в спину — я лично снесу им головы Редукто прямо в воздухе. Но сейчас мы летим в одной группе. Держи себя в руках, иначе она отстранит тебя от полета, и ты останешься гнить в бункере.

Драко Малфой почувствовал их взгляды. Он медленно повернул голову, его серые глаза встретились с бешеным взором Рона. На долю секунды на его губах дернулась привычная презрительная ухмылка, но она тут же растаяла, сменившись тяжелым, глухим безразличием. Драко слишком хорошо помнил, как назгул держал за горло Волан-де-Морта в их собственной зале, и понимал, что старые школьные обиды сейчас имеют ценность не больше, чем сухая трава под копытами орков. Он отвернулся, проверяя крепления штурмового карабина, который маглы выдали ему для ближнего боя.

Антонин Долохов вышел вперед, разворачивая на планшете цифровую карту, синхронизированную с системами бункера.

— Все по плану, генерал, — его тяжелый бас перекрыл гул систем вентиляции. — Беллатриса и её рейдеры прямо сейчас начали такое шоу, что Саурон стягивает туда все резервные контингенты орков. Они взрывают склады, жгут лагеря. Око Барад-Дура сейчас приковано к южному побережью. Мы пролетим незамеченными прямо в портал через резервный высотный коридор над Ла-Маншем.

Долохов поднял глаза на квиддичистов и маглов:

— По ту сторону портала наш единственный ориентир — эти карты. Надеюсь, вы все изучили свои сектора до единого знака. Они настолько точны, насколько вообще можно было получить из вскрытых разумов сотен пленных харадримов и черных нуменорцев. Каждый уступ скалы, каждая башня Минас-Моргула занесены в тактический контур. Времени на ориентирование на месте не будет. Взлетаем по сигналу.

Гермиона Грейнджер перекинула ногу через седло своей «Молнии». Четыре огромных Назгула за её спиной синхронно взмыли на своих крылатых тварях под самый потолок дока, готовые к броску. Магловские спецназовцы слаженно и быстро заняли места вторых номеров за спинами волшебников, намертво застегивая страховочные карабины на поясах магов. Рон почувствовал, как за его спину сел массивный сержант, от которого пахло оружейным маслом и крепким табаком. Сержант коротко похлопал Рона по плечу: «Вези ровно, парень, остальное сделает мой свинец».

— Открыть стартовые шлюзы, — ледяным тоном скомандовала Гермиона.

Огромные бронированные гермодвери в конце дока со скрежетом поползли в стороны, открывая вид на ночное, затянутое грозовыми тучами небо над уэльскими скалами. В лицо штурмовикам ударил яростный, холодный ветер свободы.

— Вылет! — выкрикнула генерал Грейнджер, резко направляя свою метлу в разверзшуюся темноту.

Один за другим, с интервалом в секунду, боевые метлы квиддичистов, Пожирателей смерти и магловских солдат с диким свистом сорвались со стартовых позиций, уходя в крутое пике вслед за четырьмя гигантскими черными тенями назгулов. Самая немыслимая армия этой войны отправилась в самое сердце Тьмы — штурмовать неприступный Минас-Моргул.

3.

Под маскирующими чарами высшего порядка, которые профессор Флитвик лично накладывал на каждую метлу, отряд скользил сквозь ночное небо Англии, словно стая призраков. Магия дезиллюминации размывала силуэты, превращая штурмовую группу и четырех гигантских крылатых тварей в едва заметное дрожание воздуха.

Внизу, под крылом «Молнии» Гермионы, стремительно проносились истерзанные войной ландшафты. Земля была усеяна обгоревшими остовами магловской бронетехники и кучами трупов орков. А в паре миль к востоку, у самого побережья, небо буквально раскалывалось от грохота. Там, озаряя облака багровыми и зелеными сполохами, шло яростное, показательное шоу Беллатрисы Лестрейндж. Вспышки тяжелой артиллерии маглов перемешивались с огненными штормами Пожирателей смерти, а над самой линией горизонта, зловеще пульсируя в тучах, висела гигантская изумрудная Черная Метка. Белла выжигала отряды Саурона с садистским упоением, стягивая на себя все внимание Ока Барад-Дура.

— Курс прямо на арку! Не снижать скорость! — раздался в наушниках тактической связи сухой, ровный голос Гермионы.

Прямо по курсу, между двух полуразрушенных холмов, пульсировал портал. Огромный шрам в пространстве, сотканный из багровых молний и зыбкого марева.

Один за другим, без малейших колебаний, Всадники и боевые метлы влетели в эту клокочущую бездну. На секунду пространство сжалось, вышибая воздух из легких, а в ушах зазвенел ультразвуковой гул портального перехода.

Они вынырнули в совершенно ином мире, и этот мир встретил их удушливым, мертвенным ударом по всем органам чувств. Пейзаж Мордора, открывшийся их взорам сквозь маскировочные чары, казался кошмаром безумного художника. Земля здесь была бесплодной, потрескавшейся, покрытой толстым слоем черного вулканического пепла и шлака. Зубчатые, бритвенно-острые пики Эред Литуи и Попельных гор подпирали вечно хмурое, багрово-серое небо, в котором лениво плыли тяжелые ядовитые облака, подсвеченные далеким, пульсирующим сиянием Роковой Горы.

Но самым страшным был воздух Мордора. Тяжелый, раскаленный, он мгновенно обжег легкие волшебников сероводородом, гарью и трупным тленом древних могильников. Крылатые твари Назгулов издали приветственный, хриплый клекот, возвращаясь в родную гавань.

Гермиона Грейнджер, чья метла шла во главе клина, мгновенно оценила показатели датчиков на своем тактическом планшете.

— Всем подразделениям, — жестко скомандовала она по закрытому каналу связи. — Включить автономные системы фильтрации. Надеть респираторы. Немагическим бойцам проверить герметичность масок. Магическим — активировать чары воздушного купола второго уровня. Живыми мы отсюда не уйдем, если наглотаемся этой дряни.

Раздался дружный щелчок пластиковых клапанов и шорох натягиваемых резиновых ремней. Спецназовцы привычным, отработанным движением зафиксировали на лицах угольные респираторы сдвоенного типа, сливаясь со своими штурмовыми комбинезонами в безликие техногенные силуэты. Рон Уизли, сидевший на своей «Молнии», судорожно сглотнул, чувствуя, как чары профессора Флитвика создают вокруг его головы тонкую, прозрачную полусферу чистого воздуха, но даже сквозь нее пробивался этот давящий, могильный запах чужого измерения. Сержант за его спиной тяжело выдохнул, проверяя затвор своей винтовки: «Добро пожаловать в преисподнюю, рыжий. Держи высоту».

