Пепел под снегом — Наследие того, кто не должен был вернуться (джен)

Дерево раскололось без звука.

Гарри успел увидеть, как белая кора расходится от корней до самой верхушки, а затем из глубины дерева хлынул свет.

Не яркий.

Чёрный.

Он растёкся по полу, поднялся по стенам и поглотил всё вокруг.

Гермиона закричала:

— Гарри!

Он почувствовал, как кто-то схватил его за плечо.

Эдмунд.

— Не смотри в свет!

Но было поздно.

Гарри посмотрел.

И увидел себя.

Мальчик стоял посреди разрушенной комнаты.

Маленький.

С растрёпанными волосами.

В круглых очках.

Перед ним лежали тела.

Сириус.

Люпин.

Фред.

Дамблдор.

Все те, кого Гарри потерял.

Мальчик плакал.

А над ним стоял Волан-де-Морт.

— Ты опять опоздал, — произнёс он.

Гарри закрыл глаза.

— Это не настоящее.

— Конечно, — ответил Волан-де-Морт.

Голос теперь звучал совсем рядом.

— Но разве имеет значение, настоящее ли оно, если ты хочешь в него поверить?

Гарри открыл глаза.

Он снова был взрослым.

Перед ним стоял Сириус.

Живой.

Без ран.

Без боли.

Он протянул руку.

— Пойдём, Гарри.

Гарри не двигался.

— Ты не Сириус.

— Почему?

— Потому что настоящий Сириус никогда не попросил бы меня оставить друзей.

Сириус улыбнулся.

Улыбка стала чужой.

— Хороший ответ.

Он исчез.

Вместо него появилась Лили.

— Гарри.

Он почувствовал, как сердце разрывается.

— Мама...

— Ты устал.

Она протянула руки.

— Иди ко мне.

Гарри сделал шаг.

Один.

Ещё один.

А затем остановился.

— Я не могу.

Лили посмотрела на него с печалью.

— Почему?

— Потому что ты умерла, защищая меня.

— Значит, я могу умереть снова.

Гарри покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не позволю использовать твою смерть.

Образ Лили дрогнул.

И исчез.

Где-то далеко Гермиона кричала.

Рон пытался пробиться к Гарри.

Драко стоял перед Эдмундом.

— Что происходит?

— Он проходит испытание.

— Какое?

— Последнее.

— А если не пройдёт?

Эдмунд посмотрел на расколотое дерево.

— Тогда оно получит тело.

Драко побледнел.

— Тело Гарри?

— Да.

— И что будет с ним?

— Он останется жив.

— Это должно меня успокоить?

Эдмунд покачал головой.

— Гарри останется собой. Но внутри него будет жить всё то, что когда-либо потерял Хогвартс.

Драко посмотрел на него.

— Почему ты не остановил его раньше?

Эдмунд долго молчал.

— Потому что мне было страшно.

— Тебе?

— Я хотел вернуть одного человека.

Драко нахмурился.

— Кого?

Эдмунд опустил взгляд.

— Моего брата.

Гарри стоял перед белой дверью.

Он знал её.

Это была дверь в комнату, где он когда-то жил у Дурслей.

Но сейчас она была открыта.

За ней стоял он сам.

Тот Гарри, которому было одиннадцать.

Мальчик посмотрел на него.

— Ты вернулся.

— Да.

— Значит, всё закончилось?

Гарри не ответил.

Мальчик посмотрел ему за спину.

— А они?

— Кто?

— Все.

Гарри понял.

— Их больше нет.

Мальчик кивнул.

— Тогда ты тоже должен остаться.

Гарри почувствовал слёзы.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я должен вернуться.

— К кому?

Гарри подумал о Роне.

О Гермионе.

О Джинни.

О Хогвартсе.

О тех, кто всё ещё был жив.

— К ним.

Мальчик улыбнулся.

— Тогда прощай.

Комната исчезла.

Гарри упал на колени.

Перед ним стояла тьма.

Но в этой тьме горел один маленький огонёк.

Он протянул руку.

И услышал голос.

Не Волан-де-Морта.

Не Сириуса.

Не Эдмунда.

Свой собственный.

— Иногда отпустить — не значит забыть.

Гарри сжал руку.

Огонёк погас.

А затем всё вокруг взорвалось светом.

Гермиона увидела, как Гарри открыл глаза.

Он лежал на полу.

Рядом с ним рассыпались осколки белого дерева.

Эдмунд стоял неподвижно.

— Гарри?

Он поднялся.

— Я здесь.

Гермиона бросилась к нему.

— Ты в порядке?

— Да.

Рон подбежал следом.

— Ты чуть не умер!

Гарри посмотрел на него.

— Знаю.

Рон замер.

— Ты помнишь?

— Всё.

Гермиона облегчённо выдохнула.

Но Эдмунд не двигался.

Гарри посмотрел на него.

— Что теперь?

Эдмунд улыбнулся.

— Теперь оно должно выбрать.

— Что выбрать?

— Тебя или меня.

Тьма за его спиной шевельнулась.

Эдмунд обернулся.

Из расколотого дерева начала подниматься фигура.

Высокая.

Без лица.

Та самая.

Она медленно повернула голову.

