Когда сталь перестаёт быть холодной (джен)

Питер шёл домой поздно ночью. Усталый, но довольный. Сегодня выходной, он отработал полную смену у Джо. Задержался допоздна, потому что не было желания идти домой. Питер уже почти дошёл до своего района, когда услышал крик.

Девушка. Видимо, молодая и наивная. Кто бы ещё стал гулять ночью в таком месте.

— Помогите! Сумка!

Он увидел, как какой-то парень с дамской сумкой в руках. Питер рванул за ним. Парень бежал быстро, но Питер был быстрее.

Он загнал вора в тупик. Тот развернулся, вытащил нож. Лицо исказилось от страха и злости.

— Не подходи, придурок! Я порежу тебя!

Питер не остановился. Он злобно усмехнулся и трансформировался, скинув куртку. Металл, холодный и твёрдый, пошёл по его рукам, по груди, по лицу. Он не хотел останавливаться.

Шаг вперёд. Преступник замахнулся ножом. Но клинок просто раскололся, как сосулька. Питер толкнул его в грудь. Преступник отлетел на метр, упал на спину и вскрикнул от боли. Питер наклонился, поднял сумку и повернулся.

Девушка успела прибежать за своей сумкой. Она смотрела на него. В его стальную форму. В его глаза, которые больше не были человеческими.

— Монстр! — закричала она. — Это монстр!

Она убежала. Питер стоял с протянутой сумкой. Сталь медленно начала сходить с его тела. Он смотрел на свои руки. Крик девушки удалялся и стихал. Бандит всё ещё стонал.

Питер развернулся, выкинул сумку в сторону преступника и пошёл прочь. Расстроенный и злой.

За ним, с крыши соседнего здания, наблюдала Тарани. Она видела всё. По её лицу трудно было сказать, что она констатировала — халатность или героизм. Но что-то знакомое было в этой ситуации.

На следующий день он сидел в кафетерии, смотрел в своё отражение в окне. Лицо искажалось от бликов и теней, а в голове всё ещё звучал крик: «Монстр!»

Он не ел, не пил. Просто сидел и смотрел, как пустой стакан с колой стоит перед ним.

Вилл подошла тихо. Села напротив. Положила руки на стол и посмотрела на него.

— Девушка не помнит тебя. Мы стёрли память. Ей и преступнику.

Питер поднял голову. Взгляд усталый, почти пустой.

— А что с грабителем?

— В больнице. Ты сломал ему ключицу.

Питер усмехнулся — коротко, без тепла. И опустил взгляд обратно в окно.

— Я просто хотел помочь.

— Ты помог. Ты спас её сумку. Но мы не сможем всё время прикрывать твой героизм, поэтому — будь осторожен.

Она ушла, не оглядываясь. Питер остался сидеть за столом.

На перемене к нему подошла Тарани. Просто прошла мимо, поправила очки — и коротко кивнула. Одобряюще. Ничего не сказала. Пошла дальше.

Питер проводил её взглядом.

Ирма выловила Мартина после школы. Вилл стояла рядом.

— Марти, вопрос на миллион, — начала Ирма. — Как ты с Питером подружился? Он же колючий как ёж. Что ты сделал, чтобы он тебе доверял?

— Мы не лезем в душу, — добавила Вилл. — Просто хотим понять, как с ним вообще разговаривать. Он нам не доверяет, и это заслуженно. Но мы хотим это исправить.

Мартин поправил очки.

— Как же, вы не слушали? Я вам тысячу раз про него рассказывал!

— Рассказывал, — Ирма закатила глаза, но без злости. — Но это было до. До того, как мы узнали его... скажем так, с другой стороны. Теперь нам нужно понять его заново. А ты — единственный, кто знает его настоящего.

— Мартин, мы слушали, — тихо сказала Вилл. — Просто раньше мы слышали «тихий одноклассник». А теперь мы хотим услышать «Питер, твой лучший друг». Разница есть.

— Ну, мы с ним познакомились, — начал Мартин. — Хах. Забавная история. Нам было лет по десять, прижали меня хулиганы, хотели отобрать мою машинку на пульте управления, которую я сам собрал.

