Лили Поттер и польза бюрократии (гет)

Глава 1.

Перо стажера-журналиста танцевало канкан, хотя сам он старательно сливался со стулом в углу, опасаясь привлечь внимание. Аврор в который раз зыркнул на него, но не посмел выгнать. Все же у него имелся пусть и формальный, но вполне законный повод находиться здесь. Юфимия Поттер тихонечко всхлипывала, вытирая ладонью бесконечный поток слез. Жалость шевельнулась в душе, но я не дала ей прорости.

— Не только вы потеряли сегодня сына. Я потеряла законного мужа, а Гарри — отца. Так что мой ответ — нет, — настойчивость Флимонта требовала решительных действий. — Я официально запрещаю выдавать тело Джеймса кому-либо, кроме меня. Внесите это в протокол, — адресовала слова аврору с усталым взглядом бассет-хаунда.

— Ты не понимаешь всей важности… — у моего свекра лопнуло терпение, и он повысил голос.

— И не хочу понимать. Джеймс будет похоронен как приличный человек, со всеми почестями, причитающимися аврору, а не зарыт, словно гнилая тыква в компост, — Гарри недовольно нахмурился во сне, но заклинание еще действовало, даря минуты тишины. — Так на чем мы остановились?

Аврор отпустил глаза в бумаги. — Проникновение на частную территорию…

— … Группой лиц. Добавьте! Угроза убийства нас с Гарри. Убийство моего мужа непростительным заклинанием. Причинение материального ущерба… — я старалась ничего не забыть и сформулировать обвинение, задействовав максимальное количество статей. К сожалению, за предательство у нас не судят.

Ирион Горхде фыркнула тихо, но так, что все на нее посмотрели.

— Эванс, давай ты не будешь пороть чушь, — она разгладила скомканный подол платья и решительно вздернула подбородок.

— Горхде, давай лучше ты перестанешь пороть чушь, — я мечтала прилечь и сомкнуть глаза хотя бы на минутку, но такая возможность выпадет нескоро. Тем более еще предстоит выяснить, где смогу это сделать.

— Эванс… Возможно, ты не знаешь… — продолжила она.

— Я все прекрасно знаю. В английском языке есть прекрасные слова, характеризующее тебя, но в приличном обществе их обычно не произносят, — устало потерла переносицу. Попытки Ирион Горхде, едва войдя в дверь, предстать главной жертвой и человеком, у которого больше прав, чем у всех остальных, успела взбесить меня до изжоги.

Аврор прикрывшись рукавом, позволил себе ухмылку. Журналист подался вперед, стремясь услышать каждое слово и запечатлеть любое движение. Перо скрипело без остановки, украсив его мантию и пол под ним жирными кляксами.

— Да как ты смеешь, дешевка! — Юфимия Поттер взвилась, сжав кулаки. — Не смей говорить об Ирион в таком тоне. Она никогда…

— Юфимия! — Поттер-старший остановил ее одним словом. Ирион бросилась к Юфимии и стала хлопотать над ней, бросая в мою сторону неприязненные взгляды. — Ирион навсегда останется единственной женой моего сына. Будь к ней мягче и почтительней.

У меня дернулся глаз. Видит Бог, не я это начала. Лили уже достаточно наелась этой грязи, но сейчас они перешли все границы.

— Мистер Поттер, единственная законная жена вашего сына — это я. Была, есть и буду. И если Горхде не знает приличий, то ей пора понять, какой у нее статус на самом деле.

— Не забывайся! Ты никто!

— Повторю еще раз. Я законная жена Джеймса, — четко, ровно и так, чтобы журналист не пропустил ни единого слова. — Не стоит прикрываться сыном только потому, что вы решили не отказывать себе ни в чем и притащили домой любовницу, не стесняясь жены.

На этих словах его лицо дернулось и застыло фарфоровой маской. Мы оба с Поттером-старшим знали, что это не так, но играть по их правилам я не собиралась.

Юфимия вскочила во второй раз, выставив перед собой руки с когтями, явно желая вцепиться в меня. Горхде охнула, схватившись за голову.

— Только попробуй, и ты пожалеешь об этом! — холодно отрезала я. — Мне больше незачем вас прикрывать.

— Да как ты смеешь! — Юфимия пошла красными пятнами. — Зачем только Джеймс связался с тобой! Ты виновата в его смерти!

— Ответ прост. Он любил меня всей душой больше жизни, — не отказала себе в удовольствии еще раз укусить Горхде и заодно напомнить Юфимии простые истины. — Джеймс пришел бы в ужас от того, что вы здесь устроили.

— Давайте все-таки вернемся к выяснению обстоятельств, — аврор вовремя напомнил о себе.

— Мистер Джонс, прошу вас удалить посторонних сейчас же! В их присутствии нет никакой необходимости, — потребовала, укачивая захныкавшего Гарри. На часах середина ночи. Ему еще спать и спать.

— Мистер Поттер все же отец погибшего, — аврор бросил осторожный взгляд в его сторону.

— И не имеет никакого отношения к этому делу. Или тайна следствия для вас пустой звук? Может, стоит пригласить вашего начальника для консультации по этому вопросу? — еще немного, и я сорвусь в безобразную истерику с криками и метанием вещей.

Получив толстый намек на конец представления, журналист засобирался на выход. Но в дверях он столкнулся с мистером Стоуном, адвокатом Лили, поднятым по тревоге. Он уступил дорогу писаке, проявившему чудеса растворения в пространстве и времени.

Мистер Джонс тут же подобрался. — Прошу всех, кроме миссис Поттер, подождать в коридоре.

Юфимия дернулась присесть поближе, но вовремя сообразила, что требование относилось ни к ней. Флимонт попытался поспорить, но мистер Стоун без сантиментов потребовал удалиться. Спорить с адвокатом, оперирующим не эмоциями и чувствами, а статьями и законами, оказалось ему не по плечу, и он, подхватив по руки плачущую жену, удалился. Ну и ночка. И это только начало.

Мистер Стоун сходу вцепился в аврора, требуя всего и сразу. Заодно попутно выясняя, что я наговорила и как это повернуть в плюс. Ну или на худой конец, нейтрализовать. С облегчением уступила ему место, прекрасно понимая, что в принципе, и рта не успела открыть.

Пару минут на размышления есть.

Оказаться запертой в чужой голове страшно и безумно одновременно. Доктор в желтом халате, странная палата с гроздьями шаров казались продолжением причудливого сна, который виделся мне в режиме реального времени. Почему же я так решила? Да потому, что только смотреть и могла. Ни двинуть рукой, ни повернуть голову. Ничего из того, что привычно человеку. В первые секунды вообще подумала, что меня охватил паралич, но едва доктор положил на грудь сверток с черным хохолком надо лбом, руки против воли вспорхнули, чтобы удержать младенца.

— Все отлично! Здоровенький малыш! Главное — соблюдайте рекомендации.

С этими словами в наших с Лили душах родилась бескрайняя любовь к сопящему носику.

Пройдет еще немного времени, и я все же выясню, что попала на премьеру телешоу «Гарри Поттер: от рождения и после» в качестве статиста закулисья. Шоу-то я узнала. Вот только сценарий пришелся не по вкусу. Он дурно пах родовой магией, клятвами, обетами и возней в кулуарах. Мало того, что я ничего толком не знала о временах Мародеров, так еще события книги и всех прочитанных рассказов переплелись в моей памяти в плотный тугой узел правды, вымысла и собственных догадок. Пришлось притаиться и разбираться на месте.

Молча наблюдать надоело в первый же месяц. Мой характер, прагматизм и жизненный опыт вопили изо всех сил. — Дура! Наивная дура! Что ты творишь?

Выход нашелся, когда Гарри исполнилось два месяца. Безрезультатно испробовав сотню способов достучаться до Лили, я все же нашла один, пусть и не самый эффективный, но хотя бы рабочий. И это кошмары. Не спорю, что насылать их на уставшую молодую маму отвратительно, но только это заставляло двигаться ее в правильном направлении и обзавестись все-таки аварийным портключом, который Лили носила, не снимая, на шее.

Попытки уговорить Джеймса уехать с треском провалились. Не то чтобы особо на это надеялась, но все же. Туда же канула идея, что Питер Петтигрю — предатель. Пришлось смириться, наблюдая день за днем над сгущающимися тучами.

С приближением Хэллоуина в груди ширилось и росло липкое чувство грядущей беды. Оно не кричало, а подкрадывалось на мягких лапках хладнокровного убийцы и давило свинцовым плащом на плечи. Его чувствовала не только я, но и Лили. Началось оно с того, что каждый звук — скрип двери, грохот упавшей ложки, птица, вспорхнувшая с крыши соседского дома — поворачивали ручку тумблера с пометкой «Опасность» на максимум. Дальше — хуже. Лили одолели кошмары, поднимающие в беззвучном крике в глухой ночи. Она слепо шарила руками, пока не натыкалась на Джеймса, который успокаивал ее, приговаривая. — Это всего лишь сон. Все хорошо.

На некоторое время это помогало, но предчувствие возвращалось, как вор в ночи, снова и снова. Беда уже стояла на пороге и держала приговор на вытянутой руке.

В канун праздника Джеймс предупредил Лили, что заскочит к родителям и вернется поздно. — Это недолго, обещаю. Просто…

Это «просто» повисло в воздухе пудовой гирей. Просто у близнецов Джеймса Поттера сегодня первый день рождения. Просто старшие Поттеры вместе с одобренной ими «женой» устраивают небольшой праздник в кругу семьи и ждут на торжество счастливого папашу.

Плюнула изо всех сил и проворчала. — Во истину влюбленные идиотки не меняются во все времена, — пусть меня никто не услышал, но хотя бы душу отвела.

Поттеры, хоть и строили из себя демократов и просвещенных людей, осуждающих отсталые взгляды ярых чистокровных, в личных делах не сильно от них отличались. Едва оправившись от драконьей оспы, Поттер-старший решил, что откладывать такое важное дело, как свадьба сына, в долгий ящик не стоит. Джеймс сопротивлялся отчаянно и упорно, но Юфимия сломила его слезами и горячими просьбами.

Брак обстряпали быстро и по-тихому. Не те времена на дворе стояли, чтобы об этом трубить. Так что о том, что у законного мужа есть другая семья, Лили узнала самой последней. Заклятые подружки принесли весть на крыльях сов, без лишних расшаркиваний рассказав находящейся на последних месяцах беременности девушке о грядущем пополнении в счастливом семействе соперницы.

Подробности бури, разразившейся после этого, я собирала из вскользь брошенных фраз и аккуратных намеков Бродяги. Как Джеймс убедил Лили остаться и что пообещал взамен, выяснить так и не удалось.

К нашему общему удивлению, Джеймс вернулся пораньше, а не как обычно, задержавшись до полуночи. Лили немного расслабилась, предлагая ему поздник ужин, но скрип калитки заставил их замереть.

— Кого принесло так поздно?

— Не знаю. Я никого не ждала.

Джеймс выхватил палочку и жестом отправил Лили наверх. Естественно, она его не послушалась и замерла на верхней площадке, выглядывая из-за угла припозднившихся гостей. Я знала, что должно случиться, но это не уменьшало ужаса, охватившего меня.

Джеймс не дошел до двери пару шагов. Она распахнулась сама, и на пороге возник тот, кого боялись наравне со смертью. Бесконечные эксперименты оставили след на его лице, превратив ее в восковую маску. Крысиная мордочка Питера мелькнула и исчезла за спиной незваного гостя. Лили закрыла рот двумя руками, не позволяя себе вскрикнуть и привлечь внимание. Как убежденная гриффиндорка, она до конца отметала любые сомнения, и предательство стало для нее ударом.

Одна зеленая вспышка и Джеймс бесшумно сполз на пол. Палочка выпала из рук и покатилась под диван. Маленький котенок, подаренный Джемсом на день рождение Гарри выскочил из-под него и опрометью бросился на второй этаж, привлекая внимание к Лили. Встретившись глазами с человеком, пришедшим убить ее сына, она дрогнула, но все-таки взяла себя в руки и опрометью бросилась в детскую. Она успела схватить Гарри на руки, прежде чем в дверном проеме появился Волдеморт.

