Sonic: В темпе «Вместе» (гет)

На следующий день репетиционная база гудела, как улей. Финальный отбор — последний шанс для тех, кто ещё не прошёл, и первая настоящая проверка для тех, кого уже взяли. Салли носилась по коридорам с неизменной кружкой, раздавая указания, подбадривая участников и попутно решая десяток мелких проблем, которые возникали сами собой, словно грибы после дождя.

Соник явился за полчаса до назначенного времени. Без опозданий — что для него было почти подвигом. Эми шла рядом, держа в руках скетчбук и стараясь не выдать волнения. Сегодня она надела лёгкий розовый шарф — не по погоде, но ей нравилось, как он развевается на ветру.

— Ты помнишь, что мы обсуждали? — спросила она, поправляя ему воротник ветровки.

— Не бегать по сцене, не прыгать на колонки и не называть жюри «скучными типами в галстуках», — отбарабанил Соник.

— И?

— И... что?

— И играть от сердца, — Эми легонько стукнула его по плечу. — Как ты умеешь.

— Это я всегда умею, — он улыбнулся и подхватил гитару. — Не волнуйся. Всё будет круто.

Внутри их уже ждала Салли. Она стояла у входа в главный зал и при виде Соника расплылась в хитрой улыбке.

— О, вот и ты! Готов?

— Всегда готов.

— Тогда слушай сюда. Я тут подумала... — она понизила голос и отвела его в сторону. — Помнишь Наклза?

— Такого забудешь.

— Я хочу, чтобы вы выступили вместе. Сегодня. Сейчас.

Соник моргнул.

— В смысле — вместе? Мы даже не репетировали.

— Вот и проверим вашу сыгранность, — Салли скрестила руки. — У меня есть теория: твоя гитара и его голос либо создадут магию, либо разнесут этот зал к чёртовой матери. В любом случае — это будет шоу.

— Ты сумасшедшая, — восхищённо произнёс Соник.

— Я продюсер, — поправила Салли. — Это одно и то же.

Из-за угла появился Наклз. Сегодня он был в той же футболке «GUARDIAN» и тяжёлых ботинках. Увидев Соника, он кивнул — сухо, но уважительно.

— Ты в курсе? — спросил он.

— Только что узнал.

— И что думаешь?

Соник оглядел его с ног до головы — мощного, спокойного, с кулаками, которые, кажется, могли пробить стену. И улыбнулся.

— Думаю, будет громко.

Наклз хмыкнул.

— Это я умею.

Зал был заполнен примерно наполовину. Участники, пара зрителей, кто-то из персонала. В углу снова маячили Скордж и Фиона — сегодня они пришли явно не ради поддержки, а чтобы оценить конкурентов. Скордж сидел, закинув ноги на спинку переднего кресла. Фиона, как всегда, держалась с идеальной осанкой, и её пальцы рассеянно перебирали янтарный кулон на шее.

Эми сидела в первом ряду, прижимая скетчбук к груди. Салли встала у края сцены и объявила:

— Финальный отбор! Первый дуэт — Соник и Наклз. Ребята, сцена ваша.

Соник поднялся на сцену первым — легко, перепрыгнув через ступеньку. Наклз поднялся за ним — тяжело, основательно, словно каждым шагом вбивал себя в пол.

Они встали у микрофонов. Соник поправил ремень гитары. Наклз покатал плечами, разминая шею. В зале повисла тишина — напряжённая, ожидающая.

Соник посмотрел на Наклза.

— В темпе «энергично»?

— В темпе «мощно», — ответил Наклз.

— Одно и то же. Поехали!

Первый аккорд — быстрый, звенящий. Пальцы Соника побежали по струнам, выбивая ритм, который сам просился в ноги, в кровь, в воздух. Он не стоял на месте — двигался, скользил по сцене, но на этот раз не врезался в колонки. Музыка несла его, и он направлял её.

А потом вступил Наклз.

«I'm Knuckles — the guardian, the fighter, the wall...»

