Порог Сингулярности (гет)

Часть первая, в которой «Ибурус» крадётся, как мышь в кладовке, и все молятся, чтобы кот спал

Коридоры «Убежища Рассвета» в ночную смену выглядели совершенно иначе, чем днём. Золотистое освещение, такое тёплое и гостеприимное в часы бодрствования, теперь приглушили до едва заметного мерцания — словно сама станция погрузилась в дрёму и лишь смутно осознавала присутствие редких ночных странников. Мозаики на стенах, ещё недавно сиявшие яркими красками, превратились в смазанные тени, в которых чудилось смутное движение. Фонтан в центральном зале продолжал журчать, но его плеск теперь казался не умиротворяющим, а тревожным — будто кто-то невидимый перешёптывался в темноте, прикрывая ладонью рот.

Кейлеб шёл первым, стараясь ступать как можно тише. Пол под ногами был каменным, и каждый шаг отдавался в сводчатых переходах едва слышным эхом. За спиной у него висел тощий рюкзак с личными вещами — всё, что он успел собрать за те несколько минут, что у них были. Кайла двигалась следом — бесшумно, как и подобало инфоморфу с многолетним стажем работы в тылу врага. Её шаги не издавали ни звука, дыхание было ровным и размеренным, а лицо в полумраке казалось высеченным из мрамора — ни единой лишней эмоции, только сосредоточенность.

— До стыковочного дока четыреста метров, — доложил Архи по внутренней связи. Голос его, как всегда, был бесстрастен, но Кейлебу показалось, что нейросеть намеренно понизила громкость почти до шёпота — словно боялась, что их могут подслушать. — На маршруте два поста охраны. Первый — через пятьдесят метров, у пересечения коридоров семь-бета и девять-гамма. По моим данным, смена караула произойдёт через четыре минуты двадцать секунд. Если мы успеем пройти до этого момента, охранник будет занят передачей поста и не обратит на нас внимания.

— А если не успеем? — спросила Кайла.

— Тогда нам придётся либо ждать следующей смены через два часа, либо искать обходной путь. Обходной путь удлиняет маршрут на семьсот метров и проходит через технический сектор. Там нет камер, но есть датчики движения. Я не смогу их отключить незаметно — местная система безопасности зафиксирует вмешательство.

— Значит, успеваем, — твёрдо сказал Кейлеб. — Ускоряемся.

Он прибавил шагу. Сердце колотилось где-то у горла, и он физически ощущал каждый удар — тяжёлый, гулкий, словно кто-то бил в барабан прямо у него в груди. Ладони вспотели. Он вытер их о штанины и покрепче сжал лямку рюкзака.

Четыре минуты. Всего четыре минуты, чтобы преодолеть пятьдесят метров, — казалось бы, более чем достаточно. Но в коридорах цитадели, где каждый поворот мог скрывать пост охраны, где каждый шаг мог выдать их с головой, время растягивалось, как резина. Кейлеб считал про себя секунды, стараясь не сбиться. Один, два, три...

— Капитан, — снова заговорил Архи, — я фиксирую активность в сети цитадели. Кто-то только что вошёл в систему безопасности под учётной записью администратора.

— Селеста?

— Нет. Учётная запись принадлежит брату Тадеушу. Но он не должен быть на смене в это время.

— Что он делает?

— Проверяет логи. В частности — логи гостевого доступа. Кайла, ваш сегодняшний взлом оставил следы. Незначительные, но если Тадеуш будет достаточно внимателен...

— Он будет, — мрачно сказала Кайла. — Я читала его досье. Тадеуш — параноик. Хороший параноик. Из тех, кто проверяет логи каждые три часа, даже если ничего не произошло.

— Значит, у нас меньше времени, чем мы думали, — заключил Кейлеб. — Вперёд.

Они миновали первый пост охраны ровно в тот момент, когда молодой охранник в сером одеянии передавал смену своему коллеге. До Кейлеба донёсся обрывок разговора — что-то о неполадках в системе вентиляции на четвёртом уровне и о том, что в общей трапезной закончился травяной чай. Охранники были так увлечены беседой, что даже не посмотрели в их сторону. Кейлеб и Кайла проскользнули мимо, как тени, и продолжили путь.

