Даларанский патруль: Ночная смена (гет)

Часть 1. Пробуждение паладина, или Почему нельзя спать после ночной смены, когда в городе заговор

Алан Доннер проснулся от того, что его кровать тряслась.

Это было не землетрясение — в Даларане землетрясений не случалось с тех пор, как Архимаг Тектониус в двести тридцать седьмом году изобрёл заклинание «Стабилизация почвы» и заодно случайно создал первое в мире прыгающее кресло. Это было не нападение — сигнализация молчала. Это был Арчибальд Искрошестерёнка, который стоял у изножья кровати и дёргал её за ножку с энтузиазмом голодного вурдалака.

— Доннер! — шипел гном, громкость его шипения могла бы разбудить мёртвого, но он явно старался. — Доннер, вставай! У нас чрезвычайная ситуация! Катастрофа! Армагеддон!

Алан открыл один глаз. Потом второй. Посмотрел на гнома. Брови Арчибальда сегодня пребывали в состоянии, которое сам гном называл «боевая готовность номер один»: они топорщились, изгибались и, кажется, одна из них была подпалена с краю.

— Арчибальд, — произнёс Алан голосом, который после сна напоминал скрип старой двери, — который час?

— Время не имеет значения, когда на кону судьба города!

— Который час, Арчибальд?

— Полдень, — признался гном. — Но это неважно! Важно то, что я расшифровал данные детектора! И знаешь, что я выяснил?

— Что он снова играет свадебный марш?

— Нет! То есть да, он до сих пор играет марш, когда вы с Вель'арой находитесь в одном помещении, но это не главное! — Гном схватил Алана за руку и попытался стащить с кровати. — Я выяснил, где логово Келдрина! Точнее, не совсем Келдрина, а того типа, который на него работает! Мал'дриса! Помнишь, культист говорил про таинственного гостя?

Алан сел. Сон слетел с него быстрее, чем галета со стола при виде нормальной еды.

— Ты нашёл Мал'дриса?

— Его логово! — Арчибальд потряс бумажкой. — Детектор проанализировал остаточную ману с места кражи и сравнил с городской сетью! Оказывается, если наложить схему оттока энергии на карту подземных коммуникаций, то можно вычислить точку, куда стекается вся украденная мана! И эта точка...

— Где?

— Под Даларанским Оперным Театром!

Алан моргнул.

— Под театром?

— Да! Представляешь? Всё это время главный злодей прятался под сценой, где ставят «Травиату» и «Смерть Архимага»! Это гениально! Или безумно! Или и то, и другое!

Алан потёр лицо. Новость была важной, но его мозг ещё не до конца включился. Ему нужно было... что-то. Кофе. Умывание. И, возможно, разговор с Вель'арой о том, что произошло ночью. О том поцелуе. О том, что они оба сделали вид, что ничего не было, но это «ничего» было таким огромным, что заполняло собой всё пространство между ними.

— Я сейчас встану, — сказал он. — Дай мне пять минут. И... Арчибальд?

— Что?

— Ты уже рассказал капитану?

— Нет! Я сначала к тебе! Потому что вы с Вель'арой — главные по этому делу! И потому что... — гном замялся, — ...капитан сказал, что если я приду к нему с ещё одним ложным открытием, он скормит мой детектор Архивариусу. А Архивариус, говорят, ест магические приборы.

— Архивариус ест всё, что шевелится, — заметил Алан. — Особенно если это шевелится и пахнет гномьей смазкой.

— Вот именно! Поэтому я решил, что лучше сначала к вам. А вы уже — к капитану. Коллективная ответственность. Разделение рисков. Я читал про это в книге «Основы бюрократии для начинающих»!

Алан вздохнул и встал с кровати. День обещал быть долгим.

-

Часть 2. Столовая, или Как накормить эльфийку крови и не умереть

Через час Алан сидел в столовой, пытаясь запихнуть в себя завтрак, который сегодня представлял собой нечто среднее между омлетом и заклинанием левитации — потому что куски омлета время от времени поднимались над тарелкой и медленно парили, прежде чем упасть обратно. Повариха Марта утверждала, что это «полезная магическая аэрация», но Алан подозревал, что она просто перепутала яйца с каким-то алхимическим ингредиентом.

За стол напротив плюхнулась Вель'ара. Она выглядела... иначе. Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, глаза слегка припухли — видимо, она тоже не выспалась. Но при этом она улыбалась — той самой кривоватой улыбкой, которая означала, что она в хорошем настроении, но пытается это скрыть.

— Доброе утро, паладин, — сказала она. — Как спалось?

— Нормально, — ответил он. — Пока Арчибальд не разбудил.

— Арчибальд? Опять? Что на этот раз — детектор запел гимн Орды?

— Хуже. Он нашёл логово Мал'дриса.

Улыбка Вель'ары стала шире.

— Отлично. Значит, у нас есть план на сегодня.

— Ты рада, что мы идём в логово врага?

— Я рада, что мы не будем сидеть в Архиве. — Она взяла вилку и осторожно проткнула парящий кусок омлета. Тот попытался улететь, но она прижала его к тарелке с такой силой, что тарелка треснула. — Я люблю книги, но после вчерашнего я готова их сжечь. Все. Кроме, может быть, любовных романов.

— Ты читаешь любовные романы? — удивился Алан.

— Нет, — сказала она слишком быстро. — Просто... теоретически... если бы я читала, то именно их. В них хотя бы есть сюжет. И герои не сидят сутками в пыльных подвалах, разбирая журналы.

— А что они делают?

— Они... — она замялась, — ...спасают мир. И целуются. Много. В разных позах. Под дождём, под луной, в конюшне... Я не читала, повторяю! Мне Солариан рассказал!