Голос ударил в зал, как прибой о скалы. Тяжёлый. Глубокий. Каждое слово — удар барабана, которого на сцене ещё не было, но который все уже слышали внутри. Он читал о стойкости, о корнях, о том, как держаться, когда всё рушится. И гитара Соника ложилась под этот голос идеально — быстрота подчёркивала тяжесть, мелодия давала ритму крылья.

Они импровизировали. Соник менял темп — Наклз подхватывал. Наклз делал паузу — Соник заполнял её проигрышем. Это был не отрепетированный номер. Это был разговор. Спор. Дуэль. И одновременно — танец.

Эми смотрела, забыв дышать. Её карандаш замер над бумагой — она даже не заметила, что так и не начала рисовать.

Салли стояла у стены и улыбалась. Её теория подтверждалась: эти двое либо взорвут сцену, либо создадут нечто, чего ещё не слышали.

Когда последний аккорд стих, а последнее слово Наклза повисло в воздухе, в зале на секунду воцарилась тишина. А потом раздались аплодисменты — сперва неуверенные, потом громче, громче, пока не переросли в овацию.

Скордж не хлопал. Он сидел, прищурившись, и медленно постукивал пальцем по подлокотнику.

— Неплохо, — процедил он. — Для любителей.

Фиона промолчала, но её глаза сузились. Она что-то прикидывала в уме.

Салли поднялась на сцену и встала между Соником и Наклзом. Её лицо сияло так, словно она только что выиграла в лотерею.

— Вы прошли. Оба. Честно — я рисковала, ставя вас вместе без подготовки. Но это... — она развела руками, подбирая слово, — это сработало. Вы — дуэт. И я безумно рада, что не ошиблась.

Соник переглянулся с Наклзом.

— Дуэт, значит, — хмыкнул он.

— Дуэт, — подтвердил Наклз. — Только не расслабляйся, синеволосый. Впереди ещё работы много.

— Я никогда не расслабляюсь. Я просто бегаю.

— Вот и бегай. Только в ритм.

Салли смотрела на них и улыбалась. В её голове уже крутились планы, но пока — пока она просто наслаждалась моментом. Дуэт. Настоящий. Живой.

После выступления напряжение схлынуло, и Соник почувствовал прилив той самой энергии, которую некуда было девать. Он вышел в коридор, разминая пальцы, и тут услышал знакомый звук — синтезатор.

Тот самый, что доносился из-за угла все эти дни. Только теперь мелодия была сложнее, увереннее. Словно кто-то наконец перестал пробовать клавиши и начал играть по-настоящему.

Эми осталась в зале, помогая Салли с бумагами. Соник пошёл на звук.

За поворотом коридора, в маленькой каморке, заставленной аппаратурой, сидел парень. Худощавый, с взлохмаченными жёлтыми волосами, в оранжевой толстовке с капюшоном, перепачканной чем-то вроде машинного масла. Он сидел за старым синтезатором, закрыв глаза, и играл — не по нотам, не по памяти, а по наитию. Пальцы летали по клавишам, а из динамиков лилась мелодия, одновременно воздушная и сложная, полная неожиданных переходов.

Соник прислонился к дверному косяку и слушал, не перебивая. Через минуту парень закончил, открыл глаза и вздрогнул, заметив зрителя.

— Ой. Ты... давно тут стоишь?

— Достаточно, чтобы понять: ты крут, — ответил Соник и шагнул внутрь.

Парень смущённо почесал затылок.

— Да ладно... Это так, баловство. Я вообще-то просто слежу за оборудованием. Меня Тейлз зовут. Ну, то есть Тео. Теодор Паркер. Но все зовут Тейлз.

— Потому что хвостиком ходишь?

Тейлз моргнул.

— Откуда ты...

— Угадал, — Соник улыбнулся. — Я Соник. Ну, Ник вообще-то. Но сам понимаешь.

Он кивнул на синтезатор.

— Почему ты не на прослушивании? Там как раз такие, как ты, нужны.