Второй пост находился у самого входа в стыковочный док. Здесь дежурила женщина — та самая сестра Агнесса, что встречала их по прибытии. Она сидела за небольшим столом, заваленным бумагами, бумаги! в эпоху цифровых технологий!, и что-то писала от руки в толстом журнале. Кейлеб на мгновение замешкался — Агнесса казалась ему самым опасным звеном. Уж слишком она была внимательной. Слишком цепкой.

Но Кайла не остановилась. Она подошла к посту уверенным, деловым шагом, и ещё до того, как Агнесса подняла голову, произнесла:

— Сестра, настоятельница просила передать, что гостям требуется доступ в док. Срочная проверка корабля. Техническая необходимость.

Агнесса посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Кейлеб затаил дыхание.

— В три часа ночи? — спросила она.

— В три часа ночи техника не спит, — спокойно ответила Кайла. — В отличие от людей. Вы же знаете, как это бывает: днём всё работает, а ночью начинаются сбои.

Агнесса перевела взгляд на Кейлеба. Он попытался изобразить виноватую улыбку — мол, сами понимаете, дурацкая ситуация, но что поделать.

— Настоятельница ничего не говорила, — сказала Агнесса.

— Она не хотела вас беспокоить. У неё и без того много забот. — Кайла чуть наклонилась вперёд и понизила голос. — Послушайте, сестра. Я понимаю, что это необычно. Но если мы не проверим корабль сейчас, утром он может не взлететь. А настоятельница очень не хочет, чтобы наши гости задержались здесь дольше необходимого.

Последняя фраза была чистой импровизацией — но она сработала. Агнесса поджала губы, явно размышляя о чём-то, чего Кейлеб не знал, и наконец кивнула.

— Пятнадцать минут, — сказала она. — Не больше. И я отмечу ваш визит в журнале.

— Разумеется. Спасибо, сестра.

Они прошли в стыковочный шлюз. Дверь за ними закрылась с мягким шипением, и Кейлеб наконец выдохнул.

— «Настоятельница очень не хочет, чтобы гости задержались»? — переспросил он шёпотом. — Ты это специально?

— Конечно. — Кайла пожала плечами. — Агнесса — старая служанка. Она знает, что Селеста не любит, когда гости засиживаются. Это сыграло на наших руках.

— Но теперь она знает, что мы были здесь. И когда Селеста узнает о побеге...

— Когда Селеста узнает о побеге, нас уже здесь не будет. Или мы будем мертвы. В любом случае, это уже не будет иметь значения.

Кейлеб не нашёлся что ответить. Вместо этого он приложил ладонь к панели шлюза, и дверь «Ибуруса» открылась, впуская их в знакомый запах перегретой электроники и лимонного чистящего средства.

— С возвращением, капитан! — раздался из динамиков голос Люсинды. В нём слышались одновременно радость и тревога. — Вы вовремя. Я уже начала волноваться.

— Мы тоже, — признался Кейлеб. — Как корабль?

— Готов к старту. Двигатели в режиме ожидания, навигация просчитана, щиты на минимуме, чтобы не привлекать внимания. Архи скинул мне маршрут — пять прыжков до Галленте Прайм. Если повезёт, долетим за десять часов.

— А если не повезёт?

— Тогда за нами будет гнаться всё, что летает. Но я постараюсь, чтобы повезло. Я в конце концов не просто искин, я искин с опытом. Я пережила Зака. Переживу и это.

— Оптимистично, — пробормотал Кейлеб, забираясь в капсулу. Гель привычно прогнулся под ним, нейроразъёмы загудели, и через несколько секунд он снова стал кораблём — маленьким, потрёпанным, но всё ещё живым.

Кайла пристегнулась в пассажирском кресле. Её лицо было бледным, но решительным. Кейлеб заметил, что она сжимает в руке какой-то небольшой прибор — тот самый, с которым работала в комнате.

— Что это? — спросил он.

— Страховка. На случай, если протокол активируется до того, как мы долетим.

— Что он делает?

— Если я потеряю контроль, он введёт меня в искусственную кому. На час. Может, на два. Этого должно хватить, чтобы вы добрались до конечной точки.

— А если не хватит?

Кайла посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда у тебя будет выбор. И я надеюсь, ты сделаешь правильный.

Кейлеб хотел ответить, но Люсинда прервала его:

— Капитан, стыковочные захваты отключены. Док открывается. Можем вылетать.

