Летопись войн острова Лодосс. Лес высших эльфов: История Дидлит (джен)

Когда-то существовал остров Лодосс. Он лежал далеко к югу от материка Алекраст. Жители материка называли его «Проклятым островом». Как следует из названия, история острова была полна бесконечных войн. Худшая из них в памяти людей произошла всего десять лет назад. Давным-давно остров служил тюрьмой для демонов. Но полчища демонов, отвратительных обитателей иного мира, вырвались из недр Глубочайшего Лабиринта. Лодосс оказался на грани захвата мерзкими созданиями. Эту войну и назвали Войной демонов.

Но война была не единственным ужасом, терзавшим Лодосс… За пышными равнинами, где охотится страшный огненный дракон, через злобную песчаную бурю в палящей пустыне лежит Алания — древнейшее государство Лодосса. В этой стране находилось величайшее лесное царство острова — «Лес Невозврата», заколдованный лес, ведущий в иной мир.

Между густыми деревьями шла девушка. На ней была туника с короткими рукавами, зелёная, как молодой лист. Она не была человеком. Да и ни один человек не мог находиться в этом лесу. Чужаки, посмевшие ступить в Лес Невозврата, были обречены никогда не выйти. Поэтому люди боялись и избегали этого места.

Девушка была эльфийкой. Точнее, древним видом эльфов, известным как высшие эльфы. Прекрасный и благородный волшебный народ леса, одновременно проклятый и благословлённый вечной жизнью, он не подчинялся законам смертных.

Даже присмотревшись, человек не догадался бы, что девушка вдвое старше старика. Длинные заострённые уши, типичные для эльфийского народа, выглядывали из золотых волос. Широкий лоб украшал обруч, на груди лежало хрустальное ожерелье. Талию стягивал ремень, с которого свисала украшенная рапира.

Гибкие ноги эльфийки, выступавшие из-под подола туники, были белыми, как ствол берёзы; матерчатые сапоги до колен были перевязаны травяными лозами. Она шла по лесной тропе легко, почти припрыгивая.

Вдруг девушка остановилась. Она подняла лицо и ясными голубыми глазами посмотрела на кроны. В тот же миг листья там дрогнули. Затем они постепенно закачались, пока не задрожали все деревья леса разом.

Эльфийка улыбнулась, оттолкнулась от земли и легко взлетела. Почти танцуя, она играючи взобралась по стволу высоко к ветви и уселась на ней.

— Западный ветер, далёкий странник… — Эльфийка подняла правую руку над головой и позвала дрожащий лес.

Через некоторое время пришёл ответ.

— Кто ты?

Ветер широк; те, кто не понимает слов духов, могут лишь чувствовать его присутствие.

— Я? Я Дидлит. Живу в этом лесу. — Девушка мягко поманила рукой.

Воздух закружился вокруг неё, и явился дух ветра Сильф. Глазам Дидлит этот дух ветра предстал прозрачной обнажённой женщиной-эльфийкой. Будь Дидлит обнажённой и прозрачной, она выглядела бы так же.

— Расскажи мне историю. Расскажи о дальних берегах и горах, где ты побывал, научи меня тому, что ты увидел.

Дух ветра плыл перед Дидлит в воздухе. Дидлит закрыла глаза и слушала его слова. Так воспоминания духа ветра переходили в её разум, и она видела земли, над которыми пролетел западный ветер.

Бескрайние океаны, крутые горы и зелёные поля. Уродливые каменные шрамы, которые люди называли дорогами; город, где жили люди; и, наконец, перед внутренним взором Дидлит предстал весь лес.

— Спасибо, Сильф. — Дидлит медленно открыла глаза, наслаждаясь отзвуком присутствия Сильф, и расстегнула хрустальное ожерелье. Произнося заклинание, она протянула его Сильф.

— Побудь рядом со мной ещё немного.

Представив прозрачное тело духа ветра, проносящееся через облачную башню, Дидлит увидела, как дух переместился в её руки и, словно туман, втянулся в хрустальное ожерелье.

Дидлит посмотрела в кристалл. В прозрачном шестигранном столбике отражалась уменьшившаяся фигурка Сильф. Дидлит кивнула, спрыгнула с ветви на землю и вновь лёгкой походкой зашагала по лесной тропе. Вдруг дальше по тропе она заметила кого-то.

— Эстас! — Лицо Дидлит просияло от радости, когда она узнала фигуру.

— Что ты делаешь в таком месте? — тотчас спросил Эстас.

На Эстасе был бледно-зелёный плащ поверх тёмно-зелёной туники. На голове — шляпа с пером под цвет плаща. Сидела она легко, а из-под неё до плеч спадали длинные платиновые волосы.

В деревне высших эльфов этого леса Эстас был вторым по молодости после Дидлит. Поэтому она чувствовала себя с ним ближе всех. Но, будучи всё равно более чем вдвое старше неё, Эстас казался Дидлит мудрее и видел в ней лишь ребёнка. Он заботился о Дидлит уже десятилетиями.

— Я говорила с западным ветром. Он много рассказал о землях за лесом.

— За лесом? — Ответ Дидлит слегка омрачил лицо Эстаса.

— Внешний мир везде одинаков. Для нас важен лишь этот лес: он ближе всего к нашей родине, миру духов, — сказал Эстас почти колыбельным тоном. Затем, словно желая узнать её мысли, шагнул и встал перед Дидлит.

— Я учил тебя не ловить духов без необходимости. — Эстас взял ожерелье Дидлит и посмотрел на заключённого в кристалл духа.

— Ты говоришь, что так поступают тёмные эльфы, верно? — Губы Дидлит дрогнули. — Но духи, которыми мы повелеваем, становятся нашими друзьями и всегда помогают нам. В природе и даже там, где сила духов не действует. Ведь так, Эстас?

— Именно этого ответа я и ожидал. — Эстас посмотрел Дидлит в голубые глаза, словно чему-то её учил. Но, увидев победную улыбку, мягко покачал головой и промолчал.

В этот миг на краю зрения Эстаса что-то мелькнуло. Дидлит тоже это увидела. Оба эльфа одновременно обернулись. Это был человек. Но не живой человек. Его тело было прозрачным, как у слабого блуждающего духа. Ему, должно быть, было около тридцати. Для человека это возраст расцвета телесных сил.

На мужчине была плохо залатанная одежда из шкур, за спиной висел длинный лук, у пояса — меч. Он походил на охотника. Эстас поморщился: человек застрелил из лука четырёх лесных животных.

— Опять… — недоверчиво пробормотала Дидлит.

Призрачный мужчина пересёк лесную тропу, расплывчатый, как туман, и исчез, когда дымка рассеялась.

— В последнее время такое редко увидишь. Возможно, Король Леса передохнул. У него, должно быть, была сильная воля или доброе сердце. Я не почувствовал в его жилах эльфийской крови… — озадаченно пробормотал Эстас.

Этот лес называли Лесом Невозврата из-за древнего договора, отдавшего его под защиту духа-короля Энта. Давным-давно Старейшина высших эльфов постигал тайны магии духов и заключил договор с Королём Леса. В те давние времена Старейшина искал у духа-короля леса силу, чтобы защитить лес от разрушения, которое несли люди. Это было великое магическое деяние, но для людей — одновременно ужасное проклятие.

Вокруг Древнего Дерева, сердца леса, была наложена сильная преграда. Она охватывала весь лес по периметру. Чужаки, вошедшие за эту преграду, переносились в созданное Королём Леса магическое измерение и там погружались в вечный сон.

Вырваться мог лишь тот, чей разум был достаточно силён, чтобы одолеть Короля Леса. Разумеется, те, кто следовал законам леса, — животные и носители крови лесного народа, эльфы, — не подвергались её действию. Неудивительно, что Эстас был озадачен.

— Возможно, у него есть задатки шамана. — Дидлит не слишком обеспокоилась. Она не считала, что один человек, способный уйти от лесных чар, станет помехой.

— Возможно. — Эстас покосился на Дидлит. — Какова бы ни была причина, я не могу оставить охотника в покое.

— Но человек пойман проклятием Короля Леса. Разве мы не можем ему помочь?

— Не думаю… — ответил Эстас. — Тебе не следует об этом беспокоиться. Лучше тренируйся слышать голоса высших духов.

— Знаю, должна. — Дидлит надула щёки и отвернулась.

Она и близко не умела слышать голоса высших духов; она ещё не могла полностью управлять даже низшими. Например, никогда не общалась с духом огня: ей говорили, что огонь — сила разрушения, сжигающая всё.

С мрачным лицом Дидлит повернулась к Эстасу спиной. Продолжи он говорить с ней свысока, и её раздражение вспыхнуло бы гневом.

Ненужные распри эльфы ненавидели. Для них, чтобы уладить любой спор, нужны были лишь разум и время. А у высших эльфов время было бесконечным.

— Будь осторожна, — позвал Эстас удалявшуюся Дидлит. — И не подходи слишком близко к преграде.

Дидлит на бегу вдруг остановилась и потрясённо обернулась к Эстасу.

— Ты знал?

Дидлит почувствовала себя листом, прибитым дождём. Эстас смотрел на неё с усмешкой.

— Конечно знал. — Эстас мягко улыбнулся. По закону деревни заходить за преграду запрещалось.

— Если знал, то почему…?

— Даже если бы я велел тебе остановиться, ты всё равно не послушалась бы. Но за преградой опасно. Будь очень осторожна, ты всё ещё слишком наивна.

