Искра (джен)

Город закончился, стало ещё темнее, из ущелья дул холодный, пронизывающий ветер, а низкие облака начали изливать на землю мелкий, противный дождь — но тем яснее виднелись впереди факела. Сводное войско Второго и Третьего домов наконец выступило из Тириона под звуки медных и серебряных труб, и теперь шагало, стучало копытами, скрипело колёсами по Калакирии, само название которой теперь звучало злой шуткой. Истар прибился к отряду новобранцев, шедших в самом хвосте вооруженной колонны, судя по сине-белому знамени — верных Финголфина. Позади тоже скрипели колёса и стучали копыта, но это уже не было войско — это ехали со скарбом мирные жители Тириона, не умевшие держать меч, но тоже примкнувшие к походу.

— Серый брат! Ты с нами? — окликнул его воин, судя по скудному вооружению — меч, лук да сине-белая котта даже без доспеха — вчерашний мирный житель. Его единственным богатством была запасная пара сапог, связанная веревочкой и перекинутая через плечо. Очевидно, у Второго дома не хватило кузниц и запасов, чтобы снарядить всех добровольцев как следует.

— Это войско Нолофинвэ? — вопросом ответил ему Истар.

— Да, дружина Аракано. Мое имя Мардиль, а твое?

— Истар Морвион, бывший кано Добровольного дозора. Я пойду с вами? — спросил Истар, хотя особой надобности в этом не было.

— Так ты кано? — удивился Мардиль. — Я думал, ты простой дозорный. У тебя на шлеме ржавчина, и когда ты идешь, слышно, как у тебя в сапоге что-то хлюпает.

— Вот спасибо, обласкал! У тебя-то даже шлема с кольчугой нет! — пробурчал Истар, и без подобных замечаний знавший, что дозорные обшивались и снаряжались куда хуже, чем верные Домов (и, конечно, что его правый сапог пропускал воду... надо бы где-то достать пару новых).

Откуда-то из головы колонны затрубили, и все замедлили ход.

— Слышишь, трубят? Это привал. Помоги нашим разжечь костёр — Мардиль указал рукой на тупиковую расселину, где трое других дружинников уже складывали дрова.

У костра собралось с десяток эльфов, все при оружии, кто-то молча смотрел в огонь, кто-то спорил — видимо, все были взволнованы. На появление Истара никто почти не обратил внимания, и он сел у огня и прислушался к разговору.

— Сейчас-то мы пойдем, спору нет. А ведь скоро дойдем до Гаваней, и дальше придется как-то пересекать Великое море! Об этом они не подумали, а я не знаю, дадут ли нам тэлери корабли.

— Дадут, не сомневайся! — ободрил говорившего другой голос. — Только хватит ли у них кораблей? Ну, Феанаро с дружиной они, может быть, и перевезут. Только ведь у одного Феанаро, не говоря о нас, кроме воинов идут еще женщины с детьми, и если даже хватит места и им, то мы точно останемся на берегу.

— Что ж, им придется сделать второй заход, чтобы нас перевезти, — ответил тот, кутаясь в плащ на ветру. — И даже второй, я чувствую, будет не последним!

Как только Истар услышал последние слова, какое-то странное волнение кольнуло его в сердце: дадут ли? И будет ли этот второй заход? Он слишком поздно понял, что произнес это вслух.

— Кто его знает... — услышал он голос Мардиля, подошедшего сзади к костру. — Надейся, что все обернется.

— Не знаю, — тихо ответил Истар. — У меня часто бывает такое — когда я заранее знаю, что будет... Ну не знаю, а догадываюсь, и обычно не ошибаюсь. Эту проклятую тьму Моринготто я предчувствовал задолго до того, как она пришла, но только в тот недобрый час понял, что это предчувствие значило. И вот сейчас... когда я услышал этот разговор о кораблях, то... ладно. Буду надеяться. А теперь поспать бы.

— Давай, я, наверное, тоже. Когда нас разбудят, тронемся сразу же.

