Лили Поттер и польза бюрократии (гет)

Глава 5

Подхватив Гарри на руки, замерла у окна. Оранжевые блики танцевали на стеклах, а я во все глаза уставилась на черные тени, суетящиеся в оранжевом свете. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. Это Пожиратели добрались до нас? Или нет? Не сразу, но до меня дошло, что это соседи бросились спасать имущество, справедливо опасаясь, что пламя перекинется дальше. Это успокоило, но ровно до того момента, пока в голове не всплыл вопрос: «А кто устроил пожар?». Вытащила палочку и ринулась к окнам проверять защитные заклинания. Суета все же разбудила Батильду, и она, шаркая, спустилась вниз.

— Сиди здесь. Тебе лучше не светиться, — Бэгшот накинула на плечи теплую кофту. — Пойду разузнаю.

В ожидании новостей намотала по гостиной десяток кругов. Гарри от поднявшейся суматохи утомился и уснул, а я все не могла остановиться. По-хорошему пора уложить его в кроватку, но я боялась выпустить сына из рук.

В приглушенном свете гостиной прореха между занавесками притягивала со страшной силой. Я раз за разом припадала к ней, как извращенец к замочной скважине. Подойдя в очередной раз, увидела прибывших авроров, выделяющихся на общем фоне слаженной работой. Под их руководством улица постепенно погрузилась во тьму с редкими огоньками отдельных кострищ, в тусклом свете которых колыхался поднимающийся от пепелища пар.

— Бестолочи. Как есть бестолочи, — Батильда вошла, раздраженно скрипя не хуже заржавелых дверных петель.

Опустила Гарри в кроватку и накинула легкие чары, заглушающие посторонние звуки. — Что там?

— Явный поджег. Пламя разгорелось мгновенно и сразу же охватило весь дом. Тут и экспертом быть не обязательно. Внутри выгорел весь, — она повешала подбитую мехом кофту на спинку стула.

— Кто на это решился? — я схватилась за голову.

— Кто его знает? Вещи валяются по всему саду, словно их разбросало взрывом. Даже старый комод из детской и тот не пережил такого варварства.

— Ни звука, ни шума. Если бы не Гарри, то о пожаре бы я узнала не раньше завтрашнего утра.

— Твены и Моунсы то же самое говорят. Только запах гари заставил их высунуть носы наружу, а так бы они не сообразили, пока сами не загорелись.

— И какой тогда прок от заклинаний авроров?

— Вот и я об этом же. Болваны! Забор со стороны улице защитили заклинанием, а то, что от соседей через хлипкую изгородь кто перескочит, не догадались, — Бэгшот покачала головой.

Я еще раз посмотрела сквозь щель на дымящиеся останки. — Там много народу?

— Хватает. Хочешь глянуть своими глазами?

— Честно говоря, да, но боюсь оставлять Гарри.

— Не ходи. Авроры всех отогнали на безопасное расстояние. Следы какие-то снимают. И это после того, как соседи потоптались. Что ж не снять-то! — сарказм так и сочился в голосе Бэгшот.

— Действительно, — честно говоря, надеялась еще повоевать за коттедж и вернуться домой, но если там все выгорело, то борьба не имеет ни малейшего смысла.

Далеко за полночь все же уснула. Ночь провела беспокойно, подскакивая от малейшего шороха, скрипа и кряхтения. С рассветом головная боль достигла пика. Выпила микстуру и решила, что нет смысла тянуть книлза за выступающие части тела и лучше потратить время на сборы.

К сожалению, Лили ни разу не посещала Коукворт на моей памяти, и это усложнило дело. Предстояло сначала перенестись в Лондон, а уж оттуда долго трястись на поезде или автобусе до Ноттингема, а потом уже до крошечного городка в предместье.

— Уже готова? Хоть чаю-то попьешь? — спросила Батильда, спускаясь. — На голодный желудок затевать переезд — плохая идея.

— Я бы никогда не ушла не попрощавшись, — улыбнулась. — Всю ночь не спала. Потом решила, что нет сна, так хоть делом займусь. Тем более непонятно, в каком состояний дом, простоявший пару лет без пригляда. И сколько времени займет привести его хотя бы в минимальный порядок.

— Действительно, дни в ноябре короткие. Давай-ка позавтракаем и в путь.

Чуть позже восьми мы покинули Бэгшот, пообещав заглянуть в ближайшее время.

Домик Поттеров светил серым небом в разрезах почерневших оконных проемов. Перекрытия рухнули, засыпав землю вокруг обгоревшими обломками и хлопьями сажи. Едкий, несмываемый запах копоти забивался в нос и горчил на языке. Сын удивлено пробормотал, тыкая в груду камней. И так поврежденная предыдущей ночью стена не выдержала жара и осыпалась.

— Пожар, Гарри. Это пожар. Ремонт нужно делать.

