История Джинчурики из деревни скрытой в песке (1 часть) (гет)

Солнечный диск едва поднялся над барханами, окрашивая стены комнаты в болезненно — желтый цвет. Рофисэ не спала. Она сидела у кровати, прислушиваясь к мерному дыханию Гаары, и чувствовала на себе чей-то тяжелый, давящий взгляд.

Повернув голову, она встретилась глазами с Расой. Четвертый Казекаге стоял в дверях, скрестив руки на груди. В его глазах не было отцовской любви — лишь холодный расчет шиноби, но в этот раз к нему примешивалось что-то еще. Он смотрел на Рофисэ, и в его зрачках мелькнуло признание, смешанное с едва уловимой, тщательно скрываемой тревогой. Он слишком хорошо помнил летописи о клане Асмодей — о людях, чья сила была способна подчинять то, что не поддавалось контролю. Тот факт, что она выжила рядом с обезумевшим Гаарой, внушал Расе хрупкую надежду и первобытный опах одновременно. Казекаге коротко кивнул, словно признавая её право находиться здесь, и растворился в тени коридора, не проронив ни слова.

В этот момент Гаара шевельнулся. Его ресницы дрогнули, и он открыл глаза. Первым, что он увидел, была не пустая холодная комната, а она. Мальчик замер, боясь пошевелиться, словно видение могло исчезнуть от любого звука.

— Ты... — его голос дрогнул, — ты и правда осталась рядом.

В этом коротком признании было столько боли и изумления, что у Рофисэ сжалось сердце. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. Как только её пальцы коснулись его кожи, произошло нечто невероятное: песок, который до этого тревожно вибрировал у подножия кровати, мгновенно замер. Напряжение, веками скопившееся в сознании Шукаку, словно натолкнулось на непреодолимую преграду. Хаотичная энергия Хвостатого внутри Гаары притихла, подчиняясь древней силе клана Асмодей, чья кровь была создана для того, чтобы усмирять самых яростных зверей.

Гаара глубоко вздохнул. Впервые в жизни «голос» внутри его головы, требующий крови, замолк, оставив после себя благословенную тишину.

— Конечно, — мягко ответила она. — Я же обещала тебе.

Гаара попытался приподняться, но тени под его глазами казались еще темнее, чем обычно, а лицо было бледным от истощения. Рофисэ аккуратно надавила ему на плечо, заставляя лечь обратно.

— Тебе лучше еще отдохнуть, — прошептала она, поправляя сбившееся одеяло — Поспи еще немного. Я никуда не уйду, я буду здесь, когда ты проснешься снова.

Гаара посмотрел на неё долгим, испытующим взглядом. Под воздействием силы Асмодей его веки отяжелели сами собой. Впервые за долгое время он засыпал не от истощения чакры, а потому что в его разуме наконец-то воцарился покой.

Когда Гаара окончательно провалился в глубокий, безмятежный сон, Рофисэ не убрала руку. Она закрыла глаза, и привычный мир Суны — жара и запах сухой пыли — отошёл на второй план.

Внутри её сознания всплыл гулкий, рокочущий шепот, похожий на скрежет камней в жерновах.

«Слишком тихая... Слишком опасная... Девчонка Асмодей...»

Шукаку не кричал, как обычно. В присутствии Рофисэ его ярость превратилась в глухое ворчание загнанного в клетку хищника. Он узнал её кровь. Он помнил тех, кто в стародавние времена мог усмирять Биджу одним взглядом.

Рофисэ мысленно ответила зверю, и её собственный голос в этом пространстве звучал твердо: «Тише. Он спит. Если ты посмеешь коснуться его разума, пока я здесь — я заставлю тебя забыть, как дышать песком».

Голос Шукаку стих, сменившись обиженным шипением, а затем и вовсе исчез в глубинах подсознания Гаары.

В этот момент за дверью послышались удаляющиеся шаги Расы. Казекаге шел в свой кабинет, уже набрасывая в уме план тренировок и миссий, где Рофисэ станет идеальным цепным псом для его сына. Он думал, что купил её преданность возможностью жить в деревне. Она не посмеет его ослушаться.

Рофисэ открыла глаза, глядя на спящего Гаару. Она знала ... знала, о чем думает Казекаге. Но Раса ошибался. Может раньше она бы и исполнила его приказ без задней мысли, ведь после смерти своей родни и уничтожения любых упоминаний о её клане, по единогласному решению всех Каге, она решила что больше ни с кем не будет связываться и будет жить тихо. Но в тот день, на площадке ... когда она увидела как дети задирают и кидают камни в ни в чём не повинного Гаару, что-то внутри неё встрепенулось и будто потянуло его защитить.

И именно тогда она решила, что не позволит никому навредить ему, ни физически, ни эмоционально. Она решила жить ради мальчика, который только что потерял всё. И если Раса попытается использовать её как оружие против Гаары, он узнает, почему когда-то Каге всех деревень предпочли «забыть» о клане Асмодей.