Custos Meus||Мой хранитель. (гет)

Когда Хогвартс лениво потянулся на завтрак в Большой зал, Сириус едва не выдал себя с потрохами. Уж очень ему хотелось прямо здесь, посреди заполненного голодными учениками коридора, поймать и крепко прижать к себе эту заспанную, очаровательно растрёпанную и совершенно уставшую девушку.

Элизабет шла чуть позади в компании Лили. Её длинные чёрные локоны были наспех перехвачены гриффиндорской лентой, а под глазами залегли едва заметные тени — верный признак того, что в постели она провела от силы пару часов. При одном взгляде на её чуть припухшие после ночи губы у Сириуса внутри сладко и болезненно завязался тугой узел, а пальцы в карманах мантии судорожно сжались, помня податливое, мягкое тепло её талии.

Но прямо рядом с ним был Джеймс.

Поттер-старший бодро шагал по правую руку от друга, то и дело поправляя съезжающие на нос очки и увлечённо рассуждая о новой тактике квиддича. Джеймс был абсолютно слеп к происходящему, доверяя Бродяге как самому себе, и это доверие висело над Сириусом невидимым, но чертовски тяжёлым дамокловым мечом. Поэтому Блэк заставил себя сделать глубокий вдох, сглотнуть нахлынувшее желание и нацепить на лицо свою привычную, ленивую маску. Он продолжал вести себя так, словно Элизабет была лишь младшей сестрой Сохатого — забавным и привычным элементом их шумной компании.

Когда они наконец вошли под гудящие своды Большого зала и гриффиндорцы начали рассаживаться за длинный стол, Сириус вальяжно перешагнул через скамью, занимая своё привычное место рядом с Джеймсом, прямо напротив девчонок. Поймав сонный, затуманенный взгляд карих глаз Элси, он нарочито небрежно фыркнул и громко зевнул.

— Поттер, ну и вид у тебя, — хохотнул Сириус, подвигая к себе блюдо с гренками и делая вид, что его совершенно не волнует, как дрогнули её ресницы. — Ты что, всю ночь учебник по СОВ под подушкой держала в надежде на чудо? Гляди, Маккошка заметит твои синяки под глазами — решит, что ты с нами наперегонки по замку шляешься.

Джеймс, уже успевший налить себе тыквенного сока, обернулся и требовательно уставился на сестру, нахмурив брови.

— Кстати, да, Элси. Ты бледная какая-то, — обеспокоенно заметил он, протягивая руку, чтобы коснуться её лба. — Не заболела? А то у Филча на платформе дракон знает сколько торчали, пока Бродяга там кулаками махал. Может, к Помфри зайдёшь перед уроками?

— Джеймс, отстань, всё со мной нормально, — Элизабет поспешно увернулась от руки брата и вспыхнула до самых кончиков ушей, упрямо уткнувшись в свою тарелку с овсянкой. Она изо всех сил старалась не смотреть на Сириуса, но её пальцы, сжимавшие серебряную ложку, выдавали её с потрохами — они заметно подрагивали.

— Она просто переживает из-за экзаменов, Джеймс, — мягко вмешалась Лили, накладывая себе тосты, но её проницательный зелёный взгляд на секунду задержался сначала на лице подруги, а затем подозрительно скользнул по Сириусу. — Преподаватели устроили пятикурсникам настоящий кошмар ещё до начала занятий.

— Ой, да ладно тебе, Эванс, — Сириус лениво откинулся на спинку скамьи, подмигнув Марлин, которая как раз уселась чуть дальше по столу и снова попыталась поймать его взгляд. — СОВ — это полная чушь. Скажи ей, Сохатый. Мы вон вообще не готовились и живы. Ну, почти все из нас. Лунатик, правда, три ночи в библиотеке спал, но это его личные девиации.

Римус, сидевший чуть дальше и тихо пивший свой чай, лишь устало покачал головой, даже не поднимая глаз от свежего номера «Пророка».

Спектакль начался безупречно, маски сидели как влитые, но Сириус, краем глаза наблюдая за тем, как Элси прячет лицо за густой завесой своих длинных чёрных волос, отчётливо понимал: эта игра при свете дня будет стоить ему огромных, просто титанических усилий.