Старая яблоня, царапающая ветками стекла кухни, почернела и наклонилась под весом придавившего ее сверху ящиков старинного комода. Действительно, тот, кто проник в дом, устроил форменный разгром. Тяжко вздохнула. Лили часами сидела под раскидистым деревом, читая газеты и книги, пока маленький Гарри сопел в переносной люльке.

Стой, не стой, но это ничего не изменит. С горьким сожалением перенеслась в Лондон. Громогласный вокзал и длинный путь не запомнился ничем особенным, кроме боязни пропустить свою остановку и надоедливым коммивояжером, забредшим на полпути в вагон.

В Ноттингеме пришлось прождать почти сорок минут до отправления. Использовала время с пользой и отметила пару мест, который можно использовать для аппарации. Гарри, завороженный толпой, открыв рот, провожал всех и каждого озадаченным взглядом, периодически тыкая то в одного, то в другого, бормоча и удивленно вздыхая. Да, ему определенно нужна компания.

Через полчаса мы вышли на остановке, окруженной со всех сторон высоким кустарником. Если карта, купленная в Ноттингеме, не врет, то мне нужно пройти несколько кварталов, прежде чем окажусь на нужной улице.

В принципе, география городка самая что ни на есть примитивная. Речка-вонючка с двумя широкими мостами, проложенными через нее, отделяла четверть городка с фабрикой и новостройками от старой части города. В период рассвета текстильной промышленности фабрика обеспечивала работой почти три тысячи человек*. Для маленького Коукворта, чья численность в лучший год не превышала и десятка тысяч, весьма заметная цифра. В это же время для нужд рабочих построили целые кварталы с однотипными дешевыми домами на ровных, как по линеечке, улицах.

Остальная часть городка, построенная гораздо раньше, вилась и изгибалась, подобно змее. К счастью, мистер Эванс работал школьным учителем и считал, что шуму ему хватает на уроках, поэтому поселили свою семью максимально далеко от фабрики, в относительно чистом и приличном районе. Сейчас соседями Эвансов оставались в основном пожилые люди, которые не хотели покидать насиженные места. Дети и подростки на улицах почти не встречались.

— Привет, ты как? — меня остановила совершенно незнакомая кареглазая девушка.

На мой непонимающий взгляд добавила. — Это я, Бекки Мур. Решила немного поэкспериментировать с цветом и перекрасилась в черный.

— Прости, не узнала.

— Да ничего страшного, не ты одна, — она засмеялась. — Ты дом решила проверить? Все пытаетесь продать?

— Нет, поживу немного здесь.

— Пойдем, я все равно иду в твою сторону. Я сейчас работаю социальным работником и собираюсь навестить миссис Миллер, она совсем расхворалась.

Бекки Мур в моих ответах не особо-то и нуждалась. Она с охотой вывалила небогатые события сонного городка, свою личную жизнь и рабочие моменты, не забывая попутно вытягивать из меня как можно больше сведений. И тут же на ходу добавлять в них детали.

— Убили? Какой кошмар! Это точно маньяк. Я недавно о таком читала в газете. Там такое было…

Или.

— Пожар? Это точно страховые компании! Да-да! Не удивляйся! Я недавно смотрела расследование. Его чернявый ведущий ведет, который еще в утреннем шоу выступал на прошлой неделе. Как его там? Напомни-ка мне…

Ее не останавливало даже то, что слова противоречили элементарной логике. Я же молчала, редко вставляя в бурно расцветшую фантазию новый факт. Не думаю, что ее россказням кто-то верит, а спорить и сыпать на незнании элементарного не хотелось.

— Ну вот ты и дома. Если что,на обратном пути заскочу. Посмотрю, как вы устроились, — она взмахнула на прощание рукой, оставляя меня перед небольшим двухэтажным коттеджем, отделенный от тротуара тремя ярдами зеленой травы. Если номер не врет, то это действительно дом Эвансов.

Накинула на порог антимаггловские чары. Мне хватило двадцать минут, что наслушаться на год вперед. Не тратя время на поиск ключа, воспользовалась заклинанием и толкнула дверь.

Осмотревшись, заключила, что к Лили у меня все же появилась одна претензия. Пустой, практически без мебели дом показал себя в неприглядном виде. Если снаружи он выглядел вполне пристойно, то внутри признаки обветшалости бросались в глаза: рассохшаяся и слегка покосившаяся лестница, отошедшие от угла гостиной обои с побегами плесени, окна с щелями, в которых свистел ветер, ржавая и потускневшая сантехника. Имея палочки и не привести дом в порядок? Серьезно? Или сестры уже тогда понимали, что продать дом они не смогут, и Лили решила не тратить силы.

Зато силы придется потратить мне. Гарри после долгой дороги уснул, вымотанный впечатлениями и им же устроенным концертом в автобусе. Поэтому я трансфигурировала маленький столик, служивший подставкой для телефона, в колыбельку, и двинулась на разведку.