Отряд летел над Мордором в режиме абсолютного молчания, прижимаясь к ущельям и складкам местности сухого русла древней реки. Слева и справа внизу изредка мелькали заброшенные орочьи заставы, сторожевые башни из грубого черного камня и копошащиеся внизу рабы-орки, но маскировка держалась безупречно — ни один дозорный Барад-Дура не поднял голову к небу.

Наконец, спустя сорок минут изнурительного перелета сквозь удушливое марево, впереди, на стыке двух мрачных горных хребтов, показалась их главная цель.

Минас-Моргул. Крепость Призраков.

Древняя эльфийская цитадель, некогда бывшая Минас-Итилем, теперь представляла собой кошмарное зрелище. Её массивные круговые стены и устремленные ввысь башни были охвачены изнутри зловещим, мертвенно-бледным фосфорическим свечением. Этот трупный, зеленовато-белый свет не разгонял тьму, а словно сгущал её вокруг камней, делая очертания крепости плывущими и призрачными. Огромные ворота, украшенные изображениями оскаленных чудовищ, были закрыты, а над самой высокой башней, медленно вращаясь, плыло тяжелое облако ментального ужаса, от которого даже у закаленных Пожирателей смерти по коже побежали мурашки.

Гермиона подняла руку, давая сигнал к снижению. Весь немыслимый отряд бесшумно опустился на дно глубокой, каменистой лощины в паре миль к западу от крепости, скрытой от прямых взглядов со стен огромными гранитными валунами. Назгулы плавно осадили своих крылатых тварей в самый конец оврага, где тьма была наиболее густой.

Квиддичисты и спецназовцы соскочили на землю, мгновенно рассредоточившись по периметру и беря под прицел штурмовых винтовок и палочек выходы из расщелины. Драко Малфой, тяжело дыша, прижался спиной к скале, его пальцы судорожно сжимали палочку.

Гермиона Грейнджер медленно сошла с метлы. Её палочка, соединенная с модифицированным жезлом, фиолетово пульсировала, но сейчас эта пульсация стала неровной, дерганой. Кольца на пальцах её четырех подчиненных Всадников за спиной начали слабо резонировать, издавая едва слышный металлический гул.

— Мы должны действовать ювелирно, — негромко произнесла Гермиона, поворачиваясь к Долохову, Малфою и обоим Уизли. Её карие глаза в прорези маски казались абсолютно чужими, лишенными страха. — Мне с моими четырьмя назгулами сразу туда идти нельзя. Кольца чувствуют друг друга в ближнем радиусе. Пять оставшихся Всадников во главе с Королем-Чародеем сейчас сидят внутри цитадели, как пауки в банке. Если они засекут приближение четырех своих собратьев, чьи частоты переписаны под мое ядро, они мгновенно поймут, что это штурм. Эффект внезапности будет потерян.

Гермиона сделала шаг вперед и указала палочкой на Джинни Уизли, Драко Малфоя и троих магловских спецназовцев, вооруженных бесшумным оружием и тактическими сканерами.

— Пойдете малой группой на разведку, — приказала она. — Долохов, вы возглавите. Рон — ваш авиаотряд обеспечивает прикрытие с воздуха, если разведчикам придется отходить под атакой. Драко — твоя задача фиксировать любые всплески темной магии. Ваша цель — просочиться через мертвую зону у основания северной стены, пройти через дренажный шлюз в крепость, обнаружить цели и передать мне их точные координаты. Четверо моих Назгулов останутся здесь, со мной, до получения вашего сигнала. Если заметите Короля-Чародея — немедленный отход. Пошли. Время пошло.

4.

Передовая группа скользила вдоль призрачно светящихся стен Минас-Моргула, едва дыша через угольные фильтры респираторов. Поднявшись по отвесному скалистому уступу в обход главного моста, они обнаружили технический шлюз, скрытый в тени массивного выступа, — именно там, где указывали карты, составленные по воспоминаниям пленных.

У входа, лениво переругиваясь на своем хриплом наречии, стояли четверо орков-охранников в тяжелой ржавой броне.

Долохов сделал едва заметный жест рукой. Пожиратели смерти выдвинулись из темноты, синхронно вскидывая палочки. Воздух трижды коротко и сухо треснул, осветив бледный камень цитадели зловещими зелеными вспышками.

— Авада Кедавра, — безжалостно выдохнули маги.

Тяжелые тела орков беззвучно рухнули на пепел, даже не успев потянуться к оружию. Макнейр быстро оттащил трупы в нишу, а Драко Малфой, применив серию диагностических чар, снял запирающие заклятия со стальной двери шлюза. Тяжелая створка со скрежетом поддалась. Группа бесшумно проникла внутрь крепости. Сержант, шедший в авангарде маглов, лишь удовлетворенно хмыкнул сквозь черный респиратор, оценив эффективность магии.

Здесь, в глубоких галереях Минас-Моргула, гнилостное зеленое свечение стен было еще ярче. Воздух казался липким, пропитанным вековой некротической магией. Долохов, то и дело сверяясь с мерцающим экраном тактического планшета, вел отряд всё глубже по запутанным переходам, стремясь к центральной зале.

Они пересекали анфиладу мрачных, пустых залов, когда тишину внезапно разорвал дикий, утробный рев. Из скрытых боковых проходов на них лавиной хлынула большая группа орков, вооруженная тяжелыми ятаганами.

— Бой! — рявкнул сержант SAS, и залп штурмовых винтовок слился в один сплошной гул с грохотом магических проклятий.

Вспыхнула яростная, хаотичная рукопашная схватка. Джинни Уизли, лихо закладывая виражи между колоссами колонн, точными заклятиями Редукто намертво сбила троих нападавших, но четвертый — огромный, покрытый шрамами орк — внезапно вырос из тени. Сильным ударом он выбил палочку из её руки и повалил на каменный пол. Джинни закричала, пытаясь упереться берцами в его нагрудник, но чудовище навалилось всей массой. Черная слюна капала на её респиратор, а желтые клыки орка уже почти сомкнулись на её горле.

Вдруг над самым ухом Джинни раздался резкий, сорванный крик:

— Сектумсемпра!