— Знаю, знаю, — недовольно ответила Дидлит. — У меня есть дух ветра и верный меч. И моё владение мечом ничем не хуже твоего, Эстас.

С этими словами Дидлит взялась за ожерелье на груди и положила руку на рукоять рапиры у пояса.

Конечно, Эстас знал, что она ловчее всех в деревне. Хотя прирождённым воином она не была, ловкость восполняла недостаток опыта.

Во владении мечом Дидлит была одной из лучших в деревне. Дело было не в её характере. Из-за молодости её возможности были ограничены, и ей приходилось полагаться на меч. Взрослые эльфы знали, что меч бессилен и противоестественен. Для них меч был не средством защиты, а орудием, которым причиняют боль другим. Поэтому они предпочитали полагаться только на духов. Но говорить Дидлит об этом Эстас не собирался.

Сейчас она бы не поняла, сочла бы это очередной нотацией. Но пройдут годы — и она поймёт. В молодости Эстас был таким же, как Дидлит.

— Теперь понимаешь? — Дидлит одарила Эстаса фальшивой улыбкой. — Можешь не тревожиться. Я сама о себе позабочусь.

Затем она вновь повернулась к Эстасу спиной и исчезла среди деревьев, как ветерок.

2

Деревня высших эльфов находилась близко к центру Леса Невозврата. Однако по лесу тут и там пролегали «короткие пути», проходившие через мир духов. Благодаря им эльфы могли почти мгновенно попасть в любую точку леса.

Эстас вернулся в деревню одним из таких путей. Он не знал, когда вернётся Дидлит. Иногда она не появлялась в деревне месяцами. Все жители тревожились из-за её наивности и безрассудства, но, пока она оставалась внутри преграды, Дидлит не считала это важным.

В лесу жили не только волки и медведи: изредка здесь можно было встретить и мистических зверей, например единорогов и львов. Но лесные существа не нападали на высших эльфов, потому что понимали: высшие эльфы — хранители леса. За пределами преграды, однако, они охотились не колеблясь.

Люди склонны к раздорам: они могли ранить и убить другого из-за мелочи или ради его имущества. Эстас шёл к Древнему Дереву встретиться со Старейшиной. Древнее Дерево с золотыми листьями было исполинским и могло считаться основанием Леса Невозврата. Согласно мифу о сотворении, мир родился из смерти Первозданного Великана, проклятого жить бесконечно. Первыми появились боги, владыки драконов и Мировое Древо.

Ствол, ветви и листья Мирового Древа были золотыми. Оно сияло так, словно солнце сошло на землю. Высотой оно будто достигало звёзд, а его богатые ветви и листья, говорили, излучали золотое сияние, покрывавшее половину земли.

На каждой ветви Мировое Древо приносило и «плоды жизни». Из них возникли животные, растения и волшебный народ. Некоторые утверждали, что оно создало и духов. От этого Мировое Древо ослабло настолько, что стало умирать. Поэтому боги запечатали его в мире духов. На деле оно всё ещё оставалось источником силы, управлявшей растениями.

Тогда семена Мирового Древа рассеялись по земле, и родились Древние Деревья. Там, где были посажены Древние Деревья, возникли и пышно разрослись первозданные леса. Многие сохранились доныне. На Лодоссе Древние Деревья были и в Лесу Невозврата, и в Зеркальном лесу к северу от княжеств Мосс. Эти первозданные леса охраняли старейшины высших эльфов, медитировавшие перед Древними Деревьями.

Последний год или около того Старейшина Леса Невозврата проводил дни в этой позе, не шелохнувшись. С закрытыми глазами он пребывал в глубоком трансе. Старейшина не ел и не пил, но никто не тревожился: он не зависел от этого.

Старейшина высших эльфов был скорее духом, чем эльфом. Он был совсем не таким, как молодые эльфы, наслаждавшиеся жизнью материального мира. Глядя на него, Эстас вспоминал, что сам похож на ненавистных ему людей: тоже наслаждается жизнью материального мира и поддаётся его влиянию.

Обычные эльфы, как говорили, жили долго, но были смертны. Они жили почти как люди. Например, торговали с людьми, а некоторые даже селились в городах, влюблялись в людей и рожали детей.

Эстас не мог понять их поведения и был рад оставить это так. Зачем эльфу отдавать предпочтение варвару-человеку? Возможно, весь материальный мир — ловушка для эльфов, полная проклятий, которые искажают душу и заставляют эльфов перенимать человеческие обычаи.

Эстас пришёл поговорить со Старейшиной, но не мог остановить поток мыслей. Стоя в величественной тени Древнего Дерева, он не знал, что сказать Старейшине. Однако он решился: перед ним вновь прошло видение охотника.

Отчаянно ища выход из магического пространства, созданного королём духа леса Энтом, блуждающий человек перед ним направлялся к Золотому Дереву.

Если этот человек повредит Золотому Дереву, магия Короля Леса будет разрушена, а преграда, защищавшая Лес Невозврата, исчезнет.

— Старейшина… — Эстас неохотно окликнул его со спины.

— …Эстас? — Ответ пришёл лишь через долгое время.

Душа Старейшины была далеко, и ей требовалось время, чтобы вернуться в тело. За это время Эстас услышал ответ, но Старейшина ещё не изменил позы.

— Простите, что тревожу ваши мысли. Мне нужно кое-что обсудить. Я счёл это важным и для леса.

— Важное для этого леса… — повторил Старейшина, затем безмолвно поднялся и посмотрел на Эстаса.

Он был на голову ниже Эстаса. Хотя он был Старейшиной, особенно старым он не выглядел. Эстас казался почти ровесником. Но всё тело Старейшины окружало слабое золотое сияние.

Это сияние было признаком высшего эльфа, рождённого в мире духов. Одного из первых, родившихся из плодов жизни.

Одного из первородных волшебных существ. Древнее Дерево перед ним могло быть ему почти братом. Эстас рассказал Старейшине всё и объяснил опасность, которую таит блуждание молодого человека, похожего на призрак. Он добавил, что многие жители тревожатся. Лишь Дидлит, не понимавшая возможных последствий, казалась спокойной.

— Ты знаешь, что мы не можем оставить его блуждать одного. — Старейшина смотрел Эстасу в глаза. — Готов отправиться?

— Не хочется, но я должен устранить угрозу, — сразу ответил Эстас. Он с самого начала пришёл к Старейшине с таким намерением.

— Роль неприятная, но это ради всей деревни. Ты должен это сделать, — сказал Старейшина, и Эстас кивнул.

Для этого ему предстояло войти в магическое пространство Короля Леса и избавиться от человека. В том магическом измерении магия была запрещена, поэтому полагаться пришлось бы на более варварские средства.

Именно поэтому Эстас вызвался сам; кроме него, никто не подходил для этой задачи.

Эстас был самым молодым эльфом в деревне после Дидлит и ещё не забыл, как обращаться с мечом. Он был уверен в своём умении: десять раз подряд выходил в бой и ни разу не проиграл.

Волшебный народ ненавидел оружие, поэтому эльфы обычно его не носили. Эстас считал себя подходящим для этой роли, ведь он не был истинным волшебным существом, как Старейшина, чьи глаза снова ярко сияли сознанием.

Эстас решил вернуться домой и приготовиться. Но увидел, что Старейшина всё ещё смотрит на него. Заметив этот взгляд, Эстас понял: Старейшина хочет сказать что-то ещё, и потому остался на месте. Он выпрямился и стал ждать его слов.

— Кому-то придётся отправиться в человеческий мир. — Говоря это, Старейшина не изменил выражения лица.

Изменилось лицо Эстаса: он понял смысл слова «кому-то» — кому-то из деревни.

— В человеческом мире что-то происходит? — В сердце Эстаса жила глубокая ненависть к людям.

— Это ещё не произошло, и я не уверен, что произойдёт. Но я ощущаю признаки опасности. Духи лесов этого острова даровали мне великое прозрение.

Эстас наконец понял, почему Старейшина больше года жил в уединении. Через Золотое Дерево тот слушал голоса лесов и духов каждой области Лодосса.

— Люди необузданны. Вы забыли о Войне демонов? — Гнев Эстаса был обращён к людям, которых здесь не было, к тем, кто эту войну и развязал.

— Людям, возможно, достаточно времени, чтобы забыть. — В словах Старейшины не было чувств. — Я не могу помешать людям сражаться и не собираюсь этого делать. Кто-то должен отправиться в человеческий мир и увидеть всё сам.

Эстас быстро понял, что эта роль предназначена и ему. Старейшина ждал, что он примет обязанность.

Но Эстас считал, что для этой задачи есть кто-то лучше него. Он подумал о Дидлит и внутренне улыбнулся.

— Я буду иметь это в виду, — ответил Эстас Старейшине.

Старейшина кивнул и вновь вернулся к медитации перед Золотым Деревом. Посмотрев на него, Эстас вернулся домой. Чтобы исполнить отведённую ему роль, требовалась подготовка.

— Где же я оставил меч и лук? — Эстас пытался вспомнить события более чем десятилетней давности.

3

За лесом раскинулся мягко волнующийся зелёный луг. Западный ветер свободно бежал по земле. Длинная трава качалась под его дыханием и рисовала на поверхности лесного источника узор, похожий на волну, беспрестанно менявший очертания вслед за ветром.