— Отдай мальчишку, и не пострадаешь! — голос, вызывающий дрожь, сквозняком прошелся по комнате.

— Ни за что и никогда! Убей меня, но не трогай Гарри! — Лили сжала портал, приведя его в действие.

— Одно другому не мешает!

Зеленый луч и гневный вопль догнал ее в последний момент. К сожалению, Лили не успела, но об этом я узнала позже.

Шлепки ладонями по лицу и отчаянны рев привели меня в чувство в крошечной ложбинке между кустов. Открыв глаза, уперлась в зареванную мордашку Гарри. К счастью, средство, способное успокоить его, прибыло на место вместе со мной. Пока он ел, недовольно щипая грудь и крутя уши, я размышляла.

Ветки, упирающиеся в бок, и ночная прохлада, лучше любых слов говори о том, что у этого тела появился новый хозяин. За год с небольшим я привыкла к жизни наблюдателя, пусть иногда мечтая еще раз потрогать окружающий мир своими руками, но и в мыслях не могла допустить, что для этого придется кем-то пожертвовать.

Гарри уснул, так и не выпустив ухо из пальцев. Сиди — не сиди, но ничего не измениться. Покопалась в рукаве халата в поисках палочки, заодно нашла забытую там сдачу, брошенную впопыхах. Немного, но на вызов автобуса должно хватить.

Сквозь густой подлесок просвечивали редкие огни. Где-то в отдалении тарахтела машина. Дела не ждали.

Глава 2

Стены Аврората покинули спустя пару часов. Разговор измочалил меня в рваную тряпку. И теперь к боли в руках, онемевших под тяжестью посапывающего Гарри, прибавилась еще и головная боль. Жаль только, расслаблюсь не скоро.

— Собираете все: документы, деньги, фотографии, вещи. Все, что посчитаете ценным, — мистер Стоун повернулся ко мне, едва закрылись двери лифта.

— Думаете, все так плохо? — нажала кнопку верхнего этажа.

— Нет. Но пока не узнаем, как обстоят дела на самом деле, лучше подготовиться к худшему сценарию. Так и не вспомнили?

— Нет. Джеймс ни разу не говори о завещании. А это очень плохо?

— Скорее нет, чем да. Без завещания вы имеете право как минимум на половину. А с завещанием возможны сюрпризы. Так что я уже отправил своего помощника собрать предварительные сведения, — адвокат потер виски и едва слышно пробурчал. — Не все мне работать, пусть и он погорбатится.

Едва мы вышли в пустой гулкий атриум, к нам бросились журналисты, принятые мной по незнанию за ранних посетителей. Самый прыткий в два шага подскочил ко мне и проорал. — Миссис Поттер, пару слов для журнала «Ежедневный пророк». Что с вами случилось этой ночью? Ваш муж действительно мертв?

Ему на хвост наступал второй, с рисунком на мантии в виде метлы и рупора. — Журнал «Призрачный голос». Это правда, что вы выжили после нападения Того-кого-нельзя-называть? Какое заклинание вас спасло?

— Вы подтверждаете, что знаменитый Флимонт Поттер двоеженец? — тряс перед лицом блокнотом и розовым пером со стразами парень из бульварной газетенки «Сплетник».

Мистер Стоун выдвинулся вперед, отодвинув самых наглых в сторону. — Миссис Поттер действительно дала достойный отпор вы-понимаете-кому. Все, что нужно знать об этой встрече, она сообщила в Отделение правопорядка. До официального заявления авроров комментариев больше не будет. Журналисты взорвались еще большим количеством вопросов, но адвокат стоял намертво, и они потянулись к лифту попытать удачу в Аврорате.

Едва за ними захлопнулись двери лифта, я спросила. — Вы думаете, кто-то всерьез поверит, что я на равных боролась с…

— Нет, но симпатия толпы нам сейчас на руку.

Стоун помог мне перенести Гарри в Годрикову впадину, не разбудив. С первого взгляда стало ясно, что убралась из дома вовремя. На пустой улице коттедж выглядел как брошенный пес в ожидании хозяина. В стене второго этажа зияла дыра размером в полчеловека, а крыша над детской просела. Стекла в оконных рамах отсутствовали, блестящая крошка густо усыпала пространство под ними. Дом осматривали с разных сторон несколько авроров. Внутри через окно виднелась еще пара. На крыльце встречал стажер, заметивший наше прибытие.

— Какой ужас! Когда я аппарировала, дом был в порядке. Что тут случилось?

— Это мы и пытаемся выяснить, — стажер открыл нам калитку. По забору прошлось волной какое-то заклинание. — Прошу.

— Что это? Мы такие чары не использовали.

— Стандартное заклинание от воров и вандалов. Пока следствие не закончится, посторонние не попадут.

Я медлила, но не потому, что испугалась разрухи. — Простите, а Джеймс…

Вопрос повис в воздухе.

— Его забрали, чтобы осмотреть и определить, какие заклинания, кроме авады, применялись. Можете входить без опасения, — аврор пошире распахнул дверь, приглашая.

— Спасибо, — сегодня я не готова во второй раз встретиться с мертвым Джеймсом. — Не подскажете, мистер Блэк здесь?

— Нет. Он вместе с телом отправился в прозекторскую, — аврор посторонился, пропуская нас в дом.

Его ответ мне не понравился. Сириус казался мне крайне неоднозначным персонажем. Насколько ему доверяла Лили, настолько же не доверяла я. Прекрасно понимая, что между нами с Гарри и Поттерами-старшими он выберет тех, кто протянул ему руку помощи и приютил. Кроме того, готова поспорить с кем угодно, что он помогал Джеймсу не только скрывать вторую семью до поры до времени, но и разнообразить досуг в свободное время. А проще говоря, прикрывал измены Джеймса. На это меня натолкнули их перешептывания, перемигивания, «тонкие» намеки и … отсутствие следов.

Приходя со смены в аврорате, Джеймс пах потом, усталостью, дешевым кофе и кучей посторонних запахов: от медицинских мазей до крайне вонючих ингредиентов, используемых некоторыми пожирателями. Со «срочных и важных», которые удивительным образом всегда совпадали сменами с Сириусом, он возвращался под утро уставшим, как шахтер на горных выработках, но свежим, словно цветок в альпийских лугах. Где он так освежался, остается под вопросом, но явно не на работе.

Собирать вещи, не зная, вернусь я обратно или нет, оказалось тяжело. Каждый угол, каждая полка, каждая трещина в доске хранили воспоминания. Я пристроила Гарри на уголок непотревоженной постели, накрыла пледом и принялась за работу. В зачарованную сумку полетело содержание сейфа, все найденные ключи, стопки документов, дипломы, альбомы и снятые со стен колдографии, наши вещи, игрушки, нехитрые украшения Лили. Все найденные деньги запихнула в карман, чтобы находились под рукой и не пришлось перерывать вещи в поисках кната.

Застряла только в одном месте — у окна в коридоре. По моим предположениям, там Джеймс сделал тайник. Вот только чар, открывающих его, я не знала.

— Что-то еще? — мистер Стоун оглянулся на лестницу, проверяя, не поднимается ли кто из авроров.

— Думаю, что здесь что-то спрятано, — тихонечко постучала по дереву, выясняя, нет ли там пустот.

— Давайте я попробую, — мистер Стоун присел перед окном. Вскоре из-под подоконника послышался отчетливый щелчок, и на свет появился небольшой кулечек, завернутый в плотную ткань.

— Что там?

— Не знаю, но сейчас рассматривать его некогда, — адвокат передал сверток мне. — Авроры могут подняться в любой момент.

Находка исчезла в недрах бездонной сумки, присоединившись к остальным вещам.

— Вы закончили?

— Осталось найти Арчи, — на вопросительный взгляд адвоката пояснила. — Это наш котенок.

Обойдя комнаты еще раз, тихонечко подзывая пропажу, признала, что все тщетно. Видимо, испугавшись, он удрал неизвестно куда со всех лап. Придется вернуться днем и поискать еще раз. Заодно расспросить соседей. Вдруг кто-нибудь его подобрал.

Уже на выходе вспомнила о палочке Джеймса. К сожалению, ее не разрешили оставить себе, но обещали вернуть в целости и сохранности.

Рассвет вошел в полную силу, отвоевывая небо у густой, словно мазута, темноты. На улице пахло дымом и мокрой землей. Тяжелые облака стелились низко, цепляясь краями за холмы. Нос леденила утренняя прохлада. День обещал повторить дождливое и пасмурное утро.

— Сегодня же пересмотрю документы, — пообещала мистеру Стоуну на прощание.

— Если найдете что-то интересное — шлите сову, — попрощался он.

Адвокат отправился по делам, а мне же предстояло решить, где же преклонить голову хоть на часок. В принципе, можно обратиться к Петунье, она бы никуда не делась и приютила на некоторое время, но есть загвоздка. Это сама Петунья и ее бесконечное соревнование «Кто лучше». В эту игру сестра включилась задолго до появления Лили на свет.

В любой семье бывают проблемы, но почему-то миссис Эванс верила, что появление наследника решит их, как по взмаху волшебной палочки. Вторая беременность осчастливила ее сверх меры. Миссис Эванс рассказывала всем встречный и поперечным о том, что наконец-то все будет хорошо, упорно не замечая, как старшая дочь мотает слова на ус. Все это вылилось в то, что ревность Петунии ракетой стартовала в стратосферу. С этого времени она всеми правдами и неправдами стала доказывать, что первое место всегда будет за ней: в учебе, в спорте, в рукоделии и так до бесконечности.

Ее не остановило даже то, что на свет появилась сестра, да и мистер Эванс одинаково прохладно относился к обеим дочерям. Петуния лидировала ровно до тех пор, пока не стала проявлять себя магия. Это оказалось той стеной, которую Петунья не могла пробить, как не старалась. И вся горечь досады и обиды вылилась на Лили, превратившись в позиционную войну без победителей.

В этой борьбе все показали свои «лучшие» качества. И Петуния, не сумевшая проглотить проигрыш и перерасти детские обиды. И Лили, нашедшая способ отомстить сестре за многолетние обиды и не видевшая берегов в своей мести.

Апогей разлада случился на свадьбе Петунии. Джеймс, заметивший презрительное отношение сестер, не удержался и в своем «мародерском» стиле пошутил, что только усугубило положение. После смерти родителей вялая переписка, состоявшая из открыток по праздникам, сошла на нет.

Размышлениям помешал выскочивший, как черт из табакерки, Блек.

— Лили, постой! — весь вид его говорил о тяжелой бессонной ночи. Под глазами залегли дряблые мешки, щеки чернели от щетины, а сам он казался лохмаче и растрепанней обычного.

— Привет! Ты откуда? — насторожилась я.

— Что случилось? Почему Джеймс мертв?

— Ты был в управлении? Я провела там несколько часов, рассказывая подробности.

— Да, но толком ничего не узнал. В двух словах. Это Хвост привел его сюда? Я учуял его запах. Пошел по следу, но меня опередили и все затоптали.

— Да, — рассказала ему все без утайки. Он все равно узнает подробности, так что секретность разводить ни к чему. К концу рассказа все же проснулся Гарри, потребовавший все и сразу, но тут же передумавший, как только «собачка» попала ему на глаза. Он радостно потянул руки к Сириусу, но тот на него даже не посмотрел.

— Лили, ты только не обижайся, но…

Вот оно. За этими словами обычно следует гадость, завернутая в красивую обложку.

— В общем, я заберу тело Джеймса и передам родителям. Им надо попрощаться.

Внутри все заледенело. — Нет.

— Ты не понимаешь! — Сириус взмахнул руками, то ли собираясь вытрясти из меня согласие, то ли удивляясь моей неосознанности.

— Попрощаются вместе со всеми, — отрезала я. Раздражение вперемешку с гневом горячей лавой потекли по телу. — И я все прекрасно понимаю! И сбавь тон! Ты пугаешь Гарри.