— Солариан читает любовные романы?

— Солариан читает всё, что шевелится и блестит, — отрезала она. — Не меняй тему. Мы идём в логово Мал'дриса. Что нам нужно?

Алан задумался. С одной стороны, он был рад, что они снова будут работать вместе. С другой — после вчерашнего поцелуя находиться рядом с ней было... сложно. Как будто между ними протянулась невидимая нить, которая натягивалась каждый раз, когда они встречались взглядами.

— Нам нужен план, — сказал он. — Арчибальд говорит, что логово под Оперным Театром. Значит, нужно попасть в театр. Желательно — не привлекая внимания.

— В Оперный Театр? — Вель'ара оживилась. — Я знаю, как попасть туда, не привлекая внимания! Сегодня вечером там премьера! «Смерть Архимага», новая постановка. Весь город будет там. Мы можем смешаться с толпой.

— «Смерть Архимага»? — Алан нахмурился. — Это же трагедия.

— Трагедия, да. Про одного Архимага, который слишком много возомнил о себе и был наказан богами. Очень актуально, учитывая наши обстоятельства. — Она усмехнулась. — Келдрину бы понравилось. Если бы он не был главным злодеем.

— Ты предлагаешь нам пойти в театр? Как зрителям?

— Как зрителям, которые в антракте случайно забредут в подвал, обнаружат секретный проход и найдут логово тёмного мага. — Она пожала плечами. — Стандартная процедура. Я так три раза делала, когда работала консультантом. Ни разу не попалась.

— Три раза?!

— Ну, в один из тех разов я разнесла лабораторию. Но это не считается — там гиппогрифы виноваты.

Алан вздохнул. Он уже начинал привыкать к тому, что логика Вель'ары была особой, эльфийской, не подчиняющейся обычным законам. И, что самое странное, он начинал находить эту логику... привлекательной.

— Ладно, — сказал он. — Идём в театр. Но сначала — доложим капитану. И возьмём с собой Арчибальда. Его детектор может пригодиться.

— Только если он не будет орать «ЛОЖЬ!» посреди спектакля. Представь: кульминация, Архимаг умирает, трагическая музыка, все рыдают... и тут — «ЛО-О-ОЖЬ!» на весь зал.

Алан невольно улыбнулся.

— Это было бы... эффектно.

— Это было бы «снова сидеть в Архиве и писать объяснительные». — Вель'ара встала. — Ладно, Доннер. Иди к капитану. А я пока займусь маскировкой.

— Маскировкой?

— Ты думаешь, мы пойдём в театр в форме Патруля? «Здравствуйте, мы стражники, не обращайте на нас внимания, мы просто ищем тёмного мага под сценой»? — Она покачала головой. — Нет уж. Я достану нам нормальную одежду. Вечернюю. Чтобы мы выглядели как пара... — она запнулась, — ...как обычные зрители.

— Как пара? — переспросил Алан, и его сердце почему-то пропустило удар.

— Как пара зрителей, — поправила она. — Два человека. Не уточняй.

— Я не уточняю.

— Вот и не уточняй. — Она развернулась и пошла к выходу, но у двери задержалась. — И, Доннер...

— Что?

— Будь готов к тому, что я надену платье.

И она вышла, оставив Алана в состоянии, близком к магическому параличу.

-

Часть 3. Капитан и план, или Почему Зул'рак поседел на этой работе

Капитан Зул'рак сидел за своим столом и выглядел так, будто прошлая ночь состарила его на десять лет. Перед ним стояли четыре пустые кружки из-под чая и одна полупустая. В руках он держал отчёт, который прислала мадам Финчли, и выражение его лица было таким, будто он читал некролог собственной карьере.

— Доннер, — сказал он, не поднимая глаз, — знаешь, что написала мадам Финчли в отчёте о вчерашнем инциденте?

— Что-то плохое? — предположил Алан, садясь на стул.

— Она написала, что «трое стражников, гном, эльфийка и паладин, в ходе проведения следственных мероприятий нанесли Архиву ущерб, оцениваемый в три тысячи золотых, включая разрушение одного стеллажа, подпаливание двадцати семи книг и психологическую травму кота Архивариуса». — Капитан поднял глаза. — Психологическую. Травму. Кота. Ты знаешь, сколько стоит лечение психологической травмы у фамильяра? Я узнал. Две тысячи золотых. Кот будет проходить терапию.

— Архивариус выглядел вполне здоровым, когда мы уходили, — осторожно заметил Алан.

— Мадам Финчли утверждает, что он отказывается выходить из подсобки и шипит на детектор Арчибальда. — Зул'рак вздохнул. — Впрочем, это я могу понять. Я сам иногда хочу шипеть на детектор Арчибальда. Но это неважно. Важно то, что ты пришёл с новостями. Я прав?

— Прав, капитан. — Алан выпрямился. — Арчибальд вычислил логово Мал'дриса. Оно под Оперным Театром. Мы с Вель'арой планируем внедриться туда сегодня вечером, во время премьеры «Смерти Архимага».

Капитан долго молчал. Потом снял очки, у него были очки для чтения — маленькие, круглые, совершенно не сочетающиеся с его боевым обликом, протёр их и снова надел.

— Под Оперным Театром, — повторил он. — Там, где сегодня премьера, на которой будет половина Канцелярии Архимагов, включая тех, кто до сих пор считает, что никакого заговора нет, а вы просто параноики. И вы хотите внедриться туда. Тайно. В вечерних нарядах.

— Да, капитан.

— И найти логово тёмного мага, который, возможно, работает с Архимагом Келдрином. И, возможно, охраняется Культом Поглощения.

— Да, капитан.