Невидимый клинок с жутким хрустом распорол грудь и шею орка. Чудовище захлебнулось собственной черной кровью и тяжело отвалилось в сторону.

Тяжело дыша, Джинни рванулась вбок и подняла глаза. Перед ней стоял Драко Малфой. Его правый рукав боевой мантии был полностью разодран в клочья и быстро пропитывался густой, алой кровью от глубокого пореза, но он упрямо и твердо держал палочку в левой руке, контролируя сектор.

Через минуту всё было кончено. Остальные бойцы также успешно отбились, завалив проход трупами врагов. Благодаря выучке и магловскому свинцу потерь в отряде не было — лишь несколько человек получили легкие ранения.

Джинни поднялась с пола, подобрала свою палочку и уставилась на Драко. В её больших карих глазах над маской застыл глубокий, немой вопрос: «Почему?! Зачем ты спас меня, Малфой?». Ведь по всем законам их прошлой, довоенной жизни, он должен был ненавидеть её семью до конца дней.

Драко почувствовал её взгляд. Он поморщился от боли, опустил палочку и, даже не глядя на нее, глухо бросил через плечо:

— Я, может быть, и хорек, Уизли... но не крыса. Своих в бою я не бросаю.

В движении отряда наступила короткая, вынужденная тактическая пауза. Антонин Долохов, тяжело дыша, подошел к раненым бойцам и, осмотрев их порезы, наложил на проход заглушающие чары и жестко скомандовал:

— Раненым — немедленно перебинтовать и продезинфицировать все повреждения. Используйте магловские антисептики и бадьян. Кто знает, какая зараза у этих тварей в пасти и на ржавых клинках. Нам только не хватало подцепить трупную лихорадку посреди Мордора.

Джинни краем глаза заметила, что Драко Малфой отошел к стене и пытается левой рукой вскрыть индивидуальный медицинский пакет. Его пальцы дрожали, а раненая правая рука безвольно висела вдоль тела, окрашивая серый пепел на полу каплями багровой крови. Ему было чертовски неудобно делать это в одиночку.

Переступив через собственную гордость, Джинни решительно подошла к нему.

— Давай помогу, — негромко, но твердо сказала она, перехватывая из его пальцев флакон с экстрактом бадьяна и стерильный бинт.

Драко весь сжался, его лицо скривилось в привычной болезненной гримасе, но спорить или возражать он не стал. Он лишь молча повернулся к ней раненым плечом, позволяя обработать глубокий порез. Джинни действовала быстро и профессионально, как настоящий военно-полевой медик, стягивая края раны и накладывая плотную повязку.

Едва первая помощь была оказана, отряд возобновил стремительное движение. Наконец, преодолев последний подъем, разведгруппа оказалась перед тяжелыми коваными дверьми. Долохов посмотрел на Драко, но тот лишь покачал головой.

— Никаких следов присутствия, — глухо произнес Драко, сверяясь со специальным когтевранским индикатором. — Магия назгулов не фиксируется. Здесь чисто.

Выбив двери, штурмовая группа ворвалась в Главную залу Минас-Моргула — огромное, куполообразное помещение, где должен был располагаться трон Короля-Чародей Ангмара.

Но зала была абсолютно пуста.

Мертвенно-зеленый фосфорический свет заливал пустые ряды черных каменных кресел. Никаких следов присутствия высших слуг Саурона. Драко Малфой, закончив сканирование пространства, хмуро покачал головой — прибор не фиксировал специфических частот и эманаций магии назгулов. Их здесь просто не было.

Долохов мгновенно сорвал с пояса рацию и, подключившись к закрытому каналу базы, хрипло произнес:

— Генерал Грейнджер, говорит Долохов. Мы на точке. Главная зала пуста. Повторяю: назгулов здесь нет! Повторяю, цитадель пуста! Ждем указаний.

5.

Эхо тяжелых кованых шагов Гермионы Грейнджер раскатилось под циклопическим куполом Главной залы Минас-Моргула, словно погребальный звон. Она вошла в цитадель не через сточные коллекторы, а через парадные Моргульские ворота, которые её личный авангард Назгулов просто снес с петель единым ударом. Четыре огромные призрачные фигуры безмолвно скользили следом за ней. Температура в помещении мгновенно упала, покрывая каменные плиты и брошенные орочьи доспехи тонкой коркой ледяного инея.

Гермиона остановилась в самом центре пустой залы. Карие глаза за стеклами тактических очков яростно сузились. Вся её математически выверенная стратегия, все расчеты временных интервалов и логистических цепочек только что столкнулись с непредвиденной переменной: цитадель была пуста.

— Назгулов здесь нет, потому что Саурон перебросил их на другую задачу, — её голос, усиленный эхом купола, прозвучал как удар хлыста. — Мне нужен тот, кто знает, куда они ушли. Прочесать цитадель. Ищите выживших орков, штабных писарей, прислугу — кого угодно. Живее!

Маглы из SAS, пожиратели смерти и бойцы Джинни слаженно рассыпались по темным анфиладам крепости, выбивая двери и прочесывая каждый дюйм зловещего замка. Минут десять из дальних коридоров доносился лишь хруст костей и грохот ржавых доспехов. Наконец, со стороны восточных галерей послышался тяжелый шаг Антонина Долохова. Он шел, волоча по каменному полу за шиворот уродливое, хныкающее существо.

Это был орк из числа внутренней прислуги — мелкий, сгорбленный, в засаленном кожаном фартуке поверх ржавой кольчуги. Долохов с размаху швырнул его к ногам Гермионы. Тварь заверещала, забилась лицом в пепел, не смея поднять взгляд на четырех подчиненных Назгулов, которые мгновенно обступили его полукольцом, выставив вперед латные рукавицы.

— Этот кусок падали раскололся почти сразу, генерал, — Долохов брезгливо швырнул орка на колени перед Гермионой. — Он говорит, что несколько дней назад Саурон лично отдал приказ назгулам бросить всё и выдвигаться на перехват чего-то чрезвычайно важного. Цитадель оставили пустой. Вот почему мы так легко и без потерь прошли внешнюю охрану. Но это еще не всё. Идемте сюда.

Долохов подвел Гермиону к массивному черному алтарю, высеченному в центре зала. В глубоком круглом углублении среди рунической вязи покоился идеальной формы шар из абсолютно черного, непроницаемого стекла, внутри которого лениво перекатывалось багровое марево.

