Летопись войн острова Лодосс. Том 2. Огненный демон (джен)

1

Для Нардии весть о том, что пленник по имени Парн бежал при помощи каких-то людей, проникших в город извне, стала совершенно неожиданным ударом.

— Что делала стража?

Услышав о происшествии, Нардия вызвала в свои покои нескольких приближённых, чтобы расспросить их обо всём подробно.

— Всё случилось так быстро, что мы почти ничего не успели понять. Проникших было четверо, и среди них, кажется, была женщина. И эта женщина, по-видимому, владела магией…

Один из приближённых сбивчиво отвечал молодой предводительнице. Хотя ночь в пустыне должна была быть холодной, на его лбу выступил пот. Он докладывал о случившемся, стараясь уловить настроение Нардии.

— Общее мне ясно. Значит, четверо проникших победили восьмерых стражников и увели пленника?

— Именно так.

Приближённые почтительно склонились перед ней.

— Почему…

Нардия пробормотала почти шёпотом, словно спрашивая саму себя.

Из рассказа было понятно, что дело не в небрежности стражи. Проникшие действовали слишком умело. А если среди них действительно была волшебница, Нардии не хотелось винить одних только часовых.

Она спросила «почему» не из-за этого. С тем пленником раз за разом происходили странные вещи.

Нардия захватила его живым, потому что решила: он может оказаться святым рыцарем Валиса.

Сам он это отрицал. И всё же она никак не могла поверить, что этот человек всего лишь простой наёмник.

Ради какого-нибудь наёмника никто не стал бы рисковать и посылать отряд спасения.

Нардия снова вернулась к первой догадке: быть может, он всё-таки святой рыцарь Валиса, да ещё и занимает среди них важное положение.

Во всяком случае, это объяснение было самым убедительным.

Но оставался и другой вопрос: что связывало этого пленника с Азумо? Почему Азумо захотел использовать в жертву именно его?

Сначала Нардия решила, что это ловушка, придуманная, чтобы поколебать её власть.

Потому она и не стала возражать против прорицания Азумо.

О тайных амбициях жреца она знала уже давно. Он, вероятно, сам метил на место вождя.

И не раз пытался исподтишка подорвать её положение. Даже то, как он вмешался в поединок, было частью этих попыток.

Поэтому на его требование она ответила самым безопасным образом.

Но было ли дело только в этом? Когда события наслаиваются одно на другое, сомнительным становится даже такое объяснение.

Ей хотелось увидеть реакцию Азумо. Но этот человек был осторожен и не выдал бы своего смятения, даже если бы оно у него было.

Нардия хотела сдержать амбиции Азумо, но не собиралась его карать. Каковы бы ни были его причины, он всё-таки освободил божество-хранителя и использовал эту силу для племени. Это был несомненный факт.

Без силы божества-хранителя они не взяли бы Хилт и, несомненно, не смогли бы обратить войско Кашуэ в бегство.

И всё же Нардия боялась безумия, притаившегося в сердце Азумо.

Азумо родился в жреческом роду племени Огня, но с детства терпел унижения. Он не умел ездить верхом и уступал каждому в искусстве меча.

К тому же он гордился своим жреческим происхождением и слишком высокомерно держался с окружающими. Нраву людей пустыни он был совершенно чужд.

— Племени Огня нужны воины, а не трусы.

Отец Нардии, человек особенно жестокий, много раз произносил эти слова, оскорбляя жреца, а порой и избивая его. Он даже открыто говорил, что жрец, не обладающий силой, племени не нужен. Именно поэтому отец и призвал жреца Тёмного бога.

Поначалу Нардия считала поступки отца жестокими и старалась обращаться с Азумо мягче. Но Азумо, видно, принял её жалость за расположение. Однажды ночью он совершил низость: пробрался в её шатёр.

Как и всякую женщину пустыни, Нардию воспитали в строгой чистоте. От отвращения она схватила железный вертел, торчавший в горящих поленьях, и ударила им Азумо по щеке.

С того дня она, несомненно, тоже стала для него предметом мести.

Когда Азумо оскорбляли, в душе он замышлял возмездие в несколько раз большее. Чем сильнее его унижали, тем ярче разгорались его амбиции — и он упивался этим огнём. Таков был этот человек.

И его низменная, затаённая амбиция принесла плоды: наконец он получил силу. Он отправился к древним руинам, называемым Храмом Огня, и освободил заключённое там божество-хранителя.

С тех пор Азумо, прикрываясь прорицаниями, исполнил часть своей мести и утолил часть честолюбия.

Возрождение божества-хранителя было давней мечтой племени Огня. А поскольку Азумо был единственным, кто мог говорить с этим божеством, Нардия до некоторой степени закрывала глаза на его бесчинства.

Но в последнее время она всё чаще сомневалась, хорошо ли это на самом деле. И ей было противно самой себе: она словно взвешивала на весах его заслуги и его преступления.

Каждый раз, когда она думала об этом, ей вспоминался отец, Даллес. Он пытался разгромить племя Ветра силой жреца Тёмного бога, пришедшего с Мармо, и подчинённого ему ордена тёмных рыцарей.

Но этим он сделал врагом Священное королевство Валис и дал племени Ветра повод нанять наёмников. А из тех наёмников вышел сам Кашуэ. В итоге выбор отца не принёс племени Огня ни малейшей пользы.

К тому же жрец Тёмного бога всё чаще позволял себе зверства, требуя, например, приносить в жертву молодых девушек. Поэтому после смерти отца Нардия изгнала их.

Возможно, Азумо был человеком того же рода, что и тот жрец. Если она, сама того не заметив, снова шла к ловушке, от которой однажды уже сумела уклониться, значит, она была безнадёжной дурой.

— Что прикажете, госпожа Нардия? Послать погоню?

Приближённый осторожно обратился к погрузившейся в мысли Нардии.

Она вернулась к реальности.

Она была вождём. А значит, не могла показывать подчинённым сомнения. Народ шёл за ней, и она должна была вести народ.

Если её колебания станут известны, это ударит и по духу союзников.

Нардия приняла решение.

— Нет, в этом нет нужды. Жаль, конечно, жреца, который выбрал этого человека в жертву. Но важнее другое: мы наконец атакуем Блейд. Начинайте приготовления!

— Слушаюсь!

Приближённый радостно кивнул.

Наконец-то они нападут на Блейд.

Если эта битва будет выиграна, давняя мечта племени исполнится. Неудивительно, что сердца приближённых рвались вперёд.

Если пленник действительно святой рыцарь Валиса, неизвестно, когда Валис начнёт действовать. Значит, решающую битву надо ускорить. Так решила Нардия.

Она смотрела вслед приближённым, которые, воодушевившись её приказом, выходили из комнаты, и остро чувствовала: поражение всегда стоит рядом с победой.

Парн, спасённый Дидлит и остальными, добрался до Блейда через три дня, под вечер.

Сначала он явился к королю Кашуэ, а потом, исполняя обещание, пил вместе с Маршем.

Дидлит, ворча, всё же согласилась подливать Маршу эль.

Из-за запрета на огонь все трактиры были закрыты. Поэтому они принесли вино и эль в гостевую комнату, где остановился Парн, и пили почти тайком.

У Псевдо снова разболелась рана на плече, и лекарь велел ему лежать спокойно. Дени же с удивительной для него лёгкостью отказался от приглашения Марша, сказав, что беспокоится о Псевдо.

Такого ответа от Дени Марш никак не ожидал.

— Не понимаю я, что у этих двоих за отношения, — сказал он и недоумённо покачал головой, ожидая, что Парн его поддержит.

— Я знаю их ещё меньше тебя, — только и мог ответить Парн.

Дидлит призвала духа света, и тот парил почти под самым потолком. В его белом сиянии они сперва молча пили. Парн, поначалу смущённый тем, что его спасли, держался тихо, но вскоре хмель начал брать своё: он понемногу разговорился и теперь снова был совершенно обычным Парном.

— Я благодарен, что меня спасли, но меня уже утомило, что каждый встречный будто сговорился и велит мне умереть, — произнёс он, чуть заплетая языком.

— Так это потому, что все о тебе волновались, — громогласно рассмеялся Марш.

Но даже сам Марш только что сказал Парну: раз тот угостил его выпивкой, теперь можно и помереть.

Дидлит повторяла подобные слова особенно часто. Псевдо ругался так, когда винил Парна в своей ране. Даже король Кашуэ сначала смеялся и журил его за безрассудство, но потом, кажется, рассердился всерьёз и в конце концов рявкнул: если Парну так хочется выбросить жизнь, пусть идёт обратно в Хилт и отдаёт голову под меч.

— Похоже, все спасали меня только затем, чтобы читать нотации.