— И всё это — не поднимая тревоги, потому что если вы поднимете тревогу, Канцелярия обвинит Патруль в срыве премьеры, и мой бюджет урежут до размера галеты.

— Всё верно, капитан.

Зул'рак посмотрел на Алана долгим взглядом, в котором читалось что-то среднее между «я горжусь тобой» и «за что мне это».

— Знаешь, Доннер, — сказал он наконец, — когда я принимал тебя в Патруль, я думал, что ты будешь обычным паладином. Будет светиться, читать Устав, ловить карманников. Я не думал, что ты будешь внедряться в Оперный Театр, охотиться на тёмных магов и... — он сделал паузу, — ...влюбляться в свою напарницу-эльфийку.

Алан поперхнулся.

— Я не...

— Доннер, — перебил капитан, — я стар. Я тролль. Я видел больше, чем ты можешь представить. Я знаю, когда мои подчинённые влюбляются. У них появляется особый взгляд. Как у кролика, который увидел свет в конце тоннеля и не знает, то ли это выход, то ли поезд.

— Это... метафора?

— Это констатация факта. — Зул'рак отпил чай. — Я не буду тебе мешать. Свет знает, вы оба заслужили немного... личного. Но учти: если это повлияет на миссию, я вас обоих переведу в Архив. Навсегда. Будете каталогизировать свитки до пенсии.

— Мы не позволим личному повлиять на миссию, — твёрдо сказал Алан.

— Все так говорят. — Капитан вздохнул. — Ладно. Идите. Разрешение на операцию я выпишу. Арчибальда возьмите с собой — пусть его детектор хоть раз пригодится для чего-то полезного. И, Доннер...

— Да, капитан?

— Если встретишь Келдрина — не геройствуй. Вызывай подкрепление. Я не хочу терять хорошего паладина. У меня их и так мало.

Алан кивнул и вышел. За дверью его ждала Вель'ара — с двумя свёртками в руках и выражением лица, которое говорило: «Я сделала что-то, что тебе не понравится, но ты будешь вынужден согласиться».

— Держи, — сказала она, протягивая ему один из свёртков. — Твой костюм.

— Костюм? — Алан развернул свёрток. Внутри был... фрак. Чёрный, с серебряными пуговицами, с белоснежной рубашкой и галстуком-бабочкой, которая, кажется, слегка шевелилась. — Это что?

— Это фрак. Вечерний. Ты же не думал, что я пущу тебя в театр в доспехах?

— Но... это... здесь бабочка живая!

— Не совсем живая. Зачарованная. Она будет поправлять галстук, если он съедет. Очень удобно.

Алан смотрел на фрак с ужасом и зачарованным восхищением.

— А ты? — спросил он. — Что наденешь ты?

— О, — сказала Вель'ара, и её улыбка стала той самой, от которой у Алана подкашивались колени, — это сюрприз. Увидишь вечером. А пока — иди готовься. И не забудь начистить туфли. Я проверила — у тебя есть парадные туфли. В шкафу. Под стопкой Уставов.

— Откуда ты знаешь, что у меня в шкафу?!

— Я эльфийка крови, Доннер. Мы любопытны от природы. И у нас хорошая память. — Она подмигнула и ушла, оставив его с фраком, бабочкой и ощущением, что сегодняшний вечер изменит всё.

-

Часть 4. Преображение, или Паладин в непривычной шкуре

Оставшееся до вечера время Алан провёл в мучительных попытках надеть фрак так, чтобы он не выглядел как мешок из-под картошки, натянутый на доспехи. Проблема была в том, что паладины привыкли к одежде, которая защищает. Фрак не защищал ни от чего — ни от меча, ни от магии, ни даже от сквозняка. Он был... гражданским. Мягким. Уязвимым.

— Ты выглядишь как пингвин, — сказал Арчибальд, заглянувший в комнату Алана. Сам гном уже облачился в парадный костюм, который состоял из бархатного камзола, кружевного жабо и цилиндра. Цилиндр был великоват и сползал на глаза, но Арчибальд утверждал, что это «последний писк гномьей моды».

— Пингвины не носят фраки, — возразил Алан, дёргая воротник. — Пингвины вообще не носят одежду.

— А зря! Им бы пошло. — Гном обошёл его вокруг, критически осматривая. — Бабочка съехала. Дай поправлю.

Он дотянулся, для этого ему пришлось встать на цыпочки, и дёрнул бабочку. Бабочка возмущённо зажужжала и укусила его за палец.

— Она кусается! — взвизгнул Арчибальд.

— Вель'ара сказала, что она зачарованная.

— Зачарованная на агрессию! Это не бабочка, это маленький монстр! — Гном дул на палец. — Ладно, давай быстрее. Вель'ара ждёт нас у входа. И она, кажется, в очень хорошем настроении. Что для неё подозрительно.

Алан мысленно приготовился к худшему и вышел в коридор.

У входа в казармы стояла Вель'ара. И когда Алан её увидел, он забыл, как дышать. Забыл, как стоять. Забыл своё имя, звание и пункт 4.2 Устава о длине волос.

На ней было платье. Тёмно-зелёное, цвета вечернего леса, с открытыми плечами и длинной юбкой, которая струилась до пола и при движении переливалась, как магический туман. Волосы были уложены в сложную причёску, с несколькими прядями, спадающими на шею. На запястьях мерцали тонкие браслеты — явно не просто украшения, а артефакты, один из них был поглотителем чар — тем, что она купила у Гримзи. И она улыбалась — той самой улыбкой, которая говорила: «Я знаю, что выгляжу сногсшибательно, и я жду твоей реакции».

Алан открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты... — начал он.

— Я, — согласилась она.

— Это... платье.