— Они называют этот артефакт Палантиром, — вкрадчиво произнес Долохов, и в его глазах блеснул азарт темного мага. — Окно в любую точку их мира.

Не теряя времени на разговоры, Долохов вскинул палочку, направив её на дрожащего орка-слугу:

— Империо!

Взгляд монстра мгновенно остекленел, воля подчинилась приказу. Повинуясь безмолвной команде Долохова, орк послушно подошел к алтарю и прижал свою когтистую, покрытую грязью лапу к холодной поверхности Палантира.

Черное стекло вспыхнуло изнутри. Багровая мгла рассеялась, являя живую, пугающе четкую трехмерную проекцию. Гермиона подалась вперед. На экране Палантира отображались древние, полуразрушенные руины крепости на вершине высокого, обдуваемого всеми ветрами холма. В самом центре разрушенного каменного кольца горел крохотный костер, а со всех сторон, медленно и неотвратимо сжимая петлю, к руинам подступали пять оставшихся Назгулов Саурона во главе с гигантским силуэтом Короля-Чародея.

— Они называют это место Амон Сул — Ветреный Холм, — Долохов нахмурился, быстро просчитывая масштаб по карте. — Но туда лететь на наших модифицированных «Молниях» несколько часов, генерал. Мы не успеем. К тому времени, как мы прибудем, Король-Чародей закончит то, зачем пришел, и растворится в тумане. Мы опоздали.

— Нет, — отрезала Гермиона. Её голос прозвучал как удар топора. Она смотрела вглубь палантира, её феноменальная память фиксировала трехмерную геометрию руин, расположение камней, угол падения теней от костра. — Картинка живая. Магический мост камня транслирует координаты без искажений. Я вижу это место достаточно отчетливо для пространственного прокола. Я вижу его структуру. Мы используем групповое аппарацио.

Долохов ошеломленно уставился на неё, его челюсть непроизвольно дернулась:

— Но генерал! Групповое аппарацио на тысячи миль?! Это же безумие! А если вы ошиблись?! Нас же тогда расщепит на атомы! А как же наши метлы? Как крылатые твари назгулов?

— Метлы и ящеры останутся здесь, — непреклонно произнесла Гермиона, застегивая ремни тактического разгрузочного жилета. — Раненым — Драко Малфою и пострадавшим маглам — остаться в Минас-Моргуле. Занять круговую оборону у шлюза, охранять технику и палить во всё, что движется. Остальным — построиться в живую цепь. Живее! У нас нет ни одной лишней секунды!

Спорить с генералом Грейнджер не осмелился никто. Бойцы штурмовой группы быстро выстроились в живую цепь, крепко беря друг друга за руки. Рон и Джинни оказались зажаты между магловскими спецназовцами и черными фигурами подчиненных назгулов. Те, кому пришлось взять мертвенно-холодные, закованные в латы рукавицы Призраков, мгновенно побледнели. Их замутило, к горлу подступила лютая, леденящая тошнота — некротическая энергия Колец пыталась высосать жизнь, но люди и маги, стиснув зубы через силу, держались мертвой хваткой.

Гермиона встала в центр цепи, подняла свою палочку-жезл высоко над головой. Фиолетовые руны на артефакте вспыхнули так ярко, что затмили зеленый свет цитадели. Она закрыла глаза, удерживая в сознании образ костра на вершине Амон Сул.

— Аппарацио! — выкрикнула она.

Пространство Минас-Моргула с оглушительным, громоподобным треском схлопнулось. Ощущение было такое, словно их всех разом затолкнули в узкую, раскаленную титановую трубу и протащили сквозь жерло вулкана.

Через долю секунды отряд Грейнджер буквально вывалился из воздуха, рухнув на колени посреди серых, крошащихся гранитных плит. Вокруг выл ледяной, пронизывающий до костей ветер, а над головами раскинулось чистое, глубокое ночное небо, усыпанное чужими, холодными звездами. Они были на вершине Ветреного Холма.

Едва поднявшись на ноги и срывая респираторы, бойцы замерли от открывшейся их взору картины.

Прямо в центре разрушенной каменной ротонды, у догорающего костра, разыгрывалась трагедия. В самом углу, забившись между обломками древней стены, сидели три крохотных, испуганных существа. Размером они были действительно не больше домашних эльфов вроде Добби, одеты в грязные дорожные плащи, а их круглые глаза были полны первобытного ужаса. Четвертый «полурослик» лежал чуть поодаль на земле без сознания, его лицо стремительно бледнело, покрываясь трупным инеем.

А перед ними, закрывая малышей своим телом, стоял мужчина. Его благородное, суровое лицо воина сейчас было страшно искажено яростью и предельным напряжением сил. В его левой руке ярко полыхал самодельный факел, а в правой был зажат длинный, широкий стальной меч. Резкими, выверенными ударами он отчаянно отбивался от наседающих на него со всех сторон пяти назгулов Саурона. Король-Чародей Ангмара уже заносил свой моргульский клинок для финального, смертельного выпада.

6.

Гермиона Грейнджер вскинула руку. В первое мгновение её соединенная с жезлом палочка нацелилась прямо в грудь Короля-Чародея Ангмара. Но холодный, работающий на пределе возможностей мозг аналитика мгновенно просчитал риски и выдал четкий ответ: «Отказ. Первый из Девяти слишком силен, его ментальное ядро напрямую запитано от Барад-Дура. Он не поддастся сразу, а я потеряю бесценные секунды».

И пока противники на долю секунды замерли в глубоком замешательстве, ошеломленные внезапным появлением вооруженного отряда прямо из воздуха, Гермиона молниеносно скорректировала траекторию. Конец её палочки уже смотрел в сторону крайнего правого Назгула Саурона.

— Империо! — выкрикнула она.

Фиолетовый луч чистой, переформатированной воли со свистом разрезал ночной воздух Амон Сул и ударил точно в середину черного балахона. Назгул вздрогнул и опустил клинок. Соотношение тактических сил на вершине холма изменилось в одно мгновение.

— Нападайте! — громовым голосом скомандовала Гермиона своим Призракам.

Реакция была мгновенной. Двое её старых, проверенных Назгулов с леденящим душу клекотом кинулись на Короля-Чародея, скрестив свои тяжелые черные мечи с его клинком и принимая на себя всю ярость Первого Всадника. Остальные трое, включая только что подчиненного, монолитной стеной Тьмы обрушились на троих оставшихся слуг Саурона.

