До завтра, Грейнджер (гет)

До Рождества оставались сутки. И тот факт, что за несколько дней раскопок в Архиве они так и не продвинулись ни на дюйм, означал только одно: праздничное утро она снова встретит в Мэноре.

Ещё пару дней назад Гермиона бы поседела от одной этой мысли, написала завещание и добровольно сдалась бы в Мунго. По всем законам логики, перспектива каждое утро просыпаться у Малфоя должна была вызывать стабильное желание убивать. Но стадия гнева как-то незаметно миновала, уступив место позорному принятию. Тело предательски быстро адаптировалось к роскоши: оно наотрез отказывалось бунтовать против гладких простыней и совершенно не возражало против персональной грелки, мерно дышащей под боком.

Хуже всего было то, что хозяин Мэнора, похоже, тоже сдался. Или, что пугало гораздо больше, начал проявлять какую-то извращённую, чисто слизеринскую заботу. Сначала на мраморной полке в его ванной без лишних слов материализовался второй набор принадлежностей — от зубной щётки до её любимого крема. А вчера на спинке кресла обнаружился халат. И это был не какой-нибудь безликий гостевой вариант. Этот невыносимый человек действительно не шутил: на изумрудном кашемире изящной серебряной вязью значилось «Г. Грейнджер». Он официально прописал её в своей спальне.

Впрочем, сдаваться Гермиона не собиралась. Раз уж эта дрянь не желала рассеиваться сама, она планировала вытрясти из Министерства все до последнего труды по магии намерений и пространственным петлям. В качестве искупительной жертвы к процессу припахали Поттера. Гермиона старательно делала вид, что до сих пор готова придушить его при любом неосторожном движении, поэтому Гарри страдал тихо, таскал самые тяжёлые фолианты и предпочитал лишний раз не отсвечивать.

Естественно, её внезапная неразлучность с Малфоем не осталась незамеченной. Слухи об их тесном сотрудничестве распространялись по этажам быстрее драконьей оспы. Лучший аврор и Глава Департамента Правопорядка теперь постоянно мелькали вместе: о чём-то вполголоса спорили в лифтах, запирались в архивах, склонялись над одними и теми же документами. Слава Мерлину, фантазии местных сплетников пока не хватало на то, чтобы предположить, что рабочие дискуссии ночами плавно перемещаются в кровать Малфоя.

Но Драко, казалось, задался целью лично довести эти слухи до масштаба стихийного бедствия.

— Мы обязаны разорвать эту магию до завтра, — безапелляционно заявила Гермиона, с громким хлопком роняя на стол очередной увесистый том. — Завтра Рождество, Малфой! И я категорически отказываюсь проснуться у тебя под боком в качестве праздничного подарка.

— У тебя мания величия, Грейнджер. С чего ты взяла, что подарок — это ты? — поинтересовался он. — По-моему, это мне каждое утро приходится служить эксклюзивным рождественским бонусом для Главы Департамента.

Гермиона поперхнулась заготовленным аргументом. Самым отвратительным было то, что «бонус» и впрямь был непозволительно хорош, но признаваться в этом она не собиралась даже под сывороткой правды.

— Я бы с превеликой радостью пожертвовала этот бонус на благотворительность, — парировала она, гордо вздёрнув подбородок. — Особенно учитывая, что из-за этого самого «эксклюзива» моя репутация летит в пропасть! Министерство гудит, Малфой. Слухи вышли из-под контроля. Вчера Маклагген подошёл ко мне в Атриуме и на полном серьёзе спросил, правда ли, что мы тайно обручились.

— А ты ответила «нет»? Зря. Тебе стоило подтвердить. Представляешь, как бы взлетели мои рейтинги благонадёжности? Бывший Пожиратель берёт в жёны саму Золотую Девочку. Это же идеальный пиар-ход!

— Я тебе не рекламная акция, Малфой! — вспыхнула Гермиона.

— Разумеется, нет. Если говорить начистоту, Грейнджер… скрывать бы я это точно не стал.

Его голос вдруг потерял всю насмешливость, став пугающе ровным и низким.

— Если я когда-нибудь сделаю тебе предложение, тайн не будет, — произнёс Драко с такой гипнотической серьёзностью, что у Гермионы перехватило дыхание. — Тайные помолвки подразумевают, что кому-то из двоих стыдно или что это какая-то грязная интрижка. А ты — не та женщина, которую прячут по углам. Если бы я надел на твой палец кольцо, об этом немедленно узнало бы всё Министерство. Хотя бы ради того, чтобы ни у одного кретина вроде Кормака больше не возникало желания подходить к тебе ближе, чем на пять ярдов.