— Курс на точку прыжка, — скомандовал он. — Полный вперёд.

«Ибурус» дрогнул и начал медленно, очень медленно отходить от причального пилона. Кейлеб чувствовал каждый сантиметр этого движения — словно корабль крался на цыпочках, боясь потревожить спящую станцию. Маневровые двигатели работали на минимальной мощности, и фрегат скользил в космической пустоте почти беззвучно, как рыба в тёмной воде.

Через десять минут они вышли за пределы сенсорного поля цитадели. Позади остались золотистые огни «Убежища Рассвета», впереди мерцала точка прыжка — едва заметная рябь на ткани пространства-времени.

— Архи, запускай червоточину, — сказал Кейлеб.

— Запускаю. Обратите внимание: после истории со стабилизатором я рекомендую держаться за что-нибудь. Прыжок будет... энергичным.

— Что значит «энергичным»?

— Это значит, что нас может немного потрясти. Или сильно. В зависимости от того, насколько стабильно поле.

— Ты же говорил, что стабилизатор работает!

— Он работает. Но он старый. И установлен вручную. Капитаном, который не является сертифицированным инженером. Я учёл все переменные, но остаётся вероятность небольших флуктуаций. Процентов тридцать.

— Тридцать процентов — это «небольшие»?!

— По сравнению с тем, что было в прошлый раз, — да.

Кейлеб застонал и покрепче вжался в гель. Рядом Кайла стиснула подлокотники кресла с такой силой, что побелели костяшки.

— Прыжок через пять секунд, — объявила Люсинда. — Четыре. Три. Две. Одна...

Мир вывернулся наизнанку. На этот раз ощущение было не таким оглушительным, как в первый, — то ли стабилизатор действительно помог, то ли Кейлеб начал привыкать. Но всё равно: краски исчезли, звуки пропали, тело перестало существовать, и осталась только бесконечная, растянутая в нить мысль: «мы летим, мы живы, мы летим».

А потом реальность схлопнулась обратно, и «Ибурус» вынырнул в нормальное пространство.

— Доклад! — выдохнул Кейлеб.

— Все системы в норме! — отрапортовала Люсинда. — Ну, почти. Правый маневровый опять барахлит, но это ерунда. Мы в системе Джам-один-семь. Пусто, тихо, никого. До следующей точки прыжка — три часа обычным ходом.

— Три часа, — повторил Кейлеб. — За это время нас могут нагнать?

— Если за нами отправили погоню, то да. Но я пока никого не вижу. — Люсинда помолчала. — Кстати, капитан, пока вы отсутствовали, я тут подумала...

— О чём?

— О Заке. Он говорил: «Если бежишь — беги так, чтобы за тобой не угнались. Но если уж догоняют — дерись так, чтобы они пожалели, что родились». Я, конечно, не Зак, но идея мне нравится. Если нас догонят, я предлагаю драться.

— Мы на исследовательском фрегате, — напомнил Кейлеб. — У нас одна пушка. И та — для отпугивания астероидов.

— Одна пушка — это лучше, чем ни одной. Астероиды, знаешь ли, тоже опасны. Я однажды таким астероидом сбила пиратский перехватчик. Правда, случайно. Но факт остаётся фактом.

— Ты сбила перехватчик астероидом?

— Ну, технически — перехватчик сам в него врезался. Но я горжусь этим достижением. Оно записано в мой личный лог. Под грифом «Боевые заслуги».

Кейлеб невольно улыбнулся. Даже сейчас, в ситуации, когда каждая минута могла стать последней, Люсинда умудрялась находить поводы для гордости. Это было... заразительно.

— Ладно, — сказал он. — Если догонят — будем драться. А пока — курс на следующую точку. Архи, что с сенсорами?

— Сенсоры чисты, капитан. Но я бы не стал расслабляться. «Ишукон» наверняка уже знает о нашем побеге. И «Спящие» — тоже. Если они объединят усилия...

— Они не объединят, — перебила Кайла. — «Ишукон» и «Спящие» ненавидят друг друга. «Ишукон» хочет контролировать Архив, а «Спящие» хотят его уничтожить. Это два противоположных интереса. Максимум, на что они способны, — временное перемирие. Но даже это маловероятно.

— Почему?

