Каникулы с каргой (джен)

В конечном итоге меня посадили под домашний арест, а это, скажу я вам, испытание не для таких элегантных и талантливых людей, как я. Моей харизме мало места в доме любого размера, к тому же меня постоянно отвлекали вопли многочисленных поклонниц, которые собрались у моего дома.

Я выглянул в окно и тут же отдёрнул голову: в меня полетели букеты цветов. Многочисленные колдуньи наверняка разбили бы стекло, не будь оно зачаровано, — их были сотни, если не тысячи. Последний раз я видел столько же людей во время финала чемпионата мира по квиддичу.

Ну, ладно, ладно... там было всё-таки поменьше.

Большую часть из них составляли, конечно же, колдуньи, но были и вэйлы, вампирши, парочка великанш, и я не знаю, кто это, но они уверяли, что они женщины.

Пока сидел дома, я много размышлял над тем, что случилось и что делать.

"Переодеться старушкой и сбежать через чёрный ход... Быть может, мне удастся провести оцепление мракоборцев, которые круглосуточно охраняют мой дом..."

Кхем... Но я бы так, естественно, не поступил, ведь я признанный герой Англии и всё такое.

"А может, отправить самого себя в почтовом ящи..."

В дверь постучали, и на пороге показались трое мракоборцев. На этот раз вид у них был не обвиняющий, а какой-то пристыженный, что ли.

— Мистер Локонс, — произнёс старший из них, — мы вынуждены принести вам свои искренние извинения за то, что плохо о вас подумали. Все обвинения с вас сняты.

Я удивлённо заморгал:

— Я что, проспал свой собственный суд?

— Никакого суда не будет, мистер Локонс. За последние дни случилось нечто невероятное: мы пока что не решались вам говорить, но ситуация вышла из-под контроля.

Он достал туго свёрнутый пергаментный свиток.

— Здесь есть список имён всех женщин, с которыми вы когда-то имели... некоторые отношения.

Мракоборец тряхнул рукой, и свиток упал на пол, развернулся, прокатился по всей комнате, потом ещё через коридор, и скрылся где-то в районе кухни.

Я негромко кашлянул.

— Некоторые из них убиты, но большинство просто пострадали от нападений. Например, Молли Уизли только слегка ранена — она отбилась сковородкой, решительная женщина. Мы пока не сказали ничего её мужу, потому что решили не нарываться на семейный скандал. Сами понимаете.

— Правильное решение, — одобрил я.

— Но вы, мистер Локонс, всё это время находились под нашим пристальным наблюдением, а значит, у вас идеальное алиби. Кроме того, мы проверили вашу палочку, и она абсолютно чиста, в отличие от… — он посмотрел на список, потом куда-то в район моей ширинки и поморщился. — …Это значит…

— Что кто-то методично избавляется от всех женщин, с которыми я имел честь провести романтический ужин, — закончил за него я. — Но кому это понадобилось?

— Именно это мы и хотим выяснить, мистер Локонс! Скажем честно: у нас нет ни идей, ни возможностей поймать этого загадочного преступника, поэтому предлагаем вам помочь Мракоборческому центру поймать злодея на живца.

Я поперхнулся воздухом.

— На живца? Это на меня, что ли?

— Вы идеальная приманка, — кивнул мракоборец. — Злодей явно одержим вами: где появитесь вы, появится и он.

— Нет-нет-нет-нет! — замахал руками я. — Я согласен быть мировой знаменитостью, кумиром молодёжи, взрослых и стариков, в конце концов, эротическим сном для всех женщин планеты, но не наживкой! Найдите кого-нибудь другого, есть же другие красавцы-писатели. Понятное дело, они не такие, как я, но всё же…

В этот момент из тени дверного проёма выступил Барнаби. Он выглядел как кот, который только что выяснил, где хранятся сливки.

"Блин, он что, всё это время был у меня в доме? Серьёзно, когда он пришёл?" — пронеслось в моей голове.

— Златопуст, — произнёс он вкрадчиво, — если ты откажешься, твоя новая книга про оборотней никогда не выйдет. Типография может отказаться печатать книгу автора, замешанного в таком крупном скандале, а без книги не видать тебе нового рекламного тура, и новых контрактов, и, что немаловажно, нового гонорара, любви поклонников и...

— Ладно, ладно, хватит, замолчи! — взмолился я, ведь Барнаби только что выдал словесное описание моего боггарта.

Повисла пауза. Я перевёл взгляд со списка жертв на мракоборцев и обратно, а потом тяжко, обречённо вздохнул:

— Ладно. Но если меня убьют, от меня, скорее всего, останется призрак. Пусть он надиктует книгу о том, как всё произошло...