— Правда? А я думала, это боевой доспех. — Она покрутилась. — Нравится?

— Нравится — не то слово. Это... — он пытался подобрать эпитет, но все слова, которые приходили в голову, были либо из Устава, либо из молитвенника, и ни те, ни другие не подходили для описания эльфийки в вечернем платье. — Это... великолепно. Потрясающе. Изумительно. И ещё с десяток слов, которые я не могу вспомнить, потому что мой мозг отключился.

Вель'ара рассмеялась.

— Доннер, ты только что сделал мне лучший комплимент за последние сто лет. И он был абсолютно бессвязным. Это впечатляет.

— Я старался, — признался он.

— Я вижу. — Она подошла ближе и поправила его бабочку, та, в отличие от пальца Арчибальда, её не укусила — видимо, признала хозяйку. — Ты тоже ничего. Фрак тебе идёт. Хотя без доспехов ты выглядишь... беззащитным. Мне хочется тебя охранять.

— Вообще-то, это моя работа — охранять тебя.

— Сегодня поменяемся ролями. — Она подмигнула. — Идём. Арчибальд уже, наверное, заждался. И, Доннер...

— Что?

— Постарайся не светиться во время спектакля. Тёмный зал, трагическая сцена, все рыдают, а тут ты — сияешь, как маяк. Это вызовет вопросы.

— Я постараюсь, — пообещал он.

И они отправились в Оперный Театр.

-

Часть 5. Даларанский Оперный Театр, или Архитектура, музыка и тёмные тайны

Даларанский Оперный Театр располагался в самом центре города, на площади Искусств, и представлял собой здание, которое архитектор проектировал явно в состоянии творческого экстаза — или, по слухам, под воздействием экспериментального зелья вдохновения. Театр был построен в форме раскрытой книги: главный фасад изгибался двумя полукруглыми крыльями, а центральный вход напоминал корешок, украшенный золотыми буквами. Над входом парила огромная магическая маска — символ театра, — которая меняла выражение в зависимости от того, что шло на сцене: комедия — улыбка, трагедия — скорбь, а во время ремонта маска принимала выражение глубокого неодобрения и плевалась штукатуркой.

К тому моменту, как Алан, Вель'ара и Арчибальд подошли к театру, площадь уже была заполнена зрителями. Даларанская публика на премьере представляла собой пёстрое сборище: Архимаги в парадных мантиях, сверкающих драгоценными камнями; их ассистенты в более скромных, но всё равно дорогих нарядах; богатые торговцы, которые пытались выглядеть так, будто они понимают искусство; студенты Академии, которые пришли не столько ради оперы, сколько ради фуршета в антракте; и, конечно, городские сплетники, для которых премьера была в первую очередь возможностью увидеть всех и рассказать об этом всем.

— Смотрите, — прошептал Арчибальд, кивая в сторону группы Архимагов, — вон там Архимаг Моррисон. Тот самый, у которого украли жезл. И он до сих пор без жезла. Ходит с каким-то временным — видите, у него на поясе палка? Это стыдно. Архимаг с палкой.

— Это не палка, — поправила Вель'ара, прищурившись, — это фокусирующий посох начального уровня. Такие выдают студентам первого курса. Ему, наверное, ужасно неловко.

— Ещё бы! Его жезл украли, Патруль его нашёл, а теперь этот жезл — вещественное доказательство. Лежит у нас в хранилище, а Архимаг ходит с учебным посохом. Я бы на его месте сгорал со стыда.

— Ты гном, — заметил Алан. — У вас другая физиология. Вы не сгораете, вы взрываетесь.

— Это расистский стереотип! — возмутился Арчибальд. — Не все гномы взрываются. Только те, кто работает с нестабильными артефактами. Я, например, взрываюсь не чаще раза в месяц!

— Это должно меня успокоить?

— Это должно тебя впечатлить! Месяц без взрыва — это рекорд!

Они прошли в фойе. Внутри театр был ещё более впечатляющим, чем снаружи. Потолок главного зала был зачарован так, что показывал звёздное небо, причём звёзды двигались в реальном времени, отражая актуальную астрономическую картину. Стены украшали живые портреты великих актёров прошлого, которые переговаривались между собой, отпускали комментарии о нарядах зрителей и иногда спорили о технике исполнения арий. Пол был выложен мраморной мозаикой, изображавшей сцены из известных опер, и мозаика эта — разумеется — двигалась. Крошечные фигурки на полу разыгрывали «Смерть Архимага» прямо под ногами у зрителей.

— Впечатляет, — признала Вель'ара, оглядываясь. — Я не была здесь с тех пор, как... э-э-э...

— Как что? — спросил Алан.

— Как меня вывели отсюда в наручниках, — неохотно призналась она. — Давняя история. Один заказчик попросил достать реквизит со склада. Оказалось, это был не реквизит, а настоящий артефакт. Оказалось, он был проклят. Оказалось, проклятие сработало во время спектакля, и примадонна превратилась в жабу. Меня поймали, артефакт конфисковали, жабу расколдовали, но с тех пор меня в театр пускают только по билетам.

— Ты превратила примадонну в жабу?!

— Я не превращала! Это сделало проклятие! Я просто... принесла артефакт в театр. Не зная, что он проклят. Это существенная разница.

— Ты была соучастницей проклятия жабы, — подытожил Арчибальд. — Знаешь, Вель, твоя биография — это готовый сценарий для оперы.

— Только попробуй написать — и я превращу твой детектор в шарманку, — мило улыбнулась она.

Они заняли свои места в ложе — благодаря связям капитана им досталась небольшая, но удобная ложа на втором ярусе, откуда открывался отличный вид на сцену. Арчибальд немедленно начал раскладывать свои приборы, Вель'ара поправляла причёску, а Алан... Алан смотрел на неё. Не мог оторваться.

