Хелтейкер: Жизнь дальше (гет)

— Она НЕ останется с нами! Это не обсуждает, и точка! — заявила хозяйка дома, повернувшись спиной к хозяину. Дьяволица готовила очередную партию блинчиков — неизменный десерт после ужина в доме демонов.

— Люси... я знаю, что она натворила. Я не слепой, — сказал он, усаживаясь рядом с Джастис за круглым кухонным столом.

— Эй! — поддела его Джастис. Ради этого жаркого спора кухню намеренно освободили; здесь остались лишь трое избранных.

Не те слова он выбрал. Дьяволица с силой ударила кулаком по столешнице и впилась взглядом в мужчину, исходясь раздражением от его наивности — будто он понимал её боль.

— Знаешь, что она натворила?! — выплюнула Люцифер. — НУ ДАВАЙ! — она развернулась к нему. — Расскажи мне... РАССКАЖИ, ЧТО ОНА, БЛЯТЬ, НАТВОРИЛА! — закричала Люси, крепко сжимая кулаки. Директору хотелось дать ему по морде... сбить эти дурацкие очки с его...

— Полегче, босс... — Джастис пришлось напомнить ей, что нужно успокоиться и не терять связь с реальностью. Стоило ей позволить ярости взять верх... и она ничем не отличалась бы от Вельзевул... а этого Люцифер не хотела никогда...

— Ты ни хрена не знаешь, жалкий ты смертный, ничтожная козявка, ты... — дьяволице вновь пришлось замолчать после напоминания Джастис.

— Босс... — голос Потрясающего Демона не дрогнул — она явно не боялась перечить самому Дьяволу. — Поменьше такого... пожалуйста?

— Ну давай, расскажи. Поведай мне, что наговорила тебе эта мерзкая, злобная сука... расскажи, что она сделала такого, мистер Всезнайка? — голос дьяволицы стал тихим; она говорила сквозь стиснутые зубы, прервав приготовление блинчиков для всего дома. Люцифер решила не обращать внимания на бывшего Высшего Прокурора и направила весь яд на своего раба. Ему стоило признать... эта вспышка слегка его задела...

— Ну... ничего хорошего, — прямо ответил он, осознав, насколько плохо подготовился к этому спору. — Но... я знаю, что она сделала с Джастис.

Он положил ладонь на руку бывшего Высшего Прокурора и ободряюще сжал её.

— Да я уже пережила это. Просто выполняла свою работу, — демонесса улыбнулась в его сторону.

— Почему ты мне не рассказала? — спросил Хелтейкер. Повисло долгое молчание. Джастис явно подавляла тяжёлое воспоминание, но в конце концов снова повернулась к нему.

— Наверное, не хотела, чтобы ты знал. За свою жизнь я махалась с кучей могущественных существ. Всех не сосчитать, — слепая демонесса снова сжала его руку.

— Думаешь, вот это было страшно? То, что Джастис едва не погибла?! — дьяволица уже стояла ближе к столу и продолжала пронзать Хелтейкера убийственным взглядом. Пока он разговаривал с другой демонессой, она молча сдерживала ярость. — А как насчёт всех попыток этой предательницы отнять мой трон? Несостоявшихся переворотов, попыток свергнуть меня, угроз смерти, покушений, доверия, которое она... — Королева вздохнула и вдруг словно уменьшилась, растеряв весь тот грозный вид, что ещё несколько секунд назад заполнял собой всю комнату. Он понял, что затронул больную тему...

Он поднялся из-за стола и сделал шаг к ней:

— Ты знаешь, сколько времени я там провёл? — осторожно спросил он, искренне желая узнать ответ, но не желая разжигать новый конфликт.

— Для нас прошло несколько часов, а для тебя, вероятно, около месяца, — пробормотала она, скрестив руки. Месяц с этой сучкой... «Наверняка он наслаждался каждой минутой.»

— А ты зна... — начал мужчина, но его перебили.