— Во всяком случае, я именно для этого и помогала, — язвительно сказала Дидлит.

Последние три дня она всё время держалась в таком тоне.

И всё-таки она ни на миг не отходила от Парна. Глядя на этих двоих, таких неловких друг с другом, Марш думал, что в этом есть своя прелесть.

— Ладно, — сказал он, — я своё обещанное получил. А ты-то теперь что намерен делать? Похоже, ты не просто наёмник. Ты ведь путешествуешь не без цели?

— Вот об этом я и хотел поговорить. — Парн немного посерьёзнел и повернулся к Маршу. — Я хотел было прямо сейчас обратиться к королю Кашуэ, но в таком настроении он вряд ли меня выслушал бы. Завтра снова попрошу аудиенции. Мне нужно кое о чём его попросить.

— Неужто попросишь взамен потерянного магического меча другой?

Марш злорадно усмехнулся и грубо протянул пустой стакан к Дидлит. Она вздохнула и снова налила ему эля.

— Не говори об этом. Король Кашуэ ни словом меня не упрекнул, но я понимаю, какова цена магического меча эпохи Древнего королевства. Пока я не верну тот меч, мне не успокоиться. Если бы я был рыцарем Валиса, меня бы за одно это лишили звания.

Парн обхватил голову руками и совсем приуныл.

— Не бери в голову. Подумаешь, меч. Человек всё равно не может жить, никому не становясь должником. Говорят, ради того, чтобы эти долги возвращать, люди и живут.

— Вот как. Не ожидал от тебя такой учёности, — искренне удивился Парн.

— Да это я повторяю за каким-то древним мудрецом. Правда, если долг вовсе не возвращать, на том и конец. Выходит, жизнь устроена выгоднее для негодяев.

— Значит, вам она очень выгодна, — ядовито заметила Дидлит.

Ей давно хотелось ответить: Марш с самого начала с откровенной бесцеремонностью требовал, чтобы ему наливали.

— И не поспоришь!

Понял он её намерение или нет, но Марш громко расхохотался и, не смутившись, снова протянул стакан. Дидлит вздохнула и налила. Уже опустели три бутылки эля.

— Прости, сбил тебя с мысли. Продолжай.

— В этой войне, — сказал Парн, — кроме простой междоусобицы двух пустынных племён, скрыта какая-то куда более крупная тайна. Я убедился в этом, когда попал в плен к племени Огня и встретил их вождя и человека, называющего себя жрецом. Чтобы это проверить, я хочу на время отправиться в путь.

— Если собрался бежать, я с тобой. Сейчас наши ставки не слишком хороши.

— Я не бегу. И то, что я хочу сделать, скорее ещё опаснее. Мне надо пересечь пустынную дорогу и добраться до Алании.

— В Аланию через пустыню? Это уже не опасность, а безумие. Такой дорогой пройдёт только тот, кто к ней привык. Да и кто знает, когда наткнёшься на дозор племени Огня. Я люблю плохие ставки, но жизнью ради такого рисковать не стану.

— Рисковать жизнью буду я, — упрямо ответил Парн. — Иначе Флейм точно проиграет из-за Ифрита. Нужно найти способ победить этого демона или хотя бы противостоять ему.

— Значит, в Алании, по-твоему, найдётся такой способ?

Марш, поддразнивая, покачал пустым стаканом. Парн, похоже, от выпивки становился весёлым: даже этот жест его не рассердил.

— Да. Должен найтись.

— Ты про Слэйна? — тихо спросила Дидлит.

— И про него тоже. Но есть человек, на которого можно надеяться ещё больше.

— Ещё больше?

Узкие глаза Дидлит широко раскрылись. Она совершенно не поняла, кого Парн имеет в виду.

— Да. — Парн самоуверенно расправил плечи перед Дидлит. — Не догадываешься? Женщина, которая когда-то была Карлой. Лэлия, кажется. Жрица Марфы. Она должна была вернуться в Тарбу.

На следующее утро Парн проснулся и вместе с Дидлит попросил аудиенции у короля Кашуэ.

В отличие от вчерашнего вечера Кашуэ выглядел в хорошем расположении духа.

Парн изложил ему то же самое, что накануне рассказал Маршу.

— Хочешь в Аланию? Внезапное желание. Есть причина?

Кашуэ знал характер Парна и вовсе не думал, будто тот пытается сбежать. К тому же Парн не был нанят за деньги, и даже если бы ушёл, король не имел бы права его обвинять.

— Да. В последнем бою я по собственной неосторожности попал к врагу и был спасён благодаря вам и другим. Пока я был в плену, я встретил Нардию, вождя врага, и ещё одного человека, называющего себя племенным жрецом. Его зовут Азумо. Кажется, именно он использует Ифрита.

— Об Азумо я почти ничего не знаю. И что ты заметил, встретившись с ними?

— Вот в этом и дело. Я приехал сюда, полагая, что к этой войне причастна Карла. Но чем больше узнавал о положении дел, тем больше склонялся к мысли, что Карла здесь ни при чём. Теперь я думаю, что поспешил с выводами.

— Что? Ты видел Карлу на вражеской земле?

Кашуэ переспросил поражённо. Если это правда, дело становилось крайне серьёзным.

— Нет, не в этом смысле. Говоря о Карле, я не имею в виду ту Карлу, за которой гонюсь, — Вудчака. Вспомните эту войну сначала. Около двух лет назад, когда племя Огня перешло в первое наступление, вы были в Валисе и сражались с Белдом. А когда Мосс и Алания собирались присоединиться к фронту против Мармо, на Лодоссе одно за другим начались странные события.

— Верно. В Алании и Моссе вспыхнули междоусобицы, а на наш Флейм напало племя Огня, — произнёс Кашуэ так, словно спрашивал: и что из этого?

— Именно. Из-за того, насколько точно совпало время, мы и считали это замыслом Карлы. И, скорее всего, не ошибались.

Парн продолжил, помогая себе жестами:

— А теперь племя Огня освободило Ифрита и управляет им. Я подумал: не дело ли это тоже рук Карлы? Между началом наступления племени Огня и тем моментом, когда оно получило силу пламени, конечно, есть промежуток. Но если вспомнить, что два пустынных племени воюют уже пятьсот лет, этот промежуток слишком мал. Гораздо естественнее предположить, что вмешался кто-то за пределами племени Огня. И этим человеком снова может быть только Карла.

— Карла — ведьма, рождённая в эпоху Древнего королевства. Значит, она лучше всех должна знать о войне между людьми пустыни и Древним королевством. Неудивительно, если она знала, как освободить Ифрита и подчинить его. Вероятно, она научила этому жреца Азумо.

— Логично, — сказал Кашуэ. — Да и само освобождение божества-хранителя было не таким уж невероятным. Я, хоть и не похож, неплохо разбираюсь в магических сокровищах Древнего королевства. Я знал тайну изделия, называемого Запечатывающей урной. Эта урна создана, чтобы заключать в себе духов. Говорят, даже высшие духи не могут вырваться из её пут.

— Поэтому я решил, что и Король ветра, вероятно, заключён в такой урне. Моё предположение оказалось верным. Запечатывающая урна хранилась в Башне Пыльных Бурь, храме наших предков. Правда, прежде чем добраться до места, где она покоилась, нам пришлось изрядно намучиться. Пока мы шли через пустыню, нас донимали «песчаные бегуны», а когда дошли до Башни Пыльных Бурь, нас встретили големы.

Песчаными бегунами Кашуэ называл чудовищ пустыни, самых крупных и опасных существ среди тех, что жили в Пустыне Ветра и Огня. Кашуэ вспомнил битвы с этими тварями и с каменными великанами, движимыми магией, — големами. Назвать это просто «трудностями» было бы слишком мягко.

— Конечно, для Карлы големы не стали бы препятствием. И она вполне могла научить Азумо, как освободить Ифрита и как подчинить его. Но если всё это правда, что дальше? Схватить Азумо? Или говорить прямо с Карлой?

— Именно поэтому я и хочу отправиться в Аланию.

Кашуэ пристально посмотрел Парну в глаза, не понимая его уверенности.

— Я ведь рассказывал вам, король Кашуэ, как мы сражались с Карлой. Сам я тоже почти забыл, но человек, который лучше всех знает сущность Карлы, сейчас должен быть в Алании.

Только тут Кашуэ понял всё.

— Верно. Женщина, телом и волей которой когда-то завладела Карла. Я забыл её имя, но она дочь Нис, верховной жрицы храма Марфы.

— Да. Слэйн отвёз её обратно в храм Марфы в Алании. Если она сохранила воспоминания о времени, когда была Карлой…

Тогда все тайны прояснятся. Парн был в этом уверен.