Гарри действительно собирался заплакать, чтобы привлечь внимание, но эмоциональность Блека его напугала, и он бросился мне на грудь, прячась.

— Это важно! Способности Поттеров должны перейти близнецам!

Палочка сама вспорхнула в руки. — То есть, по-твоему, Гарри эти способности не нужны? Я тебя правильно поняла?

Блек замолчал, но весь его вид с крепко поджатыми губами и напряженными кулаками говорил о том, что он все уже решил и не в пользу Гарри.

— Что ж, сегодня Гарри потерял не только отца, но и крестного. Многовато для одного дня, но что поделать, — палочка продолжала смотреть Блеку в лицо. — А теперь послушай меня. Я запрещаю тебе подходить к телу Джеймса. Вашего начальника предупрежу отдельно. А тебя я больше не задерживаю.

— Ты же никогда этим не интересовалась. Почему ты упорствуешь? — Блек не сдвинулся с места.

— Кроме меня позаботиться о Гарри некому. Я не упущу ни единого шанса на лучшую жизнь для него.

— Способности должны остаться в семье!

Аврорам, сбежавшимся на скандал, не хватала только попкорна. Спиной ощущала их взгляды, вот только не имела уверенности, что болеют они за меня. Все же среди них хватало и чистокровных, и маглорожденных.

— Они и останутся в семье, — отрезала ехидно. — У законного сына.

— Родовая магия никогда не признает его! Для нее Гарри навсегда останется бастардом.

— А тебе какая печаль?

В наш разговор вмешался дребезжащий голос. — Хватит, мистер Блек!

Глава 3

Сморщенная, как мопс, Батильда Бэгшот излучала уверенность, способную заткнуть и упрямого Блека.

— Нет, я не перестану. Вы просто не понимаете всю важность… — Блек выхватил из кармана палочку, заходившую в его руках ходуном.

— Ты тоже ничего не понимаешь, бестолочь, но суешь нос, куда не следует. И убери свою ковырялку. Меня давно таким не напугать, — Батильда без опасений повернулась к нему спиной и бросила через плечо. — Пойдем, милая. Вам с Гарри нужно отдохнуть.

Слово «отдохнуть» отозвалось в усталых мышцах приятным импульсом. Я бросила на Сириуса косой взгляд и поспешила следом. Спорить с Блеком глупо. Он упрям и не слышит голоса рассудка. Точнее сказать, не хочет его слышать. Сириус проводил нас взглядом, но не сдвинулся с места.

Батильда ступала тяжело, как ступают столетние старухи, переваливаясь с ноги на ногу. Вот только в остроте ума она могла дать фору многим молодым. Дом ее стоял в тени густого сада, от которого по осени остались лишь торчащие из земли стволы и ветки с редкими, не опавшими листьями и гроздья ягод, поклеванные птицами. Она пропустила меня в дом первой, но только для того, чтобы задержаться и бросить пяток заклинаний в ограду участка.

На мой заинтересованный взгляд ответила. — Пусть попробуют сунуться. Мало им не покажется.

Гарри, уже знакомый с Батильдой и ее домом, рванул прочь с рук, желая попробовать на вкус и цвет старенький комод с кучей фотографии в тяжелых рамках, а еще лучше добраться до огромного стеллажа, туго забитого бумагами. Ну или на крайний случай, залезть на стол и пощелкать клавишами массивной печатной машинки. Я пресекла поползновения Гарри, но Батильда остановила меня. — Отпусти его, пусть ползет.

— Он снова разнесет гостиную в клочья, — устало опустилась на продавленный диван, вспоминая прошлый визит миссис Поттер, когда Гарри чуть не уронил старинное трюмо на себя. Падение удалось предотвратить, но безделушки посыпались дождем. Лили еще долго успокаивала сына, попутно извиняясь и помогая вернуть вещам прежнюю форму.

— Пока руки держат палочку, а голова помнит заклинания, не вижу повода волноваться, — Батильда поманила с кухни чайный набор.

Гарри, услышавший команду «можно» шустро пополз к торшеру, стоящему в углу комнаты. Батильда послала в светильник приклеивающее заклинание и переключилась на ранний завтрак. К чаю прибавились сэндвичи, мармелад с булочками и кусок пирога. — Перекуси. Силы тебе пригодятся.

Желудок давно намекал на завтрак, поэтому отказываться не стала и, уплетая за обе щеки, попутно выложила события последней ночи.

— Пока не знаю, что делать и с какой стороны взяться за проблему, — тяжело вздохнула, поднимая Гарри на руки. Заинтересованный тем, что я жую, он вернулся к нам, но ничем, кроме кусочка булочки, не заинтересовался.

— Питер, Питер! Кто же знал, что так получиться. Джеймс слишком ему доверял, — Батильда покачала головой. Ее глаза, один из которых начало затягивать бельмом, уставились в окно, на размокшую грязь дороги. Она немного помолчала, думая о своем, и продолжила. — Не слушай Блека. Что он может знать! Сам-то из дома сбежал, не окончив школу, а до этого больше ссорился с матерью и отцом, чем учился. Там в одно ухо влетало — в другое вылетало, — она отщипнула кусочек булочки.

— Я гонюсь за этими мнимыми способностями. Просто взбесило пренебрежение. Все же он крестный и должен заботиться, а не вредить.

Батильда хмыкнула. — У Гарри действительно есть шанс наложить на способности лапу.

Ответ меня удивил и заинтересовал. Пододвинулась к Батильде поближе. Все же она эрудированный историк и умный человек. Почему бы и не спросить совета. — Что для этого нужно сделать?

— В том-то и дело, что ничего! — засмеялась она звонким, так непохожим на ее обычную речь смехом.

Мое лицо вытянулось. — Как это ничего? Джеймс говорил о ритуалах.

— Ерунда! — Батильда заволновалась и разрумянилась. — В свое время эта тема увлекла меня. Я посвятила исследованию много лет. Ритуалы могут подтолкнуть, если претенденты, скажем так, одной силы. Вот только … — Батильда отхлебнула глоток. — Они перейдут к тому, кто к ним готов.

— А как подготовить к такому маленького ребенка? — изумилась я.

— Естественно, никак. Самые «умные» просто останавливаются на одном ребенке и вкладывают все силы в него, но это не дает никаких гарантий. Известны случаи, когда способности переходили от дедушек к внукам или даже правнукам, — она указала на ряд фотографии у камина. — У Булстроудов. Он слева. Так и случилось. Все способности Этельвульфа перешли к внукам его младшей сестры Милдред. Вот шуму-то было!

Я посмотрела на выцветшую фотографию то ли с конференции, то ли с научного форума. Собравшиеся на ней люди смеялись и поднимали бокалы. Бородатый Этельвульф с хитрым прищуром плутовато улыбался.

— Если говорить проще, то способности похожи на навык, допустим, бегать быстрее всех. Если дать его хилому коротышке, то он, конечно, победит в забеге. Вот только, скорее всего, умрет на финише от сердечного приступа и недостатка кислорода.

— В общем, все перейдет к тому, у кого самые длинные ноги в семье, — улыбнулась я. Бэгшот кивнула . — Видимо, это и произошло с Нимфодорой Тонкс.

Батильда с интересом уставилась на меня, требуя пояснения.

— Это дочь Андромеды Блек, которая…

— Я знаю сестер Блек. Так что с ней? — в нетерпении прервала меня Бэгшот.

— Ее дочь недавно стала проявлять черты метаморфа.

От смеха Батильда начала стучать себя по коленке. — Вот это номер! Как там Блэки? Не удавились? Ну надо же! — в морщинках вокруг ее глаз собрались слезы, а сами глаза превратились в сияющие щелочки. — Вот я об этом и говорю. У кого ноги длиннее — тому и способности к бегу.

— Знать бы, какие способности у Поттеров. Джеймс ни разу об этом не обмолвился, — припомнила я разговоры Лили с мужем.

— Да. Поттеры хранят это информацию почище, чем нюхлер золото, — она отерла лицо платком.

Наш разговор увял сам собой. Глаза после бессонной ночи и плотного перекуса закрывались под собственным весом. Батильда, видя, что с трудом держу глаза открытыми, укрыла меня пледом и пообещала. — Я присмотрю за Гарри. Поспи чуток.

Подлокотник в качестве подушки абсолютно устроил. Я перестала сопротивляться и погрузилась в пучину сновидений. Проснулась с гудящей головой, затекшей шеей и болью в боку. Маленькая подушка, которая совершенно не ощущалась до сна, через пару часов превратилась в твердый камень. Тишина насторожила. Подскочила на месте раненной птицей, но только затем, чтобы облегченно выдохнула. Сквозь открытую дверь виднелся кусочек кухни, за порогом которой беззвучно смеялась Батильда, а Гарри радостно колотил поварешкой по кастрюле. Бросила взгляд на часы, выяснив, что проспала от силы часа три, и день вступил в полную силу. Тело не отдохнуло толком, но хотя бы восстановило способность функционировать.

За порогом кухни меня ждали громкие «Бум», «Бам», «Шварк!» и отчаянный рев. Гарри засмотрелся на меня и опустил поварешку на свою ногу вместо дна перевернутой кастрюли. Ничего страшного не случилось, но ситуация требовала утешения.

Как только Гарри успокоился и, обидевшись на поварешку, устремился на поиск новой игрушки, Батильда протянула мне газету. — На! Почитай, что пишут.

На весь лист пестрела надпись крупным шрифтом: «Тот-кого-нельзя-называть повержен!» .

Разворот украшали фото обнимающихся магов, заявления важных шишек из Министерства магии и пресс-релиз Отдел магического правопорядка в лице Бартемиуса Крауча. Последнему я и уделила внимание.

«…На данный момент по нападению на дом Поттеров, проживающих в Годриковой лощине, известно следующее. На семью напала группа лиц во главе с лордом Волдемортом. Мистер Поттер погиб. Его жене с сыном удалось спастись. В ходе инцидента главарь преступной группировки Пожирателей смерти оказался мертв или утратил магию. Розыск его тела продолжается.

Как удалось установить следственной группе, метки членов организованной преступной группы, именующих себя Пожирателями смерти, утратили свою силу, что неоднократно проверялось у задержанных, уличенных в связях с лордом Волдеморт.

Причастного к этому нападению Питера Петтигрю также разыскивает Аврорат. Его приметы….».

— Так уж и мертв, — скептически произнесла я.

— Я отправила сову помощнику Крауча. В свое время помогла ему устроиться на теплое местечко. Так вот. Министерство стоит на ушах и прыгает от счастья, совершенно уверенное в этом. Вроде как Пожиратели сами не могут его найти.

— Но метки-то не пропали.

— Кто его знает. Должны ли они пропасть или нет?

— Тоже верно.

— Так что ты у нас претендуешь на звание народной героини. Тебе уже и письма приходили. Парочку пришлось уничтожить, — она ухмыльнулась и поспешила в гостиную. — Их авторы не особо обрадовались такому раскладу.

— Не очень-то и горю желанием. От такой «славы» не холодно и не жарко, а проблемы обеспечены, — пожала плечами. Все-таки я совершенно уверена, что в этот бред никто особо и не поверит. Магглокровка победила могущественного мага, державшего магов в страхе ни один год. Это просто смех.

— Я не стала это выяснять и на всякий случай запретила доступ совам. И мой тебе совет — избегай журналистов. А то желающих узнать чужие секреты метлой не отгонишь, — Батильда протянула мне стопку, перевязанную грубой льняной веревочкой.

— Ужас! Лучше сразу отказаться от такого «замечательного» статуса, — размеры стопки внушали опасения.

— Не в том ты положении, чтобы разбрасываться народной любовью. Сейчас любой плюс тебе в помощь.

Ее замечание вернуло меня к насущным проблемам. — Да. Не представляю, на что жить. Придется срочно искать няню и работу.

— Ох, да ты ж не знаешь! — Батильда всплеснула руками и, поскольку немного переоценила силы, ойкнула. — В Министерство стремятся устроиться не только потому, что это престижно и сулит какие-то выгоды. Главный плюс — это небольшая пенсия к старости или, как в вашем случае, по потере кормильца. Скромная, но на худо-бедно прожить можно, затянув пояса потуже.

