Пепел под снегом — Наследие того, кто не должен был вернуться (джен)

Зима пришла в Хогвартс ночью.

Не постепенно, не так, как обычно приходила в Шотландии, сначала покрывая инеем оконные рамы, а потом заваливая снегом двор.

Она просто пришла.

Вечером ещё шёл дождь.

А утром Гарри Поттер проснулся от тишины.

Это было первое, что он заметил.

Не холод. Не белизну за окном. Не странный серебристый свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые занавеси.

Тишину.

Хогвартс никогда не был тихим.

Даже глубокой ночью замок жил своей собственной жизнью. Где-то скрипели старые лестницы, хлопали двери, портреты переговаривались между собой, призраки бесшумно пересекали коридоры. Иногда доносился смех запоздало возвращавшихся с ночных прогулок учеников.

Но сейчас не было ничего.

Гарри сел на кровати.

— Рон?

Ответа не последовало.

На соседней кровати Рон Уизли спал, завернувшись в одеяло так, что наружу торчала только рыжая макушка.

Гарри потёр глаза и посмотрел на окно.

За стеклом падал снег.

Крупный.

Слишком крупный.

Каждая снежинка была размером почти с ноготь и медленно вращалась в воздухе, будто падала не вниз, а куда-то в сторону.

Гарри подошёл к окну.

Стекло было ледяным.

Он приложил к нему ладонь.

И тут услышал звон.

Один удар.

Глухой.

Далёкий.

Такой глубокий, что Гарри почувствовал его не ушами, а где-то под рёбрами.

Он замер.

Через несколько секунд раздался второй.

Бом-м-м.

Гарри резко обернулся.

Рон продолжал спать.

— Рон.

Никакой реакции.

— Рон!

— М-м-м?

— Ты слышал?

Рон приоткрыл один глаз.

— Что?

Гарри хотел ответить.

Но третий удар колокола заставил его замолчать.

Бом-м-м.

На этот раз задрожали стёкла.

Рон мгновенно сел.

— Это что сейчас было?

— Не знаю.

Они посмотрели друг на друга.

И оба одновременно поняли одну вещь.

Колокол звучал внутри замка.

Через двадцать минут они уже шли по коридору.

Гермиона догнала их у лестницы.

— Я надеялась, что вы двое хотя бы до завтрака сможете прожить без неприятностей.

— Мы ничего не сделали, — возразил Рон.

— Пока.

Гермиона поправила шарф и посмотрела на Гарри.

— Ты сказал, что слышал колокол?

— Не только я. Рон тоже.

— И я.

Гарри остановился.

— Ты тоже его слышала?

Гермиона кивнула.

— В библиотеке. Я как раз искала справочник по древним защитным чарам. Все книги начали дрожать.

— Все?

— Только книги по истории Хогвартса.

Рон нахмурился.

— Отлично. Значит, замок решил нас убить интеллектуально.

Гермиона бросила на него раздражённый взгляд.

— Рон.

— Что?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Они свернули за угол.

И остановились.

На полу лежал снег.

Не немного.

Целая полоса белого снега тянулась по коридору, исчезая за поворотом.

Гарри медленно подошёл.

— Но здесь тепло.

— Я вижу, — тихо сказала Гермиона.

Она присела и коснулась снега пальцами.

— Он настоящий.

— Спасибо, Гермиона, — пробормотал Рон. — А я уже подумал, что это очень убедительная мука.

Гермиона не ответила.

Она смотрела вперёд.

Там, где секунду назад находилась обычная каменная стена, теперь был проход.

Узкий.

Высокий.

Сводчатый.

Из его глубины тянуло таким холодом, что дыхание превращалось в пар.

Гарри достал палочку.

— Этого раньше здесь не было.

— Разумеется, не было, — прошептала Гермиона.

На стенах проступали символы.

Четыре герба.

Гриффиндор.

Слизерин.

Когтевран.

Пуффендуй.

Но над ними находился ещё один знак.

Сломанный круг, пересечённый вертикальной линией.

Гермиона побледнела.

— Я никогда его не видела.

— А что он означает? — спросил Гарри.

— Не знаю.

— Ты только что сказала, что никогда его не видела.

— Именно поэтому я и сказала, что не знаю.

Рон посмотрел в тёмный проход.

— Может, просто позовём Макгонагалл?

Гарри уже собирался согласиться.

И тогда из глубины коридора донёсся голос.

— Гарри Поттер.

Они замерли.

Голос был мужским.

Молодым.

И очень тихим.

— Кто ты? — спросил Гарри.

Ответа не последовало.

Вместо этого где-то далеко раздался колокольный звон.

Один раз.

Потом второй.

А затем стены прохода покрылись тонкими трещинами льда.

Гермиона схватила Гарри за рукав.

— Нам нужно уходить.

Но Гарри не двигался.

Потому что на противоположной стене появилась надпись.

Она проступала медленно, словно кто-то писал её изнутри камня.

ТЫ ПРИШЁЛ СЛИШКОМ ПОЗДНО.

Рон выругался.

Гермиона прошептала:

— Гарри...

Буквы исчезли.

На их месте появились новые.

ОН УЖЕ ПРОСНУЛСЯ.

И тогда колокол ударил в третий раз.

— Все обратно!

Голос Макгонагалл разнёсся по коридору.

Ученики, собравшиеся вокруг странного прохода, поспешно отступили.

Директор шла впереди преподавателей.

За ней двигались профессор Флитвик и профессор Стебль.

Макгонагалл остановилась перед ледяным коридором.

Её лицо изменилось.

Совсем немного.

Но Гарри заметил.

Она испугалась.

— Профессор?

Макгонагалл не ответила.

Она смотрела на символ над входом.

На тот самый сломанный круг.

— Откуда вы это взяли? — спросила она наконец.

— Мы ничего не брали, — сказал Рон.

— Я не об этом.

Она подошла ближе.

И впервые за всё время Гарри увидел, как её рука дрогнула.

— Директор?

Макгонагалл закрыла глаза.

— Все ученики должны немедленно вернуться в гостиные.

— Но—

— Мистер Поттер.

Гарри замолчал.

— Сейчас.

Ученики начали расходиться.

Гарри, Гермиона и Рон тоже двинулись прочь.

Но перед тем как свернуть за угол, Гарри оглянулся.