— Потому что «Спящие» не доверяют никому. Они — продукт деградации. Эмпатия у них атрофирована. Они не способны на альянсы. Только на манипуляции.

— Ты так хорошо их знаешь?

Кайла помолчала, прежде чем ответить.

— Я работала на «Ишукон» восемь лет. Из них три года — в отделе, который занимался изучением «Спящих». Мы пытались понять, можно ли их использовать. Оказалось — нельзя. Они используют тебя раньше, чем ты успеваешь моргнуть.

— И что вы делали с теми, кого находили?

— Ликвидировали. — Кайла отвела взгляд. — Это была не самая приятная часть моей работы. Но «Ишукон» считал «Спящих» угрозой. Как и все остальные. CONCORD, империи, корпорации — никто не хочет иметь дело с существами, которые не испытывают ни страха, ни жалости, ни сомнений. Они слишком опасны. И слишком непредсказуемы.

— А Селеста? Она — одна из них?

— Не уверена. Может быть, она просто сотрудничает. Может быть, её шантажируют. Может быть, она искренне верит, что уничтожение Архива — единственный способ спасти человечество. Со «Спящими» никогда не знаешь наверняка. Они играют в долгую игру.

— В долгую?

— Очень долгую. Пятьсот лет — это только начало. Они планируют на тысячелетия вперёд. И если Архив угрожает их планам, они не остановятся ни перед чем.

Кейлеб задумался. Значит, «Спящие» — не просто одичавшие капсулеры, потерявшие эмпатию. Это организованная сила. Со своими целями, методами и, возможно, иерархией. И они боятся Архива. Почему? Что в нём такого, что может угрожать существам, которые считают себя следующей ступенью эволюции?

— Архи, — позвал он. — Ты что-нибудь знаешь о «Спящих»?

— Очень мало, — призналась нейросеть. — Когда я был активирован пятьсот лет назад, такого явления ещё не существовало. Деградация только начиналась, и первые «спящие» казались просто... странными. Неопасными. Но из того, что я успел прочитать в сетях за последние дни, могу сказать: «Спящие» — это закономерный результат протокола «Контроль». Те, кто прошёл полный цикл деградации, перестают быть людьми. Но они не становятся и послушными марионетками, как планировал CONCORD. Вместо этого они обретают нечто иное. Своего рода коллективный разум. Холодный. Расчётливый. Лишённый всего, что делает человека человеком.

— Значит, протокол «Контроль» дал сбой?

— Не совсем. Он работает именно так, как задумано: подавляет эмпатию, снижает эмоциональность, делает капсулеров более управляемыми. Но на определённом этапе деградации управляемость исчезает. «Спящий» больше не подчиняется никому. Он начинает действовать исходя из собственной логики. И эта логика может быть... разрушительной.

— Разрушительной для кого?

— Для всех. «Спящие» не испытывают ненависти. Но они не испытывают и сострадания. Если они решат, что человечество представляет угрозу для их существования, они уничтожат человечество без колебаний. Просто потому, что это будет оптимальным решением.

В кабине повисла тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателей. Кейлеб смотрел на звёзды за бортом и думал о том, что в этой бесконечной черноте где-то прячутся существа, которые когда-то были людьми, а теперь стали чем-то иным. Существа, которые не чувствуют боли, страха, любви. Существа, для которых он и Кайла — просто переменные в уравнении, подлежащие удалению.

— Мы должны их остановить, — тихо сказал он. — Не только CONCORD. Не только «Ишукон». Мы должны остановить «Спящих». Потому что если они доберутся до Архива раньше нас...

— Они уже добрались, — напомнила Кайла. — У них есть Селеста. У них есть доступ к данным. Единственное, чего у них пока нет, — это мы. И пока мы живы, Архив не будет уничтожен. Но если нас поймают...

— Не поймают, — твёрдо сказал Кейлеб. — Мы долетим. Мы опубликуем данные. Мы расскажем всем правду. А потом... будем решать проблемы по мере их поступления.

— Оптимистично, — пробормотала Кайла почти теми же словами, что и Люсинда полчаса назад.

— Я же говорила, он такой, — отозвалась искин. — Это раздражает, но в то же время... вдохновляет. Понимаешь, о чём я?

— Кажется, начинаю понимать, — ответила Кайла, и в её голосе Кейлебу послышалось что-то похожее на уважение.