— Понятно. Потому и Алания. Такая мысль могла прийти только тебе, человеку, столь тесно связанному с Карлой. Похоже, это уже я должен тебя просить. Разумеется, я дам деньги и всё необходимое. Быстрее и безопаснее всего будет морем. Я дам тебе единственный парусник нашей страны. Если поймаете ветер, путь наверняка будет быстрым.

Это было одно из новых веяний, которые Кашуэ принёс во Флейм.

В отличие от галер, идущих на вёслах, парусники двигались силой ветра и были новейшим достижением, ещё мало распространённым не только на Лодоссе, но даже на материке Алекраст, центре культуры. Говорили, что Флейм собирается с помощью таких парусников самостоятельно вести торговлю с материком, которая прежде была монополией купцов Райдена.

— Я слышал, в Алании всё ещё неспокойно. Возьми с собой тех наёмников. По тому, как они спасли тебя, видно: такая задача им, пожалуй, даже больше по нраву.

Кашуэ подошёл к Парну, крепко пожал ему руку и сказал, что будет ждать добрых вестей.

— Даже ценой жизни, — твёрдо ответил Парн.

Услышав это, Кашуэ поморщился.

— Не люблю эти слова: святые рыцари Валиса всё время их повторяют и слишком часто погибают именно так, как обещали. Если не так рваться вперёд, успеха порой добиться легче.

Парн растерянно кивнул и поправился:

— Я постараюсь.

Самому Парну слова «даже ценой жизни» нравились: в них было что-то по-настоящему рыцарское.

— Когда отправишься? Раны у тебя ещё не до конца зажили. Может, отдохнёшь два-три дня? Дело срочное, но я не намерен так просто проигрывать.

Кашуэ понимал, что предложение Парна строится на нескольких предположениях. Он рассчитывал на него, но реальность редко складывается точно по расчёту. Если он проиграет без сведений Парна, какой же он тогда король?

— Благодарю за заботу, но я хотел бы выйти, как только корабль будет готов. Мы не знаем, как двинется враг…

— Хм, вечно ты торопишься. Тогда я велю ускорить подготовку. Думаю, после полудня можно будет отплыть.

— Понял. Маршу и остальным я скажу сам.

Парн отдал Кашуэ официальный рыцарский поклон и повернулся к выходу.

— Береги себя. До Алании, если ветер позволит, несколько дней пути.

2

После встречи с Кашуэ Парн и остальные закрутились в бешеной спешке.

Прежде всего нужно было растолкать Марша, страдавшего с похмелья. Это оказалось не так уж просто.

Наконец он открыл мутные глаза, но стоило ему услышать об Алании, как он вдруг совершенно протрезвел и оживился.

Потом Парн с Дидлит побежали в комнату наёмников, где были Псевдо и Дени. Дени согласился, сказав, что не позволит им сбежать, оставив долг неоплаченным. Псевдо же объявил, что едет потому, что ему надоело пить скверное лекарство.

Когда они собрали дорожные вещи и пришли в порт, король Кашуэ уже ждал там и представил им капитана парусника «Морской ястреб». Капитан был простым в обращении человеком и выглядел именно так, как и должен выглядеть морской волк.

Парн вместе с Кашуэ и капитаном обсудил детали путешествия. По словам капитана, в это время года штормов обычно не бывает, и за три дня они должны достичь берега северного полуострова Алании.

Парн планировал от места высадки перейти через горы к Заксону, там встретиться со Слэйном, а потом двинуться дальше на север, в Тарбу, где должна была находиться Лэлия.

Капитан решил, что после высадки будет ждать их там две недели с запасом, а если за это время от них не придёт вестей, вернётся во Флейм.

Затем начались поспешные приготовления к отплытию.

Парну уже доводилось бывать на корабле, но на паруснике — никогда. Когда он увидел такой корабль вблизи, его сперва просто ошеломили размеры.

У «Морского ястреба» было две мачты. На них крепились три реи с убранными трапециевидными полотнищами парусов.

По палубе тянулись толстые канаты, а от носа к первой мачте был протянут особый трос, на котором держался треугольный парус.

Из носа выступал окованный железом таран, ясно говоривший, что корабль строился не как обычное торговое судно. Спереди и сзади стояли две небольшие метательные машины, а в бортах были прорезаны квадратные бойницы для арбалетов. Судя по всему, пиратскому кораблю он мог дать бой без особого труда.

Формально «Морского ястреба» использовали для торговли, но основные члены команды служили непосредственно королевству Флейм. Сам капитан, как выяснилось, был настоящим флеймским дворянином и даже имел титул.

Однако он ничуть этого не показывал и, смеясь, попросил Парна и его спутников на корабле называть его не по титулу, а просто капитаном.

Парн и остальные хотели помочь с приготовлениями, но людей, не знающих морского дела, там явно не ждали. Они сдались и заранее спустились в каюты дожидаться отплытия.

Через некоторое время пришёл и король Кашуэ. Он обменялся с ними сведениями и кратко обсудил предстоящую войну.

Кашуэ считал, что решающая битва состоится примерно через месяц. Если нынешнее положение продлится дольше, терпение жителей Блейда, по его расчёту, достигнет предела.

Огонь был слишком необходим человеческой жизни. К тому же на поставки продовольствия из Райдена почти нельзя было рассчитывать, и никто не знал, когда иссякнут запасы. Потеря Хилта, служившего житницей, была для Флейма тяжёлым ударом.

— До того времени я хотел бы получить хорошие вести, — сказал Кашуэ с улыбкой, но глаза его оставались совершенно серьёзными.

— Мы обязательно привезём добрые новости, — ответил Парн.

И когда солнце начало клониться к закату, «Морской ястреб» тихо покинул порт Флейма и, распустив паруса, взял курс на восток, к Алании.

Парн, ставший на время человеком моря, спокойно стоял у борта рядом с Дидлит.

Вместо ограждения там были натянуты одни канаты, но море было тихим, и корабль почти не качало.

Сначала они смотрели прямо вниз, на поверхность моря, и следили, как разрезанные кораблём волны бегут вдоль борта. Потом это им наскучило, и теперь они молча смотрели на удаляющуюся землю.

Солёный ветер приятно дул с запада на восток.

Ветер был попутный.

Дидлит запрокинула голову и смотрела на пляшущих в небе дев ветра. Видеть их, конечно, могла только она.

Сильфы свободно неслись по воздуху. Для них, духов, важно было лишь направлять ветер согласно установленным законам.

— Из-за всего этого я снова в большом долгу перед тобой, Дид.

Парн неловко попытался заговорить с Дидлит.

— Сейчас рассержусь, — сказала она и впилась в него взглядом.

— Рассержусь? Ты и так всё время сердишься, — надув губы, возразил Парн.

Он прекрасно понимал, что виноват сам, но ему казалось: пора бы ей уже немного смягчиться.

— Если бы мы поменялись местами, ты думал бы, что я у тебя в долгу?

Голос Дидлит оставался резким.

— Конечно нет. Но положение ведь разное.

— Потому что ты мужчина, а я женщина? Не суди обо всём человеческими мерками. У нас, у эльфов, мужчины и женщины полностью равны. В битве женщины тоже берут меч, а домашними делами все занимаются поровну.

— Я домашними делами заниматься не умею, — серьёзно ответил Парн.

— Да не об этом речь!

Дидлит посмотрела на него в полном изумлении.

— Но я ведь всегда говорил…

— Хватит, Парн. Давай больше не будем ссориться. Я рада, что смогла вытащить тебя живым. И понимаю, что тебе тяжело оттого, что мы тебя спасали. Но мы ведь не просто так товарищи. Мы потому и зовёмся товарищами, что можем защитить друг друга, когда кому-то грозит опасность. Если ты погибнешь, когда меня не будет рядом, я никогда себе этого не прощу. Теперь я это хорошо поняла. Поэтому отныне, что бы ты ни говорил, я пойду за тобой.

— Я же рассказал, что меня схватили случайно. Не было там благородной причины, как все думают. Вот поэтому мне и стыдно, что всем пришлось меня спасать.

Дидлит раздражалась всё сильнее. Ей до боли хотелось ударить этого непонятливого человека по лицу.

— Считай, что задолжал Маршу и остальным, сколько хочешь. Но ко мне так не относись.

— Почему?

— Почему, говоришь…

В этот миг Дидлит заметила, что кто-то идёт к ним. Обернувшись, она увидела Псевдо и Дени.

Сил сердиться у неё уже не осталось.

— Неужели нельзя говорить о чём-нибудь чуть более чувственном? Ты же не Псевдо, — поддел их Дени.

— Что плохого в том, что я не люблю женщин? — Псевдо понял, что смеются над ним, и мгновенно изменился в лице.

— А Марш? — спросил Парн.