Истар расстелил на земле одеяло, укрылся походным плащом, положив под голову мешок, и погрузился в сон. Видения прошлого — давно ушедшего, словно стеной отделенного от жизни...

... Вот, когда-то давно — но словно сейчас — ясный день... Его первый день в Форменос. Он стоит за наковальней и кует — тот самый меч, что сейчас лежит рядом с ним. Первое, чему его научили в башне Феанора — искусству ковать орудия убийства. Он держит стальную заготовку щипцами, бьет по ней молотом, а за спиной стоит опытный кузнец и подсказывает — дальше не грей, пережжешь... Клади на наковальню и теперь бей. Да не так криво, старайся, чтобы клинок прямой получился. А теперь закаляй — вот в той бочке с водой. И шевели его, когда в бочку опускаешь, бултыхай — чтоб пар закалке не мешал! И он радуется ярким искрам, вылетающим из-под молота, радуется, что впервые делает это сам — ну, почти сам... Для чего? Для того, чтобы эти мечи очистили от мрака и владычества Черного Врага далекие Сирые Земли? Или для того, чтобы прорубить этими клинками дорогу к свободе — ценой любой крови и любых проклятий?

Вот он уходит из Форменоса, с легкой ношей за плечами и тяжелой — на душе. Позади кров, приютивший его на многие годы, а впереди — только неизвестность. Именно тогда он впервые почувствовал надвигающуюся беду...

Вот... вот трубит походный рог, разрывая ткань снов. Прошлое вновь ушло, оставив только воспоминания, он снова лежал на холодном ветру у полупотухшего костра, готовый встретить судьбу лицом.

* * *

...Ущелье в горах, пронизанное холодными ветрами с окутанного мглой моря, осталось позади, и взглядам войска, упорно шагавшего на восток, открылась неширокая полоса прибрежных равнин, подернутых туманным покрывалом. Их отряд шагал в угрюмом молчании, только изредка кано отряда, Хисион, отдавал краткие приказы, суть которых была всегда одна: ускорить шаг. Очевидно, отряд Хисиона отстал от прочей дружины принца Аргона и затерялся в хвосте колонны, и старший стремился догнать товарищей. Истар, хоть и не был верным Второго дома и не приносил присяги принцу Аргону или Финголфину, следовал за ними: компания не хуже любой другой, еда есть, с обязанностями негусто, и нет нужды козырять кольцом и изображать из себя порученца нолдорана (в шлеме из паршивого ржавого железа, да). Они обогнали с пару десятков больших отрядов Третьего дома и даже один втородомовский, тоже отставший и спешащий вперёд. Краткий привал — воины расселись на обочине дороги, достали из сумок припасы, чтобы подкрепить силы.

— Мардиль, ты не слыхал, что там впереди? — спросил Истар. — Говорят, дружина Феанаро уже добралась до Гаваней, и сейчас должен решиться вопрос о нашем дальнейшем пути.

— Нет, не слышал, — ответил нолдо, прервав скорую и скудную трапезу. — Навряд ли они станут что-то решать, пока не подтянется всё войско. Альквалондэ уже близко, и пути осталось немного, а там мы узнаем всё уже точно. Я надеюсь, что нам не придётся идти по суше, потому что единственный известный мне путь — это северные льды, а я не знаю, проходимы ли они. Да во всех войсках только и разговоров ведется, что об этом. Истар, давай мы не будем думать, а подождем, пока все решат — тем более что решат это без нас.

— Решат без нас! — воскликнул Истар. — Решат без нас, а идти все-таки нам. Ладно, ты, наверное, все же прав. Пошли. Кстати, отгадай, в каком сапоге у меня хлюпает? — решил он свести разговор с тревожащей темы.

— В правом, — с уверенностью ответил Мардиль.

— Не угадал! — заухмылявшись и хитро прищурив глаза, ответил Истар.

— Неужели в левом?

— Уже полчаса как у меня хлюпает в обоих сапогах, охтар! Кстати, не хочешь махнуть — я тебе шлем, а ты мне свои запасные сапоги?