Ещё недавно Дидлит думала, что весь мир похож на лес. Разумеется, рассказы Эстаса и старейшин познакомили её с внешним миром. Но представить его она не могла, пока не увидела собственными глазами.

Год назад, когда Дидлит впервые узнала, что у леса есть край, у неё перехватило дыхание. После этого она привыкла наблюдать за миром по ту сторону преграды. Шла вдоль границы леса и изучала внешний пейзаж.

Она видела сочные зелёные холмы, на фоне которых тянулась горная гряда и синело небо. Глядя в сторону моря, Дидлит чувствовала принесённый ветром солёный запах прилива. Затем её взгляд скользил к дорогам, по которым приходили и уходили люди, и к деревням, где они жили.

Для Дидлит, уставшей от однообразия жизни в лесу, даже покой внешнего мира казался захватывающим. Но сама она ещё не выходила из леса.

Сам выход за преграду нарушил бы один из законов деревни. Узнай другие, что Дидлит покинула лес, ей бы сильно досталось. Особенно ей не хотелось слушать ещё одну нотацию Эстаса.

Эстас должен был понимать её чувства: они оба были молодыми эльфами. И всё же, желая быть похожим на старейшин, он при каждом удобном случае спешил указать Дидлит на ошибки и пытался её исправить.

Несмотря на это, он держался так, словно всё понимал. Эстас всегда настаивал на разборе всего на свете, и это раздражало Дидлит. Она нахмурилась и пнула лежавший на земле камень. Тот взлетел и с громким стуком ударился о ствол дерева.

Дидлит услышала странный шум — не потревожила ли она кого-то? Она пожала плечами. Шум становился всё ближе. Прислушавшись, Дидлит поняла, что это лай зверя. Но такого зверя она не знала. Ни одно лесное животное не издавало подобных звуков.

— Что это, демонический зверь? — Дидлит вскочила на ближайшую ветвь и спряталась за лиственными кустами, подальше от зверя.

Лай всё приближался. Одновременно Дидлит услышала тяжёлое дыхание другого зверя и топот его ног по земле. Затем кто-то появился.

Первой показалась молодая лань. Она петляла между деревьями, словно от кого-то убегала. Потом Дидлит увидела преследователя. Чёрно-белый пёстрый зверь был лишь вполовину меньше лани, но всё равно гнался за ней с громким лаем.

— Я о таком слышала, — прощебетала Дидлит.

Это было животное, называемое собакой, которое люди часто держали у себя. Возможно, оно одичало и поселилось в лесу. Но, раз это не лесной зверь, оно должно было попасть под действие преграды Короля Леса.

Убегавшая лань, прыгнув в сторону, миновала пса и понеслась к дереву, на котором сидела Дидлит.

Всё хорошо, здесь ты спасёшься, — мысленно подбодрила она лань.

Но в тот же миг случилось неожиданное.

Резкий звук, будто сильный ветер, рассёк воздух. Дидлит лишь увидела, как стрела пролетела и вонзилась лани в горло. Та, не успев закричать, рухнула на землю. Гнавшаяся следом собака подбежала к упавшей лани и радостно заскулила.

— Есть, попал! — за деревьями раздался ликующий крик.

Это был человеческий язык, поэтому Дидлит потребовалось время, чтобы понять смысл.

Она выучила немного языка у Эстаса, желавшего, чтобы она освоила его полностью, но разум не перевёл слова сразу. Дидлит осторожно посмотрела в сторону голоса.

Хозяин голоса появился сразу. Судя по виду — охотник. Его длинный лук был натянут усиленной тетивой, в руке уже лежала следующая стрела. Он выглядел молодым: вероятно, ему было чуть больше двадцати.

Раненая лань ещё жила и пыталась подняться с вытянутой шеей, но сил не хватало.

— Это ужасно… — задохнулась Дидлит. Эстас был прав: люди варвары.

Юноша подошёл к лани, даже не заметив, как Дидлит смотрит на него с пылающей ненавистью. Что-то бормоча раненой лани, он ножом перерезал ей горло, и она перестала биться.

Из горла лани хлынула кровь. Дидлит отвернулась и крепко закрыла глаза. Открыв их, она увидела, как юноша ловко связал ноги лани и взвалил тело на плечи. На вид он не был особенно крепким, но силы в нём хватало. Ещё одно доказательство человеческой дикости.

— Я тебе этого не прощу… — Дидлит прищурилась и провела языком по губам.

Она коснулась правой рукой кристалла на груди и крепко сжала его.

— Если я просто напугаю его духами, ничего страшного не будет.

Эстас много раз предупреждал её не пользоваться силой духов без необходимости. Даже исправляя ошибку, Дидлит не должна была атаковать людей магией духов. Насекомые и животные леса погибали бы у неё на глазах, а Эстас не смог бы молчать.

Дидлит должна была убедиться, что охотник больше никогда не войдёт в лес. Она считала это долгом эльфов, хранителей леса. Разумеется, это было лишь предлогом.

— Сильф, приди мне на помощь, — прошептала Дидлит хрустальному ожерелью.

— Прошу, донеси мой голос до того человека. — Тихо произнеся слова, Дидлит наложила заклинание магии духов.

Кристалл слабо засиял голубым. Дух откликнулся на властную волю Дидлит. Заклинание завершилось, но, видимо, ничего не изменилось. Однако Дидлит осталась довольна и поджала губы.

Получилось.

— Человек… — голос Дидлит, лишённый тела, зазвучал со всех сторон леса.

Но кто-то на голос отозвался. Молодой человек, застреливший лань, дёрнул плечами и лихорадочно огляделся.

Силой духа ветра слова Дидлит достигли ушей охотника. Пёс, шедший за ним, фыркнул от внезапной перемены в настроении хозяина.

— Человек… — повторила Дидлит.

Юноша сбросил с плеча лань на землю и достал висевший за спиной длинный лук. Даже издали было видно, как он побледнел. Губы Дидлит изогнулись.

— Злой варвар!

— Что это?! — Голос юноши дрогнул.

Голос отозвался эхом среди окружающих деревьев.

— Я хранительница этого леса. — Дидлит холодно рассмеялась. Она не продумала всё, что скажет, и смех был искренним. — Старая лесная ведьма накажет тех, кто нарушает законы Леса Невозврата…

— Что ты имеешь в виду? — Юноша поднял взгляд на окружавшие деревья и крикнул.

— Я не нарушал законов леса. — Голос юноши звучал твёрдо: от первого потрясения он уже оправился.

Теперь удивилась Дидлит. Она считала людей слабыми, но этот юноша твёрдо стоял на своём и без колебаний пытался ей противостоять. Это её озадачивало.

Вот наглость! — выругалась Дидлит про себя.

— Ты убил животных, которых я защищаю; ты не остался на опушке. Немедленно уходи и больше не возвращайся. Иначе сам увидишь проклятие этого леса.

Юноша не ответил. Он наложил стрелу на тетиву и оглядел кроны. Предупреждения Дидлит пропали втуне, и это злило её ещё сильнее.

— Дух дерева, лесная дева…

Использовав заклинание Голоса Ветра, Дидлит сосредоточилась на заклинании магии духов, чтобы призвать духа дерева Дриаду, которая не даст юноше двинуться.

Дидлит наложила заклинание магии духов. Она хотела приказать духу удержать молодого человека на месте.

В ответ на голос Дидлит корни под ногами юноши и окружавшие ветви хлестнули, словно были живыми. Юноша вскрикнул и отшатнулся.

— Убирайся из леса! — крикнула Дидлит, вкладывая в голос весь гнев сердца.

Но она потерпела неудачу. Дидлит забыла, что уже сосредоточена на другом заклинании. Вокруг неё посыпались листья. Она мгновенно поняла свою ошибку.

Собака молодого охотника услышала шелест и бросилась к дереву, где пряталась Дидлит.

— Там!

Юношу держали лианы, вырвавшиеся из земли и обвившие лодыжку, но он сумел выстрелить из лука, действуя одним корпусом.

Дидлит застали врасплох: острый наконечник пронзил ей ногу, и она сорвалась с ветви. Падая, она ясно осознавала, что происходит, но всё равно сильно ударилась спиной о землю. Воздух вышибло из лёгких, из глаз хлынули слёзы.

Собака подбежала ближе. Дидлит отчаянно искала рукой меч, пытаясь оттолкнуть приближавшегося пса.

Она нащупала рукоять рапиры. Но из-за неудобной позы не могла её вытащить. К счастью, собака кружила вокруг Дидлит, громко лая, но не нападала.

— Я подстрелил тебя, Лесной Демон! — Молодой охотник бежал к ней со следующей стрелой, готовой убить, и Дидлит охватил ужас.

В голове у неё отдавались наставления Эстаса о человеческой дикости. Люди убивают друг друга, даже родственников; порой убивают родителей и братьев с сёстрами. С представителем иной расы они и вовсе не станут колебаться.

Почему он не решается меня убить?

Хотя Дидлит наслаждалась вечной жизнью, бессмертной она не была и могла погибнуть в сражении. К тому же ценность жизни не зависела от её длины.

Дидлит старалась прогнать молодого человека, не прибегая к насилию. Но отступить, не потеряв гордости, не мог никто из них. Дидлит встретилась с ним взглядом. У него были глубокие карие глаза.

Стреляй в меня, как стрелял в лань, — закричала Дидлит в сердце.

