Ход Скорпиона (гет)

Замыкание длилось недолго. Инстинкт самосохранения преобладал над эмоциональным потрясением, и пока всё стихло, Грейс на четвереньках добралась до стола, стащила ноутбук и, недолго думая, побежала за рюкзаком в коридор. «Задняя дверь», — коротко обронила блондину: на большее бы её не хватило, не после странных выкрутасов. Пока напрашивалось другое — когда по дому снова начнут палить. Интуиция подсказывала, времени оставалось совсем мало. Мужчина следовал по пятам, нагнувшись. Они быстро пересекли нижний этаж и оказались снаружи: справа и слева вид закрывал забор, впереди за чужим двориком и общественной парковкой располагался лес — туда-то Грейс и планировал отправить разгорячённый разум, преисполненный звериной потребностью выжить. В ту минуту ещё полыхала идея позаимствовать машину или байк, однако неестественную тишину сменил грохот, сильно ударивший по барабанным перепонкам, и воздух опалила струя реактивного пламени. Мир взорвался. Ударной волной обоих отбросило в сторону. Маршалл с трудом разлепила веки и увидела отцовский дом в объятиях гигантского факела. Балки осыпались со скрежетом, крыша рушилась, погребая лестничный пролёт, комнаты, мебель. В небо повалил жирный смоляной дым. Вдали зазвучала полицейская сирена, у соседей сработала сигнализация. Глотая пыль и стараясь дышать глубоко, чтобы справиться с шоком, Грейс попробовала подняться на ноги. Оранжевый свет огня разоблачил лицо спутника: там была ярость. Не удивление, не страх. В какой-то степени это помогло девушке перешагнуть через собственную растерянность: столкнувшись с чужой злостью, хотелось перенять силу и тоже дать бой. «Ты со мной?» — сипло выдохнула она, но не дождалась ответа и ринулась прочь от фонарей и дорог в темноту дикой местности, к барьеру из вековых деревьев. Городок охватила агония, в лесной глуши, наоборот, вой мигалок меньше внушал тревогу. Ветви сухих колючих елей образовывали лабиринт. Холод не просто пробирал до костей: из чащи веяло сырой землёй и близостью смерти — грибной гнилью с запахом увядших листьев и влажного мха.

— Нужно двигаться дальше, — судорожно вымолвила Грейс. Незадачливый путешественник во времени уставился на калейдоскоп света над кронами, красноватые отблески пожара.

— Скорее всего, Нидем окружён полицией. Нет смысла высовываться, — добавила она, стараясь унять дрожь. Не было сил объяснять, почему автостоп кончился бы катастрофой. Люди, купившие гранатомёт, обычно имели армию карманных служителей порядка и экспертов, которые наверняка готовили новостной материал о неполадках с электричеством и газовым оборудованием. Они действовали радикально, на поражение, и Грейс чувствовала себя дичью на английской охоте: живой лиса не представляла интереса, цель заключалась именно в убийстве. Девушка покрутила в ладони телефон, сожалея о фотографиях и доступу к банковским операциям, после чего подобрала камень и в несколько остервенелых ударов раскроила аппарат на запчасти.

— Предположу, с помощью этой вещи нас могли обнаружить, — прокомментировал блондин.

— А ещё узнать, с кем дружу и кем дорожу. Кладезь информации, — она взглянула на него с интересом, отмечая, что у неизвестного типа из прошлого неплохо развиты аналитические способности. — Зачем было сжигать дом?

— Я колдун.

Наверняка за этим крылось что-то весомое: звучало по крайней мере так, словно оправдывало чрезмерную активность недоброжелателей, однако вдаваться в подробности Грейс пока не собиралась. Эмоции душили, мешали внятно соображать и обещали вылиться в истерику. Она чувствовала, насколько опасно прежде всего для самой себя углубляться в вопрос, а потому предпочла размышлять над насущными проблемами, а именно — как унести ноги из окраин Бостона, не используя транспорт. Блондин жадно наблюдал за взволнованными хождениями спутницы от одного ствола дерева к другому, ожидая развязки.

