Восстань, погасшая душа! (джен)

После моей отповеди Рон и Гермиона не разговаривали со мной до самой ночи. Рон смотрел на меня насупившись, а вот Гермиона казалась задумчивой. Джинни пыталась выпытать у всех, что случилось, но рассказывать ей никто не торопился. Близнецы, дежурно пошутив про «мрачного Гарри, решившего стать занудой», быстро переключились на свои дела. Ужин прошел в тягостном молчании.

Однако на следующий день стало понятно, что мои слова до незадачливых друзей не дошли. Снова подначиваемые близнецами, они попытались подслушать утреннее собрание Ордена, были пойманы с поличным и направлены на уборку. Даже возмущавшуюся Гермиону Молли не отпустила ко мне в библиотеку, отправив вычищать очередную комнату, загаженную грязью и магическими паразитами.

Меня же в библиотеке никто не тревожил. Сегодня я решил сосредоточиться на защитных заклинаниях. Единственным, кто заглянул ко мне, был Сириус.

— Готовишься к школе? — спросил он, присаживаясь напротив.

Я молча кивнул.

— Только не говори никому, особенно Молли, что я тебе это сказал, — он понизил голос. — В домах волшебников надзорные заклинания Министерства не действуют. А этот дом еще и под Фиделиусом. Если хочешь что-то опробовать — пробуй, не бойся.

Я снова кивнул. Расспрашивать о странности этого порядка я не стал, как и о том, почему он, находясь в собственном доме, так опасается Молли Уизли, чей голос здесь был едва ли не решающим. Впрочем, это были их внутренние дела, которые меня мало интересовали. Если они сами не хотят меня посвящать — я не стану навязываться. Справлюсь и без мешающихся под ногами статистов.

— Гарри… Ты очень изменился. Что случилось? Это из-за того, что произошло на кладбище?

Хвала Древу Эрд — наконец-то они заметили очевидное.

— Вы только сейчас это поняли? — озвучил я свою мысль. — Все лето молчали и только теперь догадались спросить, как себя чувствует человек, на глазах которого убили товарища и который столкнулся с главным злом Магической Британии?

Эта мысль не раз посещала меня. Не то чтобы меня заботили их слова поддержки или формальная забота — мне было всё равно. К холодному общению и малозначащим фразам я привык еще в крепости Круглого Стола. Вечера у костров с Мелиной и вовсе проходили в тишине. Слова были лишними — всё было понятно и без них.

Здесь же все лишь изображали заботу, но по сути — бросили меня у Дурслей. Даже писать запретили что-либо, кроме дежурных записок. И лишь когда напали дементоры, они внезапно вспомнили, что существует некий Гарри Поттер, которому — какая неожиданность! — грозит опасность.

— Вы бы определились, — вслух продолжил я, — вам на меня плевать или вы всё же печетесь о моей безопасности?

— Гарри, ты был в безопасности у Дурслей… — начал было Сириус.

— Поэтому дементоры напали на меня так легко?

На Сириуса напал ступор.

— Я уже молчу про тех, кого оставили присматривать за мной: сквибку и жулика, для которого ворованные котлы важнее задания.

— Гарри… Не надо так. Если бы я мог… Но Дамблдор приказал… — замялся он.

— Значит, Дамблдору плевать на мою безопасность.

— Гарри!

— …как и на меня самого!

Сириус даже вскочил с места.

— Гарри, как ты можешь такое говорить! Дамблдор очень много сделал для твоей семьи и для тебя!

— Мои родители мертвы. И я бы, возможно, присоединился к ним пару недель назад. Это не похоже на заботу.

Сириус стоял как громом пораженный. Он собирался что-то возразить, но, видимо, мои слова заставили шестеренки в его голове наконец-то крутиться. Он сел обратно и задумался. Некоторое время мы сидели в тишине.

— Ну… всё-таки Дамблдор… У него, наверное, свои соображения…

— Ты знаешь, что во время заседания он ни разу не посмотрел на меня? — спросил я. — Будто меня не существует. Ни до слушания, ни после он не сказал мне ни слова. Даже не поздоровался.

— Совсем? — удивился Сириус.

— Совсем. И за всё время, что мы здесь, он ни разу не пришел ко мне.

— Ну, вообще-то он приходил. Но… очень рано. Мы не стали тебя будить, да и он говорил, что не нужно… Спрашивал только про шрам, но мы рассказали, что тот не кровоточил с тех пор…

— А почему он не спросил меня сам?

— Ну, может, спешил… Сейчас у Ордена много дел… — Сириус отвечал механически, будто я отвлекал его от какой-то тяжелой внутренней работы.

— Больше похоже на то, что ему просто всё равно, что со мной происходит.

— Гарри… Нельзя так. Дамблдор — великий волшебник. Нужно верить ему.

— У меня нет оснований ему верить.

— Гарри!