— Мы думали, ты погиб! — наконец выпалила Директор. В её глазах заблестели слёзы, на её лице проступила настоящая печаль, но в неё тут же поднялся гнев и вытеснил собой всё остальное. Он протянул руку, однако Люцифер отвернулась, не позволив Хелтейкеру прикоснуться к ней, и ему ещё повезло, что она не сделала ничего похуже...

— Если войти в односторонний портал изгнания... ведущий в грёбаную Бездну... назад уже не возвращаешься, — жизнерадостный голос Джастис почти не помог разрядить обстановку. В те дни она боялась того же, что и Люцифер... — Изгнание в Бездну равносильно смертному приговору, — продолжила слепая демонесса. — Поэтому... в последний момент... я решила отправить нас... её туда. Раз мы не могли её убить, оставалось заточить. Не представляю, как ты вообще выжил, чувак.

Хелтейкер понимал, что Джастис чего-то недоговаривает... чего-то значимого... но решил не давить... и он вновь сосредоточился на Дьяволице.

Люцифер стирала с лица те немногие следы печали, которым позволила проявиться. Королева развернулась к нему, готовая вновь сорваться.

— А если бы ты погиб? Если бы Бездна убила тебя или, что ещё хуже, извратила? Если бы ОНА тебя убила?! Что случилось бы, войди мы следом за тобой?! ТЫ ВООБЩЕ О НАС ПОДУМАЛ?! — крик разнёсся по всему дому, предупреждая остальных демонесс держаться подальше. — А-а если бы о-она... — Люси осеклась. Теперь она всё чаще заикалась — к ней подступала новая волна слёз.

На этот раз женщина сама шагнула к нему, внезапно обхватила за торс и уткнулась лицом в его грудь. Он тут же обнял её в ответ. Хелтейкера это поразило: они прожили вместе всего несколько месяцев, и между ним и демонессами ещё не возникло ни эмоциональной, ни интимной близости. Они всё ещё привыкали к миру смертных... и к их смертному. Он не знал, что думать об этой внезапной перемене в дьяволице. Она обняла его впервые. Он ожидал насилия, но... поэтому Хелтейкер сделал единственное, что подсказало ему сердце...

После нескольких нежных мгновений тишины, нарушаемой лишь приглушёнными рыданиями Люцифер, мужчина снова заговорил:

— Наверное, Ад потерял бы своего лучшего повара блинчиков, — пошутил он и положил ладонь ей на затылок. Белые волосы оказались невероятно мягкими между его пальцами.

— Какой же ты де... — она оборвала себя на полуслове, довольная уже тем, что могла просто прижиматься к нему — и чувствовать его объятия. Оскорблений ему и без того доставалось достаточно — от каждой демонессы и регулярно от неё самой. К счастью, объятия и ужасная шутка начали рассеивать большую часть печали Люцифер.

— Вы знаете, сколько времени она провела там? — теперь Хелтейкер обратился к обеим женщинам, возвращаясь к первоначальному вопросу, ведь ни он, ни Вельзевул ответа не знали.

Джастис задумалась, поднеся большой палец к подбородку.

— Ну, наша потасовочка произошла несколько сотен тысяч лет назад, если считать по человеческим годам. Не знаю, братан. Когда ты бессмертен, время перестаёт что-либо значить, — улыбнулась она, не глядя на обнимавшуюся пару.

— Капец, — тысячи человеческих жизней в одиночестве... совсем без кого-либо? Он не мог даже представить, каково это.

— Ты как-то мне сказала... что, по-твоему, нельзя спасти каждого, — мягко напомнил он Люцифер. Дьяволица подняла на него глаза, не разжимая объятий. В этих могучих красных глазах больше не было слёз... глазах, которые видели всё... Она удивилась, что он запомнил.

— Да... я-я так говорила, — честно ответила Директор.

— Как ты считаешь: простить тоже нельзя каждого? — спросил Хелтейкер.