«В Валиноре ни с кем драться не придётся» — подумал он, «а когда мы доберемся до Сирых Земель, я уже раздобуду себе шлем поприличнее».

Согласие при полном непротивлении сторон было достигнуто, и Истар без сожалений расстался со шлемом, стянул чвякающие сапоги и, размахнувшись, швырнул их с обочины дороги. Новые сапоги были крепкими, обильно смазанными жиром, но великоватыми; подумав, бывший серый брат нашёл решение, намотав на ноги вырезанные из одеяла теплые обмотки. Они закинули за плечо сумки, поднялись на дорогу и быстрым шагом отправились догонять свой уже тронувшийся отряд.

— А где наш кано? — спросил кто-то.

— Хисион, кажется, поехал вперед, разузнать обстановку, — ответил Истар. — Скоро должен вернуться. Постойте! Слышите? Кажется, это он!

Спереди слышались копыта всадников, и вскоре из слякотной пелены показались двое: кано Хисион и уже знакомый Истару по Тириону кано Тинкас. Спешившись, оба верных Финголфина направились прямо к нему.

— Кано Истар? — с деланной вежливостью обратился к нему кано Тинкас, хотя в его голосе читалось не особо скрываемое недовольство. — Уделите мне несколько минут вашего времени наедине.

Истар поднялся и последовал за Тинкасом, заметив, что тот держал в руке обмотанный серебристой тканью свёрток.

— У меня к вам предложение от принца Нолофинвэ, — сказал Тинкас, как только они отошли от отряда достаточно далеко. — Ценный подарок за слово чести.

— И в чём же я должен дать слово чести? — недоуменно переспросил Истар.

— В том, что вы ничего не видели и не слышали, кано Истар, — очень тихо произнес Тинкас.

— Позвольте, арквэн Тинкас, я много чего на свете не видел и не слышал. Я не видел, как горит снег, не слышал, как поют рыбы и как нолдоран наш у кого-то просит прощения, — решил прикинуться дураком окончательно ничего не понимающий Истар. — Что именно я должен не видеть и не слышать на этот раз?

— Вы что, болван? — внезапно сорвался в крик Тинкас.

— Точно так, арквэн, болван. За это и выгнан из учеников нолдорана нашего Феанаро. Потом много где искал приключений, ходил на лодках с фалмари, потом немного играл в араннехту, но это было давно и неправда, а потом вступил в Добровольный дозор, где и дослужился до кано...

— Не играйте со мной в игры, мне прекрасно известно, что вы не болван. Про заговор вы не видели и не слышали! — сдавленным голосом объяснил Тинкас.

«Вот те раз» — подумал Истар. — «Заговор! Какой же? Кого против кого? Этот Тинкас — из верных Нолофинвэ. Неужели второй принц замышлял свергнуть нолдорана?». И решил уточнить.

— Это про какой заговор? Принца Нолофинвэ против нолдорана нашего Феанаро?

— Да, именно про этот! — Тинкас, кажется, дошёл до белого каления.

Теперь в голове у Истара что-то начало складываться. При каких обстоятельствах он впервые встретился с Тинкасом? В качестве порученца Феанора, да. И оставил своего дозорного, Майканаро, следить за Тинкасом и что-то записывать в учётную книгу. И если верные Финголфина планировали заговор, значит, и Майканаро, и его, Истара, приняли за шпионов и наушников? И теперь покупают их молчание?

— Не извольте беспокоиться, арквэн Тинкас, — заверил его Истар. — Я и впрямь ничего не слышал ни про какой заговор вашего лорда против нашего нолдорана, в чем даю слово чести.

— Тогда примите подарок, — медленно, с чувством глубокого отвращения проговорил Тинкас и протянул Истару свёрток, который тот тут же принял. Под тканью прощупывались звенья кольчуги, но свёрток был необычайно лёгок. Ого! Никак, тиндальта1? Вот это цена молчания!