Начала с газового котла. Этот монстр притаился в углу кухни и требовал осторожной починки, прежде чем я решусь повернуть хоть один вентиль. Я по частям очищала и приводила его в порядок, пока пятна ржавчины не сошли окончательно, правда, вместе со слоями краски, но теперь он блестел металлическими боками, как новый. Закончив с дымоходом и газопроводом, для чего мне пришлось сбегать на второй этаж и выйти на улицу, все же рискнула и запустила его. Надо будет завтра же зайти в Муниципальный совет* и предупредить, что дом Эвансов снова жилой и можно присылать квитанции по адресу, а не гонять их по всей стране.

Следующим на очереди оказался чердак. Все оказалось не так уж и плохо. Видимо, очередной ураган оторвал пару черепиц, и в образовавшуюся дыру текла вода. Нашла осколки на заднем дворе, починила и вернула на место, укрепив заклинанием. Затем прошлась по всей кровле, поправляя ряды. Напоследок вернула слегка подгнившей древесине былой вид и убралась прочь, прихватив старенькую люльку, которая, скорее всего, видела еще наши с Петуньей попы, порванную раскладушку и чайный сервиз, состоящим из трех кружек, чайника и двух блюдец.

Вдобавок к этому за пару часов успела разобраться с щелями в окнах и основательно помучиться со старой сантехникой. Кран даже после починки долго фыркал ржавой водой, и я уже думала, что трубы, ведущие к дому, совсем вышли из строя, но после очередного громкого плевка чистая вода все же пошла.

Оставалось одно — позвонить Петунии и предупредить, что я вернулась домой. И лучше это сделать самой, чем выслушивать потом ворчание. Все равно ей донесут любопытные соседи или тот же Муниципальный совет. Подсоединила телефон к сети, дождалась гудков и набрала номер, написанный крупными буквами на первой странице телефонной книги. Надеюсь, номер актуальный.

Трубку опускала на рычаг медленно и осторожно, словно ядовитую гадюку в ловчий мешок факира. Казалось, что из раскалившейся трубки польется яд.

Прихватив палочку, вышла во двор и принялась накладывать защитные заклинания, прикрываясь живой изгородью, разросшейся на заднем дворе. Настроение для этой работы подходило как нельзя лучше.

— Надежного, как мой Вернон! Умного, как мой Вернон! — шипела я, посылая противовзломные заклинания одно за другим.

— Заботливого, как мой Вернон! — добавила чары, препятствующие поиску и обнаружению.

— Мой Вернон обо всем бы позаботился! — еще парочка проклятий поверх отталкивающих чар для любопытных. В качестве сюрприза.

— Ах, что это взошло на юге? Солнце? Нет! Это нимб Вернона Дурсля светится и озаряет всех великолепием прямо из предместья Лондона, — напоследок чуть не забыла о самом простом — сигнализации.

Разговор прошел в ожидаемом русле. Раньше, пока меня это не касалось на прямую, так не бесило, но сегодня от бесконечного количества «Я же говорила…», «Я лучше знаю…», «А вот ты меня не послушала…», «А надо было сделать так…» затошнило, но я все же удержалась и не сказала ей ни единого грубого слова. Хотя очень хотелось.

Если отбросить все причитания и вывести сухой остаток, то в целом Петуния одобрила возвращение в отчий дом и даже обещала прислать дарственную на вторую половину домика, после того, как посоветуется с Верноном. Сдержанно поблагодарила ее за щедрость. Хотя благотворительностью тут и не пахло.

Местный коммунальный налог* рассчитывался из того, сколько стоила бы аренда за этот дом почти десять лет назад плюс налоговая ставка Совета. Вот только с десяток лет назад, когда фабрика работала, аренда стоила неплохих денег, а сейчас отдавать 235 фунтов налога за пустующий старый дом — непозволительная роскошь. Особенно если у тебя ипотека и кредит на развитие бизнеса. К слову, какая-нибудь ткачиха на фабрике столько за месяц не получала*. Так что удивляться щедрости не стоит. Хорошо, что второй взнос мы оплатили еще в том месяце. А вот в следующем апреле мне простоит раскошелиться одной. Придется просить рассрочку.

Дома потеплело, и Гарри завозился. Подхватила его на руки и поняла, что я все-таки идиотка.

* На текстильных фабриках в тот период могло работать от 100 до 300 (мелкие и средние) до 5 000 (крупные), а в период рассвета 1930-1940 годах — до 10 000 человек.

* Муниципальный совет — выборный орган, который управляет делами района или городского округа, включая сбор местных налогов, организацию школьного образования и т.д.

* Муниципальный налог на отдельно стоящий дом, в районах подобных Коукворту, мог достигать от 230 до 450+ фунтов, ставки определялись индивидуально, поэтому сумма сильно разнилась по районам. Налог делился на одну или две части (в апреле и октябре), но можно было потребовать рассрочку на 10 равных ежемесячных взносов.

К началу 1980 годов эта система подвергалась жесткой критике за оторванность от реальных доходов граждан и инфляционный рост ставок. В 1990 году его заметили еще менее популярным подушным налогом.

*Зарплата ткачих в это время составляла 49-50 фунтов в неделю (чистыми). В реальности — 65-79 фунтов с премиями и переработками.