Мужчина с благородным лицом еще плотнее прижал к себе испуганных полуросликов в углу ротонды. Его меч и факел задрожали. На его лице отразился величайший, неописуемый шок: назгулы — извечные, несокрушимые слуги Врага — с остервенением резали и крушили друг друга! Весь его боевой опыт пасовал перед этой невозможной картиной.

Гермиона, не теряя концентрации, резко развернулась к своим штурмовым группам:

— Мечники, вперед! Обездвиживайте их! Главного пока не трогайте, держите дистанцию!

Четверо тяжелых магловских мечников из ассоциации HEMA, закованных в кевлар, с глухим рыком бросились к одному из бьющихся назгулов Саурона. Действуя в идеальном тактическом тандеме, пока подчиненный Призрак Гермионы блокировал страшный моргульский клинок врага, спортсмены зашли с флангов. Тяжелыми гардами и плоскостями клинков они буквально прижали назгула к гранитной стене руин.

— Империо! — выкрикнула Гермиона, посылая второй снаряд воли. Готово. Пятый Назгул замер, опуская оружие.

Король-Чародей Ангмара, отбиваясь от наседающих на него бывших собратьев, внезапно развернул свою страшную рогатую корону в сторону Грейнджер. Из-под его черного капюшона вырвался яростный, клокочущий крик на Черном Наречии. Пространство перед ним исказилось, и в сторону девушки с бешеной скоростью рванулась антрацитово-черная, соткавшаяся из чистого праха и тлена тень.

— Протего Максима! — одновременно выкрикнули Рон, Джинни и Долохов, выставляя перед своим генералом тройной магический барьер.

Черная волна с оглушительным шипением ударилась в искрящийся щит и рассыпалась мириадами безвредных искр.

Гермиона даже не моргнула. Она уже наводила палочку на шестого Всадника.

— Империо!

Но этот назгул, ведомый прямой вспышкой ярости Саурона, проявил невероятную прыть. Он резко уклонился, и фиолетовый луч лишь высек каскад ярких искр из древней каменной кладки ротонды.

Однако количественное преимущество отряда Грейнджер уже было подавляющим. Не успел уклонившийся Призрак выровнять позицию, как сразу двое подчиненных Гермионе назгулов и четверо маглов-спецназовцев SAS навалились на него единой массой. Стальные мечи и приклады штурмовых винтовок намертво прижали слугу Саурона к полуразрушенной стене. Второе заклятие Гермионы без промаха достигло цели.

Восьмой Назгул стал уже чистой, скучной рутиной. Отрезанный от своего лидера, атакуемый тремя бывшими собратьями и четырьмя мечниками HEMA, он был прижат к стене и подчинен за считанные секунды.

Теперь ситуация на Ветреном Холме выглядела абсолютно фантастически. Все восемь Назгулов, выстроившись идеальным, смертоносным полукругом, с холодным прагматизмом роботов сражались со своим бывшим вожаком. Король-Чародей крутился волчком, его исполинский меч со скрежетом отбивал десятки ударов, но кольцо неумолимо сжималось.

Гермиона сделала три шага вперед. Пепел хрустел под её сапогами. Она навела палочку-жезл прямо в центр рогатой короны:

— Империо!

Король-Чародей Ангмара содрогнулся. Из-под его капюшона вырвался дикий, разрывающий барабанные перепонки рык, перешедший в хриплый ментальный крик прямо в разум Гермионы:

«Тебе не подчинить меня, девчонка! Я Первый из Девяти! Моя воля — это воля Барад-Дура!»

Он яростно рванулся вперед, едва не рассекая мечом одного из удерживающих его назгулов. Его сопротивление было колоссальным, оно жгло ментальные каналы Гермионы, заставляя руны на её палочке раскаляться добела.

Восемь подчиненных назгулов, повинуясь безмолвной команде, одновременно шагнули вперед, наваливаясь на своего лидера и намертво прижимая Короля-Чародея к гранитной стене. Он был полностью обездвижен.

И тогда Гермиона Грейнджер закрыла глаза. Она глубоко вдохнула ледяной воздух Амон Сул и вошла в прямую, глубокую ментальную связь с четырьмя первыми Кольцами, которые уже были надежно связаны с ее разумом в бункере «Омега». Она почувствовала, как через эти артефакты в её собственное магическое ядро хлынула темная, вековая, концентрированная сила четырех Кольценосцев. Вбирая в себя эту колоссальную чужую мощь, превращая свой разум в гигантский линзовый концентратор, Гермиона открыла глаза, которые сейчас горели сплошным, ровным фиолетовым пламенем, и жестко произнесла:

— Империо!

Это было уже не просто заклинание. Это был тектонический сдвиг воли. Усиленный магией четырех Колец ментальный таран чудовищной силы обрушился на Короля-Чародея, с треском ломая, выжигая и переписывая защитные контуры лидера Девяти. Древняя воля Ангмара, державшая в страхе Средиземье тысячи лет, лопнула под натиском девятнадцатилетней волшебницы, вооруженной магловской методологией и темной силой его же слуг. От нечеловеческого напряжения Гермиона пошатнулась, и, если бы не поддержавшие ее Рон, Джинни и Долохов, она упала бы на землю.

Наконец, Король-Чародей судорожно дрогнул. Его тяжелый черный меч с глухим звоном выпал из латной рукавицы, ударившись о камни. Рогатая корона бессильно опустилась.

Всё было кончено. Под её абсолютным, единоличным контролем теперь были все Девять.

Гермиона медленно опустила палочку, тяжело дыша, пока Джинни вливала ей в рот восстанавливающее зелье. За её спиной, образуя полукруг идеальной, несокрушимой гвардии, застыли девять величайших монстров этого мира. Палочка-жезл в ее руке светилась фиолетовым цветом победы.

Мужчина, по-прежнему закрывающий собой полуросликов в углу, медленно опустил свой факел. Он смотрел на Гермиону Грейнджер в её мундире, на её рунический жезл и на послушно замершего Короля-Чародея. Его лицо было бледным, как смерть. Он выглядел как человек, на глазах которого только что без всякой жалости, рухнул весь привычный ему мир.

7.

Мужчина с благородным лицом сделал короткий, судорожный шаг вперед, по-прежнему удерживая перед собой стальной клинок. В отсветах умирающего костра его глаза, полные дикого, первобытного непонимания, метались от безупречной шеренги девяти застывших Призраков к девятнадцатилетней девушке в порванном мундире. Тяжелое дыхание воина со свистом вырывалось сквозь сжатые зубы.