— Доннер, — сказала она, не оборачиваясь, — я чувствую твой взгляд. Он горячее, чем фаербол.

— Прости, — сказал он, краснея. — Я просто...

— Просто что?

— Просто никогда не видел тебя такой.

— Какой — такой?

— Такой... — он помедлил, — ...красивой.

Она повернулась и посмотрела на него. В полумраке ложи её глаза казались ещё более зелёными, чем обычно.

— Ты тоже ничего, — сказала она тихо. — Для человека.

— Это комплимент?

— Это начало. — Она отвернулась к сцене. — Спектакль начинается. Смотри.

Занавес поднялся, и оркестр заиграл первые ноты «Смерти Архимага».

-

Часть 6. «Смерть Архимага», или Искусство подражает жизни

Опера «Смерть Архимага» была написана триста лет назад композитором-гномом по имени Брамвел Меднострун, который, по легенде, заключил сделку с демоном, чтобы получить вдохновение, но демон обманул его и вместо вдохновения дал ему вечный насморк. Несмотря на это, или благодаря этому — мнения критиков расходились, опера получилась великой. Она рассказывала историю Архимага по имени Амброзиус, который возжелал власти над всем Азеротом, создал могущественный артефакт и был в конце концов низвергнут силами добра, любви и хорошо скоординированной атаки объединённых армий Альянса и Орды.

Спектакль был роскошным. Декорации менялись с помощью магии, создавая иллюзию то парящих башен, то подземных лабиринтов, то поля боя. Солисты пели так, что у Алана мурашки бежали по коже — и не только от музыки. В какой-то момент он понял, что сюжет оперы подозрительно напоминает то, чем они занимались последние несколько дней.

— Смотри, — прошептала Вель'ара, наклоняясь к нему, её дыхание коснулось его уха, и он едва не подпрыгнул. — Второй акт. Амброзиус крадёт ману из священных источников. Вылитый Келдрин.

— Только у Амброзиуса есть хор, который поёт о его величии, — заметил Алан. — А у Келдрина — культисты в чёрных масках.

— Культисты тоже могут петь. Просто мы не дали им шанса.

На сцене тем временем появился новый персонаж — таинственный советник Амброзиуса, который нашёптывал ему на ухо коварные планы. Советник был одет во всё чёрное, с маской на лице, и двигался как тень.

— А это, надо понимать, Мал'дрис, — прошептал Арчибальд. — Интересно, он в курсе, что его изобразили в опере?

— Если он в зале — теперь в курсе, — ответила Вель'ара.

Алан задумался. Если Мал'дрис действительно прячется под театром, он вполне мог быть сейчас где-то здесь — среди зрителей, в одной из лож, или за кулисами, или... да где угодно. От этой мысли ему стало неуютно.

— Нужно быть начеку, — сказал он. — Если Мал'дрис знает, что мы здесь, он может попытаться...

Он не договорил. Потому что в этот момент сцена осветилась ослепительной вспышкой, оркестр взял особенно драматический аккорд, и главный герой — Амброзиус — начал свою коронную арию. Арию о том, как сладко быть абсолютной властью и как горько терять всё.

И где-то на словах «пусть весь мир падёт к моим ногам» Алан почувствовал, как пол под ними завибрировал.

— Ты чувствуешь? — спросила Вель'ара.

— Да. Вибрация. Снизу.

— Подвал, — сказал Арчибальд, хватаясь за детектор. — Там что-то происходит. Что-то магическое. И, кажется, большое.

— Пора, — сказала Вель'ара, поднимаясь. — Идём. Пока гремит музыка, нас никто не услышит.

Они выскользнули из ложи и направились к служебной лестнице, которая, как помнила Вель'ара по старой памяти, вела в подвал.

-

Часть 7. Подвал Оперного Театра, или Где прячется безумие

Служебная лестница Оперного Театра была тем местом, куда обычные зрители не заходили никогда. Она была узкой, тёмной и пахла пылью, старыми декорациями и магическими реагентами, которые использовались для сценических эффектов. Стены были увешаны афишами прошлых постановок, некоторые из которых шевелились и подмигивали проходящим.

— Нам вниз, — сказала Вель'ара, указывая на ступени, уходящие в темноту. — Там склад реквизита, а под ним — старые подземелья. Театр построен на фундаменте какого-то древнего здания. Говорят, там до сих пор есть ходы, которые ведут в катакомбы.

— Откуда ты знаешь? — спросил Алан, доставая из-под фрака маленький светящийся кристалл, единственный магический предмет, который он взял с собой, — всё-таки без доспехов он чувствовал себя голым, а кристалл хоть немного компенсировал отсутствие щита.

— Я же говорю — меня здесь арестовывали. Я успела изучить планировку, пока убегала от охраны. — Она усмехнулась. — Полезный опыт.

Они спустились в подвал. Здесь было холоднее, чем наверху, и воздух был сырым, с примесью какого-то странного запаха — не гнили, а скорее чего-то сладковатого, как патока. Склад реквизита представлял собой лабиринт из стеллажей, забитых костюмами, бутафорским оружием, старыми декорациями и магическими устройствами для спецэффектов. Вдоль стен стояли манекены в костюмах, и в полумраке они выглядели жутко.

— Здесь, — прошептал Арчибальд, указывая на пол. — Вибрация идёт отсюда. Под этим складом что-то есть.

Он нажал кнопку на детекторе, и тот тихо загудел, выводя на экран какие-то данные.

— Мощный магический источник, — доложил гном. — Очень мощный. И он... пульсирует. Как сердце. Только вместо крови — мана.