Вопрос застал её врасплох... мыслями она вернулась к тому роковому дню среди облаков...

Могла ли она простить своего злейшего врага?

...

....

.....

Нет...

Люцифер разомкнула долгие объятия и нахмурилась, ненавидя слова, которые собиралась произнести. Она вздохнула и посмотрела на него.

— Ты вообще понимаешь, о чём просишь меня? Просишь нас всех? — Хелтейкер хотел ответить, но она не позволила: такой вопрос не требовал ответа. — Ты просишь меня жить с величайшей предательницей среди демонов, моей соперницей, моей заклятой противницей... той, кого я убила бы без секундного колебания... как и она меня, — выражение его лица заставило её слегка рассмеяться. — Бедный наивный маленький раб. Тебе ещё столь многому предстоит узнать о нас. Ты даже близко не понимаешь, насколько серьёзного поступка от меня требуешь.

Это ранило ещё сильнее... но она была права...

— Ой, да брось, Люси, доверься рабу! — Джастис снова попыталась спасти положение, но Хелтейкер знал, что дьяволица права: он требовал слишком многого.

— Молчать, Джастис... это между мной и моим рабом, — рявкнула Директор. Бывший Высший Прокурор знала, когда следует держать рот на замке... когда тебе приказывали...

Это слово... оно засело в его сознании глубже, чем должно было...

— Я не прощаю, и я не забываю. Именно так я выжила... именно так сохранила трон... — женщина сделала шаг к молчавшему Хелтейкеру. — Но если ты считаешь, что она изменилась... я тебе доверяю. Цени, что я вообще так к тебе отношусь, — глоть. — И зачем тебе в этом доме двенадцатая демонесса? Одиннадцати мало?

— Ну... я... — но бедняга успел произнести лишь пару слов.

— Не отвечай... Только один раз я соглашусь ради тебя... потому что ты мне нравишься, смертный. Но когда она в конце концов тебя убьёт — а она убьёт, — пеняй на себя.

Скорее уж убьёт нас всех...

Она скрестила руки и подняла на него взгляд. Пока она говорила, расстояние между ними исчезло, и невысокая женщина теперь смотрела снизу вверх на высокого мужчину:

— В следующий раз мы уже не сможем тебя спас...

— Спасибо, — с улыбкой перебил Хелтейкер, облегчённо выдохнув. — Вам обеим спасибо, — он посмотрел на Джастис... не понимая, что дьяволица ещё не закончила...

— Без проблем, чувак, — ответила демонесса и изобразила привычный пистолетик пальцами.

— А-ай! — человек резко дёрнулся, когда плечо пронзила боль.

Пока он смотрел на слепую демонессу, Люцифер вцепилась в только начавшую образовываться корку на его недавней ножевой ране — подарке Здрады. Рана была глубокой и всё ещё болезненно реагировала на прикосновения. Из-за беспощадной хватки дьяволицы кровь проступила сквозь красную рубашку. Но на этом всё не закончилось: Королева Ада впилась острыми ногтями прямо в рану. Мужчина поморщился, изо всех сил стараясь не закричать.

— Не заставляй меня пожалеть об этом, — Королева Ада приподнялась и прошептала ему в правое ухо, скользнув бледной щекой по его щеке. — Для меня и моих подопечных ты по-прежнему всего лишь раб. Смертный, ненадолго пробудивший наш интерес, — пот на лице мужчины и звук его напряжённого глотка вызвали на её губах зловещую ухмылку. — Тобой можно пожертвовать. Если Вельзевул причинит вред нам, раскроет наше присутствие здесь или навредит самому миру смертных... отвечать будешь ты.

— Люси... пожалуйста, м-мне больно, — взмолился он. Кровь обильно стекала по его правому боку. Если она продолжит, рана снова откроется, а наложенные в больнице швы разойдутся.

— Я ясно выразилась? — дьяволица проигнорировала его мольбы.