— Ладно, безумнее уже не станет. Неподалёку есть колодец с подземным тоннелем, он ведёт к озеру Кендрик-Понд. В детстве мы с мальчишками туда лазали.

Грейс обречённо прикинула, плюс-минус полчаса потратит на дорогу по водостоку, пожертвует кроссовками и, если не заблудится, в грязном и мокром виде попробует поймать машину. Перспектива вырисовывалась привлекательнее, нежели возвращение в город, где взрывали здания просто по причине, что туда явился новый приятель. Если бы мужчина повернул назад, она, конечно, не возражала бы — на участие в чужой войне не подписывалась, и так достаточно пострадала. А пришелец и без советов понимал, что глупо сражаться без подстраховки, не владея полной картиной. Грейс, загнанная в угол обстоятельствами, решила вытащить незнакомца к Кендрик-Понд, а там разбежаться. Внимание резко переключилось на агрессивный и громкий лай.

— Это собаки? — поражённо спросила Маршалл, не веря, что ребята из ЧВК устроили облаву и спустили гончих, прямо как в Средневековье. Это не укладывалось в голове.

— Останься здесь, — невозмутимо скомандовал блондин. Грейс замерла на месте с рюкзаком, оттягивающим плечо, и смотрела, как компаньон исчезает в сумеречном лесу. На секунду посетила идея кинуться прочь, попытаться спастись собственными силами, однако малодушное чувство сменилось глубочайшим смятением. Гибкие ветки зашевелились, без дуновения ветра сплелись в косы, затем, точно щупальца, со скрипом устремились вниз. Протяжный жалобный визг — и снова всё окутала плотная тишина, такая, что девушка различила биение пульса в висках. Мистическое всегда воспринималось как рудимент, не нужный развитому цивилизованному миру, как обманка для неграмотных впечатлительных людей, цепляющихся за фольклор исключительно потому, что реальность оказалась скучной. Грейс не спорила с жестокой правдой: важнее было определиться, как поступить дальше. Гость из Салема, помимо способности к телекинезу, обладал отнюдь не миролюбивым нравом. Заказчик тоже знал, кто свалился им на голову, раз действовал на опережение и без компромисса. Перед глазами возник старый отцовский дом, объятый пламенем. Рука поневоле коснулась выпуклости в кармане джинсов. Единственное наследие, которое не сгинуло — флэшка — странным образом успокоило нервы. Грейс ощутила запоздалую злость на того, кто приказал разнести семейное гнездо, и, наполнив холодным воздухом лёгкие, вдруг отметила, почему опасное соседство выигрывало у общества доброго самаритянина. В критической ситуации вроде этой хотелось стоять за спиной боевого несгибаемого человека, который сломает врагу шею, а не рассуждает о морали, отнимая драгоценные минуты. Выживание требовало риска.

Блондин вскоре почтил визитом. К его возвращению Грейс удалось обуздать панику. Не проронив ни слова, она поудобнее перехватила рюкзак и двинулась в направлении на восток, где, как помнила, находилась каменная конструкция, замаскированная под родник. Миниатюрный фонарик освещал серебряную паутину, выпирающие корни и край оврага, куда десять лет назад скатился школьный задира. Чужаки часто оступались возле обрыва. Дальше, где начиналась тополиная роща, дети строили убежища, играли в шахтёров или, вдохновившись творчеством Кинга, погружались в нору в поисках Пеннивайза. Опытный глаз почти сразу обнаружил шалаши.

— Завсегдатаи знают, там никогда не было воды. И это вовсе не колодец, — сообщила Грейс, достигнув с попутчиком нагромождения камней. — Во времена войны Севера и Юга рабов тайно переправляли с другого берега Кендрик-Понд к нашей точке назначения, но дальше к Бостону они добирались по подземному каналу самостоятельно. Большинство африканцев читать и писать не умели, поэтому янки придумали для них песню. Которая за двести лет превратилась в народный стишок. А поскольку будем двигаться в обратном направлении, текст произносим с конца, а право и лево меняем местами.

— Преследователям вряд ли известна эта история, — ответил колдун, излучая задорное, энергичное настроение.

— Да. Тоже так подумала.