Кто-то невидимый разжал тиски, сжимающий грудную клетку, и заставил замолчать калькулятор в мозгу, сводящий дебет с кредитом. Вопрос «Как? На что?», грызущий меня со смерти Джеймса, уступил место тихому облечению, затопившему с головой. Будущее перестала тонуть во тьме сомнений, уступая определенности, в которой будет хлеб на столе и крыша над головой. — Впервые об этом слышу, — пробормотала я.

— Да и откуда тебе это знать. У вас, у молодых, другое на уме. Адвокат твой наверняка в курсе, но ты на всякий случай уточни, какие там бумажки собрать надо. Да не тяни с этим.

Наш диалог прервал настойчивый стук в дверь.

Глава 4

На пороге стоял взмыленный молодой мужчина лет двадцати пяти.

— Слушаю вас, мистер Браун, — поприветствовала его Батильда.

— Миссис Поттер у вас? Я помощник ее адвоката, — он гулко глохнул воздуха.

Высунулась из-за спины Батильды. — Что случилось?

— Простите, что тревожу, но Сириус Блек украл вашего мужа.

-Что? Как? — вышла на ступени.

— Из Годриковой впадины он отправился прямиком в Аврорат. Оглушил эксперта с помощником и вынес тело мистера Поттера, превратив его в коробку для хранения улик, — мистер Браун перевел дух и добавил. — Мистер Стоун просит вас поспешить!

Салазорова дыра! Зубы скрипнули от ярости так, что челюсть заболела. Знала же, что Сириус горячее костра, но решила, что пара часов погоды не сделает и записку адвокату можно черкнуть позже. Вот дура!

— Идиот! — ругнулась Батильда.

— Блохастая псина! — саданула кулаком по стене.

— Оставь Гарри со мной. У меня есть аварийный портключ, — Батильда отступила в дом, пропуская нас. — Пожирателям сейчас не до тебя. Не так ли, мистер Браун?

Он озорно улыбнулся. — Камеры в Аврорате ломятся от меченных. И новые все прибывают. Кое-кто успел сбежать, но…

— Это понятно… — Батильда наклонилась к Гарри, который собирался закатить скандал для привлечения внимания.

Немного поколебавшись, я все же решила не таскать сына в Аврорат. Если там действительно полно Пожирателей, то кто-нибудь может что-то и отчебучить. Батильда еще раз заверила, что не даст Гарри пропасть, и после очередного напоминания слать Патронус в случае чего выпроводила меня за дверь. — Быстрей уйдешь — быстрей вернешься. Время к обеду. Гарри и не заметит твоего отсутствия, пока будет спать.

Аврорат походил на муравейник, который хорошенько поворошил лапой медведь. Все куда-то бежали, что-то говорили и кричали, тащили вещи, трясли бумагами и документами. Всем этим бедламом руководили усталые дежурные, в глазах которых читалась легкая ирония над суетящимися родителями глупых отпрысков, плачущими женами и требовательными адвокатами вперемешку с поверенными.

На стойке дежурного аврора стучал кулаком важный господин в шитой серебром мантии. — Это произвол! Я требую немедленно освободить моего брата! Я знаком с самой Миллисентой Багнолт! Сегодня же подам на вас жалобу!

Мы протиснулись дальше по коридору, пока не оказались у кабинета с надписью «Глава Отдела магического правопорядка Бартемиус Крауч». В кабинете, помимо владельца, присутствовал мистер Стоун.

— Добрый день, миссис Поттер, — сухо произнес Крауч. — Вам уже сообщили?

— Не скажу, что добрый. Мой ответ: «Да!». И теперь я хочу знать, как это случилось и какие конкретно шаги вы предприняли, чтобы вернуть моего мужа, — без приглашения опустилась на стул.

Мистер Стоун нахмурился, но молчал, позволяя продолжить Краучу.

— К сожалению, мы опоздали, — не меняя ни тембра, ни выражения лица, продолжил глава Отдела правопорядка.

— С чем опоздали? — нехорошее предчувствие пробежала по телу, устраивая гнездо в желудке.

— Едва мы обнаружили оглушенных сотрудников, сразу же выслали наряд к дому Поттеров-старших. Но, к сожалению, в суете мы потеряли почти час, и они успели похоронить вашего мужа так, как посчитали нужным. В результате от него осталась лишь горстка пепла.

— Горстка пепла? Что это за варварство? — рявкнула я.

— Так бывает, когда родственники не хотят, чтобы к телу кто-нибудь имел доступ. Естественно, это давно не практикуется, — пояснил мистер Стоун впервые за весь разговор.

Схватилась за голову, упершись локтями в колени. Горечь захлестнула с головой. Даже попрощаться по-человечески не дали.

— Конечно же, мы проведем гражданскую церемонию прощания, — продолжил Крауч.

— И какой в этом смысл? — отрезала я. — Думаю, к вечеру только слепой и глухой не будет знать всего произошедшего. И смысла в церемонии — ноль!

Комната погрузилась в молчание. За дверью гремел человеческий рой, а мысли в голове скакали бешеными кузнечиками.

— Миссис Поттер… — подал голос Стоун.

— Я требую, чтобы Сириуса не только отстранили от должности, но и привлекли к ответственности за надругательство над телом моего мужа, — проигнорировала попытку адвоката высказаться.

— Родители мистера Поттера все же в своем праве, — потянул Крауч. — И проступок Сириуса Блека в компетенции служебной комиссии, а не…

— Нет. Не в праве. Если вы забыли, то первые, кто может распоряжаться телом Джеймса — это я и наш сын*. Гарри в силу возраста выбывает, и остаюсь одна я. И я не позволю вам закрыть глаза на преступление. Или вы расследуете дело со всей серьезностью, или… — пресс-папье на столе Крауче запрыгало на месте, — я вместо попыток заставить вас работать, выйду к журналистам, толпящимся в атриуме, — тыкнула пальцем в потолок. — И расскажу им о самоуправстве вашего подчиненного, за которого вы несете прямую ответственность. И буду плакать до тех пор, пока волны народного негодования не сметут вас с должности на радость конкурентам.

— Миссис Поттер вправе выдвигать такие требования, — оживился мистер Стоун. — Более того, действия Поттеров-старших препятствуют следствию. Они уничтожили ценные улики. А это подсудное дело.

Краучу пришлось согласиться. Хотя идея пришлась ему не по душе. Как только мы получили на руки регистрационный номер нового, только что написанного заявления, с которого адвокат тут же снял копию, мистер Крауч снова взял слово. — Миссис Поттер, в связи с последними событиями вынужден вас предупредить, что со стороны Пожирателей вам может угрожать опасность.

Не удержалась и фыркнула. С ощущением опасности, дышащей в затылок, мы жили последний год. Крауч продолжил. — За утро мы задержали больше сотни Пожарителей, но сколько еще гуляют на свободе, неизвестно. Журналисты раструбили об этой истории на все Королевство, что сделало вас главной целью фанатиков.

— Сколько понадобится Аврорату времени, чтобы переловить всех?

— Месяцы. Каждый новый допрос выявляет новых членов, а половину из задержанных сегодня еще даже не допрашивали.

— Троллья трещина! — Волдеморт исчез, но проблемы остались. Год в изоляции показался невыносимо долгим, и конца и краю этому не видно. Идея укрыться у сестры не так и плоха. Большинство магов плохо ориентируют в мире магглов, а еще меньше знают, что у Лили Поттер имелась сестра. Тревога о Гарри по новой заскреблась в душе, и я заторопилась домой.

На выходе снова встретилась толпа журналистов. И если внутрь нас пропустил без проблем, лишь проводив взглядами голодных акул, то обратно протиснуться не дали. Пришлось остановиться и выслушать.

— Вы давали согласие на кремацию мужа?

— Почему именно кремация? Вы боитесь, что Пожиратели осквернят могилу?

Вот кто бы сомневался, что эти вопросы прозвучит. И скорее всего, кто-то из авроров сливал информацию. Уж очень оперативно она попадала в чужие руки.

— Вы тоже являетесь любовницей Флимонта Поттера? И поэтому согласились?

Закатила глаза. «Сплетник» не оставлял надежды накопать «горячего».

Дождавшись кивка, мистер Стоун сделал краткое заявление. — Миссис Поттер возмущена самоуправством Сириуса Блека и Поттеров-старших. Более того, их действия нарушают… — пустился он в путаные объяснения, указывая на ту или иную статью.

На адвоката посыпались вопросы, но подоспевшие авроры помогли оттеснить мешавшую проходу толпу в сторону, и мы, наконец, покинули здание.

На прощание попросила мистера Стоуна. — Как только станет известно о каких-либо подвижках в деле Сириуса Блека, сообщите.

— Вы намерены довести его до конца?

— Если Сириус останется в Аврорате, то неприятные сюрпризы не закончатся.

Мистер Стоун пожевал щеку и согласился. — Вы правы. Несмотря на разрыв с семьей, он может сильно осложнить жизнь.

На этом мы и попрощались. Я отправилась в Годрикову впадину.

В доме царила тишина и покой. Гарри сладко сопел, свесив ногу между прутьями кроватки.

— Как вы? — спросила, выкладывая на стол карамельный пирог с патокой, прихваченный из магазинчика рядом с Министерством.

— Прекрасно. Гарри немного поплакал, но быстро успокоился и уснул. Не стоило тратиться, — она махнула в сторону пирога.

— Стоило. Вы много для нас сделали. И сегодня, и в течение года, — накинула на еду легкие чары сохранности.

— Побереги деньги. Пригодятся. Думала над тем, где остановишься?

В голове всплыла однокурсница Лиза Палмер. После одного неприятного инцидента со Слизеринцами она выбрала обычную жизнь и фактически оборвала все контакты с миром магии сразу же после пятого курса. Ее семья владела небольшой риелторской фирмой в Ньюкасле. Собственно, Хогвартс она бросила, чтобы наверстать упущенное и попробовать поступить на курсы управления в сфере недвижимости. Мне она казалась лучшим вариантом. Стоит только порыться в записках Лили и разыскать адрес. Все лучше, чем искать жилье через колонку с бесплатными объявлениями в том же приложении к «Ежедневному пророку» или «Сплетнику». Свою идею изложила в упрощенном варианте Бэгшот.

— Хороший вариант, — она задумчиво покивала головой.

— Да, стоит только выяснить, какой суммой я располагаю, а то придется занимать, а мне бы не хотелось влезать в долги.

— М-да. Первую выплату ты получишь только в декабре, а до этого еще месяц ждать.

— Вот именно, а депозит за пять недель нужен сейчас. Так что просиживать времени нет. Попью чай и пойду подводить итоги самостоятельной жизни, — улыбнулась я.

— Оставайся сегодня у меня. Диван в гостиной в твоем распоряжении. Невесть что, но, думаю, сейчас это самый разумный вариант.

День клонился к закату. Еще пара часов и на городок опуститься ночь. Искать ночлег впотьмах, разбазаривая и так небогатые средства — верх глупости. — Спасибо. Постараемся не стеснять вас.

— Ой, да не говори глупости. Я уже достаточно глуха, чтобы меня беспокоил шум.

Остаток вечера мы посвятили разговорам, развлечению Гарри и корреспонденции. Последние в основном сводились к словам благодарности и поддержки. Развернутый ответ я написала только Молли Уизли. Мы никогда не были закадычными подругами, но состояли в одной организации и имели общую тему для разговоров — дети. Лили в начале материнства не раз писала ей панические письма, спрашивая, нормально ли это или пора бежать в Мунго. Панику вызывали любые изменения малыша: и стершиеся на затылке волосы, и слишком долгий сон, и выскочивший на лбу крошечный прыщик. Как более опытная мама, Молли в большинстве случаев подробно разъясняла Лили, что все в порядке и не стоит паниковать.