— Да, — немедленно ответил он. Хелтейкер покосился на Потрясающего Демона и увидел тревогу на её лице. Она напряжённо прислушивалась... но вмешаться не могла.

— Да... что? — сквозь стиснутые зубы прошептала Директор.

— Д-д-да... моя Королева, — выдохнул он и поморщился от облегчения, когда она его отпустила... первый год всё равно должен был оказаться самым тяжёлым.

* * *

Ты не можешь их спасти...

— Появилась работёнка для тебя. Небольшая команда, охрана важной шишки, платят хорошо.

Теперь у меня есть семья.

— ЭТО «ОСКАР ФОКСТРОТ», НА НАС НАПАЛИ. ПОВТОРЯЮ: МЫ ПОПАЛИ В ЗАСА...

Ты всего лишь человек.

— Пожа-а-алуйста... просто у-убейте меня...

Хелтейкер? Покоритель Ада? Не смешите.

— Мы сделаем тебя одним из нас... вот увидишь.

— Но ты научишься это любить.

— Я тебя ненавижу!

«Пытки» — слишком мягкое слово.

— Ёпт твою, это один из наших! СРОЧНО МЕДИКА СЮДА!

Я могу их спасти.

— Я... я люб....

Гарем демонов? Зачем?

— Лучше бы ты остался в Бездне.

— Я ясно выразилась?

— ТЫ ГРЁБАНАЯ ТВАРЬ!

Где я?

— Это за то, что ты опять ошибся! А это — за дерзость!

— Наверное, ты считаешь меня странной, неудачницей, никем... все остальные ангелы так считают...

Помогите...

— ЗАПУСТИТЬ МАШИНУ ГРЕХА!

— Сэр... сэр, вы меня слышите?

Помогите мне...

— Для меня и моих подопечных ты по-прежнему всего лишь раб

— Ты побывал в Аду и вернулся живым, солдат. Ты герой.

Я ничто...

— Я ТЕБЯ УБЬЮ! НЕТ, ТЫ ЕЩЁ БУДЕШЬ МОЛИТЬ О СМЕРТИ!

Я... я мёртв... Всегда был мёртв...

— Где ты?

Я никогда не жил... по-настоящему...

— Здесь так темно... где ты?

Хелтейкер проснулся весь в поту и тяжело дышал, словно только что пробежал марафон, а мысли его лихорадочно метались. Судя по всему, на этот раз он почти не шумел: Люцифер, по-прежнему крепко прижавшаяся к его телу, не проснулась. Он глубоко вдохнул, успокаиваясь. Тихое дыхание Люцифер у его ключицы умиротворяло — помогало не потерять связь с реальностью. Но мужчина знал, что теперь сон будет его избегать. Стоило мучительным сновидениям вырвать его из забытья, как снова уснуть ему уже не получалось... иногда часами, если повезёт. В комнате было жарко, как в сауне, а дополнительное тепло тела Люцифер нисколько не помогало ему остыть.

Он тихо вздохнул.

— Я вернусь... обещаю, — прошептал он, осторожно высвобождаясь из объятий дьяволицы и подсовывая вместо себя подушку, после чего бережно уложил спутницу обратно на кровать. Хелтейкер накинул чёрную рубашку, оставив её расстёгнутой, и не стал надевать ничего, кроме трусов: в такой час его всё равно никто не увидит. Он вышел из комнаты, тихо прикрыл дверь и спустился на один лестничный пролёт к главной площадке.

На втором этаже дома было окно, выходившее на крышу гаража. К счастью, двускатная крыша имела небольшой уклон, а широкое французское окно было достаточно большим, чтобы он мог выбраться наружу. Одна сторона крыши смотрела на море; сюда он приходил посидеть, когда хотел побыть один. У дальнего края начинался огромный обрыв: слева от гаража тянулся край утёса, а внизу лежали каменная отсыпка у его подножия, приливные лужи и скрытые среди скал пещеры. Он не раз размышлял, убьёт ли его падение. Смертный прошёл мимо комнаты сестёр и спальни Прокуроров, надеясь, что никто не услышит его шагов и скрипа открываемого французского окна.