— Можешь ему это передать. Я начну верить ему только тогда, когда он перестанет меня избегать. До этого момента мне плевать на его указания. Так и передай, если он еще раз придет и не найдет хотя бы минуты, чтобы подняться и поговорить со мной.

Последние слова я произнес, глядя на Сириуса в упор. Тот сидел, вытаращив на меня глаза.

— Гарри… ты ли это говоришь?

— А кто, по-вашему?

«Ваш Гарри Поттер умер в том переулке», — подумал я. Но сказать это напрямую я не мог — не поверили бы, да и не поняли бы.

— Это так на тебя не похоже…

— Думаешь, встреча с Волдемортом могла пройти бесследно? Думаешь, после такого я остался бы прежним?

И вот тут на лице Сириуса наконец-то появилось выражение, которое можно было принять за осмысленность.

— Кажется, я понимаю, о чем ты. Есть события, от которых и правда можно сойти с ума. После убийства Джеймса и Лили… Знаешь, только сейчас я осознаю, насколько тогда обезумел. Бросился за этим подонком Петтигрю… Я сам плохо помню те дни. И сколько раз я корил себя за то, что не проявил настойчивости и не забрал тебя у Хагрида. Еще и мотоцикл ему отдал — этот тупица собирался в Лондон пешком… Мной тогда будто что-то овладело…

Он надолго замолчал с горестным выражением лица.

— Прости, Гарри. Прости за всё. Я…

— На тебя я зла не держу, — прервал я его. — Тем более сейчас. Что было, то было. Но ты знаешь, что я думаю о Дамблдоре. И отказываться от своих слов я не намерен. Если Дамблдору это не нравится — пусть придет и переубедит меня лично.

— Знаешь, Гарри… — Сириус горько усмехнулся. — Ты одновременно и похож на Джеймса, и нет. Похож тем, что так же презираешь правила. А не похож тем, что ты… слишком суров. И, я бы сказал, жесток.

— Тебе виднее. Мне не довелось его знать.

Оставшуюся часть дня меня не тревожили. На следующее утро Гермионе удалось отвертеться от уборки, и она прошмыгнула ко мне в библиотеку. Бдительная Молли попыталась было привлечь её к делу, но наткнулась на мой прямой, тяжелый взгляд.

— Она помогает мне готовиться к школе, — отрезал я.

Я убедился, что моего взгляда, в котором теперь подспудно мерцал свет Благодати, по непонятной причине боялись все. Молли отступила. Лишь изредка она заглядывала в библиотеку, пытаясь подслушать, о чем мы говорим, но вскоре потеряла интерес, поняв, что мы либо читаем, либо обсуждаем прочитанное.

Я по-прежнему изучал теорию защитных заклинаний и артефакторику. Гермиону эта тема захватила, особенно обилие редких книг в библиотеке Блэков. И хотя я видел, что она порой поглядывает на меня с опаской, было заметно, что она окунулась в свою стихию.

Один раз зашел Рон, но ему быстро стало скучно. Читать и изучать новое он не любил, лишь насупленно ворчал что-то вроде: «В школе учебы будет выше крыши, а вы уже на каникулах за книгами сидите» или «Гарри в отличники решил податься». Мне было всё равно, и он вскоре ушел к братьям.

Впрочем, на следующий день произошло событие, заставившее всех отвлечься от дел Ордена. Пришли письма из Хогвартса со списками учебников. Однако письма Рона и Гермионы содержали кое-что еще — значки старост.

Сначала они обрадовались, особенно Рон. Но потом, будто вспомнив о моем существовании, начали смотреть на меня с виноватым видом. Я искренне не понимал почему.

— Гарри… — начала было Гермиона. Я выжидающе смотрел на них. Если честно, даже память Поттера плохо подсказывала, чем именно занимаются старосты.

— Мне всё равно, — я пожал плечами.

— Всё равно? — удивился Рон.

— Да.

Тут в комнату вбежали Джинни и Молли, все бросились поздравлять Рона. Близнецы сыпали шуточками. Я же спокойно изучал список литературы. Книги всем вызвалась купить миссис Уизли. Когда она ушла, я вернулся в библиотеку, чтобы скрыться от шума, создаваемого рыжим семейством. Вскоре ко мне присоединилась Гермиона.

— Гарри… это несправедливо. Я, конечно, рада за Рона, но тебя должны были назначить старостой.

Опять?

— Гермиона, я уже говорил: мне плевать. Даже лучше, что меня не назначили. У меня и так проблем по горло, а тут еще и чужие обязанности. Что вообще делают старосты?

Поначалу она удивилась, но всё же объяснила:

— Старосты следят за порядком, помогают младшим…

— И ты думаешь, у меня будет время заниматься подобным, учитывая всё произошедшее? Тут бы с учебой и квиддичем справиться. Причем я подумываю отказаться от квиддича в этом году.

— Что? Гарри, но ты ведь так его любил!

— Времена меняются. И я тоже.