Разрывать приятельские отношения я не планировала. Сколько еще раз мне понадобятся ее советы, я не знала. А в Мунго каждый раз не набегаешься. Все же счета из больницы приходят в кругленькую сумму, а у меня не то положение, чтобы сорить деньгами. Тем более у четы Уизли ребенок одного с Гарри возраста. Не то, чтобы я считала Рональда отличной компанией, но в ближайшем будущем лучшего не светит, а социализировать сына все же надо. И уж лучше довериться семье, которая, без сомнения, не сдаст меня в руки Пожирателей, чем искать приключения на свой зад.

Едва Батильда отправилась к себе, я приступила к пересчету денег. Финансы не радовали. Наличности, выкопанной из всех щелей, хватало только на оплату крошечного номера в дешевом мотеле вымирающего городка. И то в течение недели. Не более. Про еду и залог речи не шло! Положение — хуже некуда. Тут и скромному домику Эвансов обрадуешься.

Я пружиной подскочила на месте. Дом Эвансов! Ну конечно! Вот я дурында! После смерти родителей сестры попытались продать его, но ничего не вышло. Фабрику закрыли еще в 1978, что положительно сказалось на экологии, но привело к полному упадку примыкающих к фабрике рабочих районов и бешеной безработице. Люди уезжали, бросая дома на произвол судьбы, и желающих купить дом в таком депрессивном месте просто отсутствовали.

Все, что не делается — делается к лучшему. То, что расстроило обеих сестер в прошлом, стало нашим спасением в настоящем. Лили принадлежала половина дома, и никто не посмеет указать мне на дверь. От облегчения я скатилась на ветхий ковер и только сейчас обратила внимание, что Гарри запихивает себе в рот завязочки от мешочка с ключами.

Со вздохом отобрала игрушку, всучив замену. Повертев мешок в руках, все решила глянуть содержимое. Среди груды ключей три отличались особым изяществом и точно принадлежали банку Гринготс. Но соваться в него, не имея понятия, что там тебя поджидает, глупо. Поэтому я переключилась на перетряхивание бумаг. Пришлось изрядно попотеть. Три гербовых бланка нашлись между договором на поставку продуктов из лавки «Свиная рулька» и еще одной крайне занимательной бумажкой, копия которой тут же отправилась мистеру Стоуну с уставшей и явно недовольной совой.

Итак, сейф № 687 привязан к целевому ученическому фонду* на имя Гарри Поттера. Сумма на счету порадовала глаз нулями. Я разделила ее на семь лет и вздохнула с сожалением. Не хватает. Но лет пять учебы в Хогвартсе Гарри обеспечены. Придется пошевелиться, чтобы скопить еще на два курса. Отложила выписку в стопку бумаг и взяла следующий листок. Сейф № 1088 на имя Лили Эванс.

Гарри в то время, пока я углубилась в чтение, дополз до оконных занавесок и дернул одну из них. Я подскочила, чтобы предотвратить катастрофу, но так и замерла в полускрюченном состоянии. В прореху между занавесками виднелось зарево. Дом Лили и Джейса горел.

* В законодательстве Великобритании (в частности, в праве Англии и Уэльса) нет жесткого юридического термина «родственники первой очереди». Однако при распределении наследства без завещания (Intestacy Rules) и в иммиграционном праве выделяется приоритетная группа ближайших родственников (Immediate Family или Next of Kin).

В эту главную категорию входят официальный супруг (или гражданский партнер) и прямые потомки (дети, внуки).

Родители и братья/сестры относятся к последующим очередям и не получают ничего, если у умершего остались живые супруг или дети.

* Имеется ввиду Junior Cash ISA — это британский долгосрочный детский сберегательный счет с налоговыми льготами. Он открывается родителями или опекунами для ребенка младше 18 лет. Доход по нему не облагается налогом, а деньги полностью блокируются на счете до совершеннолетия владельца.

Сделаем скидку на волшебство и опустим возраст до 11 лет.

Глава 5

Подхватив Гарри на руки, замерла у окна. Оранжевые блики танцевали на стеклах, а я во все глаза уставилась на черные тени, суетящиеся в оранжевом свете. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. Это Пожиратели добрались до нас? Или нет? Не сразу, но до меня дошло, что это соседи бросились спасать имущество, справедливо опасаясь, что пламя перекинется дальше. Это успокоило, но ровно до того момента, пока в голове не всплыл вопрос: «А кто устроил пожар?». Вытащила палочку и ринулась к окнам проверять защитные заклинания. Суета все же разбудила Батильду, и она, шаркая, спустилась вниз.

— Сиди здесь. Тебе лучше не светиться, — Бэгшот накинула на плечи теплую кофту. — Пойду разузнаю.

В ожидании новостей намотала по гостиной десяток кругов. Гарри от поднявшейся суматохи утомился и уснул, а я все не могла остановиться. По-хорошему пора уложить его в кроватку, но я боялась выпустить сына из рук.

В приглушенном свете гостиной прореха между занавесками притягивала со страшной силой. Я раз за разом припадала к ней, как извращенец к замочной скважине. Подойдя в очередной раз, увидела прибывших авроров, выделяющихся на общем фоне слаженной работой. Под их руководством улица постепенно погрузилась во тьму с редкими огоньками отдельных кострищ, в тусклом свете которых колыхался поднимающийся от пепелища пар.

— Бестолочи. Как есть бестолочи, — Батильда вошла, раздраженно скрипя не хуже заржавелых дверных петель.

Опустила Гарри в кроватку и накинула легкие чары, заглушающие посторонние звуки. — Что там?

— Явный поджег. Пламя разгорелось мгновенно и сразу же охватило весь дом. Тут и экспертом быть не обязательно. Внутри выгорел весь, — она повешала подбитую мехом кофту на спинку стула.

— Кто на это решился? — я схватилась за голову.

— Кто его знает? Вещи валяются по всему саду, словно их разбросало взрывом. Даже старый комод из детской и тот не пережил такого варварства.

— Ни звука, ни шума. Если бы не Гарри, то о пожаре бы я узнала не раньше завтрашнего утра.

— Твены и Моунсы то же самое говорят. Только запах гари заставил их высунуть носы наружу, а так бы они не сообразили, пока сами не загорелись.

— И какой тогда прок от заклинаний авроров?

— Вот и я об этом же. Болваны! Забор со стороны улице защитили заклинанием, а то, что от соседей через хлипкую изгородь кто перескочит, не догадались, — Бэгшот покачала головой.

Я еще раз посмотрела сквозь щель на дымящиеся останки. — Там много народу?

— Хватает. Хочешь глянуть своими глазами?

— Честно говоря, да, но боюсь оставлять Гарри.

— Не ходи. Авроры всех отогнали на безопасное расстояние. Следы какие-то снимают. И это после того, как соседи потоптались. Что ж не снять-то! — сарказм так и сочился в голосе Бэгшот.

— Действительно, — честно говоря, надеялась еще повоевать за коттедж и вернуться домой, но если там все выгорело, то борьба не имеет ни малейшего смысла.

Далеко за полночь все же уснула. Ночь провела беспокойно, подскакивая от малейшего шороха, скрипа и кряхтения. С рассветом головная боль достигла пика. Выпила микстуру и решила, что нет смысла тянуть книлза за выступающие части тела и лучше потратить время на сборы.

К сожалению, Лили ни разу не посещала Коукворт на моей памяти, и это усложнило дело. Предстояло сначала перенестись в Лондон, а уж оттуда долго трястись на поезде или автобусе до Ноттингема, а потом уже до крошечного городка в предместье.

— Уже готова? Хоть чаю-то попьешь? — спросила Батильда, спускаясь. — На голодный желудок затевать переезд — плохая идея.

— Я бы никогда не ушла не попрощавшись, — улыбнулась. — Всю ночь не спала. Потом решила, что нет сна, так хоть делом займусь. Тем более непонятно, в каком состояний дом, простоявший пару лет без пригляда. И сколько времени займет привести его хотя бы в минимальный порядок.

— Действительно, дни в ноябре короткие. Давай-ка позавтракаем и в путь.

Чуть позже восьми мы покинули Бэгшот, пообещав заглянуть в ближайшее время.

Домик Поттеров светил серым небом в разрезах почерневших оконных проемов. Перекрытия рухнули, засыпав землю вокруг обгоревшими обломками и хлопьями сажи. Едкий, несмываемый запах копоти забивался в нос и горчил на языке. Сын удивлено пробормотал, тыкая в груду камней. И так поврежденная предыдущей ночью стена не выдержала жара и осыпалась.

— Пожар, Гарри. Это пожар. Ремонт нужно делать.

Старая яблоня, царапающая ветками стекла кухни, почернела и наклонилась под весом придавившего ее сверху ящиков старинного комода. Действительно, тот, кто проник в дом, устроил форменный разгром. Тяжко вздохнула. Лили часами сидела под раскидистым деревом, читая газеты и книги, пока маленький Гарри сопел в переносной люльке.

Стой, не стой, но это ничего не изменит. С горьким сожалением перенеслась в Лондон. Громогласный вокзал и длинный путь не запомнился ничем особенным, кроме боязни пропустить свою остановку и надоедливым коммивояжером, забредшим на полпути в вагон.

В Ноттингеме пришлось прождать почти сорок минут до отправления. Использовала время с пользой и отметила пару мест, который можно использовать для аппарации. Гарри, завороженный толпой, открыв рот, провожал всех и каждого озадаченным взглядом, периодически тыкая то в одного, то в другого, бормоча и удивленно вздыхая. Да, ему определенно нужна компания.

Через полчаса мы вышли на остановке, окруженной со всех сторон высоким кустарником. Если карта, купленная в Ноттингеме, не врет, то мне нужно пройти несколько кварталов, прежде чем окажусь на нужной улице.

В принципе, география городка самая что ни на есть примитивная. Речка-вонючка с двумя широкими мостами, проложенными через нее, отделяла четверть городка с фабрикой и новостройками от старой части города. В период рассвета текстильной промышленности фабрика обеспечивала работой почти три тысячи человек*. Для маленького Коукворта, чья численность в лучший год не превышала и десятка тысяч, весьма заметная цифра. В это же время для нужд рабочих построили целые кварталы с однотипными дешевыми домами на ровных, как по линеечке, улицах.

Остальная часть городка, построенная гораздо раньше, вилась и изгибалась, подобно змее. К счастью, мистер Эванс работал школьным учителем и считал, что шуму ему хватает на уроках, поэтому поселили свою семью максимально далеко от фабрики, в относительно чистом и приличном районе. Сейчас соседями Эвансов оставались в основном пожилые люди, которые не хотели покидать насиженные места. Дети и подростки на улицах почти не встречались.

— Привет, ты как? — меня остановила совершенно незнакомая кареглазая девушка.

На мой непонимающий взгляд добавила. — Это я, Бекки Мур. Решила немного поэкспериментировать с цветом и перекрасилась в черный.

— Прости, не узнала.

— Да ничего страшного, не ты одна, — она засмеялась. — Ты дом решила проверить? Все пытаетесь продать?

— Нет, поживу немного здесь.

— Пойдем, я все равно иду в твою сторону. Я сейчас работаю социальным работником и собираюсь навестить миссис Миллер, она совсем расхворалась.

Бекки Мур в моих ответах не особо-то и нуждалась. Она с охотой вывалила небогатые события сонного городка, свою личную жизнь и рабочие моменты, не забывая попутно вытягивать из меня как можно больше сведений. И тут же на ходу добавлять в них детали.

— Убили? Какой кошмар! Это точно маньяк. Я недавно о таком читала в газете. Там такое было…

Или.

— Пожар? Это точно страховые компании! Да-да! Не удивляйся! Я недавно смотрела расследование. Его чернявый ведущий ведет, который еще в утреннем шоу выступал на прошлой неделе. Как его там? Напомни-ка мне…

Ее не останавливало даже то, что слова противоречили элементарной логике. Я же молчала, редко вставляя в бурно расцветшую фантазию новый факт. Не думаю, что ее россказням кто-то верит, а спорить и сыпать на незнании элементарного не хотелось.

— Ну вот ты и дома. Если что,на обратном пути заскочу. Посмотрю, как вы устроились, — она взмахнула на прощание рукой, оставляя меня перед небольшим двухэтажным коттеджем, отделенный от тротуара тремя ярдами зеленой травы. Если номер не врет, то это действительно дом Эвансов.