— Эмпатический Коллектор, — сказала Вель'ара. — То, о чём говорилось в дневнике Мал'дриса. Устройство, которое высасывает эмоции и превращает их в энергию. Если он здесь, то...

— То мы нашли логово, — закончил Алан.

Они двинулись вглубь склада. Вель'ара нашла неприметную дверь, замаскированную под стеллаж с костюмами, и открыла её заклинанием. За дверью обнаружилась лестница, ведущая ещё глубже — в настоящие катакомбы.

— Ну что, — сказала она, глядя на Алана, — готов?

— А есть выбор?

— Выбор есть всегда. Можно вернуться, доложить капитану и ждать подкрепления.

— И пока мы будем ждать, Мал'дрис закончит свой ритуал и сбежит. — Алан покачал головой. — Нет. Идём сейчас.

— Я знала, что ты это скажешь. — Она улыбнулась. — Именно поэтому ты мне нравишься, Доннер.

И прежде чем он успел отреагировать, она шагнула в темноту.

-

Часть 8. Логово Мал'дриса, или Эмпатический Коллектор и его капризы

Катакомбы под театром оказались неожиданно просторными. Это были не просто подземные ходы, а настоящий зал — высокий, с каменными колоннами, которые, судя по резьбе, были построены задолго до основания Даларана. Кто и зачем их построил — неизвестно, но сейчас они служили идеальным убежищем для тёмного мага.

В центре зала возвышалось устройство, которое могло быть только Эмпатическим Коллектором. Оно было огромным — метра четыре в высоту, — состояло из переплетённых металлических трубок, магических кристаллов и резервуаров, заполненных светящейся жидкостью. Жидкость пульсировала в такт чему-то, что Алан не сразу осознал.

— Оно пульсирует в такт музыке, — прошептала Вель'ара. — Оно питается эмоциями зрителей. Там, наверху, сотни людей смеются, плачут, переживают... И всё это — энергия для него.

— Гениально, — признал Арчибальд. — Безумно, но гениально. Я бы сам до такого не додумался.

— Ты и не додумался, — заметила Вель'ара. — Додумался Мал'дрис. И, судя по всему, он где-то здесь.

Она не ошиблась. Из-за Коллектора вышел человек — высокий, худой, в чёрной мантии, расшитой серебряными рунами. Лицо его было бледным, с острыми чертами, какие бывают у эльфов крови, но при этом... каким-то смазанным, будто не до конца сфокусированным. Глаза горели неестественным зелёным светом — гораздо ярче, чем у Вель'ары.

— Гости, — произнёс он, и голос его был похож на шелест страниц. — Как мило. Я ждал вас. Не конкретно вас, конечно, — Патруль вообще. Вы предсказуемы. Как только я понял, что вы раскрыли мою сеть, я знал, что вы придёте.

— Мал'дрис Похититель Зари, — сказала Вель'ара, и в её голосе прозвучала странная смесь гнева и... узнавания? — Мы знакомы?

— О, да. — Мал'дрис улыбнулся. — Мы встречались. Давно. Ты, наверное, не помнишь — я был в тени. Я всегда в тени. Но я помню тебя, Вель'ара Солнечный Ветер. Ты была одной из лучших. Жаль, что ты перешла на сторону закона. Из тебя вышел бы отличный адепт Поглощения.

— Я не перешла на сторону закона, — возразила она. — Я просто должна семьдесят тысяч. Это временно.

— Временно, — повторил Мал'дрис, и его улыбка стала шире. — Всё временно. Кроме маны. Мана вечна. И когда мой Коллектор завершит зарядку, маны станет ещё больше. Достаточно, чтобы изменить этот мир.

— Или разрушить его, — сказал Алан, выступая вперёд. — Мы не дадим тебе закончить.

— Ах, паладин. — Мал'дрис посмотрел на него с интересом. — Ты тот самый. Я слышал о тебе. Говорят, ты светишься. И ты влюблён в свою напарницу. Это... трогательно. И очень полезно.

— Полезно?

— Коллектор питается эмоциями, паладин. Сильными эмоциями. Любовью. Ненавистью. Страхом. И чем сильнее эмоции, тем больше энергии они дают. — Он шагнул к пульту управления. — Давайте проверим, насколько сильны ваши чувства, а?

Он нажал какую-то кнопку, и Коллектор загудел громче. Кристаллы на нём засветились ярче, жидкость в резервуарах запульсировала быстрее. И Алан вдруг почувствовал... странное. Как будто что-то тянет его изнутри. Не ману — что-то другое. Что-то более тонкое.

— Что это? — выдохнул он.

— Это он высасывает эмоции, — сказала Вель'ара, хватаясь за голову. — Я чувствую... всё. Всё, что я пыталась скрыть. Оно выходит наружу.

— Именно, — подтвердил Мал'дрис. — Эмпатический Коллектор не просто высасывает эмоции. Он их усиливает. Делает явными. Обнажает. То, что вы прятали друг от друга, сейчас станет очевидным. И — да, это будет питать мой ритуал. Спасибо за сотрудничество.

Алан посмотрел на Вель'ару. Она смотрела на него. И в её глазах он увидел то, чего не видел раньше. Не сарказм. Не цинизм. Не раздражение. А... страх. И надежду. И что-то ещё, чему он не мог подобрать имя.

— Вель, — сказал он, и голос его дрогнул, — я...

— Не говори, — перебила она. — Не сейчас. Сначала отключим эту штуку, потом поговорим.

— Как отключить? — спросил Арчибальд, который всё это время копался в детекторе. — Тут нужна магия! Очень сильная магия! Или...

— Или что?