Прогулка по трубам в юные годы ощущалась иначе, с озороватой ребятнёй всё это виделось невинной забавой, и яма не производила удручающего впечатления, — если только поначалу, когда малышей проверяли на прочность. Попробовав раз, Грейс повторяла спуск с решимостью человека, который понимает, что делать и как. Но с тех пор миновала вечность, и мрачная дыра подавляла доблестные порывы. Сердце бешено колотилось в груди. Желая убедиться, что внизу сухо, она сбросила булыжник: звук вышел глухим, без хлюпанья. Сомнения рвали душу на части, однако логика упрямо диктовала бесспорные вещи и куда более страшные, чем канализационная система: очень скоро загонщики обнаружат трупы собак и организуют облаву на дорогах, хотя, вероятно, ловушки в округе расставили заранее. Она бы поступила именно так, если бы на их месте намеревалась одолеть сверхчеловека. Выдержав напористый взгляд главного виновника вакханалии, Грейс хмыкнула, поправила рюкзак и перекинула ногу через кольцо. Верёвка не понадобилась, неровная стенка колодца с утолщениями и выемками создавала приличную опору. Меньше чем через минуту подошва соприкоснулась с дном, а луч фонарика очертил отверстие в тоннель.

— Всё нормально! — крикнула блондину, с любопытством гадая, хватит ли ему смелости совершить этот отчаянный прыжок во тьму. Незнакомец не разочаровал: слез аккуратно и быстро. Мысленно цитируя стишок-перевёртыш, Грейс прокладывала путь по глиняной почве и вздохнула свободнее, когда ту сменила бетонная поверхность коридоров. В период дождей в подземелье прибывала вода из городских стоков, и мальчики не искушали судьбу, боясь, что их смоет волной, как в кино. Визитёр из прошлого никаким образом не выражал протеста, спокойно перенося прелый масляный запах, узкое пространство и тревожную атмосферу.

— Ты не особенно удивился, что дом спалили. Почему? — девушка по наитию обернулась: чернота в коллекторе поглощала внешность компаньона. Его плавные, почти бесшумные шаги растворялись в звуках сквозняка.

— Из-за блуждающих чар, — пришелец помедлил перед тем, как пояснить: — Это как личная подпись.

— То есть к проживанию здание непригодно?

— Смотря для кого, — в тоне послышалась улыбка.

Грейс не могла позволить себе зациклиться на подозрении, что отцовскую берлогу опутала магия: мозг не до конца смирился с существованием оккультизма, и часть эго, лелеющая идею об исключительности прогрессивного человечества, затруднялась постичь сокрытую, таинственную реальность.

— В городе недавно видели мужчину в шубе, — она вдруг вспомнила о пенсионерке в магазине: — Бродяга искал колдуна и зазывал всех в церковь. Не с тобой пришёл?

— Редферн, — голос стал тяжёлым, недовольным.

— Кто?

— Джайлз Редферн. Известный палач, — сказал блондин и умолк, а спустя минуту озадаченно изрёк: — Вот это действительно удивляет.

Интерпретировать реплику девушке не удалось. Вникать, почему кто-то ещё сумел переместиться на триста лет вперёд, было равносильно полному погружению в процесс, — она же наоборот надеялась выпутаться из передряги сразу, как достигнет Кендрик-Понд. Однако шестерёнки в голове не прекращали работу, только прокручивали информацию не о фантастических курьёзах.

— Он привёл убийц, — обронила Грейс, не снижая темпа продвижения по подземному лабиринту. — Редферна увезли в полицейский участок, допросили, а крыса из легавых передала сведения нанимателю. Вычислить дом дело техники. Вот почему в Нидеме целые сутки всё было тихо. Пока Редферн не устроил панику на улицах и не напугал старушек, никто не знал, в какой точке Массачусетса ты находишься.