Накинула на порог антимаггловские чары. Мне хватило двадцать минут, что наслушаться на год вперед. Не тратя время на поиск ключа, воспользовалась заклинанием и толкнула дверь.

Осмотревшись, заключила, что к Лили у меня все же появилась одна претензия. Пустой, практически без мебели дом показал себя в неприглядном виде. Если снаружи он выглядел вполне пристойно, то внутри признаки обветшалости бросались в глаза: рассохшаяся и слегка покосившаяся лестница, отошедшие от угла гостиной обои с побегами плесени, окна с щелями, в которых свистел ветер, ржавая и потускневшая сантехника. Имея палочки и не привести дом в порядок? Серьезно? Или сестры уже тогда понимали, что продать дом они не смогут, и Лили решила не тратить силы.

Зато силы придется потратить мне. Гарри после долгой дороги уснул, вымотанный впечатлениями и им же устроенным концертом в автобусе. Поэтому я трансфигурировала маленький столик, служивший подставкой для телефона, в колыбельку, и двинулась на разведку.

Начала с газового котла. Этот монстр притаился в углу кухни и требовал осторожной починки, прежде чем я решусь повернуть хоть один вентиль. Я по частям очищала и приводила его в порядок, пока пятна ржавчины не сошли окончательно, правда, вместе со слоями краски, но теперь он блестел металлическими боками, как новый. Закончив с дымоходом и газопроводом, для чего мне пришлось сбегать на второй этаж и выйти на улицу, все же рискнула и запустила его. Надо будет завтра же зайти в Муниципальный совет* и предупредить, что дом Эвансов снова жилой и можно присылать квитанции по адресу, а не гонять их по всей стране.

Следующим на очереди оказался чердак. Все оказалось не так уж и плохо. Видимо, очередной ураган оторвал пару черепиц, и в образовавшуюся дыру текла вода. Нашла осколки на заднем дворе, починила и вернула на место, укрепив заклинанием. Затем прошлась по всей кровле, поправляя ряды. Напоследок вернула слегка подгнившей древесине былой вид и убралась прочь, прихватив старенькую люльку, которая, скорее всего, видела еще наши с Петуньей попы, порванную раскладушку и чайный сервиз, состоящим из трех кружек, чайника и двух блюдец.

Вдобавок к этому за пару часов успела разобраться с щелями в окнах и основательно помучиться со старой сантехникой. Кран даже после починки долго фыркал ржавой водой, и я уже думала, что трубы, ведущие к дому, совсем вышли из строя, но после очередного громкого плевка чистая вода все же пошла.

Оставалось одно — позвонить Петунии и предупредить, что я вернулась домой. И лучше это сделать самой, чем выслушивать потом ворчание. Все равно ей донесут любопытные соседи или тот же Муниципальный совет. Подсоединила телефон к сети, дождалась гудков и набрала номер, написанный крупными буквами на первой странице телефонной книги. Надеюсь, номер актуальный.

Трубку опускала на рычаг медленно и осторожно, словно ядовитую гадюку в ловчий мешок факира. Казалось, что из раскалившейся трубки польется яд.

Прихватив палочку, вышла во двор и принялась накладывать защитные заклинания, прикрываясь живой изгородью, разросшейся на заднем дворе. Настроение для этой работы подходило как нельзя лучше.

— Надежного, как мой Вернон! Умного, как мой Вернон! — шипела я, посылая противовзломные заклинания одно за другим.

— Заботливого, как мой Вернон! — добавила чары, препятствующие поиску и обнаружению.

— Мой Вернон обо всем бы позаботился! — еще парочка проклятий поверх отталкивающих чар для любопытных. В качестве сюрприза.

— Ах, что это взошло на юге? Солнце? Нет! Это нимб Вернона Дурсля светится и озаряет всех великолепием прямо из предместья Лондона, — напоследок чуть не забыла о самом простом — сигнализации.

Разговор прошел в ожидаемом русле. Раньше, пока меня это не касалось на прямую, так не бесило, но сегодня от бесконечного количества «Я же говорила…», «Я лучше знаю…», «А вот ты меня не послушала…», «А надо было сделать так…» затошнило, но я все же удержалась и не сказала ей ни единого грубого слова. Хотя очень хотелось.

Если отбросить все причитания и вывести сухой остаток, то в целом Петуния одобрила возвращение в отчий дом и даже обещала прислать дарственную на вторую половину домика, после того, как посоветуется с Верноном. Сдержанно поблагодарила ее за щедрость. Хотя благотворительностью тут и не пахло.

Местный коммунальный налог* рассчитывался из того, сколько стоила бы аренда за этот дом почти десять лет назад плюс налоговая ставка Совета. Вот только с десяток лет назад, когда фабрика работала, аренда стоила неплохих денег, а сейчас отдавать 235 фунтов налога за пустующий старый дом — непозволительная роскошь. Особенно если у тебя ипотека и кредит на развитие бизнеса. К слову, какая-нибудь ткачиха на фабрике столько за месяц не получала*. Так что удивляться щедрости не стоит. Хорошо, что второй взнос мы оплатили еще в том месяце. А вот в следующем апреле мне простоит раскошелиться одной. Придется просить рассрочку.

Дома потеплело, и Гарри завозился. Подхватила его на руки и поняла, что я все-таки идиотка.

* На текстильных фабриках в тот период могло работать от 100 до 300 (мелкие и средние) до 5 000 (крупные), а в период рассвета 1930-1940 годах — до 10 000 человек.

* Муниципальный совет — выборный орган, который управляет делами района или городского округа, включая сбор местных налогов, организацию школьного образования и т.д.

* Муниципальный налог на отдельно стоящий дом, в районах подобных Коукворту, мог достигать от 230 до 450+ фунтов, ставки определялись индивидуально, поэтому сумма сильно разнилась по районам. Налог делился на одну или две части (в апреле и октябре), но можно было потребовать рассрочку на 10 равных ежемесячных взносов.

К началу 1980 годов эта система подвергалась жесткой критике за оторванность от реальных доходов граждан и инфляционный рост ставок. В 1990 году его заметили еще менее популярным подушным налогом.

*Зарплата ткачих в это время составляла 49-50 фунтов в неделю (чистыми). В реальности — 65-79 фунтов с премиями и переработками.

Глава 6

Я упустила самое главное, что в доме из еды — одно яблоко. Хорошо, что Гарри не стал воротить нос и перекусил предложенным пюре. Мы успевали сбегать в магазин до закрытия, но стоило поторопиться. Это же не гигантский универмаг в центре Лондона, а крошечная торговая точка, которая закроется в пять, а то и раньше.

Все же, ругая Лили за безголовость, я немного погорячилась. Практичности ей хватало, в отличие от жизненного опыта. Она озаботилась получением маггловских документов на Гарри и даже не поленилась оформить детское пособие. Семь фунтов в неделю рассмешили Джеймса так, что он свалился с кресла от смеха и долго не унимался. Успокоившись, он не стал препятствовать недавно родившей Лили, махнув рукой на очередную придурь. Тем более от него ничего не требовалось. Лили самостоятельно обналичивала чек каждый вторник, бережно откладывая накопленное*. Вот за этой мелочью завтра и отправлюсь. Заодно загляну к Батильде. Может, эта сумма и пустяк, но ее хватит, чтобы запастись продуктами на неделю, но только если подходить к выбору с умом.

Перед выходом изменила внешность. К Гарри никто не присматривался, а вот Лили наверняка помнят соседи и останавливаться, чтобы переброситься парой слов с каждым встречным — поперечным, рискуя опоздать, не горю желанием.

Крошечный магазин с прилепленной сбоку мясной лавкой, уже закрытой в этот час, нашли спустя пятнадцать минут и пару вопросов прохожим. Ассортимент оказался скудным и стоил заметно дороже, чем в городе. Немного подумала, не отправиться ли все-таки в Ноттингем, но решила, что на сегодня уже выложилась по полной и поэтому лучше не жалеть денег и слегка переплатить. Из магазина вышла, неся по паре фунтов разных круп, овощей, соли, сахара и три пинты молока. Остальное куплю завтра. Может, еще и скидку удастся выбить в мясном ряду.

Дома, наспех перекусив, решила, что время позволяет прогуляться и посмотреть своими глазами на происходящее вокруг: приметить детские площадки, узнать расположение библиотеки и так далее. Сыпаться на незнании элементарного в городке, котором ты вырос, глупо. Поэтому я прихватила карту и отправилась в путь.

В принципе, ничего ужасного в старой части города нет. Маленькие, но в большинстве своем ухоженные домики, чистые улицы. Заброшенные дома встречались редко, но бросались в глаза прохожих немытыми окнами и неухоженным газоном. Изредка мы пересекались с идущими по своим делам старушками и стариками, служащими и рабочими. Детей с ними не встречалось. Отсутствовали они и на детской площадке. Хотя назвать ее площадкой можно только с натяжкой. Две качели, одна из которых сломана, горка, трубчатая лазалка и лавка в окружении пары-тройки окурков и пивной бутылки, воткнутой в мусорку вверх дном. Не густо. Стоит подойти сюда утром и посмотреть, кто здесь ошивается и стоит ли с ними вообще иметь дело.

Дойдя до речушки, помеченной на карте как Эдн*, поняла, откуда взялось такое специфическое название. Ее берега отличались как день и ночь. Берег с нашей стороны чистый и ухоженный, с единственной бутылкой, прибившейся к берегу, и противоположный, усыпанный обертками, тряпками и бутылками. Где-то даже торчал обломок велосипедной рамы. Та сторона города отличалась об этой точно так же. Разбитые окна, вынесенные с дверными косяками проемы в брошенных домах, куски фанеры и досок вместо стекол, мусор, облупившаяся краска, пьяные крики вне видимости глаз. То ли драка, то ли дружеская пирушка, а может, все и сразу.

Вечерело. Часы показывали без четверти пять. Еще немного и домой потянутся работяги, встречаться с которыми не особо хотелось. Воровато оглянувшись, достала палочку, шагнула за кусты и убрала разложившиеся тряпки, тянущиеся за течением длинными плетями, не хуже тины и водорослей. Убирать все и сразу не рискнула. Пропажа привлечет ненужное внимание.

Из руин дома, стоящего ближе всех к берегу, выплыло приведение маленькой худенькой девочки лет шести-семи в ветхом платьице до колен. Она немного покружила возле воды, напивая веселенький мотивчик, пока не остановилась возле трухлявой коряги. — Ох! Ну и занесло же их! И чего приперлись? Мест получше не нашли?

Она помахала мне рукой, явно не ожидая, что ей помашут в ответ.

— Я тебя вижу и слышу.

— И я! — добавил свою лепту Гарри.

Она втянула голову в плечи и нырнула внутрь дерева, оставив снаружи голову. — Я ничего плохого не сделала!

— Только злословила, думая, что тебя никто не слышит. Тебе стоит быть осторожней. Ты можешь напугать или оскорбить какого-нибудь волшебника, а там и до жалобы в Министерство магии недалеко, — вообще-то Гарри и не думал пугаться, но манеры у этой девчушки оставляли желать лучшего. Так что стоит сразу вразумить ее, чем получить неприятный сюрприз в следующий раз.

— Ты кто и откуда здесь? — оглянулась по сторонам. Не хватало, чтобы кто-то из посторонних решил, что я сумасшедшая. Городок маленький, люди приметливые. Слухи поползут быстрее морового поветрия.

— Я Милли. Милли Скайуор. Мы тут жили с мамой, недалеко, — она широким жестом указала в сторону темных переулков. — Пока она не встретила дядю Бена. Он меня и убил… — с каждым словом она все глубже проваливалась в дерево, пока снаружи не остались одни глаза и нос.

— А я раньше здесь жила, — указала себе за спину, описав дугу на полгородка. — По семейным обстоятельствам пришлось вернуться вместе с сыном.