Но юноша не выстрелил. Напротив, снял стрелу с тетивы и вернул в колчан за спиной. На лице его застыло недоумение, ноги перестали двигаться. Дидлит задумалась, почему его поведение изменилось.

В этот миг мир потемнел. Прежде чем она успела опомниться, стало слишком поздно. Сознание Дидлит угасло. Когда она пришла в себя, вокруг уже было темно. Справа от неё горел тёплый свет, освещавший всё вокруг. Однако волшебным существам вроде Дидлит темнота не мешала.

Дидлит лежала на земле на спине. Она всё ещё была в лесу: над головой виднелись листья густых деревьев.

Вдруг Дидлит почувствовала боль в правой ноге. Странно, но боль заставила её улыбнуться. Вспомнив всё, что произошло, она поспешно поднялась. Рана на ноге болела.

Дидлит сжала рану и перетерпела боль. Тогда она обнаружила, что рана перевязана тканью. Кровь ещё виднелась, но уже высохла и стала цвета мёртвого листа.

— Рану задёргало, да? — раздался человеческий голос.

Дидлит напряглась всем телом и обернулась на голос.

Неподалёку горел костёр, а по другую его сторону сидел человек, которого она встретила днём. Рядом с охотником лежала собака.

От окружавших звуков длинные скошенные уши эльфийки настороженно дрогнули. Юноша медленно поднялся и пошёл к Дидлит.

— Не подходи ближе! — крикнула она на человеческом языке, пытаясь вытащить меч из ножен у пояса.

— Похоже, с тобой всё будет хорошо. — Юноша послушался и остановился.

— В любом случае я поступил грубо. Не надо было так делать. Позволь мне извиниться.

С этими словами юноша глубоко поклонился.

Я поступил грубо…

Неожиданные слова человека смутили Дидлит.

Именно этот молодой человек обработал её раны. Он напал на неё, но лишь потому, что она угрожала ему магией духов. Хотя ссору начала она, юноша всё же постарался ей помочь.

— Я решил, что это дело демона. Об этом лесе ходят дурные слухи. Говорят, из него нет выхода. Меньше всего я ожидал найти здесь такую красивую женщину, как ты. Я очень рад, что рана у тебя неглубокая. — Юноша снова глубоко поклонился.

Дидлит слегка растерялась, услышав, что он назвал её красивой. С рождения никто не хвалил её внешность. Она не ожидала такого от человека.

— Тебе не за что извиняться… — Дидлит отвернулась от юноши, скрывая пылающие щёки. — Это я тебе угрожала. Как ты и говоришь, я похожа на демона.

Будь здесь Эстас, он бы отругал её за использование силы духов в «дурных целях».

— Я не это хотел сказать. — Юноша быстро покачал головой.

— Всё хорошо, но я не могу простить тебе ни вторжение в этот лес, ни убийство его животных. — Дидлит указала на тело лани, оставленное у костра.

— Не можешь простить… — Юноша сел, почесав голову. — Я охотник. Охочусь на зверей, чтобы выжить. Я не из знати, которая охотится ради забавы. Некоторые говорят, что работа тяжёлая, но есть в ней и хорошее. Я могу есть мясо и использовать шкуры.

— Убивать животных и есть их — варварство… — Дидлит представила, как люди едят мясо, и от отвращения по спине пробежали мурашки.

— Ты эльфийка. Ничего не поделаешь, если ты так думаешь. Такова ваша природа. — Юноша послушно признал слова Дидлит. — Но мы, люди, должны есть мясо, иначе не выживем.

Похоже, этот юноша тоже кое-что знал об эльфах.

Место, где находилась Дидлит, лежало на южной окраине Леса Невозврата.

К югу от него, в стране Канон, было много больших и малых лесов, где жило множество эльфов. Дидлит слышала, что в Каноне есть юноши, которые охотятся и живут в лесу; потому не так уж странно, что из-за близости к эльфам они кое-что о них знают.

Дидлит постепенно запуталась в том, что хотела сказать. Доводы юноши были убедительны, и разумного ответа у неё не находилось.

Эльфы собирали растения и орехи, чтобы выжить. Люди по той же причине убивали и ели животных. Различалась лишь цель.

— Но я слышала, что люди умеют только брать, ничего не отдавая. — Дидлит было слишком больно признавать, что спор проигран, и она попыталась увести разговор в другую сторону.

— Это неправда! — Лицо юноши изменилось. — Конечно, если я буду продолжать охотиться, животных станет меньше, и с этим я ничего не могу поделать. Но, как бы я ни старался, всегда есть добыча, которая ускользает; невозможно просто опустошить весь лес. И ещё есть правила, которых нужно держаться.

— Правила? — Дидлит фыркнула, услышав слова юноши.

— Да, у нас есть свои законы. Не охоться на животных в брачную пору, не целься в беременных самок и животных, растящих детёнышей. И не охоться ради забавы. Конечно, есть люди, которые не следуют этим правилам. Но другие охотники сторонятся таких. Отец говорил мне, что охотники — и люди, и лесные звери. Если не понимаешь лес, хорошим охотником никогда не станешь.

Наконец Дидлит стала лучше понимать человека. Она никогда не думала о людях как о лесных животных. Если этот человек следовал пути леса, ей не оставалось ничего другого, кроме как допустить охоту на лесных животных.

Дидлит внимательно посмотрела на юношу. До этого она даже не встречалась с ним взглядом. Облик охотника не слишком отличался от облика мужчины-эльфа. Вероятно, самой большой разницей была форма ушей.

У людей уши были короткими и заканчивались округло. Отличались и форма глаз, рта, носа, но это были тонкие различия. Таков закон природы. Даже дети, рождённые от союза эльфа и человека, до некоторой степени наследовали эти черты.

В этот миг Дидлит показалось, что она узнаёт стоявшего перед ней человека.

— Где же я его видела? — Дидлит попыталась вспомнить, но передумала и перестала.

Человека вблизи она видела впервые. Молодой человек, похоже, неверно понял причину её молчания и тревожно поёжился, глядя на эльфийку.

Дидлит слышала, что люди не способны управлять эмоциями, но охотник опроверг это. Он привёл хороший довод, и, пусть ей это не нравилось, она поняла его положение.

— Лань отказалась от жизни. Она решила, что на неё охотится волк. — Дидлит улыбнулась.

— Ты называешь меня волком? — запротестовал юноша, но лицо его выразило облегчение.

— Ты принял меня за демона, и всё же мы вместе. — Дидлит назвала ему своё имя и сказала, что она эльфийка, живущая в Лесу Невозврата.

— Меня зовут Йорд. Я живу в деревне Резбал. — Юноша протянул правую руку.

Дидлит не поняла смысла его жеста и равнодушно уставилась на ладонь.

Юноша, назвавшийся Йордом, смутился и с застенчивой улыбкой убрал руку. Яркое пламя ближайшего костра высветило его неловкость.

Должно быть, этот жест важен для людей. В следующий раз спрошу Эстаса издалека, — подумала Дидлит.

— …Я удивился. Никогда не думал, что в этом Лесу Невозврата живут эльфы.

— Я тоже удивилась. Никогда не думала, что люди войдут в этот лес. Ты не боялся его славы злого леса?

Юноша гордо рассмеялся, глядя на окружающие деревья.

— Большинство других людей такие. Они не подойдут к этому проклятому лесу. Не боимся только я и мой отец.

Взгляд Йорда вдруг стал далёким.

— На опушке безопасно. Сначала нам не приходилось заходить далеко, но вскоре мы захотели понять, насколько далеко можно зайти. Отец заходил глубже меня. Он говорил, что проклятие леса видно, словно стену. Поэтому отец охотился на волков, не боясь попасть в него.

— Вас было двое… — Дидлит намеренно вздохнула.

Лесные звери нападали лишь на одиночек. Они тоже могли войти за преграду, потому что проклятие на них не действовало.

— Он, должно быть, случайно попал в одну из них. Отец давно пропал… — слабым голосом пробормотал Йорд, слегка опустив плечи.

Дидлит задумалась, не сказала ли чего дурного. Она слышала, что большинство людей оплакивает смерть ближайших родственников.

Люди и правда убивали друг друга — братьев, сестёр, родителей. Но, похоже, особенно часто это случалось у королей, аристократов и правителей. Дидлит решила, что, если смерть так привычна, для них она не должна быть так трагична.

— Однажды отец ушёл охотиться в этот лес и не вернулся. Это было пятнадцать лет назад. — Йорд улыбнулся одинокой улыбкой.

— Все слышали истории об охотниках, которых поймало проклятие этого леса. Встретятся с медведем или волком — проиграют. Но только не мой отец. Может, слухи правдивы и этот лес действительно проклят. Но он видел преграды. Как бы он тогда ни спешил, не думаю, что отец позволил бы поймать себя…

— Ты торопишься? — невольно спросила Дидлит.

История Йорда её заинтересовала; останься она навеки в эльфийской деревне, таких рассказов ей не услышать.

— Моя мать болела. — В ответ на вопрос Дидлит Йорд удобно устроился, заведя руки за спину.

— Она была очень больна. Лекарства, похоже, совсем не помогали. Поэтому отец стал молиться в храме. Он хотел излечить болезнь силой Святого Бога.

— Священная магия. Я о ней слышала.

Эльфы не поклонялись богам, но люди и гномы — земной народец — глубоко почитали богов, погибших давным-давно. Некоторые получали от них силу и могли творить чудеса, называемые священной магией. Этим видом заклинаний обычно пользовались жрецы.