— Или синхронизация! — выпалил гном. — Помните, в дневнике было написано? Чтобы отключить Коллектор, нужно синхронизировать магические потоки двух разных источников! Свет и Чародейство! Если паладин и чародейка объединят магию, они смогут перегрузить систему!

— Объединят магию? — переспросил Алан. — Как?

— Ну... — Арчибальд замялся, — есть один способ. Древнее заклинание. «Слияние Сущностей». Оно требует полного доверия и... физического контакта.

— Физического контакта?

— Поцелуя, — сказала Вель'ара, и её щёки порозовели. — Он имеет в виду поцелуй.

В зале повисла тишина. Даже Коллектор, кажется, на секунду затих.

— Поцелуй? — повторил Алан. — Чтобы отключить магическую машину?

— Это древняя магия, — сказал Арчибальд, пряча глаза. — Очень мощная. Связь двух душ, двух магических потоков. Поцелуй — это только катализатор. Символ.

— Символ, — повторила Вель'ара. — Мы должны поцеловаться, чтобы спасти город.

— Ну... да? — Гном выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. — Технически.

— Доннер, — сказала Вель'ара, поворачиваясь к нему, — ты слышал. Это необходимо. Для миссии. Для города. Для...

— Для нас? — тихо спросил он.

— Для нас, — признала она. — Тоже.

Мал'дрис, наблюдавший за ними, рассмеялся.

— Это восхитительно! — воскликнул он. — Вы будете использовать любовь, чтобы разрушить мою машину! Какая ирония! Какая поэзия! Я должен это записать!

— Заткнись, — сказала Вель'ара и шагнула к Алану.

Он шагнул к ней. Между ними оставалось меньше метра. Коллектор гудел всё громче, высасывая их эмоции и одновременно усиливая их. Алан чувствовал, как Свет внутри него рвётся наружу, как он тянется к ней, к её чародейской магии, к её душе. И он знал, что она чувствует то же самое.

— Ну что, — сказала она, глядя ему в глаза, — сделаем это?

— Сделаем, — ответил он. — Для города.

— Для города, — согласилась она. — И для нас.

И она поцеловала его.

-

Часть 9. Поцелуй, который всё изменил, или Как Свет и Чародейство устроили фейерверк

Второй поцелуй был совсем не похож на первый. Тот, в Архиве, был мягким, осторожным, пробным — как будто они оба боялись спугнуть то, что между ними возникло. Этот был другим. Яростным. Отчаянным. Полным всего, что они держали в себе последние дни — нет, недели, — и что Эмпатический Коллектор вытащил наружу.

Губы Вель'ары были горячими и требовательными. Руки — она обхватила его за шею, притянула ближе, и Алан почувствовал, как её магия течёт сквозь него, сплетаясь с его Светом. Это было... неописуемо. Как будто две реки встретились и слились в одну, и эта новая река была ярче, сильнее, мощнее обеих по отдельности.

Свет и Чародейство. Золото и зелень. Паладин и эльфийка.

Коллектор завыл. Кристаллы на нём засверкали, резервуары задрожали. Мал'дрис что-то кричал, но Алан не слышал его — всё, что он слышал, это биение собственного сердца и тихий стон, который сорвался с губ Вель'ары, когда магия достигла пика.

— Ещё немного! — заорал Арчибальд. — Ещё! Система перегружается!

И тогда Вель'ара — не разрывая поцелуя — направила их объединённую магию в Коллектор. Алан почувствовал, как поток энергии уходит от них, вливается в устройство, переполняет его. Кристаллы начали трескаться. Трубки — лопаться. Жидкость в резервуарах закипела.

— НЕТ! — закричал Мал'дрис. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ЭТО МОЙ ШЕДЕВР!

— Был твой, — выдохнула Вель'ара, отрываясь от Алана. — Стал наш.

И Коллектор взорвался.

Это был не обычный взрыв. Это был взрыв магии — чистой, концентрированной, высвобожденной разом. Золотые и зелёные искры разлетелись во все стороны, заполняя зал сиянием. Ударная волна отбросила Мал'дриса к стене, опрокинула стеллажи, разбила оставшиеся резервуары. Арчибальд нырнул за колонну. Алан и Вель'ара остались стоять в центре зала, держась друг за друга, окружённые магическим фейерверком, который они создали вместе.

Когда всё стихло, в зале остались только дым, остаточный запах магии и одинокий кристалл, который ещё тихо звенел, прежде чем окончательно рассыпаться в пыль.

— Получилось, — сказал Арчибальд, выглядывая из-за колонны. — Мы сделали это. Коллектор уничтожен. Мал'дрис... — он оглянулся, — ...кажется, без сознания. Или мёртв. Я проверю.

Он убежал к телу злодея, а Алан и Вель'ара остались стоять посреди разрушенного зала, всё ещё обнимая друг друга.

— Знаешь, — сказала она тихо, — это было... гораздо лучше, чем элементаль теста.

— Гораздо, — согласился он.

— И гораздо лучше, чем в Архиве.

— Определённо.

Она подняла голову и посмотрела на него. Глаза её всё ещё светились — но теперь не только магией. Чем-то другим. Чем-то, что Алан надеялся увидеть в них с самой первой их встречи.

— Доннер, — сказала она, — кажется, я...

— Что?

— Кажется, я... — она замолчала, подбирая слова. — ...больше не хочу превращать твой щит в тыкву.

— Это признание в любви? — спросил он, и голос его дрогнул.

— Это начало, — ответила она. — Терпение, паладин.

— Терпение — добродетель.

— Я знаю. — Она улыбнулась. — Ты меня ей заразил.

И она снова его поцеловала — на этот раз без магии, без взрывов, без Коллектора. Просто потому, что хотела. Просто потому, что могла. Просто потому, что это было вкусно.