— Валяется в каюте от морской болезни. Из-за воплей этого здоровяка мы даже вздремнуть не смогли, вот и поднялись на палубу. Хотя, может, мы вам помешали?

Псевдо отправился в это путешествие, несмотря на рану в плече, но, похоже, поправлялся неплохо: по сравнению с дорогой до Блейда вид у него стал куда здоровее.

— Прости, что опять втягиваю тебя, пока ты ранен.

— На этот раз за это платят. Но если ждёшь от нас больше, чем оплачено, хотя бы признай нас товарищами.

Псевдо сказал это с улыбкой.

Парн радостно прищурился и поочерёдно посмотрел на два таких разных лица наёмников.

— Для меня вы все с самого начала были товарищами. В этом я не сомневался.

— Ты такой, что и незнакомого человека, если он тебе по душе, сразу считаешь товарищем. Поэтому даже такие бродяги, как мы, могут без стеснения назвать тебя своим. А нам, наёмникам, товарищи особенно нужны. Работодатели редко тревожатся о жизни наёмника. Значит, свою шкуру защищай сам и по возможности спасай товарища. Это неписаный закон наёмников. Дидлит сказала хорошо: товарищи потому и товарищи, что помогают друг другу. Вот и нас хотелось бы включить в это число.

От слов Псевдо Дидлит покраснела и опустила взгляд.

— Рыцари сражаются за страну, а наёмники — за деньги и товарищей. Кажется, есть такая поговорка.

Парн рассмеялся. Смех шёл из самой глубины сердца.

Кроме того, что Дени и Псевдо когда-то были ворами, Парн ничего не знал об их прошлом. Среди наёмников говорили, что эти двое стали наёмниками по какой-то глубокой причине.

Они отличались от Марша, прирождённого солдата удачи. Но сейчас Парн не собирался расспрашивать. Когда придёт время, они сами расскажут.

— Скоро похолодает. Тебе вредно стоять на палубе дольше. Внизу уже готовят ужин. Пойдём?

Псевдо похлопал Парна по плечу.

Для первого плавания им необычайно везло: ветер всё время был попутный. Капитан изо всех сил делал вид, что досадует на удачу Парна и его спутников.

Он с широкими жестами рассказывал о трудностях морской жизни, и его рассказы были так преувеличены, что Парн и остальные покатывались со смеху.

И всё же, если бы они действительно попали в бурю, всё, вероятно, было бы именно так, как он рассказывал. Люди ещё не подчинили море полностью.

Капитан и вся команда были простыми, открытыми людьми, и путешествие на «Морском ястребе» оказалось приятным. А через три дня, точно по плану, огромный корабль появился у северного побережья Алании.

Порта там не было, поэтому до берега пришлось добираться на лодке.

— Как договаривались, буду ждать здесь две недели, — сказал капитан Парну, когда тот садился в лодку, и пожелал им воинской удачи.

Так Парн и его спутники снова стали людьми суши.

Если от места высадки идти на восток, до Заксона, как им казалось, можно было добраться примерно за три дня. Но это была тяжёлая горная дорога, без всякого тракта.

Можно было повернуть на юг и выйти на большую дорогу, но тогда путь занял бы не меньше недели.

К тому же именно там шли основные бои аланийской междоусобицы. Горный переход всё же казался менее опасным. Времени у Парна и его спутников было мало, и они решили идти в Заксон через горы.

— Я слышал, Алания в ужасном состоянии, — тихо сказал Парн, поднимаясь по пологой горной тропе, где росла редкая трава.

Место их высадки лежало примерно в половине дня пути от большой дороги, так что увидеть собственными глазами, насколько разорена Алания, они пока не могли.

— Говорят, страна раскололась на север и юг, и война идёт жестокая, — объяснил Марш, как наёмник, хорошо знавший дела разных стран. — Мятежное войско королевского брата, герцога Растера, противостоит сторонникам прежнего короля во главе с графом Амосуном из Норвиса. По праву наследования граф Амосун идёт сразу после герцога Растера; значит, если Растер его одолеет, станет законным наследником трона. Тут уж они дерутся всерьёз. По численности, кажется, войско герцога сильнее. В общем, обычная драка за власть.

По словам Марша, главные поля сражений лежали на дороге между Аланом и Норвисом и вокруг неё.

— Значит, Заксон, наверное, в порядке. И Тарба тоже. Слэйн и та женщина должны быть в безопасности.

В словах Парна было больше надежды, чем уверенности. Пока они не доберутся туда сами, правды не узнать.

— Слэйн справится. Он только кажется ненадёжным, а на самом деле очень даже не промах, — сказала Дидлит, идя рядом с Парном, и тихо рассмеялась.

— Верно. Да и Лэлия — жрица высокого сана Богини-Матери Земли. Если не случилось чего-то совсем уж страшного, она тоже должна быть в порядке.

В первый день идти было сравнительно легко: склон поднимался мягко. Но на второй день началось настоящее горное восхождение, и идти стало куда труднее. Как назло, к вечеру они наткнулись на отряд хобгоблинов и были вынуждены вступить в ненужный бой.

Впрочем, из семерых хобгоблинов половина быстро пала под ударами привыкших к сражениям наёмников, а остальные в панике разбежались.

Хорошо, что их было пятеро. Если бы здесь оказались только Парн и Дидлит, им пришлось бы куда тяжелее.

— Их унесло сюда с северных гор? Или это остатки наёмников, перебравшихся с Мармо…

Парн, словно проклиная, посмотрел на мерзкие тела чудовищ.

Как бы то ни было, появление хобгоблинов в горах так близко от человеческих поселений было тревожным знаком.

Парн снова понял: смута в стране даёт волю не только людям вроде разбойников, но и таким тварям.

— В таком виде тысячелетнему королевству конец, — пробормотал Дени, по-воровски обыскивая карманы хобгоблинов. — И денег при них тоже нет.

Дени и Псевдо были родом из Райдена, Марш, кажется, родился на севере Мосса. Сам Парн родился в Валисе, а Дидлит и вовсе не была рождена в материальном мире.

Иными словами, среди них не было ни одного уроженца Алании. Правда, Парн провёл в Алании детство и потому был привязан к этой стране.

И видеть, как страна, к которой он привязан, пришла в такое состояние, было для него мучительно.

Из-за встречи с хобгоблинами ночью они выставили сразу двух часовых. Но тревога не давала никому крепко уснуть: при каждом шорохе просыпались даже те, кто не стоял на страже, и хватались за оружие, лежавшее у изголовья.

Глядя на это, Марш только фыркнул: при такой реакции, мол, часовые им вовсе не нужны.

Ночь казалась долгой — не от усталости, а от тревоги. Наёмники, в отличие от искателей приключений, особенно остро нервничали перед невидимой опасностью. Наёмник выживает, пока следит за угрозой перед глазами.

А жизнь искателя приключений — ежедневная схватка с опасностью. Никогда не знаешь, откуда ударит враг. К невидимой угрозе искатели приключений были куда более привычны.

Парн впервые за долгое время снова жил жизнью искателя приключений и вспоминал это напряжение. Два года назад они шестеро странствовали по Лодоссу. Из тех спутников рядом теперь осталась только Дидлит.

Но новые товарищи тоже оказались людьми своеобразными. Чем дольше они шли вместе, тем больше узнавали друг друга; уже становились заметны привычки, образ действий, склад мыслей каждого.

Долгая ночь закончилась, и на третий день утром Парн и его спутники благополучно встретили рассвет.

Они наскоро поели, убрали следы ночёвки и снова двинулись в путь. Перевал уже остался позади, теперь начинался спуск. Дорога всё ещё была плоха, но идти вниз было гораздо легче, чем подниматься.

Эти места лежали у южной оконечности Белых Драконьих гор, высоких хребтов Алании, тянувшихся с севера на юг. Чем дальше на север, тем выше и суровее становились горы, а здесь их было сравнительно легко перейти.

Говорили, что если неосторожно войти в горы севернее Тарбы, можно забрести туда, где собираются духи льда, и навеки замёрзнуть на месте. Белый дракон Брамд, давший имя этому хребту, тоже, по слухам, спал сейчас во льдах, и никто не видел его облика. Брамд принадлежал к высшей разновидности драконов — древним драконам.

Древние драконы, как и высшие эльфы, были потомками древних рас. Они обладали высоким разумом и по могуществу несравнимо превосходили прочих драконов. Говорили, что они владеют и собственной системой магии.

На Лодоссе ходила легенда: в последние годы Древнего королевства правивший этим краем маг-наместник держал пять древних драконов. Когда Древнее королевство рухнуло, эти пять драконов, унеся несметные сокровища, разошлись по разным землям Лодосса.

Одним из них был белый дракон Брамд. Другим — огненный дракон Падающая Звезда, владыка действующего вулкана к юго-востоку от Райдена. Эти двое, как считалось, сейчас пребывали в спячке и почти не проявляли себя.