— Но для этого нам нужно было сделать огромное пожертвование.

— Брать деньги за магию. — Дидлит ужаснулась, что слуги Бога требуют плату за помощь.

— У них нет выбора. Не бери они денег, храм был бы переполнен больными и ранеными. Они не смогли бы служить Богу. Поэтому бедным нужно идти к травнику. А принять могут тех, у кого много денег.

Вот почему отец Йорда работал отчаянно. Он уходил на охоту, пока Йорд ещё спал, и старался выслеживать добычу, за которую платили больше всего.

— Этот лес полон добычи, а благодаря проклятию был охотничьими угодьями только для отца. Он зарабатывал всё больше. В тот день пятнадцать лет назад он, как обычно, ушёл в лес, но больше не вернулся. По-видимому, он охотился на редких созданий. Охотиться на них — значит разгневать лес. Я говорил ему не делать этого…

Йорд добавил, что не стоило рассказывать хранительнице леса подобную историю.

— Это плохо. Продавать бедных убитых животных ради денег. — Дидлит посмотрела на Йорда с горечью. В то же время её не удивляло, что люди так яростно проживают короткую жизнь.

— Полностью согласен. — К её удивлению, Йорд сразу согласился.

— Думаю, отец тогда нарушал правила других охотников. Иначе он никогда не смог бы заработать столько за такой короткий срок. Я не могу получить столько, сколько он, даже когда животных в лесу много. — Йорд считал, что именно охота на редких существ могла стать причиной исчезновения отца.

— А твоя мать?

— Ирония в том, что, когда жители услышали о смерти отца, жрец посочувствовал мне и бесплатно излечил болезнь матери. Но потом я много работал, чтобы вернуть назначенное пожертвование.

— Тебе, должно быть, было тяжело. — Дидлит никогда не говорила утешительных слов, потому смогла сказать лишь самое бесцветное.

— Не очень, — весело ответил Йорд.

— Мне было всего десять, когда отец пропал, но я уже научился у него почти всему необходимому. Поэтому на следующий день сразу пошёл охотиться. С тех пор я охотник.

— В этом лесу, в Лесу Невозврата?

Йорд виновато кивнул.

— Я могу охотиться и вне леса, но это всё равно означает смерть животных. Я хочу узнать, почему отец не вернулся. Поэтому я не возвращаюсь домой и охочусь в этом лесу.

Йорд рассказал Дидлит, что, по его мнению, в Лесу Невозврата живёт демон и управляет невидимой проклятой преградой, которая закрывает лес и не даёт в него вторгнуться. Говорили, что демон убивает всех. Однако Йорд признался, что у него слишком богатое воображение.

— Вот почему раньше ты принял меня за демона.

— Мне очень жаль. — Йорд низко поклонился, извиняясь перед Дидлит.

— Тебе больше не нужно извиняться. — Дидлит стало больно.

В лесу не было демона, которого представлял Йорд. Здесь жили лишь высшие эльфы. Но эльфы или демоны — для людей, похоже, разница была невелика.

Если отец Йорда и правда стал жертвой леса, как говорили люди, случиться это могло лишь по одной из двух причин. Либо он пересёк преграду, и проклятие Леса поймало его в магическом пространстве Короля Леса, либо его убил лесной зверь.

В Лесу Невозврата водилось много опасных животных: медведи и волки, а также мистические звери. Единорог и орлиноголовый лев, называемый грифоном. Захоти они — легко убили бы человека и наверняка выбрали бы отца Йорда.

Дидлит про себя подумала, что «редким созданием», о котором говорил Йорд, мог быть мистический единорог. Говорили, что его золотой рог с магической силой исцеления способен немедленно вылечить любую болезнь. Даже верили, что он может воскрешать мёртвых. Заполучи его рог — и не пришлось бы делать пожертвования храму.

— Что ж, надеюсь, ты найдёшь причину. — Дидлит не вкладывала в эти слова правды: истина, скорее всего, была бы слишком болезненна для Йорда. Она проверила рану и медленно поднялась на ноги.

— Осторожно, ладно? — Йорд удивился и попытался помочь.

Рана болела, но, похоже, ходить она могла. Дидлит не приняла помощь Йорда и прошла несколько шагов. Кажется, всё будет в порядке.

— Я возвращаюсь домой. В свою деревню… — Дидлит улыбнулась Йорду. — Я удивлена, и мне очень жаль, но, если можешь, послушайся того, что я сказала. Лес опасен для людей, поэтому больше не приходи. Ты должен отказаться от поисков отца. Неизвестно, когда подобная беда постигнет тебя…

Дидлит повернулась к Йорду спиной и пошла глубже в лес.

— Прощай, — окликнул Йорд. — Надеюсь, мы ещё встретимся.

Дидлит не ответила. Им никогда не суждено встретиться вновь. Йорд больше не войдёт в лес, а Дидлит к тому же запрещено его покидать. Их миры не должны были столкнуться.

Дидлит мчалась через тёмный лес, забыв о боли в ране. Ветер проходил сквозь грудь, и Дидлит мучило странное, ускользающее ощущение.

5

Дидлит вернулась к месту неподалёку от деревни коротким путём через лес. Прежде чем войти, она зашла к лесному источнику и собрала зелёные травы, покрытые белыми пятнами: они хорошо лечили раны.

Дидлит бережно сорвала травы обеими руками и приложила к ране. Она промыла повязку, наложенную Йордом, и тщательно завязала её вновь. Сначала ей показалось, что она исцелилась, но через некоторое время боль вернулась, и ногу стало волочить. Она всё ещё могла идти без помощи, но шаг сильно замедлился, и домой она добралась не скоро.

Деревня выглядела как всегда. Была поздняя ночь, поэтому на улице никто не ходил. Однако Старейшина всё ещё медитировал перед Древним Деревом. Дидлит решила не возвращаться домой, а сначала зайти к Эстасу. Ей нужно было рассказать ему о том, что случилось днём.

Он бы не упустил случая прочесть ей очередную нотацию, но Дидлит решила, что рассказать о встрече с Йордом и о случившемся всё же стоит. Всё это оставило после себя вопросы, и, возможно, у Эстаса найдутся ответы.

В доме Эстаса было темно. Дидлит открыла дверь, предположив, что он уже спит. Она позвала его по имени, но ответа не было.

— Эстас? — снова позвала Дидлит, но всё равно не услышала ответа.

Решив, что дело слишком важно, чтобы ждать утра, Дидлит открыла дверь спальни, но кровать оказалась пуста.

— Куда он ушёл? — Дидлит погладила шею и некоторое время размышляла. — Не может же он искать меня.

Такого быть не могло, и Дидлит быстро отвергла эту мысль. Если Эстас вышел за преграду, она не ждала бы его ни сегодня, ни завтра. Значит, ей ничего не оставалось, кроме как идти домой.

Дидлит жила с родителями, что среди жителей деревни высших эльфов было редкостью. Обычно пары, родители и дети жили отдельно, как и Эстас — отдельно от своей семьи. Для лесного народа независимость была частью наследия, и эльфы всеми силами её оберегали.

Одинокое дерево — просто дерево, но вместе деревья образуют лес. Деревня высших эльфов была маленькой: в ней жило всего около двухсот душ. Пусть они и селились порознь, по-настоящему чужими друг другу не были. Так и высший эльф: оказавшись среди соплеменников, он становился частью большой семьи.

Когда Дидлит открыла дверь дома, родители встретили её с распростёртыми объятиями и обняли. Мать Дидлит призвала духа света, Блуждающий огонёк, который осветил дом изнутри великолепным сиянием. Глазам Дидлит, привыкшим к темноте, дух света показался ослепительным. Мать принесла из другой комнаты миску с фруктами и предложила их Дидлит. Та отстегнула рапиру от пояса и положила на стол.

— Не клади меч туда, Блуждающий огонёк испугается. — Мать поставила миску в сторону, взяла меч и отнесла его в угол комнаты.

Отец Дидлит сидел на стуле в глубине комнаты и строгал ножом кусок дерева. Вероятно, он собирался что-то сделать. Деревня высших эльфов была полностью самодостаточна, поэтому всё делали сами. Они не делились на работников, как люди и гномы. Изготавливали лишь необходимое. Пусть эльфы и не могли сравниться в искусности с земным народцем — гномами, они создавали простые, но полезные вещи. Времени у них было так много, что они редко делали что-то в спешке.

— Ты знаешь, где Эстас? — спросила Дидлит у матери, взяла фрукт и положила в рот.

— Знаю, — с улыбкой ответила мать. — Но постарайся не слишком тревожить Эстаса.

— Я его не тревожу, — мрачно сказала Дидлит.

Не говорил ли Эстас о ней что-то за спиной? Дидлит обиделась и бросила на стол недоеденный фрукт.

— Тогда всё хорошо. — Мать рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Эстас отправился во владения Короля Леса.

— Король Леса в мире духов? — тревожно спросила Дидлит.

— Нет. Это место называется Лесом заблудших душ, магическое пространство, созданное Королём Леса.

— Магическое пространство? Зачем Эстас туда отправился? — Пока она говорила, в голове Дидлит вспыхнуло ужасное предчувствие. — Неужели тот человек…

Она не могла произнести ничего дальше. Слова были слишком ужасны, чтобы говорить их вслух. Она знала лишь, что нельзя оставить этого человека блуждать.