-

Часть вторая, в которой протокол «спящего агента» активируется, и всё идёт не по плану

Третий прыжок они совершили без происшествий. Четвёртый — тоже. До Галленте Прайм оставалось два часа лёта, когда Архи вдруг произнёс:

— Капитан, я фиксирую аномалию.

— Какую? — Кейлеб, уже начавший дремать в капсуле, мгновенно проснулся.

— Нейроинтерфейс Кайлы. Только что по нему прошёл сигнал. Очень короткий. Очень слабый. Но я узнал кодировку. Это «Ишукон». Они активируют протокол «спящего агента».

Кейлеб повернулся к пассажирскому креслу. Кайла сидела неподвижно, вцепившись в подлокотники. Её лицо было бледным, на лбу выступили капли пота. Дышала она часто и неглубоко — так дышит человек, который пытается сдержать крик.

— Кайла!

— Я... в порядке, — выдавила она сквозь зубы. — Пока. Протокол пытается взять контроль, но я блокирую. Это... трудно. Очень трудно.

— Чем я могу помочь?

— Ничем. Только не мешай. — Она закрыла глаза и задышала ещё чаще. — Архи, ты можешь отслеживать активность протокола?

— Могу. Он наращивает мощность. Сейчас — двадцать три процента. Через минуту будет пятьдесят. Ещё через минуту...

— Я знаю. — Кайла достала из кармана прибор, который показывала раньше. — Когда дойдёт до восьмидесяти, я введу себя в кому. Если дойдёт до девяноста — значит, протокол обошёл блокировку. Тогда...

Она не договорила. Кейлеб понял без слов.

— Архи, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Есть способ остановить активацию?

— Есть. Нужно физически отключить нейроинтерфейс Кайлы от сети. Но это приведёт к необратимым повреждениям мозга. Она выживет, но потеряет способность к инфоморфингу. И, возможно, часть воспоминаний.

— Нет, — резко сказала Кайла, не открывая глаз. — Не отключайте. Я справлюсь.

— Но...

— Я сказала — нет! — В её голосе прозвучала такая ярость, что Кейлеб отшатнулся. — Я не для того прожила тридцать два года, чтобы стать овощем! Если я потеряю способность к инфоморфингу, я перестану быть собой. Лучше смерть.

— Кайла...

— Девяносто семь процентов, — перебил Архи. — Она держит протокол на девяноста семи процентах уже минуту. Это... невероятно. Никто не держал так долго.

— Я не никто, — прохрипела Кайла. — Я — Шепот. А Шепот не ломается.

— Девяносто восемь. Девяносто девять...

Кайла нажала кнопку на приборе. Её тело обмякло в кресле, дыхание стало глубоким и ровным — словно она уснула. Но лицо осталось напряжённым, а пальцы по-прежнему стискивали подлокотники.

— Она вошла в искусственную кому, — доложил Архи. — Протокол деактивирован. По крайней мере, временно. Но я не знаю, сколько продлится блокировка. Прибор рассчитан на час, но при такой нагрузке...

— Час, — повторил Кейлеб. — У нас есть час.

— Меньше. Через час мы будем на подлёте к Галленте Прайм. А там нас, скорее всего, уже ждут.

— Кто?

— Все. Я фиксирую сигналы как минимум трёх кораблей на орбите планеты. Два перехватчика класса «Ворон» — это, судя по идентификаторам, наши старые знакомые, «Стервятник» и «Мираж». Третий корабль — транспортник «Ишукон» с эскортом. И, судя по тому, что я читаю в эфире, они знают, что мы летим.

— Откуда?

— Вероятно, Селеста. Или «Спящие» передали им информацию. В любом случае, скрытно подойти не получится. Придётся прорываться.

Кейлеб посмотрел на Кайлу. Она спала — или была без сознания, — и её лицо, такое жёсткое и решительное в бою, сейчас казалось почти беззащитным. Он вдруг остро, до боли в груди, осознал, насколько сильно она ему дорога. Не просто как союзник. Не просто как попутчик. Как человек, без которого всё это теряло смысл.

— Люсинда, — позвал он. — Ты говорила, что у нас есть пушка?

— Есть. Для отпугивания астероидов. Но я могу перенастроить её на боевой режим. Мощность, конечно, не как у военных кораблей, но если попасть в уязвимое место...

— Готовь. Будем прорываться.

