Оракул непрошеным (гет)

Арти стояла и смотрела в окно на серые облака, стремительно несущиеся сегодня по небу.

Подруга не торопила ее. Если Артемида решила что-то рассказать, она и так это сделает. Женщина глубоко вздохнула, повернулась к столу, и села, стараясь не смотреть на Сефи.

— Нам ведь не о чем с ним говорить.

— Как это? Ты же говорила, он очень умный и должность у него обязывает.

— Я ему запретила...

— Я не понимаю, — Персефона сначала старалась поймать взгляд подруги, но потом отклонилась к стене и достала следующую сигарету. — Запретила разговаривать? Так не бывает. Хотела бы я посмотреть на того, кто заткнет Мидасу рот, — воскликнула она, но, посмотрев на Арти, осеклась и замолчала.

— Сначала мы договорились не говорить в постели о работе...

— Почему в постели? Вы в других местах не разговариваете?

Взгляд Арти означал, что, видимо, да.

— Вот ты спросила, — после некоторой паузы сказала Артемида, смягчаясь, — и я поняла, что действительно в других местах мы не разговариваем.

— Ты умеешь останавливать вопросы взглядом, — улыбнулась подруга.

— Очень смешно, — Арти всё-таки хмыкнула.

И продолжила:

— Я не умею говорить о скидках и распродажах. И слушать хвалебные речи о том, что подавали в очередных гостях, где он был без меня.

Она сидела, что-то обдумывая, но потом все-таки сказала:

— Я устала знать, где и что он съел на халяву. Мы ходили в оперу и в антракте заказали кофе с пирожным. А когда ехали домой, он похвалился, что взял чайные ложечки оттуда. Мне хотелось провалиться сквозь землю, открыть на скорости сто двадцать дверь его мерседеса S-класса и вывалиться на обочину, чтобы разбиться и не слышать этого позора.

Сефи взяла ее за руку и не отпускала, пока та говорила.

— Почему не говорите о работе?

— Потому что он знает полгорода, всю подноготную. Я рассказываю ему случай про кого-нибудь, а он пересказывает все грехи бабушек и дедушек той семейки. И вот уже в нашей постели не мы, а толпа непонятных людей.

Персефона, улыбаясь, смотрела на подругу:

— Люди поддерживают связи, Арти, ты не знала? А что было в начале ваших отношений?

Артемида задумалась.

— Он подвозил меня в клинику в соседний город, мы так познакомились, потом был курорт, путешествия. Перед этим читал о том месте, куда мы ехали, очень интересно рассказывал. А теперь он смотрит одни военные фильмы и полицейские сериалы. Я не видела ни одного и понятия не имею, про что он говорит. Он знает всех героев по именам, всех актеров, кто с кем спит и кто с кем спал, начиная с тридцатых годов двадцатого века. Тут его еще можно послушать, но для меня это фоновый шум, так что разговором это не назовешь.

— Ну, что ты хочешь, он же на семь лет старше тебя. Нравятся человеку страшилки про преступников.

— На семь! А не на семнадцать!

Сэфи с удивлением смотрела на давнюю и любимую подругу. “Как же вы сошлись тогда?” — подумалось ей. А Арти продолжала:

— Но это не всё. Худшее в том, что он поддержал вторжение, — слова ее были полны отчаяния. — Поэтому я запретила ему разговаривать и на тему политики.

— Постой, Арти! На чем же держится ваша пара?

— ...На сексе.

— Мидас действительно так хорош? — Персефона, не веря, попыталась заглянуть ей в глаза. Сигарета так и осталась недокуренной.

— Это лучший любовник в моей жизни, — сокрушалась тем временем Артемида.

— Прости за вопросы, я пытаюсь понять. Лучший, потому что другие были настолько отстой или лучший, потому что лучший?

— Самый лучший, самый терпеливый, самый заботливый, — Сефи показалось, что подруга готова расплакаться.

— Мидас? — все-таки жизненный опыт заставлял гостью сомневаться. — Ни за что бы не сказала! И при этом вы с ним не разговариваете?

— Да. Не разговариваем.

— И это ты мне советуешь записаться к психологу? — Персефона задорно посмотрела на подругу.

— Это клиника? — спросила Арти.

— Угу.

Вновь объятия.