Макгонагалл всё ещё стояла перед проходом.

А рядом с ней появился Драко Малфой.

Он посмотрел на ледяную дверь.

Потом на Макгонагалл.

И тихо сказал:

— Она открылась.

Директор резко повернулась к нему.

— Что ты сказал?

— Она открылась, — повторил Драко.

В его голосе не было привычной насмешки.

Только страх.

— Мой отец говорил, что этого никогда не произойдёт.

Макгонагалл побледнела.

— Твой отец ошибался.

Драко покачал головой.

— Нет.

Он посмотрел туда, где только что стоял Гарри.

— В этот раз он не ошибся.

Гарри не спал той ночью.

Он лежал в темноте, слушая дыхание Рона.

В голове снова и снова звучали слова.

Ты пришёл слишком поздно.

Он уже проснулся.

Гарри повернулся к окну.

Снег всё ещё шёл.

Но теперь он заметил кое-что ещё.

На стекле изнутри был нарисован знак.

Тот самый сломанный круг.

Гарри медленно поднялся.

Он не касался окна.

Не подходил к нему.

Но знак появился.

Сам.

Гарри смотрел на него несколько секунд.

Затем внутри символа возникла тонкая трещина.

И из неё выступила капля крови.

Она медленно поползла вниз по стеклу.

Гарри отступил.

А потом услышал голос.

Прямо за своей спиной.

— Я ждал тебя, Гарри.

Он резко обернулся.

В комнате никого не было.

Только пустая кровать Рона.

Открытое окно.

И снег на полу.

Гарри подошёл к двери.

Она была заперта изнутри.

Он медленно поднял палочку.

— Люмос.

Свет осветил комнату.

На снегу возле окна виднелись следы.

Босые.

Человеческие.

Они начинались у окна и тянулись к кровати Гарри.

А затем исчезали.

Прямо посреди комнаты.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холод.

На кровати лежал лист бумаги.

Он был старым, пожелтевшим и покрытым тёмными пятнами.

Гарри развернул его.

Там было написано всего несколько слов.

Почерк был незнакомым.

Но последнее предложение заставило его сердце остановиться.

Если ты читаешь это, значит, Хогвартс снова зовёт своего последнего ученика.

Внизу стояла подпись.

Эдмунд Вейл.

Гарри не знал этого имени.

Но где-то глубоко внутри ему показалось, что он уже однажды его слышал.

А за стенами замка снова ударил колокол.

На этот раз — четыре раза.

И где-то под фундаментом Хогвартса кто-то открыл глаза.

Утром Гарри решил, что никому ничего не скажет.

Это решение продержалось примерно три минуты.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала Гермиона.

Гарри поднял глаза от тарелки.

— Спасибо.

— Я не это имела в виду.

— А прозвучало именно так.

Рон, сидевший рядом, лениво потянулся за тостом.

— Она права. Ты выглядишь так, будто всю ночь разговаривал с призраком.

Гарри замер.

Гермиона заметила.

— Гарри?

Он положил вилку.

— Я нашёл кое-что ночью.

Рон перестал жевать.

— Что?

Гарри оглянулся.

Большой зал был почти полон. Ученики разговаривали, смеялись, спорили из-за домашних заданий. За преподавательским столом Макгонагалл что-то обсуждала с Флитвиком.

На первый взгляд всё было нормально.

Но Гарри уже знал, что это лишь видимость.

Он достал из кармана сложенный лист.

Гермиона осторожно развернула его.

Несколько секунд она молчала.

— «Эдмунд Вейл»...

— Знаешь его?

— Нет.

Рон нахмурился.

— А должен знать?

— Если это действительно имя человека, жившего в Хогвартсе... — Гермиона провела пальцем по подписи. — То да. В школьных архивах должны быть сведения.

— Я уже проверял, — сказал Гарри.

— Когда?

— Сегодня утром.

Рон удивлённо посмотрел на него.

— Ты встал раньше меня?

— Это несложно.

— Оскорбительно.

Гермиона уже поднялась.

— Идём.

— Куда?

— В библиотеку.

Рон застонал.

— Конечно. Куда же ещё.

В библиотеке было холоднее, чем обычно.

Гермиона быстро выяснила, что это не случайность.

Один за другим она просматривала справочники, каталоги и старые списки учеников.

Эдмунда Вейла не существовало.

Ни в одном.

— Может, он был до основания Хогвартса? — предположил Рон.

— Тогда его имени всё равно не было бы в школьных списках.

— Может, он сквиб?

— Рон.

— Просто предлагаю варианты.

Гарри молчал.

Он смотрел на лист.

Чернила на нём медленно менялись.

Едва заметно.

Сначала Гарри подумал, что ему показалось.

Но затем увидел, как буква Е в слове «Эдмунд» словно растеклась.

— Гермиона.

Она не ответила.

— Гермиона.

— Что?

Гарри протянул лист.

Чернила исчезли.

Теперь на бумаге было написано другое:

НЕ ИЩИ МЕНЯ В КНИГАХ.

Рон выругался.

Гермиона побледнела.

— Он отвечает нам.

— Кто?

— Не знаю.

— Отлично, — сказал Рон. — Очень полезно.

Гарри перевернул лист.

На обратной стороне появилась новая строка.

ИЩИ ТАМ, ГДЕ ЗАБЫЛИ ДВЕРЬ.

Гермиона медленно подняла взгляд.

— Гарри...

— Что?

— Я знаю такое место.

Дверь находилась на третьем этаже.

Точнее, её не было.

Гермиона привела их в длинный коридор, заканчивавшийся глухой стеной.

— Здесь, — сказала она.

Рон посмотрел на стену.

— Здесь ничего нет.

— Именно.

— Это очень убедительно.

Гермиона достала книгу.

— Я нашла старую карту замка. Ей почти триста лет.

Она развернула пергамент.

На карте действительно был отмечен проход.

Но в нынешнем Хогвартсе его не существовало.

— Замок менялся, — объяснила Гермиона. — Комнаты исчезали, лестницы перестраивались. Но некоторые помещения...

Она коснулась стены.

— ...не исчезают полностью.

Гарри подошёл ближе.

И почувствовал холод.

Тот же самый, что исходил от ледяного коридора.

— Отойдите.

Гермиона посмотрела на него.

— Почему?

— Не знаю.