Хелтейкера встретил порыв прохладного морского воздуха — приятное ощущение в такую тёплую летнюю ночь. Оставив окно приоткрытым, он выбрался наружу, неуклюже прошёл по черепице и сел у самого края, как можно дальше от окна, вытянув ноги по наклонной части крыши. Он вдохнул свежий воздух; океанский бриз освежал лицо. Мужчина снова вздохнул... на этот раз от злости.

Почему он был таким? Почему собственный разум терзал его? Почему эти кошмары...

В последнее время становилось только хуже, словно кто-то питался его тёмными, липкими воспоминаниями, будто даже подталкивал их наружу.

Было ли это одним из последствий пребывания в Бездне? Последствием того, что он выжил? Пыталась ли она вернуть его себе?

Ночь близилась к концу, и с приближением рассвета небо окрашивалось в глубокий тёмно-синий цвет. Он не сидел в полной темноте: подступавшие сумерки едва освещали дом, но впереди, со стороны моря, всё тонуло в густом мраке. Луна медленно опускалась за горизонт, и её белый свет был единственным отблеском на поверхности пустоты. Ради них он должен был оставаться сильным, хотя прежде никогда не страдал от душевных расстройств. Зато он всегда был готов выслушать о душевных проблемах своей семьи.

Почему никто не спрашивал, как он себя чувствует? Почему от него ожидали, что с ним всё всегда будет в порядке? Никто не подходил к нему после тяжёлого дня и не интересовался, что он ощущает на самом деле...

Но мужчина и без того знал ответ: он не хотел, чтобы они узнали...

Что ты слаб, — прошептал ему собственный разум.

— Заткнись, — пробормотал он себе под нос... ненавидя то, что уже начинал звучать как сумасшедший.

— Я... ничего не говорила, — внезапно раздался голос за спиной.

Вздрогнувший Хелтейкер обернулся и увидел приближающуюся Джаджмент в тонком чёрном пушистом халате. На Высшем Прокуроре тоже почти не было одежды — только халат, но мужчина не мог различить этого во тьме. Издалека виднелись лишь её прекрасные, завораживающие белые глаза... словно хищник заманивал добычу...

— Господи! В следующий раз предупреждай, а не подкрадывайся так! — с улыбкой сказал смертный и картинно прижал ладонь к сердцу.

— Прости! — ответила серая демонесса и осторожно села рядом.

— Почему не спишь? Лучше бы вернулась в постель, — сказал он, подвигаясь.

— Не смогла уснуть, — просто ответила Джаджмент. Что неудивительно, перед сном она снимала свои наручи вместе с когтями — было непривычно видеть её маленькие серые ладони. — Всё хорошо? На тебя как-то не похоже — сидеть здесь в одиночестве, — добавила она, придвигаясь немного ближе.

— А на тебя не похоже приходить сюда и проявлять заботу, — ответил он, даже не успев подумать. Затаившиеся в его душе горечь и злость придали форму сорвавшимся с губ словам. Ему захотелось броситься с крыши... — Джаджмент, прости. Херню сморозил. Я плохо сплю и просто...

— Следи за языком, смертный... — только и сказала Прокурор. Голос её был резким и угрожающим, хотя она нисколько его не повысила.

— Прости... — Хелтейкер решил не скрывать от неё правду. — Просто кошмар приснился.

— Кошмар? Чего ты боишься? — голос могущественной женщины снова стал мягче, добрее и ласковее обычного — таким он бывал лишь в исключительных случаях. Начала проявляться добрая сторона Высшего Прокурора... та, которую она обычно показывала только собакам.

— Для начала — тебя, — сказал мужчина и шутливо толкнул её.

— Я вызываю у тебя кошмары? — рассмеялась серая демонесса. — Польщена.