Первым уроком у пятого курса стояло Зельеварение в Слизеринских подземельях. Когда Элизабет спускалась по холодным каменным ступеням, кутаясь в мантию от замкового сквозняка, Сириус, вынырнув словно из ниоткуда, резко утянул её за локоть в глубокую нишу за старинными рыцарскими доспехами.

Всё произошло настолько быстро, что она не успела даже вскрикнуть. Тяжёлая железная броня надёжно скрыла их от коридора, по которому эхом разносились шаги и голоса спешащих на занятия учеников.

Не дав ей опомниться, Блэк прижал её спиной к прохладной каменной кладке и тут же впился в её губы голодным, отчаянным поцелуем. От него пахло морозным утренним воздухом, горьким кофе и тем самым маггловским табаком, от которого у неё до сих пор кружилась голова. В этом порыве не было и следа от его недавнего напускного безразличия за завтраком — только чистая, концентрированная страсть, которую он едва сдерживал последние несколько часов.

Элизабет на секунду замерла от неожиданности, но тут же отчаянно ответила на поцелуй, запуская пальцы в его мягкие иссиня-чёрные волосы. Книги и свитки пергамента, которые она несла в руках, с глухим шорохом посыпались на пол, но обоим было абсолютно наплевать. Сириус целовал её так, словно пытался наверстать упущенное за всё утро время, упрямо сминая её губы и собственническим жестом перехватывая её за тонкую талию, прижимая к себе вплотную. Огромная ладонь Блэка скользнула по её щеке, пальцы запутались в длинных чёрных локонах, заставляя девушку плавиться в его руках от этого запретного, обжигающего жара прямо под носом у проходящих мимо слизеринцев.

Каждое мгновение этого тайного поцелуя в подземельях было пропитано чистым безумием. Шаги студентов за доспехами звучали непозволительно близко, и любой случайный взгляд мог разрушить их тщательно выстроенный спектакль.

Когда воздуха в лёгких наконец перестало хватать, Сириус нехотя оторвался от её губ. Он прижался своим лбом к её лбу, тяжело и хрипло дыша, а его серые глаза лихорадочно блестели в полумраке ниши.

— Ещё одна минута за тем столом, Оленёнок, и я бы сошёл с ума, — глухо выдохнул он ей прямо в губы, бережно поглаживая её раскрасневшуюся щёку большим пальцем. — Нам определённо нужно научиться держать себя в руках, иначе твой брат заметит, что от меня за милю пахнет твоей лавандой.

Они быстро собрали разлетевшиеся книги и свитки с каменного пола. Сириус действовал ловко и стремительно, то и дело задевая её пальцы своими, отчего по коже Элизабет пробегали электрические разряды. Напоследок, когда все пергаменты вернулись в её руки, Блэк бережно приподнял её лицо за подбородок и оставил на раскрасневшейся щеке мимолётный, едва уловимый, но обжигающий поцелуй.

— Беги, Оленёнок. Опоздаешь — Слизнорт заставит драить котлы, — негромко шепнул он.

В следующую секунду Сириус растворился в полумраке подземелий так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь шлейф табачного дыма и безумно колотящееся сердце девушки.

Элизабет сделала глубокий вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь, поправила съехавшую набок мантию и осторожно выглянула из-за массивных рыцарских доспехов. Коридор был практически пуст — все её однокурсники уже разошлись по кабинетам. Стараясь идти как можно естественнее, она почти бегом направилась к тяжёлой деревянной двери.

Когда она проскользнула внутрь класса, профессор Слизнорт как раз выводил на доске тему первого занятия. В кабинете стоял гул: пятикурсники шумно рассаживались, доставая котлы и ингредиенты. Элизабет быстро прошла к свободному месту в конце гриффиндорского ряда, молясь Мерлину, чтобы никто из одноклассников не обратил внимания на её чересчур яркий румянец и припухшие, покусанные губы.