И впервые заговорила не чужим голосом.

Голосом Эдмунда.

— Брат.

Юноша застыл.

— Нет.

Фигура протянула руку.

— Я ждал тебя.

Эдмунд сделал шаг назад.

— Ты умер.

— Ты тоже.

Гарри понял.

— Это его брат?

Эдмунд кивнул.

По его лицу текли слёзы.

— Его звали Илай.

Фигура приблизилась.

— Ты обещал, что вернёшь меня.

— Я пытался.

— Ты обещал.

— Я был ребёнком.

— Ты обещал!

Зал содрогнулся.

По стенам пошли трещины.

Гермиона подняла палочку.

— Что нам делать?

Эдмунд посмотрел на Гарри.

— Закрой дверь.

— Как?

— Ты уже знаешь.

Гарри посмотрел на чёрную тьму.

— Памятью?

— Нет.

Эдмунд улыбнулся.

— Выбором.

Гарри шагнул вперёд.

Существо остановилось.

— Ты хочешь вернуть всех? — спросил Гарри.

— Да.

— Даже тех, кто не хочет возвращаться?

Существо молчало.

— Сириус?

Молчание.

— Лили?

Молчание.

— Фред?

Впервые фигура дрогнула.

Гарри продолжил:

— Ты не возвращаешь людей.

Он поднял палочку.

— Ты не умеешь их возвращать.

Существо зашипело.

— Ты ошибаешься.

— Нет.

Гарри посмотрел на Эдмунда.

— Ты просто не умеешь отпускать.

Существо бросилось вперёд.

Гарри поднял палочку.

Но заклинание произнёс не он.

Драко.

— Expecto Patronum!

Серебристый свет ударил в существо.

Оно отступило.

Драко тяжело дышал.

Рон посмотрел на него.

— Никогда бы не подумал, что скажу это...

— Не начинай, Уизли.

Гермиона подняла палочку.

— Гарри!

Он понял.

Все четверо встали рядом.

Гарри.

Гермиона.

Рон.

Драко.

Эдмунд посмотрел на них.

И впервые за пятьсот лет улыбнулся.

— Вот чего оно никогда не понимало.

— Чего? — спросил Гарри.

— Люди не состоят только из воспоминаний.

Он посмотрел на существо.

— Мы состоим из тех, кто остаётся.

Эдмунд шагнул вперёд.

Существо протянуло к нему руку.

— Илай...

— Прощай.

Эдмунд коснулся его ладони.

Свет вспыхнул.

На этот раз — золотой.

Фигура начала рассыпаться.

Не исчезать.

Освобождаться.

Одна за другой из неё вылетали тысячи светящихся точек.

Воспоминания.

Они поднимались к потолку и исчезали.

Последним остался Илай.

Теперь это был обычный мальчик лет пятнадцати.

Он посмотрел на Эдмунда.

— Я не сержусь.

Эдмунд закрыл глаза.

— Я знаю.

Илай исчез.

Эдмунд тоже начал растворяться.

Гарри шагнул к нему.

— Подожди.

— Всё хорошо.

— Ты можешь вернуться.

Эдмунд улыбнулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что теперь я наконец могу уйти.

Он посмотрел на Гарри.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты не позволил мне сделать то, что я хотел.

— Что?

— Вернуть прошлое.

Эдмунд исчез.

В зале стало тихо.

А затем белое дерево превратилось в пепел.

Когда Гарри открыл глаза, он лежал в Большом зале.

За окнами шёл обычный снег.

Белый.

Чистый.

Настоящий.

Вокруг него стояли Макгонагалл, Гермиона, Рон и Драко.

Никто не говорил.

Гарри сел.

— Сколько времени прошло?

Макгонагалл посмотрела на часы.

— Почти сутки.

Гермиона заплакала от облегчения.

Рон хлопнул Гарри по плечу.

— Ты невозможный человек.

— Знаю.

Драко стоял чуть поодаль.

Гарри посмотрел на него.

— Малфой.

— Поттер.

— Спасибо.

Драко пожал плечами.

— Не привыкай.

И впервые за всё время Гарри улыбнулся.

Он посмотрел в окно.

На снег.

Белый снег.

Под ним больше ничего не было.

Никаких дверей.

Никаких следов.

Никаких голосов.

Только ветер.

Гарри уже собирался отвернуться, когда заметил что-то на стекле.

Тонкая линия.

Символ.

Сломанный круг.

Но теперь он был перечёркнут.

Гермиона подошла ближе.

— Гарри...

Он коснулся стекла.

Холод исчез.

И в ту же секунду где-то очень далеко раздался один-единственный удар колокола.

Не тревожный.

Не страшный.

Прощальный.

Гарри закрыл глаза.

И ему показалось, что он услышал голос Эдмунда:

— Теперь ты пришёл вовремя.

Он открыл глаза.

За окном падал снег.

Обычный.

Белый.

А где-то глубоко под старым фундаментом Хогвартса последний огонёк погас.

Но в школьном архиве, среди книг, которых не существовало ещё утром, появилась новая запись.

На первой странице стояло имя.

Эдмунд Вейл.

А под ним — всего одна строка:

«Он был здесь. И он наконец ушёл».