— Есть, капитан! — В голосе Люсинды зазвенел азарт. — Давно мечтала кому-нибудь врезать!

Кейлеб стиснул подлокотники капсулы и уставился на тактический дисплей. Галленте Прайм приближалась — огромный, сияющий шар, вокруг которого кружили десятки кораблей. Где-то среди них прятались охотники за головами. Где-то — агенты «Ишукон». И, возможно, кто-то ещё — те, о ком он даже не подозревал.

Но это не имело значения. Он должен был долететь. Должен был передать данные. Должен был спасти Кайлу — даже если для этого придётся пожертвовать всем остальным.

— Архи, — сказал он. — Что с протоколом «Исцеление»? Ты говорил, он может временно подавить «Контроль». На сколько именно?

— От нескольких часов до нескольких дней. Всё зависит от индивидуальных особенностей нейроинтерфейса. У вас, капитан, шансы выше среднего — ваш интерфейс повреждён копированием Архива, и «Контроль» ослаблен. У Кайлы — ниже, потому что она синхронизирована со мной глубже.

— Если я активирую «Исцеление» сейчас, это поможет ей?

Архи помолчал, обрабатывая данные.

— Да. Теоретически — да. «Исцеление» подавит протокол «спящего агента» на то время, пока будет активно. Но у активации есть побочный эффект.

— Какой?

— Вы привлечёте внимание всех капсулеров в радиусе нескольких световых лет. Активация «Исцеления» — это мощный импульс, который затронет каждый нейроинтерфейс в зоне досягаемости. Те, кто находится под «Контролем», почувствуют... освобождение. Временное. Но они запомнят это чувство. И CONCORD тоже запомнит.

— Значит, если я активирую «Исцеление», CONCORD сразу узнает, где мы?

— Именно. Но они и так знают. Мы летим в одну из самых густонаселённых систем галактики. Скрыться невозможно. Единственный шанс — действовать быстро.

Кейлеб перевёл взгляд на Кайлу. Она по-прежнему была без сознания. Он вспомнил её слова: «Тогда у тебя будет выбор. И я надеюсь, ты сделаешь правильный».

— Активируй, — сказал он.

— Вы уверены?

— Да. Если это поможет ей продержаться ещё немного — да.

— Принято. Активация протокола «Исцеление». Побочные эффекты: временная потеря ориентации, головная боль, эмоциональная нестабильность. Продолжительность — ориентировочно шесть часов. Запускаю.

Мир взорвался светом. Не физическим — ментальным. Словно в голове Кейлеба включили прожектор, и этот прожектор осветил каждый тёмный угол, каждую скрытую мысль, каждое подавленное чувство. Он вдруг ощутил всё — одновременно. Страх. Надежду. Гнев. Нежность. Отчаяние. Любовь. Всё то, что протокол «Контроль» годами приглушал, загонял вглубь, делал едва слышным, — всё это хлынуло обратно, как вода через прорванную плотину.

Он закричал. Или, может быть, не закричал — трудно было понять, где заканчивается его тело и начинается корабль. Но он чувствовал, как по щекам текут слёзы, и не мог остановить их.

— Капитан! — Голос Люсинды прорвался сквозь хаос эмоций. — Капитан, приди в себя! Мы входим в зону действия планетарной обороны!

Кейлеб мотнул головой, пытаясь сосредоточиться. Получилось не сразу. Мысли путались, образы накладывались друг на друга. Но постепенно мир снова обрёл очертания. Звёзды за бортом. Тактический дисплей. Три красные точки, быстро приближающиеся.

— Архи, — прохрипел он. — Доклад.

— Протокол «Исцеление» активирован. Эффект стабилен. Кайла приходит в себя — протокол «спящего агента» подавлен. Сенсоры фиксируют активность в нейроинтерфейсах всех капсулеров в системе. CONCORD уже знает. Через несколько минут здесь будут их патрули.

— Тогда у нас мало времени. — Кейлеб вытер лицо и стиснул подлокотники. — Люсинда, курс на планету. Прямо к центру коммуникаций. Мы должны передать данные, прежде чем нас собьют.

— Есть! Но, капитан... перехватчики уже здесь.

Две красные точки отделились от основной группы и пошли на сближение. «Стервятник» и «Мираж». Старые знакомые. Кейлеб почему-то не удивился.