Из всех пяти только «златочешуйный дракон-король» Майсен пребывал в периоде активности: он стал союзником короля-основателя Мосса и помог тому основать страну, а теперь, хотя его господин сменился, по-прежнему должен летать в небе Мосса.

Парн никогда не видел дракона собственными глазами и считал это удачей.

Драконы, безусловно, прекрасны, но их огромные тела и без огня, который они извергают из пасти, способны без труда убить человека. Это были чудовища, с которыми он ни за что не хотел бы сражаться. Даже ради почётного звания «драконоборца» ставка была бы слишком опасной.

К полудню земля почти выровнялась, и деревьев стало больше.

За этим небольшим лесом должен был находиться Заксон.

Едва войдя под деревья, Парн, словно поручая ей вести их по лесу, поменялся местами с Дидлит и пропустил её вперёд.

В этом лесу почти не было подлеска, только иногда попадавшиеся поваленные деревья мешали идти. Но если шагать по лесу невнимательно, можно заблудиться. А Дидлит, как эльф, должна была уверенно чувствовать направление.

— Нам прямо на восток, верно?

Она оглянулась, уточнила у Парна и с явным удовольствием пошла быстрее. В лесу она, казалось, становилась бодрее. Недаром эльфы были народом леса.

Подобно тому как гномы глубоко связаны с духами земли, эльфы близки к духам леса. Вода и воздух питают растения и потому дружны с ними, а огонь — страшный враг зелени. Поэтому эльфы и питают к нему отвращение.

Через несколько часов пути Дидлит заметила впереди приближающуюся тень.

Тот, кто шёл навстречу, тоже заметил Парна и его спутников. Испугавшись, он поспешно повернул назад и скоро исчез из виду. Они даже не успели его окликнуть.

— Почему он убежал? Кажется, это был охотник.

— Может, увидел Марша и решил, что это людоед, — рассмеялся Парн.

— Обидно, Парн.

— Как бы там ни было, осторожнее, — сказал Псевдо. — Если он принял нас за огра, может напасть без предупреждения.

— Путники из леса тут не появляются — неудивительно, что нас приняли не за тех, — сказал Дени и чуть пригнулся, готовясь к стрелам.

— Неужели они нападут сразу?

Парн попытался сказать это легко и получить согласие остальных, но нынешняя Алания скоро показала ему, что такая мысль слишком наивна.

Они и вправду напали сразу.

Из глубины леса послышался тяжёлый бег, и между деревьями показались около десяти человек.

Дидлит чутко уловила свист летящей стрелы, крикнула «берегись!» и пригнулась. Стрела прошла точно там, где мгновением раньше была её голова, и с резким звуком вонзилась в большой ствол позади неё. Глаза Дидлит вспыхнули гневом.

— Ах вы так!

Она выкрикнула — и с её губ сорвалось заклинание на языке духов.

Отозвавшись на голос Дидлит, перед ней поднялся неестественный вихрь, и вторая, а затем третья стрела ушли в сторону.

— Давай ответим, — сказал Дени Парну, пригнувшись.

— Подожди! Я попробую договориться. Если не послушают, тогда придётся проучить. Но никого не убивать!

— Трудный заказ, — проворчал Псевдо, прячась за деревом и вынимая эсток.

— Покажу им силу огра! — Марш тоже уже кипел.

Если ударили тебя, ударь в ответ — таков был почти закон наёмников, и их реакция была естественной.

— Вы из Заксона? Если да, мы не враги! Меня зовут Парн. Когда-то я жил в Заксоне. Неужели никто меня не помнит?

Парн крикнул изо всех сил. Крик отразился от деревьев, эхом уходя в глубь леса.

В ответ снова прилетела стрела.

— Повторяю! Меня зовут Парн. Я прежде жил в Заксоне. Если вы и после этого не прекратите нападать, мы тоже не станем щадить вас!

После этих слов люди, стрелявшие из-за поваленного дерева, прекратили выпускать стрелы и, похоже, начали совещаться.

Через некоторое время один из них поднялся, поставил ногу на ствол и подался вперёд.

Издали он почти походил на женщину: длинные волосы, просторная одежда, скрывающая всё тело. Но голос, прозвучавший от этой фигуры, без сомнения был мужским.

— Мы действительно из Заксона. Сколько лет назад ты был жителем деревни? Я твоего имени не знаю. И мои товарищи тоже.

— С тех пор как я ушёл в путь, прошло около двух лет. Староста Филмер жив? Он наверняка меня знает. Или Мото из лавки. Или охотник Замджи.

Люди снова заговорили между собой, собравшись вокруг мужчины, который, кажется, был их представителем.

Потом длинноволосый крикнул:

— Хорошо, мы поверим твоим словам. Но вы выполните наше условие. Бросьте оружие и идите сюда! Если не примете это условие, мы будем считать вас разбойниками.

Парн вспыхнул. Разве так ведут переговоры с человеком, который пришёл говорить честно?

— Не приму я твоих условий! Кто гарантирует нам безопасность, если мы бросим оружие? Мы сами пойдём в деревню. Уходите с дороги! Иначе будет больно!

Ему не нравился этот высокомерный тон. Голос без сомнения был мужским, но его высокий тембр почему-то особенно раздражал.

«Он мне не нравится».

Проще говоря, Парн пришёл именно к этому выводу.

— Похоже, переговоры провалились, — язвительно заметил Дени.

— Это были не переговоры! — рявкнул Парн.

— На меня-то не кричи. — Дени пожал плечами.

— Дидлит, прикрой!

Парн тут же бросился вперёд.

Дидлит кивнула и развернула силу сильфов вокруг Парна.

Снова густо полетели стрелы, но ни одна не задела Парна.

— Вот вы и показали своё истинное лицо, разбойники!

Длинноволосый выкрикнул, выхватил из-за пояса короткий жезл и широко взмахнул им.

— Спокойный воздух, несущий сон!

Парн, мчавшийся прямо к нему, понял: это слова высокого древнего языка — и холод пробежал у него по спине. Вблизи стало видно: на мужчине была мантия мудреца. Противник оказался магом.

Перед глазами Парна мелькнула сцена его противостояния с Карлой. Он напряг дух, готовясь сопротивляться заклинанию.

— Он маг! — поспешно крикнула Дидлит и снова сосредоточилась, чтобы приказать сильфам сотворить заклинание молчания.

Но на первое заклинание противника она, конечно, не успевала.

Парн задержал дыхание и мчался через лес.

Когда до длинноволосого оставалось чуть больше десяти шагов, магия достигла его, и голова Парна помутнела.

Но Парн знал о магии больше обычного человека. Он знал и несколько способов сопротивляться.

Почувствовав действие заклинания, он собрал волю и напрягся, чтобы выдержать его.

Похоже, мужчина сотворил «Облако сна».

Это было простое, начальное заклинание. К тому же произносил он его куда неувереннее, чем Карла или Слэйн. Вероятно, маг был ещё начинающим.

Парн полностью выдержал заклинание длинноволосого и ворвался к нему вплотную.

— Моя магия не подействовала?

На лице длинноволосого появилось изумление. Но он не дрогнул и потянулся к короткому мечу на поясе, собираясь встретить разбойника.

Поздно. Воин с яростным лицом уже стоял перед ним, держа в руке сверкающий длинный меч.

— Осторожно, Сесил! — крикнул кто-то позади.

Парн сжал левый кулак, свободный от меча, и ударил мужчину в живот. Тот попытался отбить его ногой, но Парн принял удар на доспех и изо всей силы вогнал железный кулак противнику в живот.

Длинноволосый застонал и сложился вперёд.

Остальные в панике бросились врассыпную, пытаясь отойти на дистанцию стрельбы.

Но в этого человека с самого начала не попала ни одна стрела. Даже древнее заклинание длинноволосого не смогло его остановить. Двигался он как обученный воин, и, даже навалившись всей толпой, они едва ли смогли бы победить.

Как только они это поняли, их храбрость окончательно рухнула.

Они с криками разбежались. Так никогда не бегут обученные солдаты.

— И что это было? — ошеломлённо пробормотал Парн.

Дождавшись, пока они исчезнут из виду, он подал знак рукой и позвал Дидлит с остальными.

Потом внимательно посмотрел на лицо мага, который, скорчившись у его ног, держался за живот. Ему вряд ли было больше двадцати. Может быть, женственные черты делали его моложе, чем он был на самом деле, но Парну он не казался старше себя.

— Ну ты и лезешь напролом, — сказал Марш, подходя к Парну.

— Наверное, стоило подождать, что они сделают. Но кто бы думал, что он маг древнего языка…

— И правда. Как ты выдержал заклинание? — На лице Дидлит ясно проступило облегчение.