— Кто вы?! — его голос, сорванный криком и дымом, эхом покатился по древним камням Амон Сул, разбиваясь о ледяной ночной ветер. — Кто дал вам такую силу?! Какой темной магией вы заставили Девятерых предать своего Властелина?!

Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, применив привычную дипломатическую маску, но в эту секунду в её разум ворвался шуршащий, леденящий шепот её самого первого, перепрошитого в бункере назгула. Черный Всадник не шевелился, но его ментальный шлюз пульсировал отчаянной, хищной волной.

«Госпожа… — прошелестел Призрак, и невидимый вектор его воли указал прямо вглубь разрушенной ротонды. — То, что ты ищешь… то, о чем ты расспрашивала меня в казематах «Омеги»… Оно здесь. Прямо перед тобой».

Гермиона медленно перевела взгляд туда, куда указывал мертвец. Её глаза зафиксировали маленькое, распластанное на камнях существо, лежащее без чувств. Четвертый полурослик. Тот самый, чье лицо стремительно покрывалось инеем от моргульского клинка.

Математическая мозаика сошлась. Координаты Саурона были верны. Абсолютное оружие, способное обнулить всю её империю контроля, находилось в кармане этого эльфоподобного создания.

Гермиона сделала шаг вперед, её лицо над респиратором, который она держала на шее, оставалось холодным и бледным.

— Мы вам не враги, — ровно, с позиции силы произнесла она, глядя прямо в глаза незнакомцу. — Но здесь находится Кольцо, которое мы ищем. Отдайте его добровольно, и мы не причиним вам вреда. Обещаю.

Мужчина, услышав слово «Кольцо», словно преобразился. Его благородное лицо вновь исказилось яростью, глаза вспыхнули фанатичным, безумным огнем защитника. Он поудобнее перехватил меч и факел, заслоняя собой лежащего малыша.

— Никогда! — в ярости выкрикнул он, и его голос сорвался на рык. — Оно не достанется вам! Я не отдам его еще одной темной твари, в какие бы одежды она ни рядилась! Клянусь духами Запада, вам придется сначала убить меня!

Гермиона Грейнджер устало вздохнула. Времени на гриффиндорское благородство и рыцарские дуэли у неё не было. Секундомер в её голове отсчитывал мгновения до того, как Барад-Дур осознает потерю контроля над королем Ангмара.

— У нас нет времени на споры, — сухо отрезала она, поднимая палочку-жезл. — Простите, но это ключ к выживанию нашего мира.

Она сделала резкий пасс рукой и скомандовала отряду:

— Оглушить. Но не ранить! Работайте кучно.

Мужчина попытался защищаться — он сделал профессиональный, молниеносный выпад вперед, взмахнув мечом по идеальной дуге, которой его учили древние воины его родины. Но против боевой магии это было бесполезно.

— Ступефай! — одновременно выкрикнули Рон, Джинни, Долохов и еще полдесятка магов авиаотряда.

Целый каскад ослепительно-алых, плотных лучей скрестился в центре ротонды. Мужчина успел отбить плоскостью меча один луч, но остальные сокрушительные удары магической энергии одновременно пришлись ему в грудь и плечи. Его меч с грохотом вылетел из рук, факел покатился по траве, а сам он замертво рухнул на спину, мгновенно потеряв сознание. Три испуганных полурослика, забившиеся в угол, даже не успели закричать — остаточные брызги оглушающих заклятий мягко накрыли их, погружая в глубокий, безболезненный сон.

На вершине Амон Сул воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Все участники штурма застыли, тяжело дыша. Девять назгулов стояли вокруг живой стеной, их пустые капюшоны были синхронно повернуты к маленькому существу на земле.

Гермиона медленно подошла к лежащему без чувств существу. Подняв палочку-жезл, она активировала когтевранские сканирующие чары. Фиолетовый луч тонко прощупал грубую ткань его серого плаща, задерживаясь на внутреннем кармане. Внутри что-то глухо и мощно пульсировало, нарушая саму структуру пространственной метрики холма.

— Вингардиум Левиоса, — негромко произнесла она.

Из кармана полурослика медленно, словно нехотя, выплыл небольшой золотой ободок. На первый взгляд оно казалось абсолютно простым, лишенным каких-либо украшений или гравировок. Но как только первые лучи умирающего костра упали на его полированную поверхность, в глубине золота зловеще и ярко проступили огненные, извивающиеся буквы эльфийской вязи.

И в то же мгновение в голове Гермионы Грейнджер взорвался колоссальный, многоголосый ментальный хор. Это был уже не шепот назгулов — это была чистая, концентрированная, первозданная воля самого Саурона, запертая в металле.

«Надень меня… — запел этот голос, обволакивая её сознание сладким, удушающим теплом. — Ты ведь так устала, Гермиона… Они предадут тебя. Чиновники уже выписали ордер на твой арест. Политики заберут твоих назгулов. Но если ты наденешь меня… у тебя будет всё. Абсолютная власть над обоими мирами. Сила, способная гасить звезды. Абсолютное, безграничное знание, которое не вместит ни одна книга. Надень меня. Стань Королевой всего сущего…»

Её пальцы непроизвольно дернулись, безумное, противоестественное желание коснуться золота и натянуть его на палец едва не сломало её волю. Гермиона почувствовала, как её собственная магия начинает резонировать с этой тьмой.

— Всем отойти на пятьдесят метров! — сорвавшись на яростный, дикий крик, скомандовала Гермиона, пятясь назад и удерживая кольцо в воздухе на расстоянии вытянутой руки. — Джинни, тебе тоже! Отойти от ротонды! Немедленно!

Пожиратели смерти, маги и маглы, приученные к железной дисциплине генерала, среагировали мгновенно. Они буквально посыпались со склонов холма вниз, увлекая за собой застывших квиддичистов. Рон попытался было рвануться к Гермионе, но Джинни мертвой хваткой вцепилась в его тактический жилет и силой утащила за собой в темноту. Девять назгулов, подчиняясь жесткому мысленному приказу, синхронно отступили на внешнюю линию обвода, образовав гигантское оцепление.

Пространство ротонды мгновенно опустело. Гермиона осталась один на один с висящим в воздухе золотым ободком.