Наконец Дидлит поняла смысл того, что Эстас говорил днём. Эстас намеревался убить этого человека. Того, кто бродил по Лесу Невозврата, словно призрак.

В сознании Дидлит всплыло лицо мужчины. Это было лицо человека, отчаянно искавшего выход.

— Йорд! — Дидлит оттолкнулась ногами от пола и вскочила со стула.

Она вспомнила лицо Йорда. В голове оно наложилось на лицо блуждающего духа. Когда Дидлит впервые увидела лицо Йорда, ей не случайно показалось, что она где-то его встречала. Она и правда встречала его. Или, точнее, человека, который выглядел точно так же… Этим блуждающим призраком был отец Йорда.

— Эстас, остановись! — Дидлит прекрасно знала, что её голос не достигнет магического пространства Короля Леса, но всё равно не могла не закричать.

— Не говори глупостей. Эстас был так добр, что добровольно взялся оказать эту важную услугу ради деревни.

— Важную услугу?! Где он? — Дидлит огрызнулась на мать. — Почему нужно убивать того человека?

— Потому что он опасен. — Из глубины комнаты ответил мягкий голос отца. Обычно он звучал доброжелательно, но в этот миг Дидлит он показался ужасно холодным.

— Если оставить человека в покое, преграда, защищающая лес, будет разрушена. Тогда варварские люди смогут свободно войти в лес. Старейшина медитирует уже год, потому что чувствует: на острове случится опасное бедствие. Люди вероломны. Эстас должен избавиться от того человека, чтобы уберечь наш уклад.

— Вы смотрите только со своей стороны! — крикнула Дидлит, резко повернувшись к отцу. — Нельзя увидеть форму дерева, глядя на лес издали. Пусть люди варвары и глупцы, но они все разные. Отнимать невинную жизнь — вот варварство.

— Дидлит, ты говоришь бессмыслицу. — Мать Дидлит мягко коснулась её плеч, пытаясь успокоить.

— Это вы говорите бессмыслицу. Я могу думать сама. Хотите — судите всех людей как одинаковых, но от этого вы не становитесь правы!

Дидлит оттолкнула руку матери, схватила меч, прислонённый к углу комнаты, открыла дверь и выбежала из дома.

— Дидлит! — позвал сзади голос матери.

Дидлит оглянулась и на миг остановилась.

Затем побежала изо всех сил к центру деревни, к Древнему Дереву. На фоне ночной темноты Древнее Дерево гордо излучало золотое сияние, возвещая о себе. Перед Золотым Деревом Дидлит увидела Старейшину в глубоком трансе. Он был похож на деревянное изваяние и даже не казался живым. Не колеблясь, Дидлит пробежала мимо медитирующего Старейшины и встала перед Древним Деревом.

Дидлит, немного знакомая с духами, могла это видеть. Во влажном лесном воздухе мерцал ярко-зелёный свет. Он струился из одной точки, отмеченной лицом. Это был вход в магическое пространство, созданное Королём Леса Энтом. Эстас, должно быть, находился в этом сияющем свете.

Дидлит медленно подошла ко входу и протянула руки. Не встретив никакого сопротивления, обе руки исчезли в стволе дерева. Она уверенно кивнула и прыгнула во вход в магическое пространство. Казалось, она бросается в пустоту.

6

В следующее мгновение перед глазами Дидлит широко раскинулся лесной пейзаж. На миг она усомнилась в себе, подумав, что только что прошла через ствол Древнего Дерева и вышла с другой стороны. Но вскоре стало ясно, что это не знакомый ей лес.

В Лесу Невозврата всё ещё была ночь. Но лес, где стояла Дидлит, был так ярок, будто наступил день. Однако свет был странным, не таким, как солнечный. Весь лес освещало своеобразное тусклое сияние.

Внезапно тень Дидлит исчезла. Вокруг не было деревьев. Всё лежало ровно и казалось бесплотным. Это был мир, отличный от материального мира, Волшебного мира и мира духов. Это было магическое пространство — чудесный лес, созданный королём духа леса Энтом.

Дидлит вздрогнула. Обернувшись, она увидела знакомое Древнее Дерево. Однако ствол был так огромен, что невозможно было представить, сколько людей потребуется, чтобы его обхватить.

Золотое Дерево разрослось так пышно, что крона почти закрывала всё небо. В незнакомом пейзаже Древнее Дерево было единственным, что Дидлит узнавала. Убедившись, что в стволе есть вход для возвращения в её мир, она с облегчением вздохнула.

Оказаться в другом мире было страшным испытанием. Если бы жители деревни эльфов покинули лес, они бы это поняли. Но, раз Дидлит зашла так далеко, домой она вернуться не могла. Она шагнула вперёд и увидела, что деревья в лесу росли ровной сеткой, все одинаковой формы. Сколько бы она ни шла, окружение не менялось. Пробираясь по коридору деревьев, Дидлит гадала, верно ли идёт.

Вдруг Дидлит встревожилась и обернулась… Древнее Дерево исчезло! Вернуться домой она больше не могла. Ища Эстаса и охотника-человека, Дидлит забрела в Лес заблудших душ, но не могла понять, как далеко и как долго шла.

Время в этом магическом пространстве не имело значения. То, что казалось там бесконечным, в материальном мире могло быть лишь мгновением. Но верно и обратное: мгновение здесь могло стать вечностью в материальном мире. Дидлит знала тайны высших эльфов и понимала ужасные последствия для тех, кто попадал в это измерение.

Вдруг вдали послышался шум. Люди спорили. От звуков Дидлит встревожилась и инстинктивно сжала кулаки.

— Только бы успеть… — Она бросилась бежать на шум.

Чем ближе она подходила, тем яснее становилось: звуки были на человеческом языке, и, хотя Дидлит не понимала слов, это явно были крики.

Дидлит продолжала бежать и наконец нашла источник звуков. Сблизившись, эльф и человек скрещивали мечи, а разойдясь — стреляли друг в друга из луков.

С первого взгляда казалось, что верх берёт Эстас: на это указывали раны человека. В левом плече глубоко засела стрела; из раны текла кровь.

Но человек всё равно бесстрашно стоял против Эстаса. Эстас натянул лук и прицелился в охотника.

— Эстас, остановись! — крикнула Дидлит и попыталась вклиниться между ними.

Но было поздно: Эстас уже выпустил стрелу, и та пронзила человеку бедро. Мужчина вскрикнул от боли и осел на землю.

Эстас натянул тетиву, готовя следующую стрелу, но Дидлит успела подбежать и встала между ними, раскинув руки.

— Дидлит! — Эстас поспешно отвёл наконечник стрелы, которую собирался выпустить, и она ушла в другую сторону. — Что ты здесь делаешь?

Дидлит, игнорируя Эстаса, подошла к человеку.

— Ты…

Дыхание мужчины казалось болезненным, но голос оставался ясным. Дидлит чувствовала его сильную волю.

Голос был немного похож на голос Йорда. Мужчина вытащил длинный нож правой рукой и сосредоточил взгляд на Дидлит.

— Всё хорошо, я не враг. Вы отец Йорда, верно?

— Откуда ты знаешь имя моего сына? — удивлённо спросил он, пытаясь встать. Но потерял равновесие и рухнул на землю.

— Он ещё жив, верно? — Дидлит поддержала мужчину и взглянула на его тело. Раны были смертельными, но он ещё не умер, хотя страшно истекал кровью.

Дидлит пыталась придумать, как остановить кровь, но подходящей ткани у неё не было.

— Дидлит! Зачем ты сюда пришла? — Голос Эстаса за спиной изменился: удивление сменялось гневом.

— Обсудим это позже… — Дидлит продолжила осматривать отца Йорда, а затем повернулась к Эстасу.

— Ты получил разрешение Старейшины? — Эстас медленно подошёл. Он всё ещё держал стрелу на натянутой тетиве, готовый ко всему.

— Какое значение имеет разрешение Старейшины? Это просто неправильно! — прямо ответила Дидлит. — «Не причиняйте другим боли — это варварство». Разве не ты всегда так говоришь? А теперь? Ты ранишь невинного и даже готов его убить!

— Я сотни раз видел варварство, но это неизбежно, если мы хотим защитить деревню. Нельзя оставлять этого человека блуждать и дальше. Если преграда будет разрушена, деревню скоро обнаружат. Лесу грозит большая опасность.

— Это ничего не меняет. Невинных никогда нельзя убивать.

— Продолжим этот спор в другой раз. — Эстас быстро шагнул в сторону, пытаясь снова навести стрелу на отца Йорда.

Дидлит заслонила его и встала между ними.

— Уйди с дороги, Дидлит!

— Нет, не уйду. Если хочешь убить этого человека, придётся пройти через меня. — Дидлит обнажила меч, бросая вызов Эстасу.

— Ты слишком эгоистична, Дидлит. Неужели пойдёшь против воли всей деревни?

— Разве остановить дурное решение — эгоизм? — упрямо возразила Дидлит.

— Ясно, ты не послушаешь. — Эстас метнулся в сторону и выстрелил.

Стрела проскользнула мимо Дидлит и вонзилась в землю у ног отца Йорда.

— Отойдите от меня! — раздался голос отца Йорда.

Пока Дидлит и Эстас разговаривали, он пришёл в себя, вытащил стрелу из тела и, оторвав кусок от одежды, перевязал рану, чтобы остановить кровь.