— Архи, можешь их задержать?

— Могу попытаться. Я взломал их переговорный канал. Они обсуждают, как делить награду. Кажется, у них возникли разногласия.

— Дай мне послушать.

В кабине раздался треск помех, а затем — два голоса. Мужской, низкий и раздражённый, — это, видимо, был «Стервятник». И женский, с хрипотцой, — «Мираж».

— ...говорю тебе, цель нужно брать живой! — настаивала Мираж. — «Ишукон» заплатит вдвое больше, если мы доставим им Арто целым!

— А я говорю, что «Ишукон» нас кинет, — отвечал Стервятник. — У них репутация не лучше, чем у пиратов. Проще сбить корабль и забрать обломки.

— Обломки не расскажут, где Архив!

— А нам и не нужно, чтобы они рассказывали. Нам нужно, чтобы «Дюволль Лабс» заплатила. А им нужна смерть Арто, а не его болтовня.

— Вы оба идиоты, — раздался третий голос, холодный и бесстрастный. Такой мог принадлежать только «Спящему». — Архив должен быть уничтожен. Носители ликвидированы. Любое другое решение неприемлемо.

— А ты кто вообще? — возмутилась Мираж. — Тебя не приглашали!

— Я — необходимость. Вы не справитесь без меня. Ваши эмоции мешают вам видеть очевидное. Архив — угроза. Угрозы нужно устранять. Это оптимальное решение.

Кейлеб отключил прослушивание. Значит, «Спящие» тоже здесь. И они явно не собираются договариваться.

— Люсинда, — сказал он. — Что у нас со щитами?

— Щиты на максимуме. Но долго они не продержатся — перехватчики вооружены гораздо лучше нас.

— Тогда не будем ждать. Курс на ближайший коммуникационный спутник. Архи, готовь данные для передачи.

— Данные готовы. Пакет включает полную информацию о протоколе «Контроль», дефекте клонирования и роли CONCORD. Как только мы окажемся в зоне покрытия, я запущу широковещательную передачу. Каждый капсулер в системе получит сообщение.

— А дальше?

— Дальше — как пойдёт. Если мы успеем передать данные до того, как нас уничтожат, информация распространится по галактике со скоростью света. CONCORD не сможет её остановить. Слишком поздно.

— Тогда начнём.

«Ибурус» рванулся вперёд. Маршевый двигатель взвыл, выходя на предельную мощность, корпус задрожал от перегрузки. Кейлеб чувствовал, как корабль стонет, напрягая все свои старые, изношенные системы, — и всё равно летит.

Перехватчики открыли огонь. Первый залп прошёл по касательной — щиты выдержали, но индикатор заряда просел на тридцать процентов. Второй залп был точнее — «Ибурус» тряхнуло так, что Кейлеб на мгновение потерял ориентацию.

— Щиты на сорока процентах! — доложила Люсинда. — Ещё пара попаданий — и мы беззащитны.

— Архи, как далеко до спутника?

— Три минуты. Может быть, две с половиной, если увеличить скорость.

— Увеличивай!

— Это опасно. Двигатель может не выдержать.

— Он и так не выдержит! Увеличивай!

Двигатель взвыл ещё громче. «Ибурус» рванулся вперёд, уворачиваясь от лазерных лучей, которые расчерчивали пространство вокруг него. Кейлеб маневрировал, как никогда в жизни, — и всё равно понимал, что этого недостаточно. Перехватчики были быстрее, маневреннее, лучше вооружены. Единственное, что давало им шанс, — это близость к спутнику.

И тут случилось неожиданное.

На тактическом дисплее появилась новая точка. Огромная. И она двигалась прямо наперерез перехватчикам.

— Капитан! — воскликнула Люсинда. — Это линкор! Имперский линкор класса «Апокалипсис»!

— Откуда?!

— Не знаю! Но он открывает огонь по перехватчикам! Капитан, он... он нас прикрывает!

Кейлеб не поверил своим глазам. Но факт оставался фактом: огромный амаррский линкор, сияющий золотыми огнями, встал между «Ибурусом» и охотниками за головами. Его орудия изрыгали потоки энергии, и один из перехватчиков — кажется, «Миража» — уже дрейфовал, потеряв управление. Второй пытался уйти, но линкор не отпускал его.