Он сам не понимал, почему произнёс это.

Но стена будто дышала.

Гарри приложил ладонь к камню.

И услышал шёпот.

— Наконец-то.

Камень дрогнул.

Рон отступил.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, — ответила Гермиона.

Стена начала исчезать.

Не разрушаться.

Именно исчезать.

Камень становился прозрачным, словно вода.

За ним показалась дверь.

Старая.

Чёрная.

На ней не было ручки.

Только четыре герба основателей.

И пятый символ.

Сломанный круг.

Гарри поднял палочку.

— Отойди.

— Гарри...

— Гермиона.

Он посмотрел на неё.

— Вчера эта дверь появилась после того, как я услышал голос.

— И что?

— Думаю, она появилась из-за меня.

Гермиона хотела возразить.

Но не успела.

Раздался голос:

— Она появилась не из-за тебя.

Гарри обернулся.

Драко Малфой стоял в конце коридора.

Один.

Без друзей.

Без привычной высокомерной улыбки.

— А из-за чего? — спросил Гарри.

Драко медленно подошёл.

— Из-за того, что ты выжил.

Повисла тишина.

Рон поднял палочку.

— Если ты пришёл угрожать—

— Не пришёл.

Драко посмотрел на дверь.

— Я пришёл предупредить.

— О чём?

Он не ответил сразу.

— Ты знаешь, что происходило с некоторыми семьями после войны?

Гарри нахмурился.

— При чём тут твоя семья?

— При том, что мой отец всю жизнь боялся этой двери.

Гермиона нахмурилась.

— Люциус Малфой знал о ней?

— Знал.

— Откуда?

Драко усмехнулся, но в улыбке не было веселья.

— От своего отца.

— А его отец?

Драко посмотрел на дверь.

— Тот получил эту информацию от своего отца.

Он сделал паузу.

— Так продолжается уже почти пятьсот лет.

Гарри почувствовал неприятный холод.

— Что здесь произошло?

Драко посмотрел ему прямо в глаза.

— Здесь умер человек, который отказался умирать.

Они вошли втроём.

Драко последовал за ними.

Дверь закрылась сама.

За ней оказался коридор.

Он был невероятно длинным.

Факелы горели синим пламенем.

На стенах висели портреты.

Но лица на них были вырезаны.

Не заколдованы.

Не скрыты.

Именно вырезаны.

— Почему здесь нет лиц? — спросил Рон.

— Потому что лица — это память, — ответила Гермиона.

Она остановилась перед одним из портретов.

На раме была надпись:

ЭДМУНД ВЕЙЛ.

Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Вот он.

На портрете был изображён мальчик лет семнадцати.

Чёрные волосы.

Бледное лицо.

Светлые глаза.

Он смотрел прямо на Гарри.

И улыбался.

Рон подошёл ближе.

— Это невозможно.

— Почему? — спросила Гермиона.

— Потому что он...

Рон замолчал.

Гарри тоже смотрел на портрет.

Теперь он понимал.

Эдмунд Вейл был похож на него.

Не идеально.

Но слишком сильно.

Та же линия подбородка.

Тот же взгляд.

Та же едва заметная привычка чуть склонять голову, когда он внимательно слушал.

Гермиона прошептала:

— Гарри...

— Я вижу.

Драко молчал.

Гарри повернулся к нему.

— Что ты знаешь?

Драко не ответил.

— Малфой.

— Тебе лучше не знать.

— Тогда зачем ты пришёл?

Драко посмотрел на портрет.

— Потому что мой отец однажды сказал мне одну вещь.

— Какую?

— Если когда-нибудь Эдмунд Вейл заговорит...

Он замолчал.

Гарри почувствовал, как холод становится сильнее.

— Что?

Драко посмотрел ему в глаза.

— Не отвечай ему.

Поздно.

Портрет Эдмунда улыбнулся шире.

Его глаза засияли.

— Драко.

Малфой побледнел.

— Нет.

Эдмунд повернул голову.

Впервые за пятьсот лет изображение на портрете заговорило.

— Ты вырос.

Драко отступил.

— Ты умер.

— Да.

— Тогда почему ты здесь?

Эдмунд перевёл взгляд на Гарри.

— Потому что он вернулся.

Гарри почувствовал, как палочка в его руке задрожала.

— Кто?

Эдмунд посмотрел прямо на него.

— Не спрашивай.

— Почему?

— Потому что, если ты произнесёшь его имя...

Портрет задрожал.

Синие факелы погасли.

В глубине коридора раздался звук.

Шаг.

Ещё один.

Медленный.

Тяжёлый.

Кто-то приближался.

Эдмунд впервые перестал улыбаться.

— Он услышит.

Гарри поднял палочку.

— Кто?

Эдмунд прошептал:

— Тот, кто помнит смерть.

Все двери коридора одновременно захлопнулись.

А затем в темноте прозвучал голос.

— Гарри Поттер.

На этот раз голос был не молодым.

Он был старым.

Уставшим.

И бесконечно печальным.

— Я помню тебя.

Гарри замер.

Из темноты появилась фигура.

Высокая.

Человеческая.

Но вместо лица у неё была гладкая белая маска.

В руках фигура держала старый школьный колокол.

Тот самый, который Гарри слышал ночью.

Драко прошептал:

— Бежим.

— Куда? — спросил Рон.

Фигура подняла колокол.

— Некуда.

Удар.

Бом-м-м.

Мир исчез.

Первым вернулся звук.

Не зрение.

Не ощущение тела.

Именно звук.

Гарри слышал чей-то голос — далёкий, приглушённый, словно доносившийся через толщу воды.

— Гарри.

Он попытался открыть глаза.

— Гарри!

На этот раз голос был ближе.

Он резко вдохнул и сел.

Рон лежал рядом, держась за голову.

Гермиона стояла на коленях возле него.

Драко находился у стены.

Все четверо были живы.

Но коридор исчез.

Исчезла и дверь.

Они находились в совершенно другом месте.

Гарри медленно поднялся.

— Где мы?

Гермиона огляделась.

— Не знаю.

Перед ними простирался огромный зал.

Потолка не было видно.

Высоко над головой плавали тысячи маленьких огоньков, похожих на звёзды. Стены были покрыты тёмным камнем, но сквозь него пробивался слабый серебристый свет.

В центре зала стоял круглый бассейн.

