Хижина на окраине леса (джен)

Шум бури за окном стал еще громче. Но сквозь завывание ветра и стук каплей по крыше вдруг раздался странный, чужеродный звук со стороны чердака. Охотник мгновенно замер, подняв свою массивную голову. Шестая вздрогнула и снова потянулась под стол, но Моно удержал её за рукав.

С потолка, прямо через старый люк, ведущий с чердака, с глухим стуком свалился очередной незваный гость. Мальчик в синем свитере, весь мокрый, взъерошенный и испуганный. Это был Седьмой. Он тяжело дышал, сжимая кулаки от пережитого лесного кошмара.

Увидев огромный силуэт Охотника у печи, Седьмой в первое мгновение застыл. Но затем его взгляд упал на Моно, который сидел в своем бумажном пакете и спокойно держал в руке кусок хлеба. На лице Седьмого отразилось крайнее изумление, которое быстро сменилось облегчением. Раз этот парень в коробке жив и ест, значит, огромный дядька в мешковине не опасен. Седьмой выдохнул и, почти не боясь великана, уверенно шагнул ближе к теплу.

— Ого, ну и погодка там, — парень шмыгнул носом и без лишних церемоний уселся на свободный ящик у стола. — Привет. Я Седьмой. У вас тут уютно.

Шестая посмотрела на него как на очередного умалишенного.

— Ещё один придурок, — процедила она сквозь зубы. — Вы что, в этом лесу все страх потеряли?

Моно лишь тихо хмыкнул под пакетом.

— Привет, Седьмой. Я Моно. А это Шестая. Не бойся, Охотник тебя не тронет.

Седьмой перевел взгляд с Моно на Шестую, которая сидела в своем ярко-желтом дождевике, хмурилась и недовольно косилась на «пакетоголового», хотя сама пододвигалась к нему поближе, чтобы согреться. Седьмой прищурился. Он заметил, как Моно осторожно подвинул к Шестой миску с остатками ягод, и как та, продолжая ворчать, приняла их.

В глазах Седьмого мгновенно вспыхнул озорной огонек. Весь его страх перед лесом и монстрами испарился, уступив место чистому любопытству. Он подпёр подбородок ладонями и с хитрой ухмылкой перевел взгляд с одного на другую.

— Так-так-так... — протянул Седьмой, заговорщически подмигивая Моно. — Какая милая парочка. Пакет и Дождевичок. Вы так очаровательно ворчите друг на друга. Давно вы вместе? Охотник, смотри, у нас тут настоящая романтика на болотах! Когда свадьба, ребят?

Шестая мгновенно вспыхнула до кончиков ушей. Она чуть не подавилась ягодой и яростно уставилась на Седьмого.

— Что?! Заткнись, придурок! Какая еще парочка?! Я его вообще первый раз вижу, он идиот! — закричала она, хотя её щеки горели пунцовым цветом.

Моно под пакетом тоже густо покраснел, отчаянно пытаясь поправить края бумажных прорезей, чтобы скрыть свое смущение.

— Седьмой, перестань... Мы просто... мы просто прячемся от бури, — пролепетал он, окончательно растерявшись.

Охотник, который всё это время молча наблюдал за суетой у своего стола, тяжело вздохнул. Его дом, который годами был тихим, мертвым и наполненным лишь соломенными чучелами, за один вечер превратился в какой-то шумный детский лагерь. Маленькие «крысёныши» сбегались в его хижину один за другим, кричали и делили его еду.

Великан перевел взгляд с кричащей Шестой на смущенного Моно, а затем на довольного Седьмого. Из-под его мешковинной маски снова раздался этот странный, ржавый, клокочущий звук. Охотник шумно выдохнул и... немного рассмеялся. Это был тихий, рокочущий старческий смех, от которого его огромные плечи затряслись. Ему определенно нравился этот внезапный, живой беспорядок в его одинокой жизни.

Он протянул свою огромную руку, взял с полки еще одну деревянную ложку и с глухим стуком положил её перед Седьмым, без слов принимая третьего маленького жильца в свою странную лесную семью.