The Paramnesiа's Effect (гет)

«Раз, два, Фредди заберет тебя,

Три, четыре, запирайте дверь в квартире,

Пять, шесть, Фредди хочет всех вас съесть,

Семь, восемь, кто-то к вам придёт без спросу,

Девять, десять, никогда не спите, дети...»⁽¹⁾

Он не считал себя глупым, и именно поэтому не стремился к разгадкам и не пытался полностью завладеть телом Гарри Поттера. Он мог подавить его, подавить волю восьмилетнего ребенка, но делать это было бы крайне невыгодно. Ведь жизнь полна сюрпризов и обыденностей. Он не хотел бы получать боль от наказаний, голода или лишения сна. Для этого всего был Гарри Поттер.

Он потянулся на маленькой раскладушке, и та под ним заскрипела. Было знойное лето, а значит, духота. Духота, сводящая его жалкое маленькое тело с ума.

Он открыл дверь чулана и выполз на пол, ловко проскользнув в пустующую кухню. Казалось, буквально несколько минут назад пришел дядя Вернон. Но родственники куда-то подевались, а значит, подевалась куда-то и его Петуния.

Не теряя зря время, Он подкрался к холодильнику и принялся доставать себе еду. Он выбрал из сырого мяса кусок говядины, а на десерт — куриные ножки, которые Петуния готовила по воскресеньям.

Вернувшись к себе в чулан, Он разложил куски мокрого мяса по постели, а затем юркнул в угол — ждать, пока оно перестанет быть мокрым и простынь впитает в себя кровь.

Наконец еда была готова, и он принялся отрывать куски мяса и пихать их себе в рот. Сквозь сжимающие мясо пальцы текла густая коричневая кровь.

На вкус мясо было чуть соленым, плохо жевалось, временами смешивалось со слизью.

Но он не жаловался и продолжал есть, чтобы в конце трапезы вытереть руки об свою одежду, подушку и одеяло.

* * *

Гарри проснулся утром весь измазанный в крови. Эти алые следы ночных трапез встречали его каждый день. Мальчик встал и пошел в ванную.

Ледяные ноги ребенка оставляли на паркете туманный след.

Гарри зашел в ванную и глянул в зеркало. На него смотрел маленький, заросший волосами черноволосый мальчик с изумрудными глазами. Отражение выглядело потрепано и крайне устало.

Гарри коснулся пальцем стекла, другой Гарри сделал то же самое. В том месте, где их указательные пальцы соприкоснулись, мальчик почувствовал странное, до ужаса незнакомое чувство.

Тепло.

Гарри с безумными глазами принялся трогать зеркало, что согревало его как никогда ледяную кожу. Стекло покрылось красными разводами, запотело от тяжелого дыхания ребенка, но неизменно грело.

Гарри прислонил к влажной горячей поверхности лицо, прикрыл глаза и дышал, представляя, что живой. Что нет никакого Тома.

Что всё как раньше.

— Не будет как раньше, — прошептало что-то неуловимое ему в ухо.

Гарри вскрикнул и отскочил от зеркала. В нем перестал отражаться сам Гарри. Там виднелся длинный, бесконечный коридор. В стенах из камня отражался огонь факелов, казалось, это был древний, старый замок. Одинокий, но живой.

Фигура в плаще сначала была еле видна. Но с каждой секундой, с каждым мгновеньем приближалась всё ближе и ближе.

Гарри стоял как загипнотизированный.

Фигура остановилась практически вплотную к барьеру, разделяющему ее мир с миром Тисовой улицы. Затем подняла костлявую, тонкую и обезображенную руку.

Она поднимала ее, и когда та оказалась на уровне стекла, потянулась прямо к ребенку.

И рука прошла сквозь зеркальную поверхность, прошла и вылезла, остановившись лишь в паре дюймов от макушки Гарри Поттера.

Гарри вздрогнул, поднял безумные глаза на руку и охнул.

Но не успел и слова сказать, как та его дернула за волосы и потащила в сторону зеркала.

Гарри закричал, забрыкался, завопил. Он махал руками, делал нелепые попытки сбросить руку с головы, но всё было тщетно.

Как только Гарри Поттера засосало в зеркало, оно треснуло.

И с оглушительным звоном разлетелось на мелкие осколки.

1) Кошмар на улице Вязов.

Вернуться к тексту