Хотя Джаджмент при необходимости была суровой и жестокой и старалась не показывать настоящих чувств, в действительности она была самой доброй среди демонесс гарема. Она могла притворяться садисткой, злостной и ужасающей демонессой, но он знал: это лишь маска, необходимая Высшему Прокурору. Как и многие другие демонессы, свою мягкую сторону она показывала ему... и только ему...

Прокурор положила ладонь поверх его руки. Хелтейкер такого не ожидал; его пальцы разжались, а затем сомкнулись вокруг её ладони. Джаджмент явно изо всех сил пыталась показать, что ей не всё равно... не произнося этого вслух. Обычно она хлестала его цепью или валила на землю во время спаррингов, крича: «ПОРА УМИРАТЬ, ГРЕШНИК!» или «ПОДЛЫЙ СМЕРТНЫЙ, ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, ЧТО РОДИЛСЯ!». Чаще всего это случалось, когда он выводил её из себя или начинал побеждать в схватке. Первые недели были весьма насыщенными... Она утверждала, что они просто играют, но его синяки говорили об обратном.

Со временем он миновал барьеры Джаджмент, и они сблизились: тренировались и пекли вместе. Высший Прокурор даже потребовала раз или два в месяц спать в одной постели, заявив, что хочет отдохнуть от храпа Джастис... хотя рядом с ним Джастис почему-то никогда не храпела. То, как среди ночи Джаджмент прижималась к нему, наводило мужчину на мысль, что у их совместного сна имелась и вторая причина...

— О чём были кошмары? — спросила демонесса. На её лице появился лёгкий румянец: вероятно, её саму поражало, что она искренне о ком-то заботится.

— О воспоминаниях, — ответил мужчина, пытаясь сменить тему.

— Каких воспоминаниях? — продолжила она расспросы.

Он вздохнул. Ему не нужно было хранить тайны от семьи. К тому же, чем больше людей узнают, тем спокойнее ему, возможно, станет... и тем скорее прекратятся эти проклятые кошмары. И он рассказал ей... всё: о службе, засаде, похищении, пытках, грёбаных пытках, о...

Слова хлынули наружу. Они сидели рядом: один говорил, другая тихо слушала, ни разу не перебив. Ветер мягко дул, пока ночь уступала место утру. Он раскрыл сердце — тёмный, искалеченный орган, переполненный сожалением, ненавистью, болью и страданием. Разумеется, по ходу рассказа ему пришлось кое-что объяснять: например, что такое гаечный ключ и молоток-гвоздодёр... и чем из них первым раздробили ему коленные чашечки.

Наконец история закончилась, и Хелтейкер замолчал, ожидая её реакции.

— Я не знала, — Джаджмент была почти подавлена услышанным.

Этот огромный, мускулистый и сильный мужчина, который «отобрал» у Ада самых опасных и могущественных демонесс... на самом деле был всего лишь человеком... человеком, которому было страшно. Которого ломали снова и снова, ломали беспощадно.

— Теперь об этом знают только ты, Модеус, Люцифер и... Вельзевул, — сказал смертный, радуясь, что остатки тьмы скрывают его смущение. Он снова заглянул в эти великолепные глаза.

— Ну, спасибо, что рассказал, — сказала воительница и игриво сжала его руку. — Ты... ещё круче, чем я думала, — она придвинулась ближе, и ему показалось, что ей холодно. Хелтейкер обнял её за плечи, и демонесса прижалась к нему так тесно, как только могла.

— Замёрзла? — спросил он, растирая её бок, чтобы согреть.

— Д-да... Не знаю почему, внутри было так жарко, — тёмная демонесса дрожала от холода, обнимая себя руками. Джаджмент посмотрела на него, а он — на неё; её белые глаза по-прежнему сияли во мраке.

— Я рад, что ты здесь, — сказал он. — Я прихожу сюда побыть один, но рад, что сейчас не один, — несколько мгновений они молчали, а затем Хелтейкер снова заговорил: — Подожди-ка... а откуда ты вообще узнала, что я здесь?