Вода в нём была совершенно неподвижной.

Рон подошёл ближе.

— Мы всё ещё в Хогвартсе?

Драко тихо рассмеялся.

— Нет.

Рон повернулся.

— И чему ты смеёшься?

— Потому что я наконец понял, почему мой отец боялся этого места.

Гарри посмотрел на него.

— Почему?

Драко указал вверх.

Гарри поднял голову.

На потолке проступили четыре огромных герба.

Гриффиндор.

Слизерин.

Когтевран.

Пуффендуй.

А между ними — пятый.

Сломанный круг.

— Это не часть Хогвартса, — сказал Драко. — Это то, что было до него.

Гермиона медленно подошла к бассейну.

— Здесь есть надпись.

Она провела рукой над каменным бортиком.

Буквы проявились одна за другой.

ПАМЯТЬ — ПЕРВАЯ ФОРМА МАГИИ.

Гермиона прочитала вслух:

— «Память — первая форма магии».

Гарри нахмурился.

— Что это значит?

— Не знаю.

— Ты всегда говоришь «не знаю», когда это действительно страшно, — заметил Рон.

Гермиона посмотрела на него.

— Потому что иногда незнание страшнее любого ответа.

Вода в бассейне дрогнула.

Гарри подошёл ближе.

В отражении он увидел не себя.

Сначала — Хогвартс.

Старый.

Ещё не достроенный.

Башни были ниже, стены — грубее, вокруг замка простирался дикий лес.

Затем появились люди.

Четверо.

Годрик Гриффиндор.

Салазар Слизерин.

Ровена Когтевран.

Хельга Пуффендуй.

Они стояли вокруг чего-то, чего Гарри не мог разглядеть.

Пятого человека.

— Это воспоминание? — спросила Гермиона.

Гарри кивнул.

Но вдруг изображение изменилось.

Четверо основателей исчезли.

Остался один юноша.

Эдмунд Вейл.

Он стоял у того же бассейна.

Но выглядел иначе.

Живым.

Он был напуган.

— Они сказали, что это невозможно, — произнёс Эдмунд.

Гарри почувствовал, что слова обращены к нему.

— Они ошиблись.

Позади Эдмунда появился Салазар Слизерин.

— Эдмунд, отойди от круга.

— Я не могу.

— Ты не понимаешь, что создал.

— Я понимаю лучше вас.

Слизерин поднял палочку.

— Тогда почему ты продолжаешь?

Эдмунд посмотрел на него.

— Потому что смерть забирает слишком много.

Изображение дрогнуло.

Гарри увидел четыре фигуры, лежавшие на каменном полу.

Неизвестные ученики.

Мёртвые.

— Что он сделал? — прошептал Рон.

Гермиона не ответила.

Эдмунд опустился на колени.

— Я могу их вернуть.

— Нет, — сказал Слизерин.

— Могу.

— Это не возвращение.

Салазар посмотрел на него с ужасом.

— Это память.

Вода почернела.

Из глубины бассейна раздался шёпот:

— Память — это дверь.

Гарри отшатнулся.

Картина исчезла.

— Теперь понятно, почему его имени нет в книгах, — сказала Гермиона.

Они сидели у бассейна.

— Его стёрли, — продолжила она. — Все четверо основателей.

— Почему?

— Потому что он создал магию, которой не должно существовать.

Драко покачал головой.

— Не совсем.

Гермиона посмотрела на него.

— Ты знаешь больше.

— Я знаю то, что рассказывали в моей семье.

— Тогда рассказывай.

Драко долго молчал.

Наконец сказал:

— Эдмунд Вейл был первым учеником Хогвартса, который научился вытаскивать воспоминания из мёртвых.

Рон нахмурился.

— Зачем?

— Чтобы вернуть их.

Гермиона медленно произнесла:

— Но это невозможно.

— Именно.

Драко посмотрел на бассейн.

— Поэтому он создал другое.

Гарри понял первым.

— Не людей.

Драко кивнул.

— Их память.

В этот момент вода снова дрогнула.

На её поверхности появилось лицо.

Лицо человека, которого Гарри знал.

Сердце болезненно сжалось.

— Нет...

Гермиона увидела его лицо.

— Гарри?

Он не ответил.

В воде был Сириус.

Мёртвый.

Таким, каким Гарри его помнил.

Сириус улыбался.

— Привет, крестник.

Гарри сделал шаг вперёд.

Гермиона схватила его за руку.

— Не надо.

— Это он.

— Нет.

— Гермиона, это Сириус.

— Это его воспоминание.

Сириус посмотрел на Гарри.

— Не слушай её.

Гарри застыл.

Гермиона побледнела.

— Он не должен был знать, что мы здесь.

Сириус улыбнулся.

— Конечно, должен.

Гарри почувствовал, как слёзы подступают к глазам.

— Я скучал по тебе.

Сириус перестал улыбаться.

— Я знаю.

— Ты действительно здесь?

— Я всегда был здесь.

Гермиона резко потянула Гарри назад.

— Это ловушка!

Вода вспенилась.

Лицо Сириуса исказилось.

На мгновение Гарри увидел вместо него белую маску.

А затем вода снова стала спокойной.

Рон прошептал:

— Больше никогда не подходи к этой штуке.

Гарри не ответил.

Он смотрел на поверхность.

Теперь там было его собственное отражение.

Но отражение улыбалось.

Сам Гарри — нет.

Они нашли выход через час.

Или им показалось, что прошёл час.

В этом месте время не ощущалось.

Они шли по бесконечному коридору, пока не увидели свет.

Дверь вывела их в Запретный лес.

Снег всё ещё шёл.

Но замок находился далеко.

Слишком далеко.

— Мы прошли через Хогвартс, — сказала Гермиона. — И вышли в лес.

— Это невозможно.

— В этом месте слово «невозможно» уже ничего не значит.

Гарри услышал хруст снега.

Кто-то приближался.

Все подняли палочки.

Из-за деревьев вышел юноша.

Лет семнадцати.

Чёрные волосы.

Бледное лицо.

Светлые глаза.

Эдмунд Вейл.

Гарри поднял палочку.

— Стой.

Юноша остановился.

Он выглядел совершенно живым.

На его лице не было ни маски, ни следов разложения.

Только усталость.

— Я не причиню вам вреда.