И почти пожалела, что анализировала вслух, заметив в воздухе перемену чужого настроения. Температура будто бы упала на несколько градусов. Позвоночник резко вспотел. За попытками вытащить шкуру из пекла она намеренно игнорировала источник опасности за спиной, однако, убравшись от снайперов и их загадочного всесильного хозяина, оказалась наедине с мужчиной, которого в острый момент посчитала за союзника. В тесноте и мраке катакомб присутствие колдуна затмевало любые другие угрозы. Он расправился со сворой собак, запустил осколки стекла в киллера: кто-то за пределами арены изъявил готовность пожертвовать половиной города, лишь бы от него избавиться. Грейс боялась развивать мысль. Проморгавшись, произнесла:

— Обдумываешь страшную месть? Хорошая новость: у врагов твоей крови нет. Могли бы соскоблить с машины, но я её помыла после ремонта. А комнату, где ты спал, сожгли.

— Всё зависит от того, какую цель враг преследует, — парировал пришелец.

— Помимо убийства, есть варианты?

— Один.

Девушка не позволила любопытству одержать верх. Фокус внимания переключился на вопрос о роли Редферна. Случайная теория, что гость из тысяча шестьсот девяносто третьего года обратил на себя взор, когда переполошил публику, расстраивало версию, связанную с камерой на парковке: агенты или слишком поздно заполучили видео, или не смотрели его вовсе — то есть не имели никакого понятия, куда рухнул салемец. Чистый асфальт и неистоптанная обочина сбили их с толку. Но возникала новая проблема: как распорядился с записью Джим Бёртон? Противник не рискнул бы палить по машине, если бы знал, что на ней ДНК колдуна. Грейс начала подозревать, Бёртон ухитрился удалить информацию, поэтому в течение суток не нагрянули ни шериф, ни детективы, ни люди в чёрном и не конфисковали тачку.

Временный союзник потерпел неудачу из-за Редферна.

Она чуть не умерла из-за Редферна.

Пролить свет на мотивы подвига Джима было куда сложнее. Защитить дочь босса? Завоевать доверие? Такое старание, сообразительность, преданность подразумевали ответной услуги. Грейс задышала глубже, представив, что компьютерный гений оценил риски заранее и предупредил положительную реакцию: когда пахло жареным, логично уповать на помощь того, кто уже проявлял заботу. Вдобавок Джим интересовался Суперменом дважды. «Это Бостон», — сказал странную фразу, убеждая не ввязываться в неприятности. Сказал про респектабельный, процветающий город Америки.

Гипотезы и догадки рассеялись с внезапным приливом свежести. Грейс ускорила шаг, почувствовав близость к берегу: за окном из тоннеля встречал огромный, сияющий лунной рябью Кендрик-Понд. Безмятежный и тихий. Девушка быстро изучила окрестности, боясь увидеть среди деревьев человеческие фигуры, — блондин также сканировал взглядом заповедник, — а покончив с сомнениями, вынула из рюкзака ноутбук, поднялась на валун и запихнула устройство в бетонную щель, которую заприметила.

— Я не позволю угробить свой труд об ацтеках, здесь слишком ценные материалы, — с негодованием прокомментировала она и спрыгнула обратно в глинистую жижу. — Надо раздобыть машину.

— Машина, — спутник покатал на языке непривычное слово. — Так теперь называют экипаж?

— Брать придётся старую модель. С недавних пор карету оснащают дистанционным управлением. Двигатель заглохнет, как только владелец пожалуется на угон, — Грейс вымученно усмехнулась и поволочила ноги по тропе, петляющей через холм к шоссе. — Не то чтобы я планировала украсть тачку…

— Одного кучера вполне достаточно, — рассудил эксцентричный компаньон.

— Кучер. Мне даже нравится.

Мокрые кроссовки цепляли песчаную крошку; к счастью, обувь не развалилась от небрежного обращения. Грейс отчаянно хотела встать под горячий душ, переодеться и поужинать. Прежняя цель — попрощаться у озера — вдруг превратилась в крайне сложное дело. Всё внутри боролось против идеи разбежаться в разные стороны, и не потому что магия, воронка времени, история Салема казались заманчивыми темами для исследования. Что-то в незнакомце напрягало её, вынуждая молчать вместо того, чтобы поговорить о будущем.