— А-а-а! Муж выгнал! Старая история, — весь ее испуг, как дракон языком слизал. Милли выбралась наружу и даже осмелилась перебраться через речку к нам. — Слышишь, как орут? Это Блисдейл из второго Прядильного угощает дружков. Его жена Лав каждый раз ночует то на пороге, то у подруги. И ей повезет, если отделается только этим. В прошлый раз он ее так разукрасил! Я вообще-то тут всех знаю. Живых имею в виду.

— А приведения, кроме тебя тут есть?

— Есть, но с ними совсем не поиграешь. Они считают меня маленькой и глупой. Ну разве я виновата, что погибла, не окончив даже второй класс?

— Нет, конечно.

— Вот и я так думаю. Они все твердят: «Ты ничего не понимаешь!», «Ты померла всего три года назад», «Откуда тебе знать?», — она в лицах изобразила сказанное, попеременно хмуря брови или, наоборот, манерно поджимая губы.

— Так кто они?

— За фабрикой на железнодорожном перегоне живет Эндрю Брайт. Раньше он работал монтером, но потом что-то случилось. Теперь он постоянно сидит на путях, ругает правительство и жалуется, что ему не хватает кружечки пива. А там, — она энергично тыкнула в возвышающуюся над домами крышу школы, — живет зануда Брендонс. Говорят, что он самый умный из приведений, — Милли и не думала сбавлять обороты. — А у старого моста живет леди Стерлинг. Она молчит и все время плачет. Другие привидения говорят, что она утопилась назло любимому, а он не расстроился и через месяц женился на другой, — она понизила голос до шепота. — Брайт-матерщинник сказал, что она полная дура, а не леди.

Хмыкнула. — А из живых ты с кем-нибудь общалась?

Привидение задумалось, а я напряглась. Какие сюрпризы еще поджидают?

— Как-то раз показалось, что меня заметил мистер, приезжавший в Управление фабрики с ревизией. Он сильно побледнел, заскочил в машину и умчался прочь так, что чуть колеса не отвалились.

— Возможно, он сквиб, воспитанный у магглов, — меня интересовал другой вопрос. Где-то здесь обитал друг детства Лили. Не хотелось пересекаться с ним даже случайно. — А еще кто-нибудь?

— В тупике, у самой фабрики живет один. Я к нему всего раз заглянула, а он как колдонул, — она выпучила призрачные глаза. — Меня и вынесло на улицу. Больше к нему и не подходила. Наблюдала иногда издалека, но он уже второй месяц нос домой не кажет.

Что ж, «теплая» встреча бывший друзей откладывается на неопределенный срок. Чему я бесконечно рада. О нем в памяти сохранились лишь редкие сведения из разговоров Джеймса и Сириуса. И ничего лестного там не услышала.

Мы еще немного поболтали со словоохотливой девочкой, но вскоре на горизонте замаячили уныло тянущиеся домой рабочие, и я, попрощавшись, аппарировала домой. Милли навела меня на одну мысль, которой планирую заняться позже, когда буду более или менее свободна. Не понятно только, стоящая она или нет.

Дома меня ждал красный конверт, сиротливо лежащий посреди единственного стола. Лили несколько раз получала такие от Дамблдора, и я уверена, что и в этот раз письмо от него, поскольку только Феникс-экспресс смог доставить почту, не потревожив ни одни чары. Мистер Дамблдор вспомнил обо мне, хотя я ждала его письмо еще вчера.

У меня о нем сложилось двоякое впечатление. С одной стороны, он много сделал, чтобы у магглорожденных и чистокровных в первых поколениях появились равные права с остальными магами. С другой стороны, он все же политик, без сожаления пожертвующий не только пешкой, но и фигурой покрупней. Более того, ему что-то требовалось от Поттеров. Что-то, о чем знали Лили и Джеймс, но ни разу не говорили слух, а только перебрасывались двусмысленными фразами, после которых в воздухе повисал невысказанный вопрос: «Когда это все закончится?».

Отпустила Гарри на пол и распаковала конверт. Глянем, что там.

Приветствие и прочие вежливые необходимости прочитала по диагонали, просто отметив их наличие. Второй абзац начинался с приятного известия.

«Авроры задержали Питера Петтигрю в порту на западе Шотландии. Он собирался покинуть страну, незаметно пробравшись на корабль. На допросе Питер упирался и утверждал, что имел полное право находиться у вас дома. Так что, возможно, тебе придется дать показания под магической присягой или с Сывороткой правды».

Хоть одна хорошая новость. Питеру стоило дважды подумать, прежде чем заявлять подобное. А так он сам подтвердил, что имел возможность привести убийцу в чужой дом.

«Попробую переубедить Флимонта. Гарри все же его внук…».

А оно мне надо? Пользы в общении с агрессивно настроенными родственниками нет. А вот вреда — хоть отбавляй. Да и свет клином на них не сошелся. Сколько еще в мире людей существуют. От той же Бэгшот больше проку. Гарри ее любит, как родную бабушку. И с охотой проказничает, пользуясь ее благосклонностью.

«Как себя чувствует Гарри? Все ли с ним в порядке? Не пострадал ли он?».

Вроде и вопрос из разряда формальной вежливости, но чувствовался в нем какой-то нехороший душок, едва слышно тыкающий в душу тревожным крючком. Оторвалась от письма, подхватила Гарри и еще раз осмотрела. Он решил, что это какая-то игра, и активно мешал мне, громко хихикая и пинаясь. Я хоть и увлеклась шуточной возней и поцелуйчиками, но все же досконально его проверила, ничего особенного не найдя. Для успокоения решила все же потратиться и зайти на прием в Мунго. Так спокойней будет.

«Ты слишком строга к Сириусу. Он, как и ты, испытывает горе потери». Вот не надо! Я при этом не веду себя как скотина, законы стараюсь не нарушать и другим жить не мешаю.

От чтения меня отвлек настойчивый стук в стекло. На улице уже стемнело, и за стеклом едва виднелся силуэт двух нахохлившихся сов. Впустила обеих. Одна бросила послание и сразу же вылетела вон. Вторая присела на подоконник, недовольно щуря глаза в поисках угощения.

Торопыга оставила записки от мистера Джонса: «Миссис Поттер, прошу вас завтра прибыть для беседы в Аврорат не позднее 8:30».

Вторую, более развернутую и обстоятельную, отправил адвокат, чья сова осталась дожидаться ответа.

«Миссис Поттер, завтра требуется ваше присутствие в Аврорате по двум важным вопросам. Первый — дать дополнительные свидетельские показания против Петтигрю, а второй вопрос более сложный. Поттеры-старшие выдвинули против вас обвинения в незаконном проживании и поджоге дома в Годриковой впадине».

Закипела мгновенно, как чайник под чарами. Они что, меня за идиотку держат? Я разорвала записку и отправила ее кружиться осенними листьями по ветру. Потом восстановила и повторила процесс заново. Не помогло. Жгучее раздражение, переходящее в ярость, скручивало кишки узлом.

«Аврорам не удалось найти никаких доказательств, но Поттеры продолжают настаивать на своей версии. Поэтому поступим так…».

Утром летела в Министерство магии, извергая огонь не хуже дракона. Полночи потратила на то, чтобы перетрясти все бумаги, избежавшие огня, и вконец загоняла сову, переписываясь с адвокатом. Но главное — результат. Мне есть чем защитить себя.

Мистер Стоун встретил меня в атриуме, еще раз проинструктировал и настойчиво попросил придержать рвущего изнутри бешеного смертофалда.

— В конце концов, помните, что вы имели на это право, — закончил он уже у самого кабинета.

Усталые глаза мистера Джона с последней нашей встречи стал еще печальней. Он вежливо поприветствовал нас и пригласил присесть.

— Итак, миссис Поттер, мистер Стоун ввел вас в курс дела? — он бросил короткий взгляд на адвоката и дождался его кивка. — Тогда перейдем к сути дела.

— Прежде чем миссис Поттер скажет хоть слово, мы хотим сделать встречное заявление, — встрял адвокат. Взгляд аврора стал вдвое печальней, словно у него снова заболел зуб, не дававший продыху вторую неделю.

Адвокат положил перед носом аврора копию документа. — Согласно завещанию Генри Поттера, который и оставил своему внуку Джеймсу Поттеру дом в Годриковой впадине, миссис Поттер, как законная жена наделяется правами на проживание* до того момента, пока сама не решит покинуть дом или не выйдет замуж.

— А я таких желаний, как вы понимаете, не высказывала, — недовольно добавила я.

— Пожар ухудшил ее материальное положение и стал препятствием для осуществления ее прав. Кроме этого, согласно завещанию Джеймса Поттера, все имущество переходит единственному наследнику — Лили Эванс. Ныне Поттер, — на стол легла вторая копия, которую тут же подтянул к себе поближе мистер Джонс.

— Почему Эванс? — он бросил быстрый взгляд на адвоката и вернулся к чтению. — А! Вижу! В тот же день, как поступил на службу. Разумно!

— Это вроде бы является обязательным при поступлении в Аврорат? — однажды я что-то такое слышала от Сириуса.

— Нет, но настоятельно, — мистер Джонс выделил последнее слово, — рекомендуют это сделать.

Скептически хмыкнула. Где желательно, там и обязательно.

— Насколько мне известно, — мистер Джонс взмахнул копией завещания. — Распоряжаться имуществом миссис Поттер сможет только после рассмотрения дела в суде*, а это займет полгода, не меньше.

— Вы оптимист. Мы рассчитываем управиться хотя бы за год. Тем более нет четкой уверенности, что мисс Горхде не подаст от имени детей прошение о выделении доли наследства. Но мы отклонились от темы, — мистер Стоун жестом попросил документ назад. — В этом пункте четко указано, кто распоряжается телом мистера Поттера и как его следует похоронить. Поэтому я прошу приобщить копию к делу Сириуса Блека.

Аврор нахмурился, но прежде чем он успел задать следующий вопрос, скрипнула дверь, и вошел Флимонт Поттер, чей вид меня поразил.

* Детское пособие составляло на тот момент 4.75 фунта в неделю + специальная надбавка для одиноких родителей — 3 фунта. Его посылали по почте и получали по специальным бумажным книжкам с купонами раз в неделю.

*Энд (River Eden) — реальная река на северо-востоке. При определенном произношении («Идн») созвучна с искаженным «вонь».

* Права на проживание (Right to Occupy) — простое право пользования, которое подразумевает, что жилец имел право только физически находиться в доме и сохраняет это право за собой даже в случае продажи дома. В России есть похожие и не менее интересные права (например, завещательный отказ или отказ от приватизации).

* В зависимости от сложности дело рассматривают:

Простые (без споров между наследниками) — Реестр по делам наследства, являющийся подразделением Высокого суда Англии и Уэльса.

Наследственные споры — суды графства или Канцелярское отделение Высокого суда.

P.S. Самый длинный суд в Великобритании за наследство длился 117 лет.

В среднем полноценное судебное разбирательство занимает 18 месяцев до 3 лет и сильно зависит от количества наследников. Так что адвокат однозначно оптимист.

Глава 7

Из крепкого мужчины, чей возраст хоть и отпечатался на лице, но никому бы не пришло в голову делать на это скидку, он превратился в сухого старика с глубокими морщинами, трясущимися руками и нетвердой походкой. Даже костюм, сидевший на нем, как с иголочки, сутки назад повис картофельным мешком.

Оглянулась на мужчин, находящихся со мной в одном кабинете, но ни один из них и бровью не повел. Они смотрели на Флимонта так, словно ничего странного не произошло. Даже посетила мысль, что я одна вижу Поттера-старшего таким немощным. Гарри, рассекающий по кабинету на игрушечной метле, которую пришлось прихватить с собой, чтобы хоть ненадолго занять его, чуть не врезался во внезапно открывшуюся дверь. Дернулась помочь ему, но, сделав умопомрачительный разворот, Гарри понесся дальше, подпрыгивая на метле, как на лошади. Сердце, заколотившее с утроенной силой, поскакало ним следом.

Флимонт пропустил кульбит внука. Все внимание он сосредоточил на нас.

