Проект «Феникс» и прочие неприятности (гет)

* * *

Стоя у двери с надписью «Детективное агентство», Найо не решалась войти. Девушка то протягивала ладонь к ручке двери, то одёргивала её, будто боялась обжечься. В голове роились тревожные картины: а вдруг внутри офиса её уже поджидают люди из лаборатории? Или ещё не поджидают, а только ждут сигнала, что она вошла… Может, плюнуть на обещание, данное Дазаю, пойти к себе, схватить сумку и рвануть к ближайшей станции?

Неизвестно, чем бы закончились её размышления, но на плечо девушке сзади опустилась чья-то рука. Найо вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте.

— Не пугайся, радость моя! Это всего лишь я, — промурлыкал у неё над ухом голос Дазая. И где только так бесшумно подходить научился? Не иначе как курс ниндзя проходил. — Проходи, располагайся, будь как дома.

Осаму предупредительно толкнул дверь, пропуская Найо вперёд, в просторный офис агентства. Ещё и в спину легонько подтолкнул. В других обстоятельствах Найо бы уже двинула локтём наглому парню за подобную фамильярность. Но сейчас делать этого девушка не стала, решила проявить гуманизм. К тому же, сегодня Дазай может и не спас ей жизнь напрямую, но то существование, которое бы ей обеспечили работники лаборатории после побега, было бы намного хуже смерти.

Едва девушка переступила порог, как её встретили внимательные взгляды работников агентства. В основном они были любопытными и благожелательными, но в каждом читалось что-то своё. Ацуши ободряюще ей улыбнулся — в этой улыбке было столько искреннего тепла, что у Найо на секунду дрогнуло сердце. Кенджи так и вовсе светился беззаботной радостью, будто в агентство привели не потенциальную проблему, а долгожданного гостя. Остальные были более сдержанными. Само собой, за исключением Дазая, который сиял, как праздничная люстра.

— Здравствуйте, — поздоровалась Найо не то с директором агенства, не то со всеми сразу. Голос прозвучал непривычно тихо, почти срываясь до шёпота, и показался ей самой невероятно жалким.

— Проходи, садись, — кивнул ей Фукудзава Юкичи.

Мужчина, как и при их первой встрече, был одет в зелёную юкату. По его непроницаемому лицу девушка не могла понять, как он относится к её появлению: то ли видит в ней очередную задачу, которую нужно решить, то ли искренне хочет помочь. Эта невозмутимость странным образом действовала успокаивающе, и Химицу подумала: «Ладно. Будь что будет».

Дазай предупредительно пододвинул девушке стул, и та, чувствуя себя неловко под чужими взглядами, несмело опустилась на него. На какое-то время повисла тишина. Найо собиралась мыслями, не зная, с чего начать. Она и в обычное-то время была не особо разговорчивой, а тут ещё надо было делиться не самой весёлой историей из своей жизни. Найо пару раз открывала рот, но слова так и не сорвались с её губ, лишь руки суетливо сминали низ футболки, будто пытались выжать из ткани хоть каплю уверенности.

Члены агенства не произносили ни звука, каким-то шестым чувством понимая, что если сейчас вмешаются, девушке будет ещё сложнее. Даже Дазай на удивление притих, хотя по его глазам было видно, что он едва сдерживает желание вставить словечко.

Фукудзава, внимательно вгляделся в бледное, напряжённое лицо девушки. В этом взгляде не было ни осуждения, ни излишнего сочувствия — только спокойная готовность выслушать.

— Харуно, ты не могла бы сделать чай для нашей гостьи? — попросил мужчина одну из офисных работниц.

Девушка в очках кивнула и направилась к шкафчику с чайными принадлежностями, двигаясь с привычной деловитостью. Видимо, подобная просьба была для неё чем-то обычным.

— Правда, боюсь, он у нас не такой вкусный, как в вашем кафе, — предупредил Фукудзава.

— Это ничего… — растерянно откликнулась Найо. Её немного смущало, что на этот раз чай делает не она, а его заваривают для неё. Но разговор о чём-то постороннем, помог ей немного расслабиться, словно они ненадолго отложили её трагедию на полку и достали что-то обычное и безопасное.

Юкичи, заметив это, решил окончательно вывести её из ступора простыми и понятными вопросами.

— Давай для начала ты расскажешь немного о себе. Например, как тебя зовут, сколько тебе лет и кто твои родители, — предложил он.

Девушка кивнула. С наводящими вопросами ей и впрямь было проще.

— Меня зовут Найо Марш. Мне девятнадцать. Моих родителей зовут Оливер и Амелия Марш. Как вы, наверно, догадались по именам, они эмигранты. Переехали в Японию из Новой Зеландии. Я родилась уже здесь. Ещё у меня есть младший брат Алан… Правда я его никогда не видела… — после паузы добавила она. — Мне о нём рассказала Ивамото.

— Где они сейчас? — спросил Фукудзава, чувствуя, что вопрос относительно безопасен. Девушка говорила о родителях и брате в настоящем времени, а не в прошедшем, как если бы они умерли.

— Где-то за границей, — пожала плечами девушка. — Я не знаю, где именно. Возможно, вернулись на историческую родину… Это была сделка, — нехотя пояснила она, опустив глаза. Было видно, что ей тяжело об этом говорить: плечи слегка ссутулились, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ещё сильнее сминая многострадальную ткань футболки. — Мама тогда была беремена, и родителям ясно дали понять, что либо они отдают меня, девочку со способностями, в лабораторию, либо у них будут большие проблемы.

— Им нужно было выбрать между детьми? — довольно прямолинейно спросила Ёсано, нахмурившись и скрестив руки на груди. В её позе читалась не просто профессиональная заинтересованность врача, а искреннее возмущение несправедливостью.

Найо кивнула и криво усмехнулась:

— И выбор пал не в мою пользу. Не могу сказать, что я на них не злюсь. Но в какой-то мере понимаю. Между проблемным и нормальным ребёнком большинство выберет второй вариант.

— Зато проблемные гораздо интереснее, — заметил Дазай, забирая у Харуно чашку с подноса и протягивая её гостье. В этот раз в его голосе не было привычной насмешки — только лёгкая, почти заботливая ирония.

Найо ненадолго задержала взгляд на парне, потом оглядела лица остальных. Нет, эти ребята смотрели на неё совсем по-другому, не так, как люди в лаборатории. Так же, как и Ивамото — как на человека. Более того, как на человека, которому нужна помощь. А значит, им и впрямь можно всё рассказать. Если не довериться, то хотя бы попробовать. И даже если они не смогут помочь или не захотят, то разве не для этого люди делятся тайнами — чтобы разделить их тяжесть с кем-то другим? По крайней мере, Ивамото утверждала, что в нормальном мире это так.

Как же она скучала по Ивамото… Если во время первых экспериментов девушка ещё видела сочувствующие взгляды своих мучителей, называющих себя учёными, то со временем на неё стали смотреть как на биоматериал. Её давно уже не называли по имени. Проект «Феникс» заменяло его. Проект, а не человек. Тело, органический образец. К невыносимой физической боли добавлялась ещё и душевная. Такое отношение начисто лишало человеческого достоинства. И лишь Ивамото была лучиком света в этой тьме. Лишь она по-прежнему называла её «Найо», и девушка вспоминала, что она личность — человек, а не подопытный кролик.

— Ты поэтому никогда не улыбаешься? — спросил Джуничиро с сочувствием в голосе. — Из-за людей в лаборатории?

— Видимо, разучилась со временем, — ответила Найо на вопрос парня. — Сейчас по мне не скажешь, но раньше, двенадцать лет назад, я была общительным и жизнерадостным ребёнком. Настолько, что была готова подружиться с кем угодно. Даже если этот «кто-то» — минерал инопланетного происхождения, — невесело усмехнулась девушка.

— Этот минерал как-то связан с твоими способностями? — догадался Ацуши. В его глазах читалось не просто любопытство, а желание понять, чтобы потом, возможно, помочь.

Найо кивнула.

— Мой отец работал в лаборатории инженером, — сказала она и пояснила более подробно: — Отвечал за работу оборудования, калибровку, автоматизацию процессов и тому подобное. Как-то раз мама попала в больницу — ей удаляли аппендицит. А в школе отключили воду на несколько дней и занятия отменили. Отцу ничего не оставалось, как только взять меня с собой на работу.

— Ребёнка пустили в секретную научную лабораторию? — удивился Куникида, приподняв бровь и слегка нахмурившись. В его реакции сквозило не только удивление, но и осуждение халатности взрослых. — И куда только руководство смотрело?

— Она тогда ещё не считалась секретным объектом, — покачала головой Найо. — Просто исследовательский центр. И с дисциплиной двенадцать лет назад там было не так строго.

— Что же случилось? — спросила Ёсано, слегка наклонив голову.

— В тот день я познакомилась с квазариумом, — ответила девушка и пояснила, заметив недоумение на лицах присутствующих. — Это тот самый минерал инопланетного происхождения, как я уже говорила ранее. Разумный минерал. Возможно, даже своеобразная форма жизни с далёкой планеты. Его нашли на месте падения метеорита. Он был не особо большим и состоял, как и многие метеориты, из смеси силикатов, железа, никеля и других привычных нам элементов. Но внутри оказалось вещество, не имеющее земного происхождения. Кристалл, но с такой странной структурой, что службы радиационного контроля и геологи не смогли определить его состав и отдали в научную лабораторию.

— А как узнали, что минерал живой? — полюбопытствовал Дазай, опёршись локтем о стол и подавшись вперёд. В этот момент в нём не было ни капли привычной беспечности — только острый интерес.

— Поначалу никак, — покачала головой Найо. — Его привезли небольшим кристаллом. Измерили показатели и обнаружили, что он содержит внутри колоссальную энергию, но она прочно заперта в его кристаллической решётки и неопасна для окружающих.

— Поэтому его, видимо, и назвали «квазариумом», — кивнул Куникида и дал небольшую справку: — Квазары — одни из самых ярчайших и мощных объектов во Вселенной.

— Да, — подтвердила его слова девушка и сцепила руки в замок на коленях, приближаясь в своём рассказе к той самой поворотной точке, которая перевернула всё в её жизни с ног на голову. — А потом он начал расти. Понемногу. В тот день, когда я его увидела, кристалл был размером с растение в цветочном горшке. Пока папа возился с оборудованием, мне было скучно, и я направилась гулять по коридору. Увидела приоткрытую дверь и заглянула внутрь. Как потом оказалось, тот, кто занимался минералом, ушёл на перекур, а я, увидев под стеклянным колпаком необычный предмет, подошла посмотреть поближе. Им был так называемый кристаллический агрегат. Вроде бы прозрачный, но если подойти ближе, то можно увидеть, что внутри граней как будто переливаются разноцветные космические облака.

Естественно, маленькая Найо подошла к кристаллу и, восхищенно уставившись на него, с простодушием, свойственным всем детям, сказала: «Вау, какой ты красивый!». И тогда кристалл вдруг загорелся тёплым золотистым цветом. Девочка захлопала в ладоши и представилась. Кристалл мигнул, но уже фиолетовым. Видимо, тоже назвал себя. Когда, услышав детский голос в кабинете, работник лаборатории, а за ним и встревоженный директор, заглянули внутрь, Найо ходила вокруг стола и напевала известную детскую песенку, а кристалл задорно подмигивал ей разными цветами.

— Кажется, это была: «Я нашёл маленькую осень», — на губах Найо при этом воспоминании возникла, если не улыбка, то по крайней мере, её тень. В этот миг она словно ненадолго вернулась в то беззаботное время, и на долю секунды её серые, прозрачные как горный ручей, глаза засветились совсем по-другому. — Работник хотел выгнать меня из кабинета, но директор его остановил и спросил, не хочу ли я принять участие в исследовании. Разумеется, в свободное от школы время.

— Ну, тут любой бы согласился, — кивнул Джуничиро, мягко улыбнувшись, будто тоже на мгновение представил себе эту картину.

Каждому ребёнку в семь лет хочется чувствовать себя значимым. Хотелось этого и Найо. Младшеклассница с забавными русыми косичками быстро стала любимицей лаборатории — её подкармливали сладким, помогали с уроками и называли маленькой учёной. А заодно шутили, что теперь звание «младший научный сотрудник» приобрело новый смысл. Работа у неё была нехлопотной — общаться с кристаллом, а учёные фиксировали, как тот реагирует, измеряя исходящие от него световые волны, температуру и прочие показатели. Родители тоже не были против, тем более, что девочка после школы была под присмотром. Найо делала уроки прямо в лаборатории, рассказывала новому внеземному другу, которого она теперь называла по-свойски «Кваззи», как прошёл её день. И даже худо-бедно начала его понимать. Да и кристалл тоже приспособился к человеческому языку. Например, он использовал синий и красный, как «да» и «нет». Готовясь к тестам, девочка по памяти давала ответа, а квазариум «проверял» ответы, светясь то одним, то другим цветом, в зависимости от того отвечала Найо правильно или нет. Он стал отвечать и другим работникам лаборатории, но охотнее общался с девочкой, которая первой догадалась с ним заговорить.

— Ты тогда получила свои способности? — спросил Ацуши, подавшись вперёд.

Найо ненадолго замолчала, делая перерыв в рассказе, чтобы глотнуть полуостывший чай. Пальцы слегка дрожали, и она постаралась незаметно прижать их к чашке, чтобы унять эту дрожь. Ага, как будто детективы такое не заметят…

— Нет. Это было позже, — ответила девушка и тихо добавила: — Когда я умерла.

Полгода жизнь в лаборатории была спокойной и размеренной. Кристалл рос, увеличивался в размерах, и сотрудники, переживая, что однажды не смогут вынести его в дверной проём, решили спустить минерал в подвал. Установили искусственное освещение, и квазариум стал обживаться на новом месте. Однажды после школы Найо, получив высший балл за контрольную, решила навестить друга и побежала в лабораторию поделиться радостью. Не став никого дожидаться, девочка взяла магнитную карту отца и с трудом открыла тяжёлую дверь в подвал. Но то ли неяркое освещение сыграло с ней злую шутку, то ли Найо слишком торопилась, но она оступилась на краю металлической ступени и начала заваливаться вбок. Высокие перила в подвале не были предназначены для детей, и девочка, не сумев зацепиться за их столбик, упала в открытый лестничный пролёт. Она запомнила только страх падения, резкую боль, пронзившую её маленькое тело, и темноту.

То, что случилось позднее, Найо узнала с чужих слов. Её нашли пятью минутами позже с пробитой грудной клеткой — девочка упала прямо на кристалл, и один из его отростков пронзил маленькое тело насквозь. Она висела на нём, словно бабочка на булавке, а её кровь, стекая вниз, окрашивала прозрачные грани кристалла в мутно-алый цвет. Минерал тоже, казалось, агонизировал, отчаянно мигая красным цветом, словно безмолвно кричал: «Нет!» тому, что произошло.

Первым опомнился её отец. Он рванул вниз по ступеням, рискуя себе что-нибудь сломать. Следом заторопились и остальные. Кто-то выбежал из подвала, чтобы вызвать скорую — сигнал внизу почти не ловил. Другие бросились на помощь Оливеру. Девочку сняли с полупрозрачной пики и опустили на холодный пол. Директор лаборатории прижал пальцы к сонной артерии и сокрушённо покачал головой — пульса не было. Отчаявшийся отец не собирался с этим мириться и принялся делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Никто не осмелился ему мешать, никто не смел сказать мужчине, что его малышки больше нет.

«Оливер, оставь её, она мертва». — Директор лаборатории, не выдержав, положил руку на плечо мужчины. — «Мне очень жаль».

От тела дочери, рыдающего Оливера, оттащили почти силой. У него больше не осталось сил, и мужчина тяжело осел на пол.

И тогда случилось невероятное. Подвал вдруг озарило ярким золотистым светом. Это длилось одно мгновение, словно вспышка. Все уставились на кристалл и увидели, как оттуда светящейся золотой змеёй вытекает чистейшая энергия. Она извивалась по полу, словно щупальце, и тянулась к распластанной на полу Найо.

Оливер попытался встать, чтобы унести свою дочь подальше от этого явления, но внезапно одна из молоденьких лаборанток сказала:

«Не надо. Он не обидит Найо, они же друзья».

«Ивамото, вы уверены?» — уточнил директор.

«Нет», — честно ответила та. — «Но разве мы что-то потеряем?»

И они решили не вмешиваться. Энергия сперва лизнула ступни девочки, затем обвила её ноги, зазмеилась по телу и, наконец, добравшись до рваной раны у неё на груди, втекла в неё, словно вода. Теперь уже золотистым светом засияло всё тело Найо, глаза девочки внезапно открылись и она села, обернувшись на работников лаборатории, застывших в углу в каком-то благоговейном страхе. Её радужка тоже казалась расплавленным золотом и светилась странным неземным светом.

Это длилось всего пару минут, а затем свечение погасло так же внезапно, как и появилось. Исчез и поток энергии, тянувшийся к девочке. Найо упала на пол и закрыла глаза. Оливер бросился к ней и рухнул на колени перед дочерью, не решаясь дотронуться. Вдруг его лицо просияло.

«Она дышит!» — радостно воскликнул мужчина. — «Моя малышка дышит!»

Оливер взял дочь за руку. Та была тёплой. Он проверил пульс. Тот, хоть и несколько замедленный, но прощупывался.

«Смотрите, рана исчезла», — заметила Ивамото, и в её голосе прозвучала неприкрытая радость.

И действительно, на теле не было ни следа сквозного ранения, и даже кожа на этом участке была такого же цвета, как и в других местах. Когда Найо открыла глаза, они больше не светились, а были привычного светло-серого цвета.

«Папочка, ты плачешь?» — удивлённо спросила она. — «А что случилось?»

Не говоря ни слова, мужчина прижал дочь к себе. В этом объятии не было ни лишних слов, ни показной нежности — только облегчение, прорвавшееся сквозь все барьеры.

— Значит, именно тогда ты получила силу? — кивнул Фукудзава, скорее даже своим мыслям, чем рассказу Найо. Его голос звучал ровно, но было понятно: он уже мысленно раскладывал услышанное на факты, отделяя эмоции от сути, чтобы потом принять взвешенное решение.

— Да, — ответила девушка. — Квазариум перестарался, и я получила не просто энергию, достаточную для исцеления, а её переизбыток, заполнивший каждую клеточку моего тела. Теперь я не могу ни заболеть, ни умереть. Во всяком случае сейчас, — уточнила она. — Не знаю, что со мной будет дальше. Всё-таки я взрослею, а значит, старости и мне не избежать.

— А когда ты попала в лабораторию в качестве... э-э ...объекта исследования? — не решился сказать «подопытной» Ацуши. Ему хотелось узнать, когда именно детство Найо перестало быть её собственным и стало чужим проектом.

— Намного позже, — ответила Найо. — Сперва все решили, что это просто исцеление. Квазариум испугался за своего друга, то есть за меня, и решил помочь. Тогда ещё никто не знал, как это на меня повлияло. Анализы крови у меня, конечно, были с отклонениями от нормы, но это списали на полученное излучение. Сперва все занялись изучением новых свойств квазариума. Правда, безуспешно.

— Он больше не стал проворачивать этот фокус? — усмехнулся Дазай.

— Именно. Учёные подходили к нему с синяками и царапинами, приносили мёртвых животных, но кристалл молчал и даже не светился. Со стороны это смотрелось как жертвоприношения языческому божеству, — покачала головой девушка. — Я тоже по просьбе учёных пыталась уговорить квазариум с нами сотрудничать, но после того, как он несколько раз мигнул красным, перестала, — призналась Найо. — Он ясно сказал «нет», и я не стала настаивать. Лишь ещё раз поблагодарила за спасение. А потом моего друга увезли…

Она сделала глоток чая, в тщетной попытке скрыть смущение. Всё-таки, как ни крути, а называть минерал, пусть и инопланетного происхождения, своим другом странно. Однако никто не смеялся. Даже Дазай смотрел непривычно серьёзно.

Это приободрило девушку, и она продолжила свой рассказ:

— Проект нашей лаборатории решил выкупить крупный американский исследовательский центр. Руководство посовещалось и, признав, что за это время они так и не смогли продвинуться в исследовании квазариума, решило проект продать. Тем более, что у лаборатории были проблемы с финансированием. Кристалл, ставший по размеру больше кадки с пальмой, погрузили на корабль и отправили в Штаты.

— Ни разу не слышал о таком проекте, — заметил Рампо. Казалось, он уже перебирает в голове все известные ему публикации и отчёты, пытаясь отыскать хоть малейший след этой истории.

— Это потому что корабль так и не доплыл, — пояснила Найо. — Случился шторм, и судно затонуло вместе с драгоценным грузом. Снаряжали экспедицию, но остатки квазариума потом не нашли. Скорее всего, вещество, из которого он состоял, было плохо совместимо с водой, и кристаллическая решётка разрушилась, высвобождая энергию. В новостях показали, что взрыв был такой силы, что ввысь взметнулся столб воды, который был виден издалека. Как бы то ни было, нашли только обломки корабля и останки некоторых членов экипажа. Переживали, что случится экологическая катастрофа, но ничего такого не произошло. Да и на фауну это никак не повлияло — никаких мутаций в этом районе замечено не было.

— Наверно, дело было в том, что квазариуму нужно было применять энергию целенаправленно, — задумчиво заметила Ёсино.

— Возможно, — пожала плечами Найо. — Теперь мы этого уже не узнаем. Итак, минерал был потерян, зато осталась девочка, на которую он воздействовал, — вздохнула она. — Всё началось с того, что, когда меня в очередной раз привели сдать кровь на анализ — родители делали это, чтобы убедиться, что инопланетное излучение не принесло мне вреда, — лаборант заметил, что предыдущего следа от иголки нет. Родители напрягли память и вспомнили, что в последнее время я не приходила домой ни с разбитыми коленками, ни с царапинами, хотя раньше это делала с завидной регулярностью, а в разгар ОРВИ умудрилась не заболеть следом за половиной класса. Теперь же, когда у меня взяли крови на анализ, то решили понаблюдать за местом укола и обалдели — не прошло и нескольких минут, как след затянулся.

Химицу сделала паузу, а вместе с ней и очередной глоток чая. Просто чтобы дать себе передышку. Первая часть рассказа была позади. Самая лёгкая часть. А вот дальше она потихоньку подходила к моменту, когда её жизнь превратилась в кромешный ужас. Тогда в жизнь Найо снова пришли опыты и эксперименты, только подопытной на этот раз стала она сама.

И Найо, собравшись с духом, начала ту часть истории, в которой не было ни чудес, ни спасения — только холод лаборатории и чужие голоса, отдающие приказы.

* * *