-

Часть 10. Последствия, или Почему капитан снова пьёт чай

Когда они вернулись в участок, капитан Зул'рак сидел за столом и смотрел на донесение. Выражение его лица было таким, будто он только что прочитал сценарий собственной жизни и остался крайне недоволен финалом.

— Итак, — сказал он, когда Алан, Вель'ара и Арчибальд вошли, — позвольте подвести итоги. Вы внедрились в Оперный Театр. Проникли в подвал. Нашли логово Мал'дриса Похитителя Зари. Взорвали Эмпатический Коллектор — устройство, которое, по сути, было гениальным магическим изобретением. Арестовали Мал'дриса, он живой, кстати, — Арчибальд доложил. И сделали всё это, устроив магический фейерверк, который было видно из окон театра.

— Так точно, капитан, — сказал Алан.

— Во время премьеры.

— Так точно.

— На глазах у половины Канцелярии Архимагов.

— Так точно.

Капитан помолчал. Потом достал из стола шестую кружку и налил себе чаю.

— Знаете, что сказал Архимаг Моррисон, когда увидел фейерверк из своего окна? Он сказал: «Это Патруль. Опять». И, чёрт возьми, он был прав. — Зул'рак отпил чай. — Канцелярия в ярости. Они требуют объяснений. Я сказал им, что это была спецоперация, санкционированная мной. Они не поверили. Они думают, что я покрываю сумасшедших.

— Мы не сумасшедшие, — запротестовал Арчибальд. — Мы гении! Мой детектор...

— Твой детектор, — перебил капитан, — был замечен мадам Финчли, когда ты выбегал из театра. Он орал «ЛО-О-О-ОЖЬ!» на весь вестибюль. Мадам Финчли требует, чтобы его конфисковали и уничтожили. И я склонен с ней согласиться.

— Но он помог нам найти логово!

— Он помог вам найти логово, — признал Зул'рак. — Ладно. Детектор остаётся. Но только потому, что он — вещественное доказательство. И если он ещё раз заорёт в общественном месте, я лично скормлю его Архивариусу.

Арчибальд побледнел и прижал детектор к груди.

— Что с Мал'дрисом? — спросила Вель'ара.

— В камере. Без сознания, но живой. Когда очнётся — допросим. Он многое знает. О Келдрине. О Культе. О том, куда делась украденная мана. — Капитан отпил ещё чаю. — Вы хорошо поработали. Безумно, но хорошо. Завтра будете писать отчёты. Много отчётов. А пока... идите отдыхать.

Алан и Вель'ара переглянулись.

— Вместе? — спросил он.

Капитан посмотрел на них долгим взглядом.

— Я не хочу знать, — сказал он. — Идите. Оба. И, Доннер...

— Да, капитан?

— Если ты когда-нибудь снова поцелуешься на задании, убедись, что это не вызывает магических взрывов. У меня седых волос прибавилось.

— Я постараюсь, капитан.

— Постарайся. — Зул'рак махнул рукой. — Свободны.

Они вышли из кабинета. В коридоре было тихо и сумрачно — ночная смена ещё не началась, дневная уже закончилась. Алан и Вель'ара стояли друг напротив друга, не зная, что сказать.

— Ну, — произнесла она наконец, — вот и всё.

— Не всё, — поправил он. — Это только начало.

— Начало чего?

— Начало... нас? — Он сказал это вопросительно, но без страха. Потому что теперь он знал. Знал, что она чувствует. Знал, что она тоже этого хочет.

— Доннер, — сказала она, и её губы дрогнули в улыбке, — ты невозможен.

— Я паладин. Мы все невозможны. Это профессиональная особенность.

— Тогда я, видимо, тоже становлюсь паладином. Потому что я сейчас сделаю кое-что невозможное. — Она шагнула к нему. — Я скажу тебе правду. Без сарказма. Без колкостей. Просто правду.

— Я слушаю.

— Ты мне нравишься, Алан Доннер. Очень. С той самой минуты, как ты попытался скормить себя элементалю теста. И я больше не хочу притворяться, что это не так.

Он смотрел на неё — на её глаза, на её улыбку, на то, как она стояла перед ним, открытая и уязвимая, без привычной брони цинизма. И он чувствовал, как Свет внутри него разгорается, но не для битвы — для чего-то другого. Для неё.

— Ты мне тоже нравишься, Вель'ара Солнечный Ветер, — сказал он. — С той самой минуты, как ты назвала меня сияющим идиотом.

— Это было грубо.

— Это было честно.

— Хорошо. — Она взяла его за руку. — Тогда давай договоримся. Мы больше не врём друг другу. И не скрываем. И не делаем вид, что это «только для миссии».

— Договорились.

— И ты перестанешь читать Устав за едой.

— Этого я не обещаю.

— Сойдёт. — Она улыбнулась и потянула его за руку. — Пойдём. Я знаю одно место, где подают лучший кофе в Даларане. И мы можем посидеть там, как нормальные люди. Без погонь, без взрывов, без Арчибальда.

— Арчибальд обидится.

— Арчибальд сейчас в лаборатории, пытается починить детектор, который снова сломался. У него нет времени обижаться. — Она толкнула дверь. — Идём. У нас вся ночь впереди.

И они ушли — паладин и эльфийка крови, которые нашли друг друга в безумном городе магов, среди фонтанов, архивов и оперных театров. Впереди у них были новые расследования, новые опасности, новые битвы. Но это было делом будущего.

А настоящее было прекрасным. Особенно — кофе в «Двух лунах» в четыре часа утра, когда город спит, звёзды светят, а рука любимой лежит в твоей руке.