— Оставь это мне! — Дидлит схватила правой рукой хрустальное ожерелье с духом ветра Сильф и сорвала его.

Лес заблудших душ был измерением, созданным Королём Леса, поэтому сила некоторых духов не могла туда проникнуть. Но Дидлит была в отчаянии и решила: если призвать духа, он, возможно, поможет.

Она хотела защитить человека, призвав Сильф, чтобы та отбивала стрелы Эстаса.

— Дух свободного ветра… — Дидлит начала творить магию духов.

Поняв это, Эстас побледнел.

— Остановись, Дидлит! — Его крик эхом разнёсся между деревьями. Но к тому времени заклинание Дидлит уже завершилось.

Прозрачный кристалл засиял голубым. Сияние быстро разгорелось, пока не стало ослепительным светом.

— Что случилось, Сильф? — Дидлит растерялась, потому что ожидаемого ветра не было.

Неужели заклинание не сработало? Как бы то ни было, сила духа ветра в её руках всё нарастала. Она впервые призывала Сильф с такой целью.

— Сейчас же брось ожерелье! — Едва прозвучал предостерегающий голос Эстаса, как свет взорвался и силой удара пришёлся Дидлит в голову.

Хрустальное ожерелье в руке Дидлит исчезло без следа. Дух ветра проявился в облике прозрачной обнажённой женщины, похожей на эльфийку. Дидлит не понимала, что произошло, и в ужасе смотрела на Сильф.

— Уходи! Этот дух обезумел! — Эстас со всех ног бросился к Дидлит. Он отбросил лук и выхватил меч.

Наконец Дидлит поняла последствия своих действий. Небо этого измерения было создано королём духа леса. Дух ветра был призван из материального мира — а значит, не был связан печатью внутри этого измерения.

Вокруг разгневанного духа ветра закружился яростный вихрь. По правой руке Дидлит прошла острая боль. Она даже не видела атаки Сильф, но поняла, что случилось.

— Ложись! — крикнул Эстас Дидлит.

— Я тоже помогу!

— Бесполезно. Железный меч не может ранить духа.

Дидлит вспомнила, чему её учили. Духов можно ранить только магическим или серебряным оружием. Всё прочее не нанесёт им даже единой раны. К счастью, клинок Эстаса был сделан из серебра. Сильф атаковала Эстаса, как легендарный берсерк. Её закрученный воздушный поток стал лезвием, пытавшимся рассечь его тело.

Эстас резко рубанул тело Сильф, собрав волю, чтобы выдержать её атаку. Серебряная рапира пронзила прозрачное тело Сильф. Но разгневанный дух ветра, похоже, не испугался. Она раскинула руки, словно приветствовала любимого, и всё яростнее обрушивалась на Эстаса. Одежда на нём разлетелась в клочья, в вихре брызнула кровь, но Эстас продолжал атаковать дух ветра, раз за разом нанося удары.

Наконец Сильф истощилась, потеряла облик и стала маленьким вихрем. Он всё уменьшался, пока не исчез совсем, поглощённый окружавшими деревьями. Эстас опустился на колени и прижал раны руками.

— Эстас! — Дидлит подбежала и встала рядом с ним на колени.

— Я в порядке. Выглядит хуже, чем есть, это только царапины.

— Прости, Эстас. Это всё из-за меня… — Со слезами в глазах Дидлит осматривала каждую его рану.

Как он и сказал, раны были неглубокими. И всё же он был почти весь изранен. Впервые Дидлит почувствовала страх перед духом.

— Потому я и говорил: не лови духов без необходимости. — Тон Эстаса снова стал тем, каким он читал ей нотации.

— С ним всё в порядке? С лесной девой? — Дидлит потрясли внезапно раздавшиеся человеческие слова.

Отец Йорда стоял примерно в пяти шагах от Эстаса и Дидлит.

— Тебе, человек, незачем тревожиться обо мне, — холодно сказал Эстас, пытаясь встать и опираясь на меч как на трость.

— Эстас… — Дидлит снова тревожно встала между ними.

— Ты пощадил меня; чуть раньше тебе было бы легко со мной справиться. — Эстас вздохнул.

— Эстас, прошу! — Дидлит прижалась к груди Эстаса. — Перестань сражаться…

Эстас посмотрел на Дидлит так, словно её слова были бессмыслицей.

— Что с тобой творится? Почему ты так стараешься защищать людей? Ты направила на меня меч и даже пыталась использовать силу духов…

Когда Эстас снова принялся её отчитывать, Дидлит стало нечем дышать.

Успокойся она и оглянись на свои поступки, поняла бы, что ошибалась.

— Я и сама не до конца понимаю почему… — Из-за сильных чувств Дидлит не могла подобрать слова. Как и указал Эстас, причин защищать отца Йорда не было.

— Возможно, я ошибалась, — тихо начала Дидлит. — Но и с жителями деревни я не согласна. Конечно, безопасность деревни важна. Но разве другого пути нет? Прошу, отпусти его из этого магического пространства. Тогда тебе не придётся бояться, что он разрушит преграду.

— Есть легенда: люди не приближаются к этому лесу, потому что никто не возвращается. Нельзя просто разрушить эту легенду. Но есть другой путь — если подчиниться закону Короля Леса. Человеку нужно лишь принять судьбу и навеки уснуть в Лесу заблудших душ. Я предложил это с самого начала, но он отказался. — Эстас направил клинок на отца Йорда поверх плеча Дидлит. — Ещё не поздно. Прими закон Короля Леса.

— Я не могу. — Мужчина твёрдо отверг предложение Эстаса. — Разве вечный сон не то же самое, что смерть? Я должен вернуться домой: в деревне Резбал меня ждут больная жена и маленький сын.

— Если это так, зачем ты вошёл в этот лес? — Не в силах сдержать раздражение, Эстас оттолкнул Дидлит в сторону и шагнул к мужчине.

Но Дидлит была быстрее и схватила Эстаса за правую руку. Эстас повернулся к отцу Йорда, словно собираясь увести его.

— Я охотник. Мне приходилось убивать много добычи, чтобы спасти больную жену. Другого способа я не знал.

— Потому ты решил войти в Лес Невозврата?

Отец Йорда молча кивнул.

— Лес Невозврата не проклятый лес. Это огромный, могущественный и чудесный лес, полный жизни. Сколько бы я ни охотился, животных всё равно оставалось бы много. Поэтому я выбрал этот лес охотничьими угодьями.

— Разве ты не боялся проклятия?

— Йорд говорил, что его отец видел преграду, поэтому не попался в магию Короля Леса, — ответила за мужчину Дидлит.

— Но в конце концов он всё же попался. — От слов Эстаса отец Йорда опустил плечи и покачал головой, словно дух его был сломлен.

— Да. Меня поймало проклятие. Я должен был его увидеть, но в тот день кое-что случилось: я потерял осторожность и не увидел стен.

В тот роковой день отец Йорда вошёл в Лес Невозврата, преследуя редкое создание, за которым охотился несколько дней. Редким созданием была Рысь — мистический зверь с магической силой просветления. Говорили, что редкий драгоценный камень лигирий, находящийся в теле этого зверя, если растолочь его и выпить, становится панацеей от всех душевных болезней. Он ценился не так высоко, как рог единорога, но всё же был магическим лекарством, которое можно продать за большие деньги.

Отец Йорда тщательно подготовился и гнался за Рысью, но не сумел её настигнуть. Благодаря магической силе просветления Рысь была уверена, что сможет обмануть преследователя. Когда охотник оказался всего в шаге, она заметила его приближение и бросилась бежать. Отец Йорда стремительно погнался за ней, словно гончая по следу, не заметил преграды, вошёл за неё и попал под магическое проклятие Короля Леса.

— Теперь я понимаю. Решив, что смогу поймать Рысь, я забыл о лесных стенах. Охота на мистического зверя была бы высшей честью для охотника. А с вырученными деньгами я мог исцелить жену. Впервые в жизни я охотился не только ради выживания.

Мужчина произнёс имя Богини Творения, прося её о прощении.

— Лес, должно быть, осудил меня за мои поступки…

— Всё дело в умении читать души духов. Тогда не будешь совершать глупых ошибок. — Эстас, похоже, обнаружил в отце Йорда задатки шамана.

Дидлит согласилась. Иначе он не смог бы видеть преграду и противостоять законам духа-короля Энта.

— Йорд тоже мне это говорил. Охотник — такой же лесной зверь. Он подобен волку или медведю, поэтому, может быть, ты забыл об этом и нарушил законы своих собратьев-охотников.

Слова Дидлит удивили отца Йорда.

— Йорд сказал это? Не смеши, ему всего восемь.

— Нет. — Дидлит радостно покачала головой. — Йорд уже не ребёнок, он хороший охотник.

Сначала отец Йорда, казалось, не понял смысла её слов. Он недоверчиво смотрел на её чистое лицо.

— Похоже, за преградой что-то случилось. — Эстас подтолкнул Дидлит к рассказу, и она кивнула.

— Я искала тебя и хотела поговорить с Эстасом. А почему я здесь — если хочешь знать мою причину, я отвечу.

