Расскажи (джен)

Лиловые лучи Лисса мягко струлись на фоне синевато-серых облаков. Ветер шелестел в уже совсем зелёных деревьях.

— Осень, — заметил я и подбросил хвороста в костёр.

— Угу, — кивнул Опа.

— Как там наши эрриане? — я лениво потянулся. — Может, навестим?

— Пожалуй, надо. Они сами не свои в последнее время.

— А как же! В короткие сроки они проходят путь социального развития от идеализированного родоплеменного строя до демократического полиса! Кстати, как ты уговорил бога лиц всё-таки создать им женщин?

Дикарь хихикнул:

— Я сказал, что тогда у них появится любовь. А любовь несёт с собой целый ворох эгоистических переживаний, которыми он сможет питаться многие эпохи.

— Ах ты, хитрец! — я расхохотался. — Так странно, что теперь на Эрру летают все, кому не лень. Вон, слышишь гул? Это опять космический корабль на поле страха приэрривается.

— Ты сам виноват, — шаман улыбнулся уголком рта.

Он был в чём-то прав. Это ведь я объяснил людям, что с Эррой надо не воевать, а договариваться. Теперь все прилетающие сначала связываются с богами по шлемам и просят разрешения на посадку. Польщённые таким вниманием искусственные интеллекты усмиряют животных и защитных духов, и люди спокойно приземляются.

Даже свирепые птероцетусы превратились из врагов в верных помощников. Ведь они не просто звери, а живые космические корабли. Именно на птероцетусе моя бывшая команда смогла улететь домой.

Фалес, правда, сначала не хотел лезть птероцетусу в пасть. Тогда Коля сказал, что капитан, наверно, испугался. Фалес не мог такого стерпеть и растолкал всех, чтобы первым попасть в зияющую тьму между огромными клыками.

Потом и остальные полезли, и я среди них, просто из любопытства. Оказалось, у монстра есть что-то вроде зоба с помещениями. Стены там то ли из кости, то ли из пластика, а освещены они светящимся потолком. Внутри птероцетуса поместились и каюты, и мостик с экранами и пультом управления. Вся техника как бы вросла во внутренние ткани монстра, из чего мы сделали вывод, что птероцетусы — киборги.

— Опа, а я тебе говорил, что мои улетели на том самом птероцетусе? Ну, за которым мы охотились, его ещё Фалес на пирамиде дразнил. Теперь Фалес зовёт его Турбо и вообще с ним не расстаётся, а Турбо в ответ его лижет огромным языком. Ты бы видел, как Фалес внутри Турбо за штурвалом сидит! Прямо король мира!

Мы засмеялись.

— Слушай, — я потёр затылок. — Я всё думаю: а что было бы, если бы я не отказался от силы бога?

— А ты её хочешь? — поднял брови Опа. — Бог лиц до сих пор ждёт, что ты передумаешь.

— Нет, ни за что! — я помотал головой. — Это хуже всего. Уж лучше быть вечным узником у богини воды, чем безумным властелином!

Дикарь улыбнулся и поворошил копьём в костре.

— Я имею в виду, — протянул я. — А вдруг, бог лиц не врал, и я правда ваш создатель?

— Он не врал.

— Да?!

— Он говорил правду на том уровне, на котором её понимает. Видишь ли, ты действительно наш создатель. Если бы ты принял силу от бога лиц, ты бы, возможно, стал тираном похуже Фалеса, а может, стал бы узником собственной власти. И точно так же любой на твоём месте оказался бы нашим творцом. Фалес, Коля, я — да кто угодно.

— Не понимаю…

— Ты мыслишь как бог лиц. Ты думаешь, что тот певец, который сыграл нас на флейте, это какой-то конкретный человек. А я сказал бы, что это пустота, как та, что у каждого внутри. Пустота приняла форму всех людей, тебя и меня. В каждом из нас живёт тот мечтатель, который спел песню этого мира. Любой, поддавшись на уговоры бога лиц, мог взять эту силу и стать тем самым творцом. И это было бы правдой.

Разум мой крутил Опины слова так и эдак, но общий смысл ускользал. Ладно, когда-нибудь пойму, решил я.

— Опа, — я сглотнул. — Получается, я всё это время был голограммой?

— Духом. Я бы назвал это так.

— Я был не упокоившимся духом с незаконченным делом? Поэтому ты нашёл меня и стал помогать?

— Я выслушал твою историю, — шаман сунул в рот голографическую трубку. — И помог её закончить. Ты хотел спасти друзей, и ты их спас. И вернул домой. Не только команду, но и всех узников лиц. Даже духов.

— И ты всë-таки дал им с собой лекарство от всех болезней и прямоугольники желаний, — я закусил губу. — Пусть богиня воды и ограничила возможности прямоугольников, и теперь с их помощью можно создать только еду, но...

— Ну и что? — Опа заулыбался так, что на его чëрном лице появились озорные складочки.

— А то! Ты представляешь, что теперь начнëтся? Войны! Революции! И во всëм виноваты мы с тобой! — от ужаса у меня перехватило дыхание.

— Только я, — поднял палец Опа. — Ты был против.

— Пока что наши учëные просто внедряют новое лекарство и изучают прямоугольники, но это явно добром не кончится! — я погрыз костяшки пальцев.

— Уверен? — Дикарь искоса поглядел на меня.

Я хотел сказать «да», но остановился. Если честно, уверен я не был.