Её лицо покрылось каплями ледяного пота. Прибегнув к жесточайшей, самой глубокой окклюменции, которую она изучала по секретным архивам, Гермиона начала методично, одну за другой, возводить в своем разуме зеркальные стены, изолируя поющий голос Кольца в глухой ментальный карцер. Она заставила себя думать о цифрах, о графиках, о рецептах приготовления зелий — обо всем, что могло заглушить эту сладкую песню артефакта. Её левая рука, дрожа, расстегнула боковой карман сумки с заклятием незримого расширения и извлекла оттуда тяжелый, массивный свинцовый бокс, сплошь покрытый серебряными защитными рунами Когтеврана, которые Полумна с Флитвиком вырезали три ночи напролет.

Не касаясь золотого ободка пальцами, удерживая его исключительно тончайшим лучом левитации, она аккуратно опустила Кольцо внутрь свинцового контейнера. Тяжелая крышка со скрежетом встала в пазы. Гермиона мгновенно ударила по боксу палочкой, запечатывая его каскадом запирающих и экранирующих чар.

Шепот в её голове исчез так же внезапно, как и появился. Воздух снова стал холодным и чистым. Гермиона тяжело опустилась на одно колено, упираясь рукой в гранитную плиту. Лоб её был покрыт каплями холодного пота. Спустя минуту она выпрямилась, вернув лицу каменное выражение.

— Возвращайтесь. Угроза миновала, — негромко произнесла она в рацию.

Отряд быстро стянулся обратно к догорающему костру. Джинни подбежала первой, её глаза были полны тревоги, но Гермиона лишь жестом остановила её расспросы. Она поставила запечатанный бокс на обломок скалы.

— Всем магам, — скомандовала Гермиона, обводя взглядом Долохова, Рона и Джинни. — Наложите на этот бокс по три слоя ваших сильнейших защитных и экранирующих чар. Пожиратели — используйте свои родовые контуры. Запечатайте его так, словно там сидит сам Саурон. Живее.

Волшебники послушно окружили её. Десяток палочек нацелился на сумку, и воздух заискрился от плотных, переплетающихся серебряных и золотых щитов. Долохов наложил древнее родовое заклятие сокрытия.

— Что это было, Гермиона? — тихо, сдерживая дрожь в голосе, спросила Джинни, глядя на подругу.

— Это самая опасная вещь во Вселенной, — тихо, но с абсолютной серьезностью произнесла Гермиона, забирая потяжелевший бокс обратно в сумку. — Черная дыра для разума. Теперь нам пора. Саурон наверняка уже почувствовал, что связь с Королем-Чародеем разорвана. Сюда могут двигаться орки.

Джинни подошла к краю ротонды и посмотрела вниз, на лежащего без сознания благородного воина и четырех маленьких существ.

— Гермиона… А что с этими делать? — тихо спросила она, указывая на оглушенных. — Мы не можем оставить их так. Тот, четвертый, ранен моргульским клинком. Он умрет через несколько часов.

Гермиона остановилась у самого края площадки для аппарации. Девять назгулов уже стояли за её спиной, готовые замкнуть живую цепь. Она бросила короткий взгляд на полуросликов.

— Оставьте им пару наших армейских медицинских пакетов и три флакона с концентрированным восстанавливающим зельем на базе бадьяна и слез феникса. Если они успеют влить его раненому — это затормозит Недуг и даст им еще время. Это всё, что мы сейчас можем для них сделать. Наша задача выполнена.

Рон быстро достал из своего разгрузочного жилета перевязочные пакеты и флаконы с зельем, аккуратно положив их рядом с головой оглушенного мужчины с мечом.

— Контур! — громовым голосом объявила Гермиона, вставая в центр живой цепи. — Взяться за руки! Назгулы — держать строй!

Бойцы штурмового отряда снова мертвой хваткой взялись за руки. Маглы и боевые маги сжали холодные латы девяти назгулов. На этот раз, когда воля всех Девяти была замкнута на ядро Гермионы, волна дурноты и тошноты была еще сильнее, но люди стояли монолитно, сцепив зубы.

Гермиона Грейнджер подняла рунический жезл-палочку. В её сумке лежало Кольцо Саурона, а за её спиной стояла вся его мощь. В ее памяти проступили координаты главного зала Минас—Моргула.

— Аппарацио!

Пространство на вершине Амон Сул взорвалось оглушительным, громоподобным хлопком, и вся немыслимая армия генерала Грейнджер вместе с главным трофеем этой войны мгновенно растворилась в воздухе, оставляя пустые руины наедине с воющим ночным ветром. Задание было выполнено со стопроцентной эффективностью. Соотношение сил в войне было изменено навсегда.

8.

Шум пространственного схлопывания еще эхом отдавался под высокими сводами Главного зала Минас-Моргула, когда штурмовой отряд генерала Грейнджер в полном составе повалился на каменные плиты, покрытые вековым пеплом. Тяжело дыша, маги и маглы срывали с лиц тактические респираторы. Гермиона Грейнджер поднялась первой. На её порванном мундире тускло блестели пуговицы, а в карих глазах горел холодный огонь абсолютного триумфа. Девять назгулов, включая монументальную фигуру Короля-Чародея в рогатой короне, застыли позади неё безупречным, безмолвным полукругом Тьмы.

Гермиона не стала терять ни секунды. Её взгляд мгновенно зафиксировал обсидиановый постамент в центре зала, где всё так же лениво переливался багровыми сполохами видящий камень.

— Подойди к камню, — ледяным тоном скомандовала она Королю-Чародею через ментальный шлюз своего жезла. — Посмотри в палантир. Просканируй внешние сектора и периметр ущелья. Мне нужно знать тактическую обстановку. Есть ли поблизости враг?

Первый из Девяти, чья воля теперь была подавлена Империусом Гермионы, приблизился к постаменту. Его железная латная рукавица легла на гладкую поверхность черного стекла. Багровый вихрь внутри шара бешено завертелся, окрашивая бледное лицо Призрака в мертвенно-огненные тона. Спустя мгновение Король-Чародей медленно повернул пустой капюшон к девушке, и его загробный, скрежещущий голос раздался прямо в её разуме:

«Госпожа… Связь разорвана, и Владыка Мордора в ярости. К крепости со всех сторон стягиваются огромные армии орков и урук-хаев из ближних гарнизонов Барад-Дура. Саурон бросил в бой все свои резервные силы, чтобы уничтожить нас. Они идут напролом. Но маршевые переходы забиты пылью, у нас еще есть время для маневра. Примерно два часа до первого визуального контакта с их авангардом».