И Дидлит объяснила всё, что случилось днём за преградой Леса Невозврата. Рассказала, как гуляла за преградой и увидела лань, за которой гнались охотник и его собака. Как молодой охотник подстрелил лань. Призналась, что сама получила стрелу, когда пыталась угрозами заставить Йорда покинуть лес. Она рассказала, как Йорд обработал её раны, и о многом, чему научилась в разговоре: как отец Йорда стал настоящим охотником, о болезни его матери. Затем сказала, что мать Йорда исцелилась силой священной магии.

Эстас от начала до конца молчал, слушая Дидлит. Отец Йорда, всё ещё выглядевший молодым, раз за разом спрашивал, правда ли её рассказ. Дидлит каждый раз подтверждала.

— Невероятно… — Закончив слушать, отец Йорда присел там, где стоял, и снова стал произносить имя Богини Творения.

— С тех пор прошло пятнадцать лет… В Лесу заблудших душ время течёт иначе, — толково объяснила Дидлит.

Сидя на земле, отец Йорда выглядел просветлённым и не двигался. Наконец он глубоко выдохнул и посмотрел в небо.

— Благодарю, что открыли мне правду, лесная дева. — Отец Йорда открыл глаза и глубоко поклонился Дидлит.

Увидев, как мужчина делает этот жест, Эстас удивился. Дидлит мягко покачала головой.

— Благодарю. Уверена, Йорд будет счастлив, когда вы вернётесь…

— Дидлит! — твёрдо прервал её Эстас.

— Эстас? — Дидлит не поняла, почему он оборвал её на полуслове. Разве он не собирался вернуть человека за пределы леса?

— Я устал от тебя. — Эстас глубоко вздохнул и произнёс так, будто ему правда всё надоело.

— Это… Не думаю, что с этим можно что-то поделать. Я просто из тех, кого ругают. — Дидлит низко опустила голову, а затем сразу гордо подняла лицо. — Но я не жалею. До вчерашнего дня всё, что я знала о людях, я слышала от тебя, Старейшины и остальных жителей деревни. Не думаю, что они лгут. Но они знают не всё, и ты, Эстас, не рассказал мне всего, что сам видел. А сегодня я впервые увидела что-то другое. Листья истины можно найти лишь за пределами леса. Эй, Эстас. Ты можешь это сделать. Освободи этого человека из Леса заблудших душ. У тебя есть способность…

Эстас не отрицал и не подтверждал, но молча смотрел на Дидлит. Она тревожно следила за его лицом.

— Хорошо, Дидлит… — Наконец нарушив долгое молчание, Эстас тяжело выдохнул. — Человека можно освободить. Я скажу Старейшине.

— Эстас! — Дидлит бросилась к Эстасу, выражая всю силу радости. Она обняла его сзади и крепко прижалась к нему, забыв обо всех ранах.

— Позвольте поблагодарить вас, хранитель леса. — Отец Йорда встал и протянул руку Эстасу.

У эльфов такого обычая не было, поэтому Эстас отверг жест отца Йорда. Дидлит вспомнила, как при первой встрече Йорд сделал то же самое. Должно быть, так здороваются люди, тайно кивнула она себе.

— Можешь ответить мне на одно, человек? Ты благодарен? Даже если вернёшься в человеческий мир, ты…

— Конечно, благодарен. — Отец Йорда ответил ещё до того, как Эстас закончил. — Я от всего сердца вечно благодарен лесному народу.

— Ну… тогда хорошо. — Ответ Эстаса прозвучал так, словно он говорил больше себе, чем кому-либо.

А затем заговорила Дидлит:

— Похоже, истину, которую я упустила, всё ещё можно найти в человеческом мире.

Эстас улыбнулся, повернулся к Дидлит и позвал её домой.

— Вернёмся в нашу деревню. В деревню высших эльфов Леса Невозврата.

7

Примерно месяц спустя Дидлит стояла за преградой Леса Невозврата. Рядом был Эстас.

— Никогда бы не подумала, что ты с этим согласишься, — взволнованно сказала Дидлит.

Вернувшись в деревню после происшествия месячной давности, она получила от взрослых страшный нагоняй. Десять дней подряд отец не отходил от неё и с жаром рассказывал, что значит быть высшим эльфом.

Когда мучительные дни наконец закончились, Старейшина созвал всех жителей под Древним Деревом. Они собрались на открытом месте в деревне. Дидлит и представить не могла, какое предложение услышит.

Старейшина объявил, что кто-то из деревни должен отправиться в человеческий мир. По всему Лодоссу чувствовалось приближение бедствия. Эльфам предстояло выяснить, доберётся ли бедствие до Леса Невозврата… Дидлит тут же вызвалась сама. Это была прекрасная возможность познать человеческий мир. Мысли о том, чтобы покинуть лесное царство и узнать больше о людях, нахлынули на неё. Дидлит хотела отправиться в путь с согласия всех жителей, но её желание, конечно, встретило сопротивление.

Ей указывали на молодость и неопытность, вспоминали недавние поступки и снова пытались отчитать. Дидлит принимала все упрёки без возражений, но не сдавалась. Она отчаянно просила дать ей слово и умоляла позволить войти в человеческий мир. В конце концов желание Дидлит исполнилось, но только благодаря Эстасу.

Эстас защитил Дидлит и одновременно заявил, что она подходит для этой роли. В конце концов никто из жителей не хотел выходить во внешний мир. Казалось, все ожидали, что эту обязанность возьмёт на себя Эстас. Его слово не оставило жителям иного выбора, кроме как одобрить желание Дидлит.

Затем она провела дни, готовясь к путешествию: Эстас учил её всему, что нужно для выживания в человеческом мире, и наконец она была готова уйти. В день отправления жители все вместе её проводили.

Но за пределы деревни они даже не вышли. Лишь Эстас проводил её до окраины леса. Дидлит это казалось странным. Именно Эстас всегда решительнее прочих возражал против её желания. И всё же от начала до конца он её поддерживал.

— Здесь я с тобой прощаюсь. — Эстас улыбнулся Дидлит и передал её вещи. — За пределами леса мир другой. Будь осторожна и помни, чему я тебя учил.

Дидлит послушно кивнула. Затем задала вопрос, жёгший её изнутри:

— Слушай, скажи мне, Эстас. Почему ты со мной согласился?

Но сколько она ни повторяла вопрос, Эстас лишь качал головой и отказывался отвечать.

— Не думаю, что мы увидимся скоро. Поэтому хочу, чтобы ты сказал.

— Думаю, ты поймёшь, когда окажешься во внешнем мире, — тепло улыбнулся Эстас.

— Не уклоняйся от вопроса, ответь как следует.

— Мне больше нечему тебя учить.

— Кроме?

Дидлит с надеждой посмотрела на него, ожидая честного ответа и следующих слов Эстаса.

— Кроме того, что когда-то я был таким же, как ты сейчас. — Лицо Эстаса стало бесстрастным. — Я сам вызвался и отправился во внешний мир ещё до твоего рождения.

Уже тогда говорили, что Лодосс окружён признаками великого бедствия. Это подтверждало слухи о том, что остров проклят.

— Тогда у меня ещё была надежда на внешний мир. Надежда на людей… — Взгляд Эстаса стал далёким; казалось, он говорил скорее с собой, чем отвечал Дидлит.

— Я этого не знала… — Голос Дидлит дрогнул.

— Я всё ещё не рассказал тебе всего, что видел. — Эстас мягко рассмеялся и легко положил руку Дидлит на голову. Она посмотрела на его ладонь.

— Но все мои надежды вскоре обратились в отчаяние. Люди — глупые, варварские создания. Они способны убивать друг друга, даже друзья предают друзей, словно это ничего не значит. Мужчин, убивших многих людей, прославляют как героев. Я не мог в это поверить. Не хотел верить… Потому я и не рассказал тебе всего. Тебе придётся увидеть уродливую истину собственными глазами. Тогда, возможно, ты познаешь вкус отчаяния. Пока остаёшься в этом лесу, это невозможно.

— Эстас… — Дидлит была очень рада, что Эстас впервые открыл ей истинные намерения.

— Возможно, я рекомендовал тебя для этого путешествия, чтобы наказать. Похоже, сколько ни пытаюсь заставить тебя увидеть, ты не понимаешь.

— Это не так. — Дидлит покачала головой. — Спасибо, Эстас. Несмотря на то, что я сделала, ты всё равно дал мне эту возможность…

— Спасибо…?

Суровое выражение Эстаса дрогнуло, и он слегка улыбнулся. Тот человек тоже сказал эти слова. Даже если рассказать кому-то горькую истину, тебе всё равно могут быть благодарны — Эстас понял это впервые.

Теперь Дидлит была благодарна Эстасу. И хотя он спросил её почему, ответ он знал в сердце.

— Я ухожу! — звонко сказала Дидлит. — Но я не иду искать отчаяние. Я иду искать собственные ответы. Ответы, отличные от твоих. Нет, может быть, это будет тот же ответ. Но даже с одним ответом каждый воспринимает его по-разному. Поэтому во внешнем мире мы можем найти разные ответы.

И узнать о людях, — тихо добавила она про себя.

Эстас слегка кивнул и протянул правую руку. Дидлит взяла её и пожала. Она уже знала, что это человеческое приветствие, но им обмениваются и при расставании.

Она в танце повернулась к Эстасу спиной и побежала. Как ветерок, пробегающий по длинной траве, Дидлит двинулась через большой луг.

Прежде всего сердцу хотелось увидеть океан. Дидлит мечтала опустить ноги в этот огромный источник и узнать, как он холоден. Кто знает… быть может, и там она найдёт лист истины?