Расскажи (джен)

Лиловые лучи Лисса мягко струлись на фоне синвевато-серых облаков. Ветер шелестел в уже совсем зелёных деревьях.

— Осень, — заметил я и подбросил в огонь хвороста.

— Угу, — кивнул Опа.

— Как там наши эрриане? — спросил я и потянулся. — Может, навестим их?

— Пожалуй. Они сами не свои в последнее время.

— Конечно! — подтвердил я. — В короткие сроки они проходят путь социального развития от идеализированного родо-племенного строя до демократического полиса! Кстати, как ты уговорил бога лиц всё-таки создать для них женщин?

Дикарь хихикнул и ответил:

— Я сказал, что тогда у них появится любовь. А любовь несёт с собой целый ворох эгоистических переживаний, которыми он сможет питаться ещё много-много эпох.

— Ах ты, хитрец! — я расхохотался. — Так странно, что теперь на Эрру летают все, кому не лень. Вон, опять космический корабль на поле страха приэрривается.

— Ты сам виноват, — пожал плечами шаман. — Не надо было объяснять капитану Фалесу, что птероцетусы — это живые космические корабли.

— Ты бы видел, как гордо он ими управляет, — покачал я головой. — Прямо король мира!

Мы засмеялись.

— Слушай, — я потёр затылок. — Я всё думаю: а что было бы, если бы я не отказался от силы бога?

— А ты её хочешь? — поднял брови Опа. — Бог лиц до сих пор ждёт. Надеется, что ты передумаешь.

— Нет, ни за что! — я с отвращением помотал головой. — Это хуже всего. Уж лучше быть вечным узником у богини воды, чем безумным властелином мира!

Дикарь улыбнулся и поворошил палкой в костре.

— Я имею в виду, — протянул я. — А вдруг, бог лиц не врал, и я правда ваш создатель, просто забыл об этом? Что тогда?

— Он не врал.

— Да?!

— Он говорил правду на том уровне, на котором её понимает, — объяснил шаман. — Видишь ли, ты действительно наш создатель. Если бы ты принял силу от бога лиц, ты бы, возможно