— Вы мне только скажите, арквэн, — заговорщицки зашептал Истар. — Для меня лично. Чтоб знать, в какую сторону бежать, если что. Заговор-то исполнится?

— Уже нет! — бросил Тинкас и быстро зашагал к своему коню.

Кольчуга и впрямь оказалась редкой работы, из тиндальты, очень мелких колец, лёгкая, серебристая, длиной до середины бедра среднему нолдо, а ему, Истару, почти до колена. Одевшись в неё, Истар аж запрыгал — так ему отчётливо показалось, что он стал невесомым. После недолгого торга с добровольцами принца Аргона он вскоре махнул старую кольчугу дозорного на отличный, совсем новый высокий шлем. Теперь он и впрямь при желании мог выдать себя за кано для особых поручений при Феаноре. «Однако» — подумал Истар. — «Если я и дальше собираюсь выменивать себе снаряжение, лучше бы перебраться в другой отряд. В этом-то насилу нашел кого-то в приличном шлеме, кто согласился его отдать...»

Тем временем последний привал перед Альквалондэ закончился весьма неожиданным образом. Впереди затрубили, и не просто затрубили — это был тревожный сигнал к бою. Хисион, словно бы ничем не удивлённый, вскочил в седло и скомандовал отряду ожидать его возвращения, после чего понёсся в сторону города. И нескольких минут не прошло, как он вернулся.

— Впереди бои на улицах! — громко крикнул он. — Фалмари сражаются с нашим войском!

Истар остолбенел. Эльфы — против эльфов? Здесь, в Амане — бой? Проклятие! Он-то думал, что до Сирых Земель будет тяжело идти, но хотя бы о боях беспокоиться не нужно будет. Бой — это где-то там, где уркор бродят, в мрачных лесах того берега Великого Моря. А тут…

— В чём дело? — вырвалось у него. — Почему?! Кто начал?!!

— Разрази меня Извечный Мрак, если я знаю! — раздраженно крикнул Хисион. — Но наш принц остался один, без отряда, и послал меня за подкреплением! За мной, воины! — и он медленной рысью, чтобы пешие эльфы от него не отстали, поскакал вглубь улицы.

Бойцы бросились за ним вдогонку, все — с мечами наголо, все — потрясенные, но готовые к бою. Как это могло быть? Кто напал первым? Феанор? Похоже на него — но не мог же он ни с того ни с сего начать убивать корабелов, пусть даже и получив от них отказ в помощи? Или мог? Впереди показалась высокая каменная арка, белёсая в неверном свете звёзд, едва пробивавшемся через пасмурную хмарь.

— Стой! — послышался резкий окрик Хисиона, и сразу после него — свист летящей стрелы. Истар резко обернулся. В конце улицы — двое. Тэлери. С луками и ножами — против мечей и доспехов нолдор.

— Что ж вы делаете? — крикнул Истар. — Куда ж вы стреляете? Здесь же эльдар!

— Взять! — крикнул Хисион, пустившись с места в галоп, пригнувшись к седлу и приготовившись к удару мечом, но стрелки разбежались в разные стороны, выпустили по стреле и скрылись в переулках. Попала одна стрела, и разумеется, в Истара, он ощутил неприятный удар в грудь, но кольчуга из тиндальты дело свое сделала, и неприятный удар остался всего лишь неприятным ударом. Другая стрела просвистела мимо уха Мардиля. В общем, убить никого не убили, а нолдор разозлили. Мардиль, Истар и еще двое побежали в один из переулков, Хисион и еще один боец — за вторым. Вот он... где-то здесь. Мардиль отбежал влево с натянутым луком, а Истар, натянув свой, медленно пошел вперед, и тут заметил скрывшегося. Эльф-тэлеро стоял в тупике переулка с поднятыми руками, в страхе вжимаясь в стену, его лук лежал в стороне, видимо отброшенный.

— Не стреляй! — надрывно крикнул он и упал на колени. Истар опустил лук и медленно подошел к нему.