Он поиграл бровями, хвастаясь перед Ирмой.

— Питер вступился за меня. Нас, правда, сильно побили, но машинку сохранили. Питер тогда сказал, что он восхищался моей машинкой. И моими познаниями в электронике. Так и стали дружить вместе. Играем с ним и ещё с парой ребят в ДнД у меня в подвале в выходные!

Ирма присвистнула и одобрительно кивнула.

— Машинка на пульте, говоришь? В десять лет? Марти, да ты гений. Питер, видимо, это сразу понял.

— Он вступился за тебя, — произнесла Вилл. — Один против нескольких. Ещё до всякой... стали.

— Какая сталь? — удивился Мартин.

Вилл мысленно дала себе подзатыльник. Ирма, не моргнув и глазом, моментально подхватила:

— Стальной характер, Марти! Это метафора. Мы на литературе проходили. Не отвлекайся.

Мартин рассмеялся.

— Ахахаха. Очень красиво сказано, да, он упрямый. Но он хороший. Просто отстранённый и неразговорчивый с чужаками. А каким ещё быть в его случае?

Ирма чуть склонила голову.

— Погоди. «В его случае»? Что ты имеешь в виду, Марти?

— Ты про его район? — мягко спросила Вилл. — Или про что-то ещё?

— Про район. Про маму. Она пьёт. Отец уехал на Аляску. Брат уехал на учёбу. Есть ещё старшая сестра, но он не знает, где она. Всё время практически один.

Ирма перестала улыбаться. Она молчала несколько секунд. Даже её вечная энергия куда-то ушла.

— Я не знала, — тихо произнесла она. — Про маму, про отца... Я думала, он просто нелюдимый.

— Мы все думали, — еле слышно добавила Вилл.

Ирма провела рукой по волосам — нервный жест, совсем ей не свойственный.

— Так, стоп. ДнД — это что вообще? Я не в теме. Объясни, Марти, только без лекции на час.

— Ох, это настольная игра, где отправляешься в приключения в фэнтези-мирах! — гордо заявил Мартин.

Ирма моргнула, переваривая информацию, потом хмыкнула.

— Так... Вы сидите в подвале, кидаете кубики и придумываете историю? И Питер тоже придумывает? Он там разговаривает?

— Конечно!

Ирма на мгновение замолчала. Потом покачала головой — не разочарованно, скорее задумчиво.

— Значит, он умеет разговаривать. Просто не с нами.

— Не с чужаками, — напомнила Вилл. — Он же сказал.

— Ага, — кивнула Ирма. — Значит, надо перестать быть чужаками.

Она посмотрела на Мартина без тени кокетства — с благодарностью.

— Спасибо, Марти. Ты хороший друг. Ему повезло.

— Обращайся, Ирма, ещё, я всегда тебе рад! — просиял Мартин. — Если хочешь — приходи к нам, в подвал.

Ирма улыбнулась — тепло, но чуть грустно. Она покачала головой.

— Не, Марти. Спасибо, но нет. Это ваше место. Ваше и Питера. Я там буду лишняя. Он туда от таких, как я, прячется. Не хочу ему всё портить.

Она отступила на шаг.

— Но если вдруг он сам когда-нибудь позовёт... Тогда приду.

Вилл положила руку Ирме на плечо.

— Пойдём. Дадим Мартину отдохнуть от допросов.

— Марти! — бросила Ирма уже через плечо. — Спасибо. Правда. И... береги его там. В подвале своём.

Питер шёл по улице, слушая новый альбом Disturbed. В нём пылала ярость и гнев. Праведный гнев. Пока он не увидел сцену: бабушка тащит гору покупок на себе. Питер осмотрелся. Никто не хотел помогать. Он выключил музыку и подошёл.

— Вам помочь?

Бабушка Лин подняла голову. Пакеты оттягивали руки, но держалась она прямо. Прищурилась, разглядывая Питера.

— Помочь? Отчего же не помочь. Только учти — тут не один пакет, а четыре. И идти до магазина.

— Всего четыре? Не проблема!