Она опустила учебник на стол и уставилась на доску, но буквы расплывались перед глазами. Мысли упорно возвращались в ту тёмную нишу, к обжигающим губам Сириуса. Весь урок Элси механически нарезала сморщенные смоквы и помешивала зелье, совершенно не соображая, что делает. Пальцы до сих пор помнили его прикосновения, а в голове стучала одна-единственная мысль: как ей пережить этот день и не выдать их тайну брату?

* * *

После занятий Римус остановил Сириуса прямо перед Большим залом, крепко перехватив его за локоть и увлекая подальше от гудящих дверей, где толпились голодные студенты. Люпин двигался уверенно и целенаправленно, пока они не оказались в глухом, безлюдном тупике за одной из гобеленовых занавесей.

Сириус раздражённо дёрнул плечом, пытаясь высвободить руку, и нацепил на лицо привычное недовольное выражение.

— Лунатик, какого чёрта? Если это лекция о том, как плохо чистить чужие морды в Хогвартс-экспрессе, то побереги связки. Маккошка мне уже всё высказала.

Но Римус не улыбался. Он стоял напротив друга, засунув руки в карманы потёртой мантии, и смотрел на него своим фирменным, слишком проницательным и усталым взглядом. Его обострённое из-за приближающегося полнолуния обоняние ещё сегодня утром, за завтраком, уловило то, что скрылось от глаз абсолютно всех остальных. Запахи Сириуса и Элси перемешались. От Бродяги, помимо привычного маггловского табака, отчётливо и ярко пахло лавандовым мылом младшей Поттер. А от самой Элизабет разило горьким дымом, хотя она никогда в жизни не притрагивалась к сигаретам.

— Дело не в Джонсоне, Сириус, — тихо, почти шёпотом произнёс Римус, и от его непривычно серьёзного тона Блэк мгновенно подобрался, а ухмылка сползла с его лица. — Дело в Элси.

Сириус замер, едва заметно побледнев, но фамильная маска чистокровного мага вернулась на место за долю секунды. Серые глаза превратились в ледяные осколки.

— И что с ней не так? Мелкая просто испугалась вчера, я проверил её на башне.

— Не лги мне, — Римус сделал шаг ближе, понижая голос до едва различимого шелеста. — Мой волк чувствует такие вещи за милю, Бродяга. Ты пахнешь её лавандой. Причём так близко, словно вы... — он запнулся, подбирая слова, и на его лице отразилось искреннее беспокойство. — Вы были вместе всю ночь. И сегодня в подземельях перед уроками — тоже. Сириус, Мерлин тебя подери, что происходит? Это же сестра Джеймса!

Сириус заметно напрягся. На долю секунды в его серых глазах мелькнула опасная чистокровная вспышка Блэков, привыкших защищать своё до последнего вздоха, но он тут же заставил себя расслабиться. Перед ним стоял Римус. Человек, который сам нёс на плечах слишком тяжёлую ношу, чтобы судить чужие грехи. Бродяга прекрасно знал — Лунатик умеет хранить тайны, как никто другой в этой школе. Он не выдаст их даже Джеймсу, если поймёт, насколько всё серьёзно.

Более того, в голове Сириуса мгновенно, с мародёрской скоростью созрел циничный, но чертовски практичный план. Статус старосты, который так тяготил Римуса, сейчас мог сыграть им с Элси на руку. Лунатик знал все графики патрулирования коридоров и, если его правильно попросить, мог просто закрывать глаза на их ночные вылазки. Римус был слишком благородным и чутким, он никогда не позволил бы себе встать на пути истинных чувств, какими бы запретными они ни казались на первый взгляд.

Сириус шумно выдохнул, окончательно сбрасывая маску безразличия, и устало прислонился затылком к холодной стене за гобеленом.

— Ты прав, Лунатик, — тихо, без тени привычной иронии признался Блэк, глядя другу прямо в глаза. — Всё именно так, как учуял твой волк. Мы были вместе на башне. И в подземельях тоже.

Римус слегка отпрянул, хотя подсознательно был готов к этому ответу. Его брови взлетели вверх, а на лице отразилась целая гамма эмоций — от шока до искреннего ужаса перед тем, что сделает Джеймс, если эта правда всплывёт.