Просёлочная дорога упёрлась в трассу, и в первом же «экипаже», выскочившем из-за горизонта, Грейс определила Mercury, дальнего родственника Ford — классику с автоматической коробкой передач и без инновационных штучек. «Эта сойдёт», — сказала она, однако прежде чем успела подать знак водителю, блондин без колебаний ступил на полосу и вскинул руку. Колёса завизжали. А мгновениями спустя появился красноречивый ответ, почему интуиция била в барабаны: колдун возложил ладонь на голову бедолаге, который от испуга выкрикивал ругательства, а затем жертва, находясь под гипнозом, покинула салон и вялым неуклюжим шагом направилась к плотной стене деревьев в ночь.

— Поедем, — лаконично велел пришелец, распахнул дверцу и уселся в переднее кресло.

«Вот дерьмо!» — истошно заверещал внутренний голос Маршалл, пока она потрясённо глядела на человека, удаляющегося с полным безразличием прочь, куда-то в дикую зону. Мыслительный механизм ускорился с оценкой ситуации. Если бы дёрнулась к роще, салемский визитёр применил телекинез, как в доме, когда взорвалось окно, или проделал бы другую штуку, чтобы прервать жизнь. Способности к насилию он продемонстрировал ярко и убедительно. Грейс не понимала природу своего спутника, однако подозревала, свидетеля на свободу блондин не отпустит. Никто на его месте не рискнул бы раскрытием детальной внешности и секретов: это роскошь — уповать, что враг не найдёт помощника. Тяжело вздохнув, девушка подошла к машине, забросила рюкзак в заднюю часть салона и, стараясь не выражать страха, устроилась за рулём. Она опасалась магии больше, чем восхищалась, но также не питала желания быть слабой в глазах красивого и такого коварного колдуна. Который наблюдал за её эмоциональной борьбой, точно фиксировал реакции подопытной крысы на раздражители, — с интересом учёного-натуралиста, а не мужчины, угодившего в переплёт. Из кожаной куртки он извлёк два багровых шарика: те закрутились туда-сюда, и Грейс внезапно заметила вертикальные зрачки. «Глаза?» — подумала Маршалл, впав в ступор. Спросить напрямую не осмелилась. В горле пересохло.

Толику мрачного веселья у салемца сменила сосредоточенность.

— Нам на юг, — уведомил через минуту и оставил сферические предметы на приборной панели, где они продолжили шевелиться. Девушка почувствовала, как руки, лежавшие на тёплом колесе, становятся каменными. Не обмолвившись ни словом, она нажала на газ, вынуждая машину развернуться на I-95, и взяла курс на Айлингтон. Единственное, в чём усмотрела преимущество — могла наконец отдохнуть и чуть-чуть согреться. Волосы выбивались из косы и легонько щекотали ей шею. Просыпалась тяга к сигаретам, но нащупать пачку любимых ментоловых не позволяло напряжение в мышцах. Грейс надеялась после успешного побега насладиться покоем и не думала, что окажется в клетке с тигром. А тот невозмутимо созерцал освещённый фарами асфальт и бурную растительность за дорогой. Робкий взгляд коснулся аккуратных пальцев колдуна, едва ли знакомых с физическим трудом, разве только работа не заключалась в перекладывании книг. Учитывая быт колонистов в семнадцатом веке, он или имел бэкграунд в виде богатых родственников-аристократов, или избрал стезёй духовную семинарию и затесался среди священников: люди других сословий, насколько помнила Грейс, пахали от зари до зари. Парочка блестящих перстней с крупными камнями сообщали о несогласии со строгой пуританской моралью. В голове промелькнул вопрос, часто ли блюстительницы нравов для него раздевались, и Маршалл с досадой потёрла левый висок. «Как это вообще появилось?» — разозлилась на себя. Копаясь в чужом прошлом, она не хотела выяснять про достижения на личном фронте, не после того как тряслась за жизнь. Боковым зрением Грейс вновь обратила на попутчика внимание и вздрогнула, обнаружив, что блондин смотрел на её лицо через зеркальце наверху.

— Ну ладно, — взволнованно выдохнула. — Какую вторую цель наш противник преследует?

Колдун медлил с информацией, взвешивая за и против, прежде чем вовлечь в игру. Маршалл полагала, она уже застряла по уши.

— Великий гримуар.