Гермиона жестко кивнула, анализируя временной интервал. В этот момент из тени восточной галереи к ней быстро подошел Драко Малфой. Его правое плечо, профессионально перебинтованное Джинни, больше не кровоточило, хотя лицо слизеринца оставалось бледным от пережитого шока.

— Генерал, доклад, — негромко, но собранно произнес Драко, стараясь держать осанку перед строем назгулов. — Пока вы были на Ветреном Холме, мы с ребятами провели экспресс-разведку внутренних ярусов цитадели. На третьем уровне мы обнаружили древнюю библиотеку Ангмара. Там сотни старинных фолиантов, свитки по темной магии, астрономии и картографии Средиземья. Мы рассудили, что оставлять это Саурону — преступление. Мои парни уже упаковали все критически важные книги в армейские ящики для последующей транспортировки.

Малфой на секунду замялся, а затем на его губах появилась едва заметная, гордая ухмылка:

— И это еще не всё. В скальных кавернах под замком мы нашли скрытый загон. Там назгулы держали запасных крылатых тварей. Девять взрослых, голодных бестий в полной боевой сбруе, — и добавил, предваряя вопрос Гермионы. — Назгулы — самое мощное оружие Саурона, и было бы глупо не иметь возможности использовать их лишь потому, что какая-то тварь ранена или нуждается в отдыхе.

Лицо Гермионы впервые за всё время штурма просветлело. Эта новость мгновенно закрывала самую уязвимую брешь в её логистическом плане.

— Отличная работа, Малфой. Высший балл за тактическую инициативу, — искренне произнесла она, и Драко едва заметно кивнул в ответ. — Я как раз просчитывала варианты отхода и понимала, что у нас всего четыре крылатые твари на девять назгулов. Сажать высших слуг Мордора вторыми номерами на метлы квиддичистов было бы верхом абсурда. Теперь проблема решена. Мы уходим в полном контуре воздушного прикрытия.

Гермиона перевела взгляд на палантир. Оставлять этот мощнейший транслятор и инструмент стратегической разведки в пустой крепости она не собиралась.

— Долохов, бокс, — скомандовала она.

Антонин Долохов быстро шагнул вперед, доставая из бездонного мешка еще один тяжелый свинцовый контейнер, покрытый когтевранской рунической вязью изоляции. Гермиона взмахнула палочкой-жезлом, и тяжелый черный шар палантира плавно оторвался от обсидианового постамента. Не касаясь артефакта руками, она левитировала его прямо в нутро свинцового бокса. Руны на крышке предупреждающе вспыхнули синим и погасли, когда замки намертво защелкнулись. Палантир отправился вслед за Единым Кольцом.

— Всем подразделениям — принять остатки восстанавливающих и укрепляющих зелий, — громовым голосом объявила Джинни, распределяя флаконы между измотанными маглами и волшебниками. — Нам предстоит тяжелый перелет на предельной скорости. Пить до дна!

Штурмовой отряд быстро осушил флаконы с бадьяном и зельем искристого сияния. Усталость, сковавшая мышцы после пространственной аппарации, начала медленно отступать.

Спустя пять минут огромные ворота Минас-Моргула окончательно опустели. Девять назгулов, оседлав девять гигантских крылатых тварей, одновременно взмыли в бурое, бурлящее небо Мордора. Их мощные перепончатые крылья поднимали тучи черного пепла. Плотным кольцом вокруг них выстроился авиаотряд Джинни — волшебники и пожиратели смерти на своих «Молниях-10» крепко удерживали магловских спецназовцев.

Полет до портала прошел в идеальном тактическом молчании. Один за другим, гигантские твари и боевые метлы на полной скорости вошли в пульсирующий багровый зев. Пространство сжалось, вышибая воздух из легких, и в следующий миг штурмовая группа вынырнула в холодное, дождливое ночное небо Англии. Наземные радары Министерства магии, настроенные Флитвиком на их личные частоты, мгновенно зафиксировали возвращение «своих».

Финальный перелет до Уэльса и посадка на стартовой площадке бункера «Омега» прошли без единого происшествия. Благодаря тому, что Беллатриса Лестрейндж продолжала устраивать масштабную, кровавую баню, все силы Саурона были отвлечены. Отряд Грейнджер пролетел незамеченным.

Когда огромные гермодвери подземного дока со скрежетом захлопнулись за последним назгулом, в зале оперативного планирования раздались первые, сдержанные вздохи облегчения. Люди обессиленно валились на бетон, но их глаза горели гордостью. Они вернулись из самого сердца ада, не потеряв ни одного человека.

Гермиона обратилась к ним: уставшим, испачканным гарью и кровью магловским солдатам, магам, Рону, Джинни, Драко и пожирателям смерти.

— От лица командования проекта «Омега» и от себя лично я благодарю каждого из вас, — её голос, хоть и тихий, разнесся по всему доку с абсолютной, непреклонной силой. — Вы совершили невозможное. Мы перехватили инициативу в этой войне и спасли этот мир от уничтожения. Вы — лучшая команда, которую я могла пожелать. Очистка оборудования, раненым — в медблок. Отдыхайте.

Не тратя больше ни секунды на церемонии, и не задерживаясь на площадке для отчетов перед генералом Стрэттоном, Гермиона Грейнджер в сопровождении Люциуса Малфоя и Джинни немедленно направилась вглубь командного уровня. Её шаги четко печатались по стальному полу коридора.

Они вошли в самый охраняемый, изолированный блок бункера «Омега» — Сектор Ноль. Здесь, за тремя контурами противомагических экранов, заговоренных лично профессором Флитвиком, находился массивный сейф из обедненного урана и титана.

Гермиона достала из сумки тяжелый свинцовый бокс, внутри которого, запечатанное десятками защитных чар, покоилось Единое Кольцо. Она бережно, но твердо поместила контейнер вглубь сейфа. Тяжелая бронированная дверь со скрежетом встала в пазы, и рунические замки заблокировали систему, активируя высшие охранные заклятия Министерства.

Гермиона Грейнджер медленно опустила палочку и повернулась к карте. На её бледном лице проступила глубокая, смертельная усталость, но осанка оставалась безупречной. Самая безумная, стратегически важная и опасная экспедиция в истории этой войны была официально завершена. Абсолютное оружие было заперто под её замком, а все Девять назгулов теперь маршировали под её знаменами. Политический расклад сил в мире только что необратимо изменился.