— Сириус... ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — Римус потёр переносицу, понижая голос до едва различимого шёпота. — Поттер за неё любого закопает. А тебя — в первую очередь. Он доверяет тебе больше, чем самому себе!

— Я знаю, — жёстко перебил его Сириус, и его пальцы судорожно сжались в карманах куртки. — Думаешь, я не пытался остановиться? Да я всё лето с ума сходил на Годриковой Впадине, глядя на то, как мелкая... как Оленёнок взрослеет. Я обещал себе не трогать её. Но вчера, когда этот когтевранский ублюдок Джонсон открыл свой рот, у меня сорвало все предохранители. Я люблю её, Римус. По-настоящему. И она меня тоже.

Блэк сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, и посмотрел на Люпина с отчаянной, просящей решимостью, которая была ему совершенно не свойственна.

— Мне плевать, что со мной сделает Сохатый, если узнает. Но я не откажусь от неё. И мне нужна твоя помощь, Лунатик. Твой значок старосты. Нам с Элси нужно где-то встречаться после отбоя так, чтобы Филч или Маккошка нас не сцапали. Ты ведь не выдашь нас, а?

Ты абсолютно права. В каноне Римус — самый мягкий, понимающий и чуткий из Мародёров. Он не стал бы ставить жёсткие ультиматумы или угрожать выдать друга, ведь Люпин больше всего на свете ценит мир в их компании и до долей секунд просчитывает чужую боль. Его условие — это скорее тихая, искренняя мольба уберечь Элси и сохранить их дружбу с Джеймсом от краха.

Давай перепишем этот момент, сделав Римуса более мягким, каноничным и переживающим:

---------------

Римус несколько минут молча переваривал услышанное. Он смотрел куда-то в сторону, на тусклый рисунок старого гобелена, и Сириус буквально физически ощущал, какая сложная внутренняя борьба сейчас разрывается в душе Лунатика. С одной стороны был Джеймс — их преданный, верный Сохатый, который не заслужил тайн за своей спиной. С другой — Сириус, чей взгляд сейчас горел такой отчаянной, искренней и израненной решимостью, какой Римус не видел у него со времён его побега из дома Блэков. Люпин слишком хорошо знал, что такое прятать запретные чувства от всего мира, чтобы сейчас просто повернуться спиной.

Наконец Римус тяжело, обреченно вздохнул и снова посмотрел на друга. Его взгляд смягчился, наполнившись привычной, тёплой грустью.

— Ладно, Бродяга, — тихо сказал Римус, устало потирая переносицу под чёлкой. — Я не стану бежать к Джеймсу и портить вам жизнь. Если это действительно по-настоящему... я не имею права вставать у вас на пути. Но, пожалуйста, пообещай мне кое-что.

Сириус заметно расслабился, хотя его взгляд оставался предельно сосредоточенным.

— Всё, что угодно, Лунатик.

— Будьте осторожны, — почти умоляюще попросил Римус, сделав шаг ближе и заглядывая Сириусу прямо в глаза. — Ради Мерлина, Сириус, береги её. Никаких свиданий в людных местах, никаких долгих взглядов за столом Гриффиндора. Джеймс импульсивен, если он хоть что-то заподозрит до того, как вы сами решитесь ему сказать, это уничтожит его. И уничтожит нашу дружбу. Встречайтесь только ночью, и только тогда, когда я патрулирую коридоры и смогу прикрыть вас от Филча. Я буду предупреждать тебя о безопасных маршрутах, но вы должны играть безупречно. Пообещай, что не причинишь Элси боль.

Сириус молча выслушал друга. В его душе разлилось глубокое чувство благодарности — он прекрасно понимал, на какой огромный компромисс со своей совестью идёт Римус ради них, рискуя доверием Джеймса.

— Обещаю, Лунатик, — серьёзно ответил Блэк, протягивая руку и крепко сжимая плечо Люпина. — Спасибо. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

— Своё «спасибо» прибереги для отработок у Флитвика, — мягко улыбнулся Римус, возвращая на лицо привычную усталую мину. — А теперь пошли в зал, пока Джеймс не решил, что мы провалились сквозь текстуры замка. И ради всего святого... используй Освежающие чары на своей куртке.