— Простите, не знал, что вы уже работаете по моему заявлению, — по ушам словно напильником прошлись. Голос звучал сухо и надтреснуто, но властности не растерял.

— Если у вас еще остались вопросы, подождите в коридоре. Я вас приглашу, — аврор пододвинул к себе бумаги.

— Лучше скажите, во сколько мне подойти, чтобы узнать, как продвигается дело, — он полоснул по мне острым, как бритва, взглядом.

Мы с адвокатом перебросились выразительным взглядами и только тяжко вздохнули, выразив таким способом отношение к самоуверенности Поттера-старшего.

Поле того, как Флимонт покинул нас, вернулись к теме разговора. Все же официальные показания пришлось дать. Без утайки рассказала, что гостила в доме миссис Бэгшот и ничем, кроме разбора вещей, не занималась. Заодно напомнила об оповещательных чарах, на которые мистер Джонс только поморщился. После уточняющих вопросов, прерывающихся пару раз возражениями адвоката, меня оставили в покое и отправили в другой кабинет. К следователю, занимающемуся делом Петтигрю.

Работающий через пару дверей аврор Смит напоминал гориллоподобного орангутанга, настолько он был несимпатичен с лица и длиннорук, но при этом высок, тренирован и казалось, что и без палочки вырубит с одного удара.

— Проходите. Всего пару вопросов, — улыбка не сделала его симпатичней.

— Начнем с главного. Дом, как мы установили, охранялся Заклятием доверия. Кто наложил его?

— Джеймс собственноручно.

— А хранителем тайны сделали Петтигрю? Насколько известно, первоначально на это место планировали Сириуса Блека, как самого близкого друга.

— По этой причине его кандидатуру и отмели. Это самый очевидный выбор. Никто бы не подумал на Питера, когда есть Блек, — поморщилась, признавая несовершенство замысла.

— Кого еще посвятили в тайну?

Круг на самом деле оказался вполне резиновым. Помимо Бэгшот и мистера Дамблдора в дом входили некоторые из членов Ордена Феникса. Из тех, кого Джеймс посчитал надежными.

— Так почему же вы решили, что именно Петтигрю привел к вам в дом убийцу?

— Я видела его своими глазами. Хотя он постарался остаться в тени своего Повелителя и даже не зашел следом за ним в дом.

В конечном итоге, после короткого обсуждения с адвокатом, пришлось сдать анимагические способности Мародеров. Сейчас тайны и секреты только вредят. Услышав, что Блек и тут нарушил закон, аврор скукожился, как сушеный изюм, но строчки, ложившиеся одна за другой на зачарованный лист, сомнений не оставляли.

Он сам предложил этот способ, аргументируя тем, что показания, данные таким способом, усилят позицию обвинителя в суде. Мне таить оказалось нечего, и я спокойно взяла в руки ручку, которая отзывалась неприятной дрожью, если я допускала неточность или двусмысленность. И, по словам аврора, жуткой болью, если решу соврать. Проверять последнее утверждение я не стала.

Разделавшись и с этим делом, мы вышли в коридор. Пересадила недовольного Гарри с руки на руку и, поколебавшись, все же спросила у мистера Стоуна. — Можно на уточнение один момент, не связанный с текущими делами?

— Спрашивайте.

— Что с Поттером-старшим?

Мы на миг разъединились, отскочив в стороны и пропуская авроров, ведущих мага, закованного в наручники. Он угрюмо бороздил носом пол, не смотря по сторонам.

— Почему он так резко постарел? — закончила вопрос я.

— Если много просишь, то будь готов и много отдать. Его вид — это последствия обращения к родовой магии. Могу предположить, что Флимонт вложил все силы в ритуал, чтобы гарантированно передать родовые способности кому-нибудь из близнецов.

— А это вообще законно?

— Если ты отдаешь свои силы, то да. А если пытаешься выкачать чужие, то нет. Там еще полно вариантов с добровольностью, поддержкой семьи и так далее. Откровенную чернуху еще в начале прошлого века запретили, но вот такие пока законны.

— Свет клином на способностях сошелся, что ли!

— Для кого-то так и есть. Мои родственники закатили знатную пирушку, когда обнаружили, что младший брат унаследовал все.

— А вы?

— Вздохнул с облегчением. В ту пору я уже мечтал открыть частную практику. Если бы способности перешли ко мне, то на мечте пришлось бы поставить крест. Так что все сложилось наилучшим образом, — он плутовато ухмыльнулся.

— Вы на своем месте, мистер Джонс.

— Я тоже так считаю, — засмеялся он и отбыл по делам.

Годрикова впадина встретила ясной, не типичной для ноября погодой и сонным, как осенняя муха, почтальоном. Он долго копался в списках, выискивая имя так, словно Лили не приходила сюда каждый вторник. Потом еще дольше искал форму, в которой предстояло расписаться. Затем пропал штамп, предназначенный для отметок в книжке. В общей сложности пятиминутная процедура заняла добрых полчаса. Гарри решил, что терпению его конец и самое время потребовать метлу назад. Естественно, отказ вызвал водопад слез. Стоит ли говорить, что с отделения почты я вышла злая, как черт.

На крыльце нос к носу столкнулась с миссис Твен, старушкой, проживающей вместе с большой семьей по соседству с Лили. Ее осведомленности могли бы позавидовать тайные службы Королевства. Ну, по крайней мере, она сама так считала. Желающие с ней поспорить давно испарились, сраженные обилием деталей и подробностей.

— Ох, Лили, ты спешишь?

— Хотела бы еще заглянуть к миссис Бэгшот.

— Тогда подожди меня. Сброшу письмо в ящик и присоединюсь к тебе. Вчера хотела заглянуть к ней вечером на чай, а она, видать, уснула и не открыла. Вот что старость делает с людьми, — сетования миссис Твен вызывали улыбку. Это «молодка» всего на десяток лет моложе Бэгшот, но без устали подчеркивает, что она еще ого-го.

Пришлось смиренно ждать, любуясь открывшейся красотой. Природа готовилась к зиме. Ветерок качал оставшиеся на деревьях алые и золотые листья, принося пряный аромат увядания и сырой коры. Солнце казалось особенно ярким на фоне почерневшей влажной черепицы и каменных стен домов. В маленькой деревушке сквозило спокойствием и неспешностью, которая бывает только в таких местах, где все друг друга знают.

— Пойдем. Давно хотела поговорить с тобой, но все никак. Джеймс погиб таким молодым… — она взмахнула прихваченной на почте газетой.

Ну все. Миссис Твен оседлала конька, и теперь сбить ее с пути истинного будет невозможно, если только разругаться в пух и прах.

— И года не проработал аврором. А поначалу с Сириусом казались такими оболтусами. Все возились с этим летающим драндулетом. Кто бы знал! Кто бы знал! Они как эти… Из фильма, который сейчас идет по телепизеру. Я у племянницы смотрю его. Напомни-ка мне!

Мне пришлось поднапрячься и все же вспомнить, на что жаловалась Бэгшот после очередного разговора с соседкой. — Возвращение в Брайдсхед*?

— Он самый, — миссис Твен увлеченно начала пересказывать последнюю серию, но только затем, чтобы в конце подвести. — Ведь тоже сначала шалопаи громили рестораны, а потом откупались*. Выросли и куда что делось? Приличные, уважаемые люди. Так и Джеймс. Авось бы и до начальника дослужился или карьеру построил.

— К сожалению, не срослось, — пропустила половину диалога, занятая мыслями и все еще дующимся Гарри.

Так мы и подошли к дому Бэгшот. Кроме калитки с плетеным забором, дом отделял от дороги запущенный сад. Притормозила, вспоминая, как Бэгшот сутки назад усилила защиту. Миссис Твен сомнений не ведала и спокойно толкнула калитку, проходя на территорию. На дверной звонок она опустила руку так же требовательно и не убирала до тех пор, пока усиливающийся перезвон не достиг наших ушей. Все оказалось тщетно. За дверью стояла тишина.

— Может, ее нет дома? Отлучилась куда-нибудь? — глянула на осыпавшиеся с дерева поздние груши, кислющие на вкус, но особенно чудесные в джеме или мармеладе. — В магазин, например? Наверное, стоит заглянуть завтра.

— А вдруг будет поздно? — миссис Твен уже придумала в голове сценарий несчастного случая. — Вдруг она снова потащилась на второй этаж и снова подвернула ногу, спускаясь? Или вообще свалилась с верхних ступенек и лежит без сознания?

Этот сценарий и меня взбудоражил. Все же Бэгшот разделила с Поттерами много радостей и бед, никогда не отказывала в помощи и в душе вызывала симпатию. Хотя Лили и считала некоторые из ее рассказов, например, о той же семье Дамблдора, преувеличением, а то и выдумкой. — Что делать тогда? Может, обойдем дом по кругу и заглянем в окно.

— Если только в прыжке удастся что-то разглядеть. Росточком мы с тобой не вышли.

Тут она совершенно права. Мы обе слегка перешагнули рубеж в пять футов с тройкой дюймов и заглянуть в окно могли, только встав на стул или лестницу. Гарри на руках такие акробатические этюды сводил на нет.

— Давай-ка позовем Майкла. Ему и росту хватит, и скуку немного развеет.

Миссис Твен тут же перешла от слов к делу. Сложила самолетик из клочка прихваченной на почте газеты и отправила домой к внуку. — Ну не ноги же нам топтать, бегая туда-сюда.

Долго ждать не пришлось. Долговязый Майкл, только закончивший в этом году Хогвартс, вскоре показался на горизонте. Правда, довольным он не выглядел.

— Что такого срочного случилось? Это не могло подождать? — хмуро пробубнил он, кутаясь в мантию.

— Можно немного оторваться от безделья! За-ради благого дела! — миссис Твен сурово на него глянула.

Майкл понял, что спорить бесполезно, и перешел к сути проблемы. Узнав, для чего его вызвали, он закатил глаза, тяжко вздохнул, но отправился в обход. Заглянул сначала в одно окно, потом в другое, потом скрылся за углом, чтобы через пару минут вывернуть с другой стороны.

— Ну?! — миссис Твен ждала результата.

— Ее нигде не видно, но в доме все перевернуто вверх дном.

— Вверх дном? — воскликнула я. В голове всколыхнулась куча вопросов: что случилось? Где она сейчас? Добровольно ли она покинула дом? И покинули ли она его вообще? Или лежит где-нибудь на втором этаже и ждет помощи. Вдруг мы теряем время?

— Кресло-качалка лежит на боку. Подушки и вещи раскиданы по комнате. Печатная машинка, которую она так бережет, треснула пополам, — Майкл заметно нервничал. — Давайте-ка отойдем подальше от дома.

Он подхватил бабушку под руку и повел к калитке, я поспешила следом. Миссис Твен не была бы самой собой, если бы не очухалась через пару ярдов и, как истинная сплетница, не решила окунуться в гущу событий. — Подожди! — она выдернула руку из захвата. — Следует вызвать авроров, а не прятаться, сделав вид, что ничего не случилось.

— Вот отойдем и позовем, — Майкл подхватил ее под локоток второй раз и потащил в сторону калитки. — Тут самое место, — он оставил в покое бабушку, только отойдя от границы участка на приличное расстояние.

— Ты перестраховщик, — миссис Твен поджала губы.

— Может, еще и колдомедиков заодно вызовем? — вмешалась в назревающий спор я.

— Сначала проясним. Требуется помощь или нет, — миссис Твен взялась за палочку.

* Возвращение в Брайдсхед — мини-сериал, вышедший на экраны в октябре 1981 года.

* Имеются ввиду члены Буллиндонгского клуба — частного мужского обеденного клуба для студентов Оксфордского клуба. Он известен своими состоятельными членами, пышными банкетами и неподобающим поведением, включая вандализм в ресторанах, отелях, студенческих комнатах, коммерческих и частных банках.

В свое время в клубе состояли Девид Кэмерон (премьер-министр Великобритании), Борис Джонсон (премьер-министр Великобритании и мэр Лондона), Джордж Осборн (канцлер казначейства Великобритании), Эдуард VII и Эдуард VIII (короли) и т.д.