Тейлз отвёл взгляд и принялся машинально перебирать какой-то провод на столе. Паяльник, отвёртка, микросхема — всё было аккуратно разложено, но по его лицу было видно, что он сейчас далеко отсюда.

— Я не... не артист, — тихо сказал он. — Я просто технарь. Всю жизнь за кулисами. Подправляю звук. Чиню кабели. Синтезатор — это... ну, хобби. Я никогда не думал, что можно выйти на сцену.

— Почему?

Тейлз помолчал. Его пальцы продолжали теребить провод.

— Знаешь, каково это — быть тем, кого никто не замечает? Я в школе всегда был с братьями... ну, не родными, а из клуба. Они все высокие, сильные, громкие. А я мелкий, с паяльником. Надо мной смеялись. Говорили — «хвостик», «прилипала». Я привык быть в тени. Там спокойнее. Никто не смотрит, никто не ждёт, что ты облажаешься.

Соник молчал. Не перебивал.

— Я просто хочу приносить пользу, — продолжил Тейлз. — Чинить, настраивать, собирать. Сцена — это не моё. Там страшно. А здесь, — он обвёл рукой каморку, — здесь я всё понимаю. Каждый провод, каждый сигнал. Это... контролируемо.

Соник присел на край стола. Гитара привычно легла на колено. Он посмотрел на Тейлза — не сверху вниз, а как на равного.

— Знаешь, я тоже не хотел на сцену. Меня Эми притащила. Я играл на улице, меня выгоняли из кафе, и мне было плевать. Сцена — это правила, рамки, «стой здесь, играй вот это». Но когда я вышел туда... оказалось, что сцена — это просто место. Важно, кто рядом.

Тейлз поднял глаза.

— Ты правда не хотел?

— Ага. И до сих пор не уверен, что это моё. Но есть одна штука... — он коснулся струн, и гитара отозвалась мягким аккордом. — Когда играешь не один, а с кем-то — страх уходит. Потому что ты не один стоишь под софитами. Рядом есть кто-то, кто ловит твой ритм. Кто подхватит, если споткнёшься.

Он помолчал и добавил:

— Я слышал твой синтезатор. Ты не просто «технарь». Ты музыкант. И если захочешь — у тебя будет не только сцена. У тебя будет группа.

Тейлз долго смотрел на свои руки. Провод всё ещё был зажат в пальцах, но теперь он его не теребил. Просто держал.

— Группа? — переспросил он.

— Ага. Я и Наклз. И, возможно, ты.

Тейлз медленно выдохнул.

— Я... я подумаю. Правда. Но пока — я лучше за кулисами. Там я на своём месте.

— Договорились, — Соник спрыгнул со стола. — Но знай: если передумаешь — место есть. И никто не будет смеяться. Наклз, конечно, смотрит сурово, но это просто у него лицо такое.

Тейлз неожиданно фыркнул от смеха.

— Спасибо, Соник.

— Ник, — поправил он. — Но можно и Соник. Привыкай.

Тем временем Салли сидела в своём кабинете, закинув ноги на стол. Кружка с очередной порцией чая стояла рядом, но она к ней не притрагивалась. В руках у неё был блокнот, где на отдельной странице было крупно выведено:

«СОНИК + НАКЛЗ = ДУЭТ. РАБОТАЕТ!!!»

Три восклицательных знака — потому что двух было мало.

— Сработало, — прошептала она, всё ещё не веря до конца. — Моя сумасшедшая теория сработала!

Она перечитала запись ещё раз и удовлетворённо откинулась на спинку стула. Дуэт состоялся. Гитара и рэп, скорость и мощь — они звучали так, будто всегда играли вместе. И пусть теперь кто-то посмеет сказать, что начинающий продюсер не способен собрать настоящую команду.

О том, что Соник нашёл в коридоре желтоволосого технаря с синтезатором, она пока не знала. Эта история развернётся позже. А сегодня — сегодня у неё был дуэт. И она была абсолютно счастлива.