— Успокойся, я не хочу тебя убивать, — негромко, мягко сказал он... и у самого его левого бока просвистела стрела и попала дрожавшему от страха тэлеро прямо в грудь. Он вскрикнул, упал на живот и затих.

— Кто это сделал? — крикнул Истар. — Кто его убил? — он резко обернулся и увидел Мардиля, в руке которого был лук со спущенной, ещё дрожавшей тетивой. — Ты что сделал? Он же был без оружия!

— Без оружия? Его стрела чуть не достала меня! — Мардиль подскочил к убитому и перевернул его на спину. — Действительно без оружия — уже тихо сказал он. — Я убил безоружного...

— Он же просил меня не убивать его! — все так же громко прокричал Истар. — Я пообещал что его не убьют, а из-за тебя получилось, что я его обманул! А я так не обманываю! Одно дело с костью там сплутовать, или что, а жизнь пообещать и убить — это совсем другое! Это…. Это вероломство, вот! — вспомнил он подходящее слово.

Не ответив, Мардиль развернулся и побежал обратно на улицу, Истар — за ним. Хисион, уже пеший, прихрамывавший и с окровавленным мечом, ждал их там вместе с остальными нолдор.

— Вы прикончили его? — спросил он.

Мардиль вышел вперед и молча кивнул.

— Никто не ранен? — окликнул старший свой отряд. — У меня убит конь, но сам я невредим.

— Какой там ранен... — ответил Истар. — Он бросил свое оружие, и я хотел взять его живым, если бы не Мардиль!

— Тогда вперед! — Хисиона, похоже, нисколько не задело произошедшее, и он бросился дальше, туда, где, по его словам, был бой. Сколько они бежали по улице, Истар не помнил, но вскоре показалось поваленное дерево, преграждавшее дорогу. У дерева стояли несколько вооруженных нолдор в сине-белом — такие же дружинники Финголфина, как и отряд Хисиона.

— Где Аракано? — крикнул им Хисион. — Жив?

— Жив... — отозвался один. — Даже не ранен. Бой почти закончился — у нас, говорят, убили всего десяток, и столько же — у Феанаро. Корабли взяты, только места на них не хватит для всех, и Феанаро со своими присными уже расположился на лучших.

— А у них сколько жертв? — не удержался от вопроса Истар.

— Тэлери убито больше сотни, я не знаю сколько... Это даже не битва была, а какая-то резня, словно и не воины мы, а убийцы беззащитных — проговорил тот же дружинник. — А кто начал-то? Феанаро, что ли?

— Не знаю я, кто начал, — ответил Хисион — только ничем хорошим это не кончилось ни для них... ни для нас. Судите сами: на кораблях кто? Феанаро со товарищи. А что думает Феанаро о нашем войске, Нолофинвэ, Арафинвэ и их сыновей? Считает бесполезной помехой, на помощь от которой и надеяться не стоит. Пошлет ли он за нами свои корабли? Нет!

— Да и сами мы трижды подумаем, прежде чем на них ступить, даже если нам и дадут такую возможность, — добавил еще кто-то из отряда. — Мы если и убили кого-то в этой резне, то не все и не больше одного, а у феанарова войска руки по локоть в крови, ведь они дрались в самой гуще. Спрашивается, нужны ли нам корабли, добытые такой ценой?

— А вот этого не надо! — резко оборвал его Хисион. — Мы тоже убивали, это во-первых. А во-вторых, как будто ты знаешь другой путь на ту сторону!

— Мы все его скоро узнаем... — последовал ответ.

Когда настала тишина, Истару в голову прокралась неприятная мысль, от которой по его спине пробежал холодок. «Если эльфы в Амане теперь могут убивать эльфов, то кое-кому может прийти в голову и куда более простой способ добиться молчания предполагаемых шпионов… Простой и грязный, а грязные дела дешевле пареной репы, и уж тем более дешевле кольчуг из тиндальты.» С этой мыслью он твёрдо решил, что с верными Финголфина лучше попрощаться, и как можно скорее.