— Всего четыре? Молодёжь нынче самоуверенная. Тогда держи вон те два. Самые тяжёлые — с книгами. Внучка заказала травы какие-то, говорит, для чая. А таскать — мне.

— А зачем книги для чая? Просто опустил пакетик в кипяток и всё.

Питер взвалил на себя пакеты. Бабушка Лин усмехнулась.

— Пакетик? Чай — это не пакетик. Чай — это наука. Температура воды, время заваривания, правильные травы в правильных пропорциях. Вот внучка моя, Хай Лин, знает толк. А я так, на подхвате. Пойдём. Тут недалеко.

Питер на секунду замер, осознав, что она бабушка Хай Лин. Но потом продолжил идти.

— Это как-то мудрено для меня, если честно.

— Мудрено? Ничего. В жизни много что мудрёным кажется, пока не попробуешь. Вот ты, например. С виду — обычный мальчишка. А что у тебя внутри — кто знает? Может, тоже наука.

— Внутри меня ничего особенного нет, — сухо сказал Питер.

Бабушка Лин остановилась и посмотрела на него — не строго, но внимательно.

— Ну-ну. Ничего особенного. А пакеты вон как легко несёшь. Я такие еле тащу, а ты будто пустые взял. Может, сила воли. Может, сила другая. Неважно.

Она снова пошла вперёд. Её многозадачность его пугала. Мудрая азиатская женщина, у которой что ни предложения, то вселенская мудрость.

— Главное — куда силу прикладываешь. Помочь старухе — это правильно. А бывает, силу прикладывают... не туда. И потом жалеют.

— Вы просто слишком красивая, чтобы таскать тяжести. Я в самый раз, — сказал, чтобы не было дальнейших умозаключений, которые чудесным образом замкнутся на нём.

Бабушка Лин остановилась. Повернулась к нему — и вдруг рассмеялась. Тихо, но искренне.

— Красивая? В мои-то годы? Ну, мальчик, умеешь ты старухе настроение поднять. Ладно, неси. За комплимент — скидка на чай. Идём, тут уже рядом.

— Бросьте вы, старуха да старуха. Дама!

Бабушка Лин махнула рукой, но уголки губ всё ещё подрагивали.

— Дама? Ну, спасибо, конечно. Но я своё уже отходила. Теперь вот — внучка, магазин, чай. А ты, я смотрю, остряк. Это хорошо. Значит, голова работает. А то многие только кулаками думают. Думать кулаками — последнее дело.

— Я могу и кулаки применить, — серьёзно заявил Питер. — Но это не к месту, мне кажется.

— Вот именно. Не к месту. Умный человек не тот, кто знает, как ударить. А тот, кто знает, когда не надо.

Она остановилась у двери «Серебряного Дракона» и достала ключ.

— Занесёшь внутрь. И задержись на минуту. Чаем напою. За помощь. Возражать не принимается.

— Нет, спасибо. Я тороплюсь, — хотел увильнуть от встречи с ещё одной чародейкой.

Бабушка Лин посмотрела на него — спокойно, без обиды.

— Торопишься — значит, торопишься. Не держу. — Она приняла у него пакеты и поставила у порога. — Но если передумаешь — дверь открыта. Чай, как я говорила, не пакетик. Это наука. А науку лучше познавать в хорошей компании. Спасибо за помощь, Питер. И за «даму» — отдельное спасибо. Иди.

Питер отдал честь — приложил руку к голове, потом махнул ею в сторону бабушки и тут же пропал в толпе.

Бабушка Лин проводила его взглядом, усмехнулась и покачала головой. Она подняла пакеты и скрылась за дверью. Внутри её ждала Хай Лин.

— Бабушка, ты долго.

— Внучка. Тот мальчик, Питер... Он всегда такой?

— Какой?

— Как ёж.

Хай Лин помолчала.

— Не знаю. Наверное.

Бабушка Лин кивнула и пошла заваривать чай.

Питер шёл, быстро обходя людей. Ему казалось, что Хай Лин летит за ним.

Зачем? Он не знал. Не понимал. Просто испугался.