— Хотела попить воды и увидела открытое окно, — честно ответила демонесса. — Пошла закрыть и заметила твой силуэт. Решила, что тебе не помешает компания.

После ещё одной короткой паузы он снова заговорил:

— Тебе снятся кошмары? — спросил он, заметив, что серая демонесса смотрит на море.

— Нет... Не снятся. Никогда об этом не задумывалась... Я вообще не вижу снов. Никто из нас не видит, — в её голосе прозвучала печаль. Хелтейкер не мог оторваться от её глаз...

— Вы не видите снов? Наверное, повезло. Сны бывают странными, страшными, реалистичными или сексуальными. И ни один не приносит удовольствия, когда утром ничего не можешь вспомнит, — Джаджмент обдумывала его слова, пока он не продолжил: — Наверное, классно ничего не бояться.

Ему было неловко оттого, каким слабым он, должно быть, сейчас казался. Джаджмент, которую он встретил впервые, раздавила бы его за такое проявление слабости, нисколько не заботясь о его тревогах.

— Ты думаешь, я ничего не боюсь? — на её лице застыло нейтральное выражение, различимое в тусклом предрассветном свете.

— Да... Я считаю тебя невероятно сильным и красивым демоном, который ничего не боится. Наверное, поэтому тебя и выбрали Высшим Прокурором, — мужчина улыбнулся, хотя она не могла этого увидеть. Но она всё равно покраснела, радуясь, что остатки темноты скрывают её чувства.

— Я... кое-чего боюсь, — начала она, обдумывая каждое слово. — Я... я боюсь остаться... одна, — призналась Джаджмент. После её признания воцарилась тишина, и Хелтейкер не знал, что сказать.

Поэтому он произнёс то, что пришло само собой...

— Я тоже, — успокоил её мужчина и прижал серую демонессу поближе. Воительница осторожно положила голову ему на ключицу, коснувшись бело-серыми волосами.

— Можешь кое-что мне пообещать? — спросила Высший Прокурор. Теперь оба смотрели на море.

— Всё что угодно, — не подумав, ответил Хелтейкер, поддавшись моменту. Не стоило ему этого говорить...

— Никогда нас не покидай, — женщина прижалась к его плечу, уперевшись лбом в шею. Его смертное тело согревало холодную серую кожу демонессы, а её огромные рога на мгновение исчезли, пока они соприкасались. В её голосе вновь звучала печаль.

— Обещаю, — сказал он, зная, что в конце концов это окажется ложью.

Один вопрос неизменно скрывался в глубине его сознания: что случится с ними, когда он умрёт? Демонессы были бессмертны... а он — нет. Будут ли они его оплакивать?

...

Забудут ли они его?

....

Будет ли им вообще... не всё равно?

.....

Хелтейкер хотел спросить Люцифер, способна ли она сделать его бессмертным, но никак не находил подходящего момента. Вероятно, Королева Ада не могла этого сделать, однако по какой-то причине он всё равно не решался заговорить. Он не хотел, чтобы это заканчивалось... Они просидели за разговором так долго, что уже начинался рассвет и небо наполнялось бледным светом. Теперь две полуночные совуньи на крыше могли разглядеть друг друга; под глазами у обоих залегли тени, выдавая их настоящую усталость.

— Идём, мой аватар боли, — высокий мужчина медленно поднялся, удерживая равновесие на крыше. — Попробуем немного поспать, — он протянул ей руку.

— Ладно, — вздохнула она, не желая спорить, взяла его за руку и позволила поднять себя. Но, встав, женщина внезапно поскользнулась: под ногой сдвинулась черепица. Джаджмент потеряла равновесие на покатой крыше и начала падать назад. К счастью, Хелтейкер уже держал её за руку и рванул к себе, обхватив ладонью мускулистое бедро демонессы и крепко прижав её... совсем близко к себе.

— У-ух ты, ты в порядке?! — сердце человека пропустило пару ударов.