— Его магия была незрелой. Иначе проиграли бы мы.

Рядом Дени с великолепной ловкостью связал длинноволосому руки за спиной пеньковой верёвкой и сунул ему в рот кляп.

— Вот теперь магию не сотворит.

Мужчина даже стонать толком не мог и задыхался от боли. Дени, насмешливо глядя на него, легко пнул его в спину.

Марш взвалил молодого мага на плечо.

— Могут прийти новые, — тревожно сказал Парн, глядя туда, куда убежали люди.

И, как он предполагал, через некоторое время новые действительно пришли.

Человек в тёмной одежде шёл прямо к Парну и его спутникам.

Его фигура то появлялась, то исчезала между деревьями, постепенно приближаясь.

— То, что он один, только неприятнее. Скверное у меня чувство, — пробормотал Дени почти с проклятием.

— Согласен. Надо быть осторожнее. Этот точно не простой человек, — неожиданно поддержал его Псевдо и настороженно приготовился.

Дидлит тоже напряглась, вглядываясь в приближающегося. Она внимательно следила за его движениями, пытаясь понять, что это за человек.

«Это же!..»

Когда он подошёл достаточно близко, напряжение Дидлит сменилось радостью.

— Что такое? — спросил Парн, заметив перемену.

— Всё хорошо. Это точно Слэйн, — с радостным звоном в голосе сказала Дидлит. — Значит, он всё-таки цел.

Услышав эти слова, Парн почувствовал, как у него перехватило в груди. Ностальгия хлынула в него, превращаясь в подъём во всём теле.

Он сорвался с места и быстро сократил расстояние до Слэйна.

Дидлит, конечно, побежала следом.

— Слэйн!

Их голоса прозвучали почти одновременно и разнеслись по лесу.

3

После радости встречи Слэйн попросил Парна освободить мага по имени Сесил и тут же извинился за его невежливость.

— Эта деревня тоже не знает полного покоя. К тому же в последнее время сюда приходит много беженцев из Алана, спасшихся от войны, и для поддержания порядка нам пришлось создать ополчение. Герцог Растер и граф Амосун думают только о победе в войне и не обращают внимания на страдания народа.

По словам Слэйна, Сесил поступил в Академию мудрецов учеником в те годы, когда сам Слэйн ещё там учился, и потому был его младшим товарищем по Академии.

После гибели Академии Сесил нашёл приют в частной школе, которую открыл один из наставников, но разошёлся с ним во взглядах. Когда Слэйн вернулся в Аланию, Сесил положился на него и пришёл в Заксон.

Сам Слэйн, похоже, вовсе не считал его учеником, но Сесил, со своей стороны, безоговорочно чтил Слэйна как наставника.

— Он похож на кое-кого из прежних времён: такой же прямой и порывистый. Я всё время говорю ему быть осторожнее.

— И кого же ты имеешь в виду под «кое-кем»? — Парн усмехнулся.

— Был таким и остался. Ваш поединок только что стоил посмотреть, — вмешалась Дидлит.

— Это можно сказать и о вас, Дидлит. Ваш острый язык совсем не изменился.

После слов Слэйна все дружно рассмеялись.

Деревня, которую Парн увидел впервые за два года, была почти не похожа на прежнюю. Вокруг неё вырубили деревья, и на очищенном месте стояли новые дома.

— Это всё люди, бежавшие из Алана. Нам нужно создавать для них новые поля и защищаться от внешних врагов. И ещё приходится следить, чтобы между новыми жителями и старыми деревенскими не вспыхивали ссоры.

— Учитель Слэйн стал советником старосты, — с гордостью сказал Сесил, выпятив грудь.

— Если его ученик — ты, то Слэйну и правда приходится нелегко, — сказал Парн.

Сесил насупился и замолчал.

— Не вините его слишком строго. Он хорошо помогает деревне. Руководит ополчением и уже не раз спасал Заксон от разбойников. При всём этом он весьма сведущ и понимает, как организовать людей. Единственный его недостаток в том, что сражается он почти как воин…

Парн хорошо понимал эти обстоятельства. В лесу Сесил говорил высокомерно, вероятно, потому, что думал о худшем. Больше всего он боялся, что из-за неосторожного доверия деревня окажется под угрозой. Для мага естественно стремиться получить преимущество, пока противник ещё далеко. Вблизи воин всегда сильнее.

Иными словами, Сесил был из тех людей, у кого чувство ответственности слишком сильно.

Для святого рыцаря Валиса такой характер, пожалуй, был бы как раз подходящим.

— Не пахнет ли гарью? — вдруг спросила Дидлит, принюхиваясь, и обратилась к Слэйну.

Слэйн тоже попытался принюхаться, но по остроте чувств не мог сравниться с эльфом. Он ничего не почувствовал.

— Смотрите! Вон там. Дым поднимается. Это лесной пожар? Или нападение…

Услышав слово «нападение», Сесил мгновенно стал серьёзным и посмотрел туда, куда указывала Дидлит.

Слэйн же спокойно повернул голову в ту сторону и ничуть не встревожился.

— Там жгут лесную траву. За этим следят несколько человек, так что пожара не будет. Всё в порядке.

— В порядке? Жечь лес!

Дидлит вспыхнула и шагнула к Слэйну.

— Конечно, лес и для нас бесценен. Но нам совершенно необходимы новые поля. Если так сжечь сорные травы, зола станет удобрением, и урожай вырастет лучше. К тому же это избавляет от части работ по расчистке. Жгут в день, когда ветер слабый, и поливают водой, так что пожара можно не опасаться.

Слэйн добавил, что это старый земледельческий способ, известный в храме Марфы.

— Я понимаю, что вы, эльфы, любите лес и дорожите им. Но сейчас в деревне не хватает еды. Люди делят скудные запасы. Если не распахать новые поля, следующую зиму нам не пережить.

— Дид, мы здесь чужие. Не стоит вмешиваться в дела деревни, — мягко сказал Парн.

Но Дидлит с суровым лицом смотрела на белый дым, поднимавшийся за домами.

Дом Слэйна Старсикера за два года расширился, а внутри он оказался удивительно прибранным.

В новой пристроенной гостиной семерым людям было вполне просторно.

— Вот это да. Два года назад всё выглядело совсем иначе, — поддразнил Парн.

— Мне прежний вид казался спокойнее, но моя жена любит порядок…

Слэйн ответил так буднично, что Парн почти сказал «понятно», но затем понял смысл слов и невольно вскрикнул:

— Жена? Слэйн, ты женился?

— Ах да, кажется, я ещё не представил её вам. Она должна быть в глубине дома. Сейчас позову.

Слэйн вошёл во внутреннюю комнату. За дверью послышались его голос и женский ответ.

Затем в дверях появилась женщина, словно Слэйн мягко подтолкнул её вперёд.

Парн уже хотел склонить голову в приветствии, но, увидев её лицо, потрясённо поднялся.

— К-Карла…

Слово вырвалось само.

Да, эту женщину когда-то называли Карлой.

В сердце Парна разом смешались разные чувства. Он стоял неподвижно и неотрывно смотрел ей в лицо.

Её настоящее имя было Лэлия. Дочь Нис, верховной жрицы храма Марфы.

Парн действительно пришёл в Аланию ради встречи с этой женщиной. Разумом он, конечно, полагал, что уже оставил в стороне всё, что связывало её с прошлым. Он был уверен, что она вернулась в храм Марфы в Тарбе, и встреча с ней в Заксоне была даже удачей.

Но когда он оказался перед ней наяву, все выводы, которые он заранее выстроил в голове, разлетелись без следа.

Слэйн указал на женщину, чинно склонившую голову рядом с ним, и невозмутимо добавил, что извиняется за запоздалое представление.

— Когда вы поженились? — неловко спросила Дидлит.

— После того как мы расстались с вами, по пути обратно в деревню, мы дали друг другу обещание. Вернувшись, сразу провели обряд в храме Марфы. Тёща, правда, надо мной посмеялась.

Ещё бы, подумала Дидлит. Дочь пропала на семь лет, а вернулась с женихом. Какая мать не удивится?

— Похоже, многое произошло, — сказала Дидлит, глубоко вздохнув и глядя на лицо женщины.

Когда-то эта женщина была их врагом, и они сражались с ней не раз. Конечно, не по её собственной воле. Но вспоминались две битвы в Валисе, встреча в Башне Великого мага и последний бой на озере Леноана, где погиб Гим.

Однако в нынешней Лэлии не было и следа ведьмы, которая смотрела на них сверху вниз холодными глазами.

— У неё сохранились прежние воспоминания?

Дидлит понимала, что, возможно, задаёт вопрос, который нельзя задавать.