Пора бы им уже привыкнуть, что я не тот Гарри, которого они знали. Про квиддич у Гарри было много воспоминаний. И почти все они были счастливые. Но я же к квиддичу ничего подобного не чувствовал. А сейчас мне это и вовсе казалось отвлекающим фактором. Нужно изучить магию этого мира, и особенно работу посохов: и призываемого печатью Мелины, и того что сделает Киделл. Квиддич, если верить воспоминаниям Гарри отнимал много времени и сил. Мне это будет только мешать.

— Только не говори об этом Рону сейчас, его же удар хватит, — усмехнулась Гермиона. — Но знаешь… в твоих словах есть смысл. Сейчас ты в опасности, тебе нужно сосредоточиться на учебе. А это что?

Она подсела ближе, пытаясь рассмотреть название книги.

— Стихийная магия. Боевые заклинания Огня, Молний… Самые основы.

К счастью, Гермиона переключилась на новую тему, и вскоре мы погрузились в чтение. Мы даже договорились опробовать некоторые схемы, когда приедем в Хогвартс. Удивительно, но когда Гермиона занималась учебой, а не личными разговорами, она переставала меня раздражать. Хотя по-прежнему бросала на меня тревожные взгляды. Создавалось впечатление, что она хочет о чем-то спросить, но не решается.

«Решишься — поговорим», — подумал я. Сам провоцировать ее на диалог я не собирался.

Тема старост снова всплыла на ужине. Молли расстаралась и устроила праздничный обед, на который пришли Грюм и Кингсли. С подачи последнего снова возник вопрос, почему старостой не стал я. Я лишь повторил свою мысль: мне это не нужно.

В одном конце стола Рон беспрестанно рассказывал о новой метле, купленной в честь назначения. Тонкс, Сириус и Люпин вспоминали школьные годы. Оказалось, что только Люпин был старостой в их компании. Сириус со смехом заметил, что ни его, ни Джеймса никогда бы не назначили на этот пост из-за их поведения. Тонкс что-то говорила про «отсутствие необходимых качеств», хотя всем и так было понятно, почему она не получила значок. «Но при этом её каким-то образом взяли в авроры», — мельком подумал я, возвращаясь к своей тарелке.

Оставшиеся дни до первого сентября прошли относительно спокойно. Но в день отъезда, как и следовало ожидать, на пустом месте поднялась суматоха.

Сначала Фред и Джордж неудачно отлевитировали чемоданы, сбив с ног Джинни — бедняга «пропахала» два лестничных марша. Затем Грюм начал всех задерживать, ожидая какого-то Стерджиса Подмора, который опаздывал на пост. Масла в огонь подлил Сириус, который, несмотря на все запреты, вызвался сопровождать нас в облике огромного пса.

Уж на что я терпелив, но весь этот хаос мне окончательно осточертел. Подхватив свой чемодан, я быстрым шагом направился к выходу.

— Ты куда?! — взревел Грюм.

— На вокзал. Опаздывать из-за вашей неорганизованности я не собираюсь, — ровно ответил я, не замедляясь.

— Мы выйдем тогда, когда я скажу! — Грюм заковылял следом и протянул свою костлявую руку, собираясь схватить меня за плечо.

— НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — я даже не стал использовать печати.

Я просто собрал волю и врезал вокруг себя концентрированной ударной волной. Тех, кто стоял позади, лишь качнуло, но Грюма, находившегося в эпицентре, отбросило назад. Перецепившись через груду чемоданов, он с грохотом рухнул на пол.

Увы, импульс был такой силы, что тяжелые шторы на стене сорвались с петель, обнажая портрет Вальбурги Блэк.

— Грязнокровное отребье! Мордредово племя! Осквернители! И ты, мой сын, мерзкий предатель крови, чтоб тебя… — истошно завопила старуха.

Это стало последней каплей. Моё терпение лопнуло. Я вскинул обе руки, и на них одновременно вспыхнули алые печати. В воздухе отчетливо пахнуло медью и раскаленным металлом.

— Когти Кровавого пламени!

Первый удар крест-накрест располосовал холст, заставив старуху взвизгнуть, как недорезанную свинью. От второго удара, оставившего тлеющие багровые борозды, треснула массивная рама. Третий выпад — и картина с оглушительным треском разлетелась на куски, которые тут же начали обугливаться от магического огня.

В холле воцарилась гробовая тишина. Даже лежащий на полу Грюм ошарашенно замер, забыв о своей ноге. Сириус, первым пришедший в себя, медленно расплылся в широкой улыбке.

— Гарри… тебе удалось невозможное. Ты заткнул мою мамашу навсегда. Где ты был раньше?

Я лишь коротко пожал плечами и снова взялся за ручку чемодана.

— Я иду на вокзал. Догоняйте.

Сириус, в мгновение ока обернувшись черным псом, весело затрусил следом за мной. Остальные так и остались стоять в дверях с выпученными глазами. Лишь Гермиона, опомнившись, бросилась помогать подняться на ноги Грюму, который не сводил с меня свой магический глаз.