Гермиона уставилась на него, внезапно обнаружив, что забыла, как моргать. Вся эта ситуация с рождественской аномалией, их вынужденное соседство и абсурдные слухи — это было полбеды. Настоящей проблемой оказался сам Малфой. Он смотрел на неё так, словно они обсуждали не гипотетическую министерскую сплетню, а вполне реальный, давно утверждённый им план действий. Уровень откровенности в этом подвале внезапно превысил все допустимые нормы. Слышать от него такие вещи было попросту нечестно. Гермионе стало дьявольски некомфортно от того, как быстро и охотно её мозг попытался примерить на неё эту реальность.

— Твоё... твоё поведение вообще не помогает! — наконец выдавила она. — Зачем ты вчера припёрся с чаем прямо на плановое совещание?! У половины Департамента челюсти отвисли до самого пола! Кингсли забыл, о чём вещал, а Робардс смотрел на тебя так, будто ты принёс мне флакон с живой смертью!

Драко флегматично пожал плечами, всем своим видом демонстрируя абсолютное непонимание её претензий.

— Ты придаёшь этому слишком большое значение, Грейнджер. Уверен, никто вообще не обратил внимания. Это был стандартный дружеский жест между коллегами. Уизли вон постоянно заглядывает в Аврорат и таскает Поттеру пончики, и никто почему-то не шьёт им тайную помолвку.

— Естественно, никто не шьёт им помолвку! — Гермиона в отчаянии всплеснула руками. — Потому что они уже десять лет как женаты, Малфой! У них трое детей!

— Вот видишь, Грейнджер. Поттеру пришлось завести троих детей только ради того, чтобы регулярно получать углеводы на рабочем месте, — он укоризненно покачал головой. — А я приношу тебе идеальный ассам просто так, по доброте душевной. Согласись, я обхожусь тебе гораздо дешевле. И заметь, никаких подгузников в моём кабинете. Я просто подарок судьбы, а не коллега.

Гермиона возмущённо открыла рот, но Малфой опередил её гневную тираду. Он притворно вздохнул и с обречённым видом потянулся за чистым пергаментом и пером.

— Но если ты настаиваешь, что для легальной доставки напитков в твой кабинет нам не хватает только штампа и троих детей... Мерлин с тобой, Грейнджер. Но с детьми придётся подождать хотя бы до выходных, а заявление в Департамент регистрации браков я могу отправить прямо сейчас.

— Прекрати паясничать, Малфой! — Гермиона решительно выхватила у него из-под рук пустой пергамент. — Мы тут вообще-то ищем контрзаклятие, если ты забыл! Но, глядя на то, как ты себя ведёшь, я начинаю думать, что ты вообще не хочешь снимать эту магию.

— А я разве хоть раз сказал, что хочу от неё избавиться?

— Ты невыносим! — вскипела она. — Ты же понимаешь, что это ненормально? Это просто навязанная иллюзия! Искусственная привязанность! Мы обязаны понять то, что Гарри вбил в этот шар, чтобы магия окончательно развеялась!

Драко поднялся из-за стола, одним плавным движением поправляя мантию. Никакого вызова или привычного сарказма. Он смотрел на неё с абсолютным спокойствием, ясно давая понять: ему наскучило ходить вокруг да около.

— Очевидное заключается в том, что мне не нужна никакая магия, чтобы хотеть просыпаться рядом с тобой.

Он не стал задерживаться для эффектной паузы.

— До завтра, Грейнджер, — кивнул он у выхода. — С наступающим.

Гермиона проводила взглядом закрывшуюся дверь. Тишина в Архиве казалась почти оглушительной. Она машинально поправила стопку пергаментов, потом ещё одну. Пыталась злиться, но вместо этого чувствовала лишь дурацкую, совершенно неуместную улыбку, которая сама собой ползла на лицо.

— Мне тоже она не нужна, — честно призналась она то ли себе, то ли пыльным полкам.

Дзинь-дзинь.

Гермиона хмыкнула. Кто-то из стажёров наверняка снова разнёс ёлочный шар в коридоре. Какая, в сущности, мелочь. Главное, что завтра у них с Малфоем наконец-то состоится первый нормальный разговор без жалких отговорок про проклятие.