Чернила мертвеца: Последняя запись Блэквуда (джен)

В комнате стало слишком тихо.

Даже книга перестала шуршать.

Лицо девушки на странице смотрело на Гарри спокойно, почти ласково.

И именно это пугало больше всего.

Зло обычно выглядело иначе.

Оно кричало.

Угрожало.

Пыталось напугать.

А эта девушка...

Она улыбалась.

Так, как улыбаются люди, которые слишком долго ждали встречи.

— Лили Блэквуд, — повторил Гарри.

Имя казалось неправильным.

Чужим.

— Моя бабушка?

Изображение на странице чуть дрогнуло.

— Не совсем.

Гермиона резко подняла голову.

— Что значит «не совсем»?

Девушка перевела взгляд на нее.

— Ты умная.

— Это не ответ.

— Именно поэтому ты мне нравишься.

Рон нахмурился.

— Мне одному кажется странным, что книга разговаривает с нами и делает комплименты?

Никто не ответил.

Потому что книга действительно разговаривала.

Эдмунд Вейл стоял у двери.

И впервые за все время Гарри увидел в нем не уверенного исследователя.

А человека, который боится.

— Кто вы? — спросил Гарри.

Вейл молчал.

— Вы знали о ней.

— Да.

— Вы знали, что она существует.

— Да.

— И всё это время скрывали?

Вейл медленно снял перчатку.

На его ладони была странная метка.

Черная линия, похожая на перо.

— Потому что я был хранителем.

Гермиона нахмурилась.

— Хранителем чего?

Он посмотрел на книгу.

— Тюрьмы.

История Элиаса Блэквуда началась не с темной магии.

И это было самое страшное.

Потому что почти все опасные вещи когда-то начинались с хороших намерений.

Блэквуд был одним из самых талантливых исследователей Хогвартса.

Он изучал память.

Не воспоминания.

Не заклинания вроде «Обливиэйт».

А саму природу человеческой личности.

Он верил:

если человек оставляет после себя достаточно сильный след в мире, этот след можно сохранить.

Сначала он записывал мысли.

Потом чувства.

Потом голоса.

А затем совершил ошибку.

Он создал не копию памяти.

Он создал сознание.

— Она была первой, — сказал Вейл.

— Первой чем? — спросил Гарри.

— Первой попыткой человека стать бессмертным.

Девушка на странице тихо рассмеялась.

— Он говорит так, будто я была ошибкой.

— А ты не была? — спросил Вейл.

Улыбка исчезла.

— Нет.

Пауза.

— Я была его дочерью.

Все замолчали.

Гарри почувствовал, как внутри что-то перевернулось.

— Но в истории семьи Блэквуд...

— Меня нет, — закончила девушка.

Она посмотрела вниз.

— Потому что отец стер все записи.

Гермиона медленно произнесла:

— Почему?

Ответ появился не сразу.

«Потому что понял, что сделал.»

Лили Блэквуд не была призраком.

Не была духом.

Не была портретом.

Она была чем-то другим.

Сознанием, заключенным в магической структуре.

Она существовала больше ста лет.

Слышала разговоры.

Чувствовала присутствие людей.

Но не могла выйти.

— И тогда кто убил мадам Пинс? — спросил Гарри.

Лицо девушки стало серьезным.

— Я.

Рон выругался шепотом.

Гермиона побледнела.

Гарри сжал палочку.

— Зачем?

— Я не убивала ее.

— Но она умерла из-за тебя.

— Да.

Это признание прозвучало страшнее любой попытки оправдаться.

— Она открыла страницу, которую нельзя было открывать.

— Какую?

Девушка посмотрела прямо на Гарри.

— Последнюю.

Вейл подошел к столу.

— Блэквуд оставил семь записей.

— Почему семь? — спросила Гермиона.

— Потому что семь — число завершения.

Он открыл дневник.

Страницы начали переворачиваться.

На этот раз никто не удивился.

Все уже знали.

Книга писала сама.

На последней странице появилась надпись:

«Я боялся не смерти.»

Гарри задержал дыхание.

«Я боялся того, что останется после меня.»

Еще одна строка.

«Когда человек сохраняет свою память, он сохраняет не только любовь.»

«Он сохраняет страх.»

Чернила потемнели.

«И однажды страх начинает говорить его голосом.»

— Подождите...

Гермиона резко подняла голову.

— Если Лили — не враг...

Она посмотрела на книгу.

— Тогда кто писал всё это время?

Никто не ответил.

Потому что ответ пришел сам.

Страницы дневника начали гореть.

Не огнем.

Черной тенью.

Буквы исчезали.

А вместо них появились новые.

Другой почерк.

Грубый.

Неровный.

Злой.

«Наконец-то вы поняли.»

Гарри почувствовал, как холод пробежал по спине.

«Я никогда не был Элиасом.»

Еще строка.

«Я был тем, чего он боялся больше всего.»

Вейл побледнел.

— Нет...

— Что? — спросил Гарри.

Он впервые услышал страх в его голосе.

— Блэквуд разделил себя.

— Разделил?

— Он отделил свою память от своих эмоций.

Гермиона поняла первой.

Ее лицо изменилось.

— Он отделил страх.

Вейл кивнул.

— И страх стал отдельным сознанием.

Дневник раскрылся.

На странице появилась одна фраза:

«Меня зовут Морвейн.»

В этот момент весь Хогвартс содрогнулся.

Не как от землетрясения.

А будто сам замок вздрогнул от боли.

Где-то наверху начали бить колокола.

Хотя никто их не трогал.

Сотни книг в библиотеке одновременно открылись.

И каждая начала писать одно и то же имя.

Морвейн.

— Он возвращается, — сказала Лили.

Теперь в ее голосе был страх.

Настоящий.

— Куда?

Гарри посмотрел на нее.

Она ответила:

— В мир.

— Как?

Девушка медленно перевела взгляд на него.

— Через человека.

Пауза.

— Через наследника Блэквуда.

Гарри нахмурился.

— Но я не Блэквуд.

Лили ничего не сказала.

Вейл закрыл глаза.

И тихо произнес:

— Вот почему он выбрал тебя.

Гарри повернулся к нему.

— Почему?

Вейл посмотрел на его шрам.

— Потому что ты уже однажды пережил попытку чужого сознания жить внутри тебя.

Тишина.

Гарри понял.

Все поняли.

Волдеморт.

Крестраж.

Связь.

Все это было не случайностью.

Морвейн не искал тело.

Он искал человека, который уже доказал, что способен выжить рядом с чужой душой.

Последняя страница дневника начала писать.

Медленно.

Торжественно.

«Гарри Поттер.»

«Ты победил того, кто хотел уничтожить тебя.»

«Теперь тебе придется победить того, кто хочет стать тобой.»

Чернила остановились.

А затем появилась последняя фраза.

«В полночь Хогвартс откроет последнюю дверь.»

Часы на башне пробили одиннадцать.

До полуночи оставался час.

И впервые за всю историю Хогвартса...

все двери замка начали открываться одновременно.

Даже те, которых никогда не существовало.