Драко шагнул вперёд.

— Ты умер.

Эдмунд посмотрел на него.

— Да.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что меня не отпустили.

Гермиона прищурилась.

— Кто?

Эдмунд посмотрел на Гарри.

— Хогвартс.

Рон нервно усмехнулся.

— Замок держит людей в плену?

— Не замок.

Эдмунд опустил взгляд.

— То, что живёт под ним.

Гарри почувствовал знакомый холод.

— Что это?

Эдмунд подошёл ближе.

— Ошибка.

— Какая?

— Моя.

Гарри опустил палочку на несколько сантиметров.

— Ты знаешь, почему оно знает меня?

Эдмунд долго молчал.

— Потому что ты похож на него.

Гарри нахмурился.

— На кого?

— На первого.

— На Салазара?

Эдмунд покачал головой.

— Нет.

Он посмотрел Гарри прямо в глаза.

— На того, кто был до Салазара.

Драко побледнел.

— Этого не может быть.

Эдмунд повернулся к нему.

— В твоей семье знали.

— О чём?

— О том, почему Том Реддл смог говорить со змеями.

Повисла тишина.

Гарри почувствовал, как всё внутри похолодело.

— Что ты хочешь сказать?

Эдмунд приблизился.

— Волан-де-Морт думал, что его дар достался ему через Слизерина.

Он покачал головой.

— Но Салазар лишь унаследовал его.

Гарри прошептал:

— От кого?

Эдмунд посмотрел на него.

— От существа, которое Хогвартс пытался забыть.

И в этот момент в глубине леса снова прозвучал колокол.

Но теперь звон шёл не из замка.

Он доносился из-под земли.

Деревья задрожали.

Снег посыпался с ветвей.

Эдмунд резко повернулся.

— Оно нашло нас.

— Что нам делать? — спросила Гермиона.

Эдмунд посмотрел на Гарри.

— Бежать.

— Куда?

— В Хогвартс.

Рон нервно рассмеялся.

— Ты только что сказал, что оно живёт под Хогвартсом!

— Именно поэтому.

Эдмунд схватил Гарри за плечо.

— Вам нужно вернуться туда, пока дверь ещё открыта.

— Зачем?

Юноша посмотрел ему прямо в глаза.

И впервые Гарри увидел настоящий страх на его лице.

— Потому что скоро оно начнёт возвращать мёртвых.

Колокол ударил снова.

На этот раз пять раз.

А далеко на вершине самой высокой башни Хогвартса открылись окна.

Одно за другим.

Хотя внутри башни никого не было.

И в каждом окне стояла человеческая фигура.

Десятки.

Сотни.

Все они смотрели в сторону Запретного леса.

Все были мёртвыми.

И среди них Гарри увидел знакомое лицо.

Сириус Блэк.

Но рядом с ним стоял другой человек.

Высокий.

Тёмноволосый.

С красными глазами.

Волан-де-Морт.

Гарри перестал дышать.

Эдмунд тихо сказал:

— Теперь ты понимаешь.

Гарри не отрывал взгляда от замка.

— Что?

— Почему я написал тебе, что ты пришёл слишком поздно.

Эдмунд сжал челюсть.

— Потому что дверь открылась не сегодня.

Он посмотрел на Гарри.

— Она открылась в ту ночь, когда ты победил Волан-де-Морта.

И снег вокруг них внезапно стал чёрным.

Чёрный снег падал совершенно бесшумно.

Он ложился на ветви, на траву, на плечи Гарри.

Каждая снежинка исчезала, едва коснувшись кожи, оставляя после себя холодную точку, похожую на ожог.

— Назад, — сказал Эдмунд.

Никто не двинулся.

Гарри смотрел на Хогвартс.

На сотни фигур в окнах.

На лица тех, кто должен был остаться мёртвым.

Сириус.

Люпин.

Фред.

Колин Криви.

Люди, которых Гарри знал.

Люди, которых он никогда не встречал.

И среди них — Волан-де-Морт.

Но что-то было неправильно.

Гарри прищурился.

— Это не они.

Гермиона посмотрела на него.

— Что?

— Они стоят слишком неподвижно.

Эдмунд кивнул.

— Потому что это не мёртвые.

— Тогда кто?

— Память.

Драко резко повернулся к нему.

— Ты говорил, что память не может быть живой.

— Я ошибался.

— Ты создал это.

— Да.

— Тогда уничтожь.

Эдмунд посмотрел на него с горькой улыбкой.

— Если бы я мог, разве мы стояли бы здесь?

Они добрались до Хогвартса за двадцать минут.

По дороге никто почти не разговаривал.

Даже Рон молчал.

Когда они вошли в замок, Гарри сразу почувствовал перемену.

Хогвартс был пуст.

Не просто тих.

Пуст.

Ни одного ученика.

Ни одного преподавателя.

Ни одного призрака.

— Где все? — спросил Рон.

Эдмунд посмотрел на часы.

— Они ещё не знают, что произошло.

Гермиона нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Для них время остановилось.

— Но мы вернулись спустя...

Она замолчала.

— Сколько прошло?

Эдмунд ответил:

— Три минуты.

Гарри посмотрел на часы.

Они действительно показывали то же время, которое было тогда, когда они вошли в дверь.

Три минуты.

Но они провели в другом месте гораздо дольше.

Гермиона побледнела.

— Значит, это пространство существует вне времени.

— Да.

— И если существо выйдет...

Эдмунд закончил:

— Время тоже изменится.

Вдали хлопнула дверь.

Все вздрогнули.

Из-за угла появился Рон.

Гарри резко поднял палочку.

— Рон?

Рон посмотрел на них.

— Вы где были?

Гермиона шагнула вперёд.

— Что?

— Макгонагалл ищет вас уже...

Он замолчал.

Посмотрел на Эдмунда.

— Кто это?

Гарри и Гермиона переглянулись.

Рон нахмурился.

— Почему вы так на меня смотрите?

Гарри медленно подошёл.

— Ты не помнишь его?

— Кого?

— Эдмунда.

Рон посмотрел на юношу.

Пустой взгляд.

— Я его никогда не видел.

Гарри почувствовал, как кровь стынет в жилах.

Он посмотрел на Гермиону.

Она тоже поняла.

— Нет...

— Что? — спросил Рон.

Гермиона закрыла глаза.