Но он был важен не только для нынешнего путешествия. Это была стена, которую им всем рано или поздно предстояло преодолеть.

Путешествие, в котором они преследовали эту женщину как Карлу, оставило слишком глубокие раны, чтобы его можно было просто назвать прошлым. Мысль о том, что именно эта женщина убила Гима, всё ещё жила в душе Дидлит. В тот миг, когда она хотела вонзить рапиру ей в грудь, это не было мгновенным помрачением.

На лице Слэйна проступила забота о жене. Уже по нему Дидлит поняла ответ, но Лэлия с твёрдостью выпрямилась.

Её лицо, кажется, чуть побледнело.

— Да. Я помню. И вас, и господина святого рыцаря…

После этого комнату заполнило молчание.

Слишком тяжёлое молчание.

Казалось, сам воздух остановился.

Марш, пытаясь разрядить обстановку, успел придумать несколько грубых шуток, но не смог произнести ни одной.

Эти люди жили, неся такую скорбь и боль, что она могла рождать подобное молчание. Мужчина, ставший наёмником ради денег, не мог разрушить его.

— Простите. Я не хотела причинить боль, — сказала Дидлит хриплым голосом, будто горло ей сдавило.

— Мне кажется, я понимаю, насколько тяжело жить, сохранив такие страшные воспоминания. Этот выбор куда труднее, чем просто избрать смерть.

Парн глубоко поклонился Лэлии.

Именно Парн имел больше всех права ненавидеть эту женщину. И если он признал её выбор, Дидлит почувствовала, что ей больше не нужно держаться за прежнюю обиду.

— Учение Марфы запрещает отнимать у себя жизнь. И всё же я не раз пыталась избрать этот путь. Если бы не он, я бы сейчас не жила. Вы правы: смерть — самый лёгкий выход. То, что я совершила, не искупить даже смертью. Поэтому я решила жить и посвятить силы восстановлению Лодосса.

— Я считаю это достойным, — серьёзно сказал Парн.

— Знаете, Лэлия, — мягко произнёс Слэйн, — если решимость слишком благородна, она иногда мешает действовать. Желание исполняется всегда в самом конце, так что торопиться не обязательно.

Он говорил всё тем же медленным тоном, но в словах его было полно заботы о жене.

— В любом случае садитесь. Похоже, вокруг меня слишком много людей, которые спешат прожить жизнь. Хотя, может быть, это я слишком медлителен…

Следуя словам Слэйна, Парн сел. Лэлия тоже опустилась рядом с мужем.

Парн понимал: то, что связывает этих двоих, нельзя объяснить одним словом «супружеская любовь».

Им словно было предназначено всю дальнейшую жизнь противостоять смуте Лодосса. В совсем ином смысле, чем Парн и Дидлит, они тоже должны были сражаться с Серой ведьмой.

Парна глубоко тронуло величие Слэйна, готового разделить с ней такую карму.

— Как ты и сказал, Слэйн, я умею жить только в спешке…

С этих слов Парн начал переходить к делу.

— Я так и думал. С самого начала было ясно, что вы пришли сюда не только из ностальгии. Речь, значит, всё же о той ведьме? Я сам после тех событий просмотрел несколько источников…

— Выслушай меня. Речь действительно о Карле, но не о Вудчаке. И спрашивать я должен скорее Лэлию, чем тебя. Разговор будет тяжёлым…

— Несомненно. Теперь я, пожалуй, долго не увижу её в хорошем настроении.

— Прости, — искренне сказал Парн.

— О чём вы хотите спросить меня? — Лэлия прямо посмотрела в лицо молодому воину.

— Рассказ начинается ещё до Войны героев. Я хочу узнать всё, что Карла сделала против Флейма.

— Флейма? Вы теперь служите королю Кашуэ? — вмешался Слэйн. Он был из тех, кто не мог не задать вопрос, если тот возник.

— Не служу. Только помогаю. Я уважаю короля Кашуэ, да и лично он мне нравится. Сейчас он и Флейм столкнулись с опасностью из-за пустынных варваров.

— Тогда я, кажется, понимаю, о чём речь. Освободили Ифрита. Упорство того шамана, видно, принесло плоды, — сказала Лэлия, кивнув.

— Того шамана зовут Азумо? — спросил Парн.

— Да.

Голос Лэлии не дрогнул. Но всякий раз, когда она вспоминала семь лет мерзких воспоминаний, оставленных Карлой в её сердце, душа её, должно быть, содрогалась.

— Против Флейма Карла предприняла два хода. Первый — познакомила племя Огня со жрецом Тёмного бога и подчинённым ему орденом тёмных рыцарей. Второй — научила, как освободить Ифрита от печати.

— И каков этот способ? — спросил Парн.

— Чтобы вы поняли, нужно начать с войны Древнего королевства против людей пустыни.

Лэлия заговорила тихо:

— В Древнем королевстве всех, кто не мог пользоваться магией, считали варварами и рабами. Племена, жившие тогда на земле нынешнего Флейма, конечно, не были исключением. Маги Древнего королевства послали войско, чтобы покорить и их.

— Но среди тех племён был великий шаман по имени Аззард. Чтобы противостоять войскам Древнего королевства, он решил заручиться силой высших духов — Джинна и Ифрита. И чтобы они могли пользоваться магической силой в этом мире, Аззард наложил на землю заклинание, до предела усилившее духовную силу ветра и огня. Какое именно заклинание было использовано, неизвестно. Люди племён, кажется, называют его заветом.

— Но жертва за это могучее заклинание была велика. Прежде всего — смерть самого Аззарда. А поскольку духовная сила ветра и огня стала слишком сильной, земля лишилась силы воды и земли. В итоге край Флейма, некогда плодородная степь, превратился в бесплодную пустыню.

— Эта пустыня когда-то была степью? — поражённо воскликнул Парн.

— Да, — ответила Лэлия.

— Джинн и Ифрит, следуя завету, с тех пор помогали потомкам Аззарда. Цена была огромной, но завет, как и задумывалось, долго защищал людей, ставших народом пустыни, от нападений Древнего королевства.

— Однако знать Древнего королевства создала магическое изделие, чтобы противостоять Джинну и Ифриту. Это древнее сокровище называют Запечатывающей урной. Силой этой урны магам Древнего королевства удалось заключить их в плен. Более того, хитроумный наместник Лодосса, правивший тогда, воспользовался смятением пустынных людей и сделал так, будто это было делом жрецов двух племён.

— Так вот как… — вырвалось у Парна.

Теперь становилось понятно, почему мифы двух племён называли предателями друг друга. Их легенды с обеих сторон были неверны.

— Карла была магом Древнего королевства и знала эти факты. Поэтому она решила восстановить завет и использовать его как средство против Флейма. Для этого она выбрала шамана Азумо. Он потомок Аззарда и имел право заставить Ифрита следовать завету. Впрочем, одной «крови» потомка Аззарда недостаточно: нужно ещё обладать определённой силой шамана. Поэтому больших надежд на Азумо она не возлагала…

Парн снова почувствовал гнев к Карле, которая обращалась с людьми не как с людьми.

— Значит, так можно управлять Ифритом?

— Да. Быть потомком Аззарда и говорить на языке духов. Эти два условия необходимы, чтобы подчинить Ифрита.

Лэлия тихо выдохнула и спокойно посмотрела на Парна.

— Это всё, что я знаю. Ещё у человека по имени Азумо сильные амбиции. В нём живёт почти безумное желание захватить власть и отомстить. Он мелкий и жалкий человек. Когда-нибудь именно это его погубит. Карла не дала ему подробных знаний. Она лишь сказала, где покоится Запечатывающая урна с Ифритом, и научила древнему паролю, чтобы големы, стерегущие урну, не напали. Ещё она велела ему обратиться к Ифриту именем шамана Аззарда и завета, назвав своё желание. Так он мог заставить высшего духа огня повиноваться. И она предупредила: Ифрита можно использовать только для нападения; любая иная просьба погубит самого Азумо.

— Как я и думал. Он подлец.

Парн глубоко кивнул. Та сила, которую излучал Азумо, и правда была одержимостью властью.

Но ещё больше Парна потрясло то, что пустыня некогда была плодородной землёй. Он знал нынешний Флейм, и потому ему трудно было в это поверить.

Одновременно он ощутил уважение к древним племенам, которые захотели свободы даже ценой превращения родной земли в пустыню. И в нём поднялась невыразимая ярость к магам Древнего королевства, чья трусливая интрига заставила эти племена сражаться сотни лет.

— Если легенды неверны, у двух племён вообще нет причины воевать!

Парн снова вспомнил всё, что видел с тех пор, как оказался втянут в эту войну.