— Элай, твой вид заслуживает технологии Эрры так же, как и любой другой, — спокойно сказал Опа. — Чтобы лечить или кормить людей, причина не нужна.

— А вдруг кто-то совершит зло с помощью этих технологий?

— Какое зло?

— Ну... может возникнуть новый вид социального неравенства. Высший класс заберёт себе технологии Эрры, а с другими не поделится. Или кто-нибудь перепрограммирует наноботов, чтобы они не лечили, а убивали!

— Да, с их помощью можно совершить зло, — кивнул Опа. — Как и с помощью огня. Или ножа. Но ты же не будешь по этой причине отбирать у людей огонь, верно? Человеческая история долгая. Постоянно вы изобретаете что-то новое и опасное. Развязываете войны и причиняете боль. И теми же изобретениями спасаете жизни. Переживëте как-нибудь и эрринские игрушки.

— А откуда ты нашу историю знаешь? — поразился я.

— Духи сказали.

— Ну естественно, мог бы и сам догадаться, — усмехнулся я. — Опа, почему ты раньше не помогал космонавтам добывать технологии Эрры?

— Боги не разрешали. Они и сейчас только крупицей поделились, как ты мог заметить.

— А почему ты пленников бога лиц сам не освободил? — я закусил губу. — Почему меня ждал?

Опа вынул изо рта трубку и задумчиво уставился в огонь.

— Я пытался, — сказал он чуть хрипло. — Много-много раз. Но они меня не слышали. Вернее, не слушали. Двоих мне удалось выслушать и освободить. Они уже к тому времени стали духами, поэтому поселились на Эрре и взяли роль мелких богов. Я тебя как-нибудь с ними познакомлю, они очень хорошие. А вот все остальные меня не понимали. Они думали, что я шучу. Называли дикарëм и чудаком, который говорит загадками.

Мои глаза округлились.

— Только ты, Элай, меня понял, — добавил Опа и горько усмехнулся. — Даже лучше, чем те двое. Настолько, что даже смог передать осознание остальным пленникам и спасти их. В сущности, ты и стал причиной, по которой боги Эрры решили, что человечество готово принять наши знания, и от этого не будет плохих последствий.

— Надо же, — я сглотнул. — Приятно, что и сказать! Но ты не забывай про себя!

Опа покачал головой:

— Я просто выслушал вас всех и постарался помочь. Я же пустота, поэтому я могу слушать.

Мы немного помолчали, попробовали фрукты, которые нам вчера подарили эрриане.

Они сказали, что их город теперь называется Капитанским. Вот! Поняли наконец, как важны названия! Но имена у них пока так и оставались по профессиям, и они не спешили их менять. Странные существа без прошлого, которым только предстоит это прошлое себе нажить.

Я чем-то был похож на них, потому что больше не был уверен. Ни в чём. Кто я: живой или мёртвый? И есть ли вообще разница на этой планете?

— И что же мне теперь делать? — спросил я.

Опа хитро поглядел на меня:

— Ты можешь попросить у богини воды новое человеческое тело и вернуться на Землю. Можешь стереть свою память и переродиться в эррианина или, скажем, в птероцетуса. Можешь найти себе на Эрре свободное место и стать его богом, как те мои ребята. А можешь охотиться на кроленей. Чего ты хочешь?

— Хочу просто смотреть на всё вокруг и ничего не делать, — немного сконфуженно сказал я. — Не хочу улетать. Хочу просто наблюдать, что происходит вокруг.

Опа отвернулся к огню, но я успел заметить странный блеск в его глазах.

— Пойду поохочусь, — он встал и взял копьё. — Хочешь со мной?

— Нет, спасибо, — пробормотал я.

— Ну, как знаешь, — Дикарь пожал плечами и пошёл прочь.

Какое-то время я сидел, запрокинув голову в небо. Деревья. Высокие как мачты волшебного парусника, который плывёт в никуда.

Я даже не вздрогнул, когда кусты слева зашуршали, а затем послышался женский голос:

— Простите! — на поляну вышла молодая китаянка. Она вела за собой мальчика-подростка. — Вы случайно не знаете, где живёт великий шаман, который знает ответы на все вопросы?

— Он ушёл на охоту, — сказал я. — Если хотите, подождите его здесь. Или вернитесь позже. Он должен прийти через пару часов.

Путники посовещались и уселись на бревно у огня.

Я протянул им корзину с фруктами. Девушка помотала головой, а мальчик взял местный эквивалент яблока.

Они сидели и время от времени бросали на меня любопытные взляды. Наверное, я выглядел странно, сидя на чужой планете в джинсах и гавайской рубашке. Сами-то они были в белых скафандрах для высадки на условно безопасные планеты.

— Вы давно здесь, на Эрре? — спросил мальчик.

— Как вам сказать? — задумался я. — И да, и нет. Месяца два, наверное.

— Я Чжу Бацзе, — сказал мальчик. — А эта зануда — моя старшая сестра, Чжу Коралина. Мы прилетели с папой и мамой. Они археологи, хотят найти следы древней цивилизации, а мы им помогаем. И... у нас возникла проблема. А вы кто?

Вопрос поставил меня в тупик. Как сказать так, чтобы не соврать? В поисках ответа я поглядел на небо, на деревья и искусственный огонь.

— Я никто.

— Да? — усмехнулся мальчик. — А чем вы занимаетесь?

Ветер зашелестел в кронах деревьев. С неба дождём посыпались зелёные ромбики листьев.

— Да ничем. Просто слушаю. Расскажете мне вашу историю?