— Капитан, — раздался в коммуникаторе знакомый голос. — Это Аракел Ишан. Я же говорил: когда придёт время, у вас будет союзник в амаррском флоте. Это время пришло.

— Капитан Ишан! — выдохнул Кейлеб. — Как вы здесь?

— Я дезертировал. После того, как помог вам уйти, адмирал Танака отдал приказ о моём аресте. Я угнал «Апокалипсис» и последовал за вами. Долго объяснять. Сейчас главное — вы должны передать данные. Я прикрою.

— Но вас же уничтожат! Танака наверняка уже идёт за вами!

— Идёт, — спокойно подтвердил Ишан. — Он будет здесь через несколько минут. Но за эти несколько минут я успею сделать то, что должен. А теперь — летите!

Кейлеб хотел возразить, но что-то в голосе капитана остановило его. Это был голос человека, который уже всё решил.

— Спасибо, — сказал он. — Я этого не забуду.

— Не стоит. Просто сделайте то, что обещали. — Ишан помолчал. — И передайте остальным, что мы не марионетки. Мы — люди. И мы имеем право знать правду.

Связь оборвалась. На тактическом дисплее «Апокалипсис» развернулся навстречу новым противникам — ещё трём кораблям, появившимся из прыжка. Адмирал Танака не заставил себя ждать.

— Спутник в зоне доступа! — доложил Архи. — Начинаю передачу!

И в этот момент Кайла открыла глаза.

— Что... происходит? — прохрипела она.

— Мы почти на месте! — ответил Кейлеб. — Ты как?

— Лучше, чем ожидала. — Она посмотрела на тактический дисплей. — Это что, имперский линкор? Он на нашей стороне?

— Да. Это капитан Ишан. Он...

— Потом расскажешь. Архи, сколько времени до завершения передачи?

— Одна минута сорок секунд.

— Успеем?

— Если никто не помешает.

И тут словно по заказу пространство впереди разорвалось, и из червоточины вынырнул ещё один корабль. Не перехватчик. Не линкор. Это было нечто иное — тёмное, угловатое, лишённое опознавательных знаков. От него веяло холодом и древней, нечеловеческой угрозой.

— «Спящие», — прошептала Кайла. — Это их корабль.

— Архи, передача!

— Сорок секунд. Тридцать. Двадцать...

Корабль «Спящих» открыл огонь. Не по «Ибурусу» — по коммуникационному спутнику. Тот взорвался, рассыпавшись облаком обломков.

— Передача прервана! — доложил Архи. — Спутник уничтожен! Мы потеряли канал!

— Что?!

— Но я успел передать примерно семьдесят процентов данных. Этого... может быть достаточно. Если кто-то успел принять.

Кейлеб в отчаянии ударил кулаком по подлокотнику. Семьдесят процентов. Достаточно ли этого? Узнают ли капсулеры правду?

— Капитан! — Голос Люсинды звучал напряжённо. — Корабль «Спящих» разворачивается! Они нацелились на нас!

— Уходим! Курс на планету! В атмосферу!

— В атмосферу?! Мы не приспособлены для...

— Делай!

«Ибурус» нырнул вниз, к поверхности планеты. Корабль «Спящих» последовал за ними. Позади гремели взрывы — эскадра Танаки сошлась в бою с линкором Ишана, и исход этого боя был предрешён. Но сейчас Кейлеб не мог думать об этом. Сейчас важно было выжить. Выжить и завершить начатое.

— Архи! — крикнул он. — Ты можешь передать оставшиеся данные через планетарную сеть?

— Могу. Но для этого нужно опуститься ниже. Гораздо ниже. В плотные слои атмосферы.

— Тогда опускаемся!

— Капитан, — тихо сказала Люсинда, — «Ибурус» не рассчитан на такие перегрузки. Если мы войдём в атмосферу на полной скорости, мы можем развалиться.

— А если не войдём, нас собьют. Выбирай.

Люсинда помолчала.

— Ну, как говорил Зак: «Лучше развалиться красиво, чем сдохнуть скучно». Входим в атмосферу!

«Ибурус» задрожал. Обшивка накалилась, за бортом заревело пламя. Кейлеб стиснул зубы и держал курс вниз — туда, где под облаками сияли огни огромного города. Где-то там, среди миллионов людей, были те, кто ждал правды. И он собирался доставить её.

Чего бы это ни стоило.