— Память уже начала меняться.

Они нашли Макгонагалл в кабинете директора.

Она стояла возле окна.

На столе перед ней лежала раскрытая книга.

Гарри сразу узнал её.

Это был старый школьный реестр.

— Директор.

Макгонагалл повернулась.

— Где вы были?

— Мы нашли Эдмунда Вейла.

Макгонагалл замерла.

Но в отличие от Драко она не выглядела удивлённой.

Она выглядела так, будто этого момента боялась всю жизнь.

— Я надеялась, что этого никогда не случится.

Гарри подошёл ближе.

— Что вы знаете?

Макгонагалл посмотрела на Эдмунда.

— Мистер Вейл.

— Директор.

— Вы всё ещё помните меня?

— Я помню всех, кто когда-либо был частью Хогвартса.

Макгонагалл тяжело вздохнула.

— Тогда времени почти не осталось.

Гермиона положила книгу на стол.

— Нам нужны ответы.

Макгонагалл кивнула.

— Хорошо.

Она закрыла дверь кабинета.

Затем наложила несколько защитных чар.

— Пятьсот сорок три года назад Хогвартс едва не погиб.

Эдмунд отвернулся.

— Не рассказывайте им.

— Они имеют право знать.

— Они не готовы.

Гарри посмотрел на него.

— Решать это не тебе.

Эдмунд ничего не ответил.

Макгонагалл продолжила:

— Эдмунд Вейл был одним из первых учеников школы. Очень талантливым. Особенно в области чар памяти и магии души.

Гермиона тихо сказала:

— Он пытался воскресить мёртвых.

— Нет, — ответила Макгонагалл. — И это самая важная часть.

Она перевернула страницу.

— Он пытался сохранить их.

Гарри нахмурился.

— В чём разница?

— Огромная.

Макгонагалл посмотрела на него.

— Эдмунд обнаружил, что сильная эмоция способна оставить после смерти магический след. Любовь. Страх. Ненависть. Преданность. Такие чувства могут пережить человека.

Гермиона прошептала:

— Как отпечаток.

— Да.

— И он научился собирать эти отпечатки?

— Сначала — да.

Макгонагалл посмотрела на Эдмунда.

— Но потом он обнаружил нечто гораздо более страшное.

Эдмунд тихо сказал:

— Они начали отвечать.

Гарри почувствовал холод.

— Что значит «отвечать»?

— Сначала я слышал голоса.

Эдмунд говорил, не поднимая глаз.

— Потом видел их.

— Мёртвых?

— Нет.

Он покачал головой.

— То, что они оставили после себя.

Эдмунд подошёл к окну.

— Но однажды я услышал голос, которого не должно было существовать.

— Чей?

Он посмотрел на Гарри.

— Голос самой магии.

В кабинете стало тихо.

— Она сказала мне, что смерть — это не конец.

Рон нахмурился.

— Звучит неплохо.

— Нет, — сказал Драко.

Все посмотрели на него.

Он стоял возле двери.

— Это никогда не было добрым обещанием.

Макгонагалл открыла последний раздел книги.

Там была изображена карта Хогвартса.

Под замком находилась огромная система туннелей.

Но в самом центре карты был нарисован круг.

И внутри него — человеческий глаз.

— Это сердце Хогвартса, — сказала Макгонагалл.

Гарри смотрел на рисунок.

— Что там?

— То, что осталось от эксперимента Эдмунда.

— Существо?

— Да.

Гермиона внимательно изучала карту.

— Как его уничтожить?

Макгонагалл молчала.

Эдмунд ответил:

— Никак.

— Должен существовать способ.

— Нет.

— Ты его создал!

— Именно поэтому я знаю.

Он повернулся к ней.

— Его нельзя уничтожить.

— Тогда что можно сделать?

Эдмунд посмотрел на Гарри.

— Закрыть.

— Чем?

— Памятью.

Гарри нахмурился.

— Чьей?

Эдмунд не ответил.

Драко произнёс:

— Его.

В комнате стало тихо.

Гарри посмотрел на него.

— Моей?

Драко кивнул.

— Твоя победа над Волан-де-Мортом создала магический след такой силы, какого не было со времён основания Хогвартса.

Гермиона медленно поняла.

— Любовь матери.

— Да.

— Жертва Гарри.

— Да.

— И смерть Волан-де-Морта.

Драко посмотрел на неё.

— Не совсем.

Он повернулся к Гарри.

— В ту ночь умер не только он.

Гарри замер.

— Что ты хочешь сказать?

Драко ответил:

— Часть тебя тоже умерла.

Тишина.

Гарри почувствовал, как сердце тяжело ударило.

— Нет.

— Именно поэтому ты смог победить.

— Я выжил.

— Телом.

Драко сделал шаг ближе.

— Но магия твоей жертвы оставила после себя пустоту. И Хогвартс почувствовал её.

Гермиона покачала головой.

— Нет. Это не может быть причиной.

— Тогда объясни, почему дверь открылась именно в ту ночь.

Гермиона не смогла ответить.

Гарри смотрел на свои руки.

— Что я должен сделать?

Эдмунд сказал:

— Отдать ему то, что осталось.

— Что именно?

Эдмунд ответил не сразу.

— Самое дорогое воспоминание.

Гарри поднял глаза.

— Какое?

Эдмунд посмотрел на него.

— Ты узнаешь.

Они спустились под Хогвартс перед рассветом.

Лестница уходила вниз бесконечно.

Стены постепенно становились старше.

Сначала исчезли факелы.

Потом камень.

Остался чёрный материал, похожий на обсидиан.

На стенах появлялись имена.

Тысячи имён.

Некоторые Гарри знал.

Некоторые — нет.

Но одно имя повторялось снова и снова.

Эдмунд Вейл.

Рон провёл пальцами по стене.

— Почему здесь столько раз написано твоё имя?

Эдмунд ответил:

— Потому что каждый раз, когда я умирал, меня возвращали.

Гермиона остановилась.

— Что?

— Я умер больше сотни раз.

— Но зачем?

— Чтобы проверить, можно ли сохранить человека после смерти.

Гарри посмотрел на него.

— И получилось?

Эдмунд улыбнулся.

— Нет.

— Тогда кто ты?

Юноша посмотрел на него.

— Остаток.

Они подошли к огромным дверям.

На них не было гербов.

