Инфернало-апокалипсис (джен)

Дамблдор вскинул палочку, и из неё вырвался ослепительный серебряный луч, пронзивший воздух с оглушительным треском. Заклинание ударило в фигуру в чёрном плаще, заставив её замедлиться, но не остановиться. Существо лишь пошатнулось, и с его головы сорвало капюшон.

Гарри невольно отшатнулся: под капюшоном была древняя маска из тёмной бронзы, испещрённая загадочными символами, которые, казалось, мерцали в неверном свете умирающих факелов. От маски веяло такой древностью, что у Гарри заломило в висках.

— Я послан той, кто всегда забирает своё, — произнёс Жнец, и голос его был подобен шороху сухих листьев под ногами. — Этот мир уже давно испытывал её терпение. Один наглый смертный маг возомнил, что победил саму Смерть, расщепив душу на осколки, спрятанные в жалких предметах. Здесь, в вашем Министерстве, вы продолжаете копаться в том, что не предназначено для живых. Даже магглы, эти «слепые» дети, подобрались к тому, что они называют победой над смертью, к своим колбам и приборам, пытаясь обмануть неизбежное.

Голос его разносился по атриуму, и волшебники, затаив дыхание, слушали. Многие опустили палочки, не в силах пошевелиться от ужаса.

— Я не желаю полного уничтожения этого мира, — продолжал Жнец, медленно приближаясь к замершему Дамблдору. — Но равновесие должно быть восстановлено. И оно будет восстановлено, пока не стало слишком поздно.

Дамблдор выступил вперёд, крепче сжав палочку. Его лицо было бледным, но решительным, а в голубых глазах горел холодный огонь.

— Я не могу этого допустить, — твёрдо произнёс он. — Пока я жив, я буду защищать этот мир от любых посягательств — даже от самой Смерти.

Жнец издал звук, похожий на смех, но лишённый веселья, — сухой и раскатистый.

— Твоя жертва ничего не изменит, старый волшебник. Ты лишь отсрочишь неизбежное. Я знаю тебя. Видел твои попытки в молодости пойти не потому пути, найдя то, что люди высокомерно называют «Дарами Смерти». Ты благоразумно сошёл с этого пути… Но, если ты хочешь, я возьму твою жизнь.

Дамблдор выкрикнул заклинание, полное такой мощи, что стены атриума задрожали, а с потолка посыпалась каменная крошка. Луч чистой энергии, переливающийся всеми цветами, ударил в Жнеца, но тот даже не шелохнулся. Заклинание рассеялось о его плащ, как вода о скалу. В следующий миг Жнец исчез и появился прямо перед директором. Его рука, бледная и тонкая, как ветка мёртвого дерева, прошла сквозь грудь Дамблдора, будто та была туманом. Из груди старого волшебника вылетел серебристый сгусток — душа, затрепетавшая в костяных пальцах. Дамблдор издал тихий вздох и рухнул на пол, палочка выпала из ослабевших пальцев и покатилась по камню.

— НЕТ! — закричала Гермиона, и её голос потонул в общем вопле ужаса.

Оборона рухнула мгновенно. Серебряное пламя, сдерживавшее орды, погасло, и зомби с призраками хлынули вперёд. Кингсли, с лицом, искажённым горем и яростью, схватил Гарри и Гермиону за руки и потащил их в боковой коридор.

— Быстрее! Не оглядываться! — рявкнул он, отбиваясь мощными заклинаниями от набегающих тварей.

Гарри бежал, спотыкаясь о тела павших, чувствуя, как рука Гермионы сжимает его ладонь до боли. Вокруг рушился мир, крики смешивались с рычанием, а в голове его, заглушая шум битвы, раздался голос — холодный, как могильный камень, и странно знакомый, от которого кровь стыла в жилах:

— Гарри Поттер… Мы скоро встретимся. У нас с тобой осталось одно незаконченное дело.