— Д-да! Едва не упала... с-спасибо, — слегка запыхавшись, ответила она.

Всплеск адреналина угас, едва начавшись, и опасность миновала. Джаджмент посмотрела на свет, отражавшийся в его глазах... Они стояли очень близко друг к другу... а затем она сделала то, чего никогда от себя не ожидала. Высший Прокурор приподнялась и поцеловала его в щёку. Это был неловкий, быстрый поцелуй, но мужчина улыбнулся, понимая, как сильно она старается проявить нежность. После этого он отвёл взгляд от обнажённой кожи демонессы, а та быстро затянула пояс халата.

Джаджмент почти никогда не проявляла нежности, если вообще когда-либо проявляла... Им редко выпадали интимные мгновения из-за полного отсутствия уединения, однако она замечала, что другие демонессы постепенно сближаются с Хелтейкером... и ненавидела оставаться в стороне... Пускай они иногда спали вместе и изредка неловко целовались, Джаджмент оставалась одной из тех, с кем он ещё не набрался смелости... в общем, сделать то, что обычно происходит, когда регулярно делишь с кем-то постель... Впрочем, это не имело значения. Если она действительно этого захочет, то даст ему понять, когда будет готова.

— Идём, — улыбнулся мужчина покрасневшей демонессе и повёл её за руку, помогая удерживать равновесие и следя, чтобы она не упала. Они вместе забрались обратно через окно, и Хелтейкер запер его за собой. В слегка посветлевшей темноте он дошёл вмсете с Джаджмент до общей ванной; их глаза уже привыкли к мраку.

— Я схожу умоюсь... спокойной ночи, — прошептала Джаджмент. В темноте ванной снова были видны лишь волшебные глаза демонессы.

— Спокойной ночи, — шёпотом ответил мужчина и помахал рукой, когда дверь закрылась. Хелтейкер был благодарен серой демонессе за компанию и знал, что она рядом. Что все они рядом. Её просьба снова и снова звучала в голове.

«Никогда нас не покидай.»

Никогда... нас... не покидай.

Неужели она боялась, что он уйдёт по собственной воле? А он сам думал, что по собственной воле уйдут они. Хелтейкер решил вообще перестать думать: оставаться один на один в собственной голове было опасно. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы не шуметь, входя в комнату Люцифер. Он как можно тише закрыл дверь, снял рубашку и лёг в постель. Люцифер поняла, кто пришёл, и снова устроилась в прежней позе.

Она обожала эту позу.

— Куда ты уходил? — сонно спросила дьяволица, потираясь лицом о его лицо.

— Прости... показалось, услышал что-то, — соврал он, поцеловал её в лоб и услышал тихий стон.

Дьяволица начала тереться о него, медленно проводя ногой по внутренней стороне его ноги; он чувствовал, как грудь прижимается к его боку. Хелтейкер внезапно понял, насколько вызывающе она себя ведёт, пытаясь привлечь его внимание... и успешно... Была ли она всё ещё пьяна?

«Она всё это задумала», подумал он. В любом случае мужчина не возражал и поддался дьяволице у себя на плече... в буквальном смысле, особенно когда её руки пробрались в его трусы.

— М-м-м, — протянула Люцифер, почувствовав, что добилась своего. — Я скучала по этому, — прошептала она ему на ухо, явно имея в виду совершенно определённую вещь.

«Ещё одна бессонная ночь», с улыбкой подумал он. Красные глаза теперь были открыты и не спали... в них стояло желание.

* * *

Здрада проснулась от доносившегося сверху движения. Поначалу Демон Сучка лишь перевернулась на другой бок, надеясь снова уснуть. Однако шум становился всё громче. Это напоминало... удары и глухой стук... а ещё различимые, хоть и очень тихие стоны.

— Да какого хрена... опять! — простонала она, натянула подушку на лицо и уши и едва не задушила себя.

Они могли бы из простой вежливости трахаться в другое время... ну знаете... когда она не пытается спать!