Только одна надпись:

ТОЛЬКО ПОТЕРЯННЫЙ МОЖЕТ ВОЙТИ.

Гарри коснулся двери.

Она открылась.

За ней находился огромный зал.

В центре стояло дерево.

Белое.

Без листьев.

На каждой ветви висели маленькие светящиеся сферы.

Тысячи.

Гермиона подошла ближе.

— Это...

— Воспоминания, — сказал Эдмунд.

Одна сфера сорвалась с ветви.

Упала на пол.

Лопнула.

Перед Гарри появилась сцена.

Он увидел свою маму.

Лили.

Она держала его младенцем на руках.

Гарри перестал дышать.

— Нет...

Лили улыбнулась.

— Всё хорошо, Гарри.

Он сделал шаг вперёд.

Эдмунд схватил его.

— Не трогай.

— Отпусти!

— Это не она.

— Это моя мама!

— Нет!

Эдмунд впервые закричал.

И тогда за деревом появился человек.

Высокий.

В чёрной мантии.

С лицом, которое Гарри слишком хорошо знал.

Волан-де-Морт.

Но он выглядел иначе.

Спокойнее.

Моложе.

Почти человеком.

Он посмотрел на Гарри.

— Наконец-то.

Гарри поднял палочку.

— Ты мёртв.

Волан-де-Морт улыбнулся.

— Я знаю.

— Тогда чего ты хочешь?

— Ничего.

Он посмотрел на Эдмунда.

— Это он хочет.

Эдмунд побледнел.

— Не слушай его.

Волан-де-Морт тихо рассмеялся.

— Ты всё ещё лжёшь.

Гарри посмотрел на Эдмунда.

— О чём он говорит?

Эдмунд молчал.

— О чём?

Волан-де-Морт ответил за него:

— Эдмунд Вейл не создал это существо.

Гарри замер.

— Тогда кто?

Волан-де-Морт поднял взгляд на белое дерево.

— Оно создало Эдмунда.

В этот момент все сферы на дереве вспыхнули одновременно.

Сотни голосов прошептали одно слово.

Гарри.

Эдмунд закрыл глаза.

— Я пытался остановить его.

Гарри медленно опустил палочку.

— А теперь?

Эдмунд посмотрел на него.

— Теперь оно хочет родиться.

— Где?

Эдмунд ответил:

— В тебе.

И белое дерево раскололось пополам.

Дерево раскололось без звука.

Гарри успел увидеть, как белая кора расходится от корней до самой верхушки, а затем из глубины дерева хлынул свет.

Не яркий.

Чёрный.

Он растёкся по полу, поднялся по стенам и поглотил всё вокруг.

Гермиона закричала:

— Гарри!

Он почувствовал, как кто-то схватил его за плечо.

Эдмунд.

— Не смотри в свет!

Но было поздно.

Гарри посмотрел.

И увидел себя.

Мальчик стоял посреди разрушенной комнаты.

Маленький.

С растрёпанными волосами.

В круглых очках.

Перед ним лежали тела.

Сириус.

Люпин.

Фред.

Дамблдор.

Все те, кого Гарри потерял.

Мальчик плакал.

А над ним стоял Волан-де-Морт.

— Ты опять опоздал, — произнёс он.

Гарри закрыл глаза.

— Это не настоящее.

— Конечно, — ответил Волан-де-Морт.

Голос теперь звучал совсем рядом.

— Но разве имеет значение, настоящее ли оно, если ты хочешь в него поверить?

Гарри открыл глаза.

Он снова был взрослым.

Перед ним стоял Сириус.

Живой.

Без ран.

Без боли.

Он протянул руку.

— Пойдём, Гарри.

Гарри не двигался.

— Ты не Сириус.

— Почему?

— Потому что настоящий Сириус никогда не попросил бы меня оставить друзей.

Сириус улыбнулся.

Улыбка стала чужой.

— Хороший ответ.

Он исчез.

Вместо него появилась Лили.

— Гарри.

Он почувствовал, как сердце разрывается.

— Мама...

— Ты устал.

Она протянула руки.

— Иди ко мне.

Гарри сделал шаг.

Один.

Ещё один.

А затем остановился.

— Я не могу.

Лили посмотрела на него с печалью.

— Почему?

— Потому что ты умерла, защищая меня.

— Значит, я могу умереть снова.

Гарри покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не позволю использовать твою смерть.

Образ Лили дрогнул.

И исчез.

Где-то далеко Гермиона кричала.

Рон пытался пробиться к Гарри.

Драко стоял перед Эдмундом.

— Что происходит?

— Он проходит испытание.

— Какое?

— Последнее.

— А если не пройдёт?

Эдмунд посмотрел на расколотое дерево.

— Тогда оно получит тело.

Драко побледнел.

— Тело Гарри?

— Да.

— И что будет с ним?

— Он останется жив.

— Это должно меня успокоить?

Эдмунд покачал головой.

— Гарри останется собой. Но внутри него будет жить всё то, что когда-либо потерял Хогвартс.

Драко посмотрел на него.

— Почему ты не остановил его раньше?

Эдмунд долго молчал.

— Потому что мне было страшно.

— Тебе?

— Я хотел вернуть одного человека.

Драко нахмурился.

— Кого?

Эдмунд опустил взгляд.

— Моего брата.

Гарри стоял перед белой дверью.

Он знал её.

Это была дверь в комнату, где он когда-то жил у Дурслей.

Но сейчас она была открыта.

За ней стоял он сам.

Тот Гарри, которому было одиннадцать.

Мальчик посмотрел на него.

— Ты вернулся.

— Да.

— Значит, всё закончилось?

Гарри не ответил.

Мальчик посмотрел ему за спину.

— А они?

— Кто?

— Все.

Гарри понял.

— Их больше нет.

Мальчик кивнул.

— Тогда ты тоже должен остаться.

Гарри почувствовал слёзы.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я должен вернуться.

— К кому?

Гарри подумал о Роне.

О Гермионе.

О Джинни.

О Хогвартсе.

О тех, кто всё ещё был жив.

— К ним.

Мальчик улыбнулся.

— Тогда прощай.

Комната исчезла.

Гарри упал на колени.

Перед ним стояла тьма.

Но в этой тьме горел один маленький огонёк.

Он протянул руку.

И услышал голос.