Город Блейд, страдающий от нехватки воды; жизнь племени Ветра; Нардию, вождя племени Огня; жреца Азумо — и разницу между прошлой историей, рассказанной Лэлией, и легендами.

Теперь, зная всё это, он попытался понять, как должен поступить.

Он решил дорожить тем, чего сам хочет. Это должно было стать опорой его мыслей.

«Я не хочу побеждать Нардию. Значит, нужно закончить войну. Как закончить войну? Да, легенды могут быть неверны. Но заставить людей поверить в это будет трудно. И даже если они поверят, причина войны не исчезнет. Чтобы закончить войну…»

Ответ был.

Ответ был у него перед глазами. То, что делал Кашуэ, и то, что пытался сделать Слэйн…

— Я понял, что произошло, но…

Псевдо, дождавшись паузы, осторожно высказался:

— Всё это объясняет события, но не даёт решения. Наше поручение — найти способ противостоять Ифриту, верно?

— Псевдо прав, — твёрдо сказал Парн.

— В рассказе Лэлии уже есть один путь к решению, — заметил Слэйн. — Прежде всего можно снова заключить Ифрита в Запечатывающую урну. Думаю, у Великого мага Ворта такая урна найдётся. Я слышал, в последние годы Древнего королевства их сделали довольно много.

— Нет, это не решение.

Парн ответил решительно, и все посмотрели на него, ожидая продолжения.

— Самое важное — принести Флейму вечный мир.

Он обвёл всех взглядом и заговорил с силой:

— Для этого нам нужно не победить Ифрита. По словам Лэлии, завет между древним шаманом и высшими духами превратил когда-то плодородную землю в пустыню. Значит, если освободить королей духов от завета, Пустыня Ветра и Огня должна снова стать плодородной землёй. Если это удастся, двум племенам больше не будет из-за чего воевать. Они сражались потому, что не могли вместе жить на тощей земле пустыни. Если Флейм станет плодородным, от их вражды останутся только бесплотные легенды…

— А эти легенды, по словам Лэлии, оказались выдумкой, созданной интригой знати Древнего королевства. Значит, причин для войны между ними больше нет.

Слэйн посмотрел на молодого воина перед собой почти с нежностью.

— Парн, вы выросли. Такой ход мысли не всякому королю доступен. Трудно признать врага и принять его.

— Тьфу. Короли только о себе и думают, — выплюнул Дени, и Марш согласился с ним.

— Совершенно верно. Если бы граф Амосун хоть немного заботился о народе, было бы лучше. А Его Высочество королевский брат интересуется, конечно, только властью, так что с ним и говорить не о чем, — сказал Слэйн, сложив руки на груди.

— Может, поддержим Парна и сделаем его королём Алании? — произнёс Псевдо тоном, в котором шутка и серьёзность смешались поровну.

— А что, неплохая мысль, — громко рассмеялся Марш.

— И всё же, — снова посерьёзнел Псевдо, — я понял, что Парн думает благородно, но конкретного способа мы так и не нашли. Как освободить королей духов от древнего завета, пока неизвестно.

— Люди пустыни не собирались навеки оставлять свою землю бесплодной, — сказала Лэлия. — Поэтому маги Древнего королевства считали, что существует заклинание освобождения высших духов от завета. Но это был тайный обряд, известный только жрецам двух племён, и маги так его и не узнали. Магические урны, где были заключены Джинн и Ифрит, оставили в двух храмах, потому что надеялись, что силу этих высших духов можно будет использовать. Храмы построены там, где сила соответствующего духа проявляется сильнее всего; значит, это самые подходящие места, чтобы этой силой воспользоваться. Но тогда на Лодоссе не было магов, сведущих в магии духов. В итоге использовать силу высших духов они не смогли. Поэтому если найдётся сильный шаман, он, возможно, сможет напрямую встретиться с Джинном или Ифритом и освободить их от завета.

— Значит, надо их уговорить? Тогда всё просто. Схватим этого Азумо и заставим уговаривать, — Марш шутовски развёл руками.

— И как ты это сделаешь? Его охраняет Ифрит, — возразил Псевдо.

— Шаман есть и здесь.

Дидлит внезапно вмешалась. На её лице была твёрдая решимость.

— Завет действует и сейчас, поэтому Ифрит и ему подобные могут использовать магическую силу в этом мире. Но управляет ими не человек. Даже Азумо всего лишь пользуется силой завета, а не подчиняет Ифрита собственной силой. Именно поэтому я раньше смогла соприкоснуться с Ифритом. А если соприкосновение возможно, значит, можно и убедить. Я встречусь с высшим духом и попробую поговорить.

— Это опасно! В прошлый раз из-за этого…

Парн изменился в лице.

— Я знаю. Я сама не горю желанием снова соприкасаться с Ифритом. Я попробую связаться с Джинном. Я эльф и хорошо знаю, как обращаться с духами ветра.

— Опасности нет?

Парн переспросил, словно добиваясь подтверждения.

— Всё будет хорошо.

Дидлит улыбнулась, но её слова вовсе не отрицали, что опасность существует.

— Если кому такое и под силу, то, возможно, вам, высшей эльфийке, — сказала Лэлия, пристально глядя Дидлит в глаза.

— Призвать Джинна я не смогу. Чтобы встретиться с ним, мне придётся самой войти в мир духов ветра. Для этого нужно открыть большую «дверь». Придётся идти туда, где сила духов ветра особенно сильна. По словам Лэлии, сильнее всего она должна проявляться там, где Джинн был заключён. Башня Пыльных Бурь, кажется? Так назывался храм, где был заключён Король ветра…

Призвать Джинна в этот мир она не могла — и потому решила сама войти в мир духов. Конечно, она собиралась сделать это впервые. Уверенность у неё была, но для такого перехода нужно место, где сила нужного мира духов ярко проявляется в этом мире.

— Но место, где стоит Башня Пыльных Бурь, считается самым опасным во всей Пустыне Ветра и Огня, — сказал Слэйн. Он прекрасно понимал, что его слова будут не запретом, а лишь советом. — К тому же в тех краях, говорят, обитает огромное чудовище, называемое песчаным бегуном. Люди пустыни туда не приближаются. Песчаный бегун пожирает даже крупных животных вроде гигантских скорпионов и каменных ящеров. И в самой Башне Пыльных Бурь знать Древнего королевства наверняка устроила множество ловушек, чтобы защитить урну от пустынных людей.

— Нам бы проводника. Если вернуться во Флейм, найдётся кто-нибудь, кто уже ходил к Башне Пыльных Бурь.

— В крайнем случае попросим короля самолично выступить, — рассмеялся Марш.

Напротив него Лэлия тихо посмотрела Слэйну в лицо. Она словно передавала мужу что-то глазами. Слэйн понял её намерение, вздохнул и глубоко кивнул.

Лэлия слегка поклонилась ему, потом повернулась к Парну.

— Если я вам подойду, я буду вашей проводницей. Когда я была Карлой, я бывала в обоих храмах. Если причиной этой пустынной войны стала именно Карла, то я обязана устранить эту причину.

У Парна перехватило дыхание от этих слов. Когда Лэлия смотрела на него, она волей-неволей должна была вспоминать, что когда-то была Карлой. А он сам попросил её рассказать о прошлых поступках Карлы и заставил воочию вспомнить раны сердца.

Ему вспомнилось и то, как он вынудил Дидлит войти в соприкосновение с духом огня, общение с которым было для неё запретным. Теперь Парн ясно осознал, насколько его собственные желания ранят других людей.

— А деревня справится? — осторожно спросил Псевдо.

— Справится. На Сесила можно положиться. К тому же война ещё не дошла сюда. И самое главное: помощь королю Кашуэ, если смотреть шире, должна послужить восстановлению Лодосса. Ради этого, даже если наша ближайшая цель отложится на год, ничего не поделаешь.

Слэйн ответил и тихо накрыл руку Лэлии своей рукой.

«Не ближайшая цель, а взгляд шире…»

Слова Слэйна отдались в груди у Парна.

— Готовьтесь. Парн не умеет ждать, и сейчас, пожалуй, это важно. Попросим Сесила присмотреть за делами и отправимся хоть сегодня ночью.

— Слэйн, ты тоже пойдёшь? Тогда мне спокойнее, — сказала Дидлит.

— Не слишком рассчитывайте на меня. Духи — не моя область.

С этими словами Слэйн медленно поднялся, чтобы и самому приготовиться к дороге.

— Вы уже второй раз вытаскиваете меня в путешествие.

Он сказал это Парну и чуть улыбнулся.

Парн так и не понял, почему другие так охотно идут ему на помощь. Это было бесценно — Дидлит, Слэйн, трое наёмников, вставшие рядом в час опасности. Как ему ответить на их доброту? Парн остро чувствовал: настало время найти этот ответ.