Не Волан-де-Морта.

Не Сириуса.

Не Эдмунда.

Свой собственный.

— Иногда отпустить — не значит забыть.

Гарри сжал руку.

Огонёк погас.

А затем всё вокруг взорвалось светом.

Гермиона увидела, как Гарри открыл глаза.

Он лежал на полу.

Рядом с ним рассыпались осколки белого дерева.

Эдмунд стоял неподвижно.

— Гарри?

Он поднялся.

— Я здесь.

Гермиона бросилась к нему.

— Ты в порядке?

— Да.

Рон подбежал следом.

— Ты чуть не умер!

Гарри посмотрел на него.

— Знаю.

Рон замер.

— Ты помнишь?

— Всё.

Гермиона облегчённо выдохнула.

Но Эдмунд не двигался.

Гарри посмотрел на него.

— Что теперь?

Эдмунд улыбнулся.

— Теперь оно должно выбрать.

— Что выбрать?

— Тебя или меня.

Тьма за его спиной шевельнулась.

Эдмунд обернулся.

Из расколотого дерева начала подниматься фигура.

Высокая.

Без лица.

Та самая.

Она медленно повернула голову.

И впервые заговорила не чужим голосом.

Голосом Эдмунда.

— Брат.

Юноша застыл.

— Нет.

Фигура протянула руку.

— Я ждал тебя.

Эдмунд сделал шаг назад.

— Ты умер.

— Ты тоже.

Гарри понял.

— Это его брат?

Эдмунд кивнул.

По его лицу текли слёзы.

— Его звали Илай.

Фигура приблизилась.

— Ты обещал, что вернёшь меня.

— Я пытался.

— Ты обещал.

— Я был ребёнком.

— Ты обещал!

Зал содрогнулся.

По стенам пошли трещины.

Гермиона подняла палочку.

— Что нам делать?

Эдмунд посмотрел на Гарри.

— Закрой дверь.

— Как?

— Ты уже знаешь.

Гарри посмотрел на чёрную тьму.

— Памятью?

— Нет.

Эдмунд улыбнулся.

— Выбором.

Гарри шагнул вперёд.

Существо остановилось.

— Ты хочешь вернуть всех? — спросил Гарри.

— Да.

— Даже тех, кто не хочет возвращаться?

Существо молчало.

— Сириус?

Молчание.

— Лили?

Молчание.

— Фред?

Впервые фигура дрогнула.

Гарри продолжил:

— Ты не возвращаешь людей.

Он поднял палочку.

— Ты не умеешь их возвращать.

Существо зашипело.

— Ты ошибаешься.

— Нет.

Гарри посмотрел на Эдмунда.

— Ты просто не умеешь отпускать.

Существо бросилось вперёд.

Гарри поднял палочку.

Но заклинание произнёс не он.

Драко.

— Expecto Patronum!

Серебристый свет ударил в существо.

Оно отступило.

Драко тяжело дышал.

Рон посмотрел на него.

— Никогда бы не подумал, что скажу это...

— Не начинай, Уизли.

Гермиона подняла палочку.

— Гарри!

Он понял.

Все четверо встали рядом.

Гарри.

Гермиона.

Рон.

Драко.

Эдмунд посмотрел на них.

И впервые за пятьсот лет улыбнулся.

— Вот чего оно никогда не понимало.

— Чего? — спросил Гарри.

— Люди не состоят только из воспоминаний.

Он посмотрел на существо.

— Мы состоим из тех, кто остаётся.

Эдмунд шагнул вперёд.

Существо протянуло к нему руку.

— Илай...

— Прощай.

Эдмунд коснулся его ладони.

Свет вспыхнул.

На этот раз — золотой.

Фигура начала рассыпаться.

Не исчезать.

Освобождаться.

Одна за другой из неё вылетали тысячи светящихся точек.

Воспоминания.

Они поднимались к потолку и исчезали.

Последним остался Илай.

Теперь это был обычный мальчик лет пятнадцати.

Он посмотрел на Эдмунда.

— Я не сержусь.

Эдмунд закрыл глаза.

— Я знаю.

Илай исчез.

Эдмунд тоже начал растворяться.

Гарри шагнул к нему.

— Подожди.

— Всё хорошо.

— Ты можешь вернуться.

Эдмунд улыбнулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что теперь я наконец могу уйти.

Он посмотрел на Гарри.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты не позволил мне сделать то, что я хотел.

— Что?

— Вернуть прошлое.

Эдмунд исчез.

В зале стало тихо.

А затем белое дерево превратилось в пепел.

Когда Гарри открыл глаза, он лежал в Большом зале.

За окнами шёл обычный снег.

Белый.

Чистый.

Настоящий.

Вокруг него стояли Макгонагалл, Гермиона, Рон и Драко.

Никто не говорил.

Гарри сел.

— Сколько времени прошло?

Макгонагалл посмотрела на часы.

— Почти сутки.

Гермиона заплакала от облегчения.

Рон хлопнул Гарри по плечу.

— Ты невозможный человек.

— Знаю.

Драко стоял чуть поодаль.

Гарри посмотрел на него.

— Малфой.

— Поттер.

— Спасибо.

Драко пожал плечами.

— Не привыкай.

И впервые за всё время Гарри улыбнулся.

Он посмотрел в окно.

На снег.

Белый снег.

Под ним больше ничего не было.

Никаких дверей.

Никаких следов.

Никаких голосов.

Только ветер.

Гарри уже собирался отвернуться, когда заметил что-то на стекле.

Тонкая линия.

Символ.

Сломанный круг.

Но теперь он был перечёркнут.

Гермиона подошла ближе.

— Гарри...

Он коснулся стекла.

Холод исчез.

И в ту же секунду где-то очень далеко раздался один-единственный удар колокола.

Не тревожный.

Не страшный.

Прощальный.

Гарри закрыл глаза.

И ему показалось, что он услышал голос Эдмунда:

— Теперь ты пришёл вовремя.

Он открыл глаза.

За окном падал снег.

Обычный.

Белый.

А где-то глубоко под старым фундаментом Хогвартса последний огонёк погас.

Но в школьном архиве, среди книг, которых не существовало ещё утром, появилась новая запись.

На первой странице стояло имя.

Эдмунд Вейл.

А под ним — всего одна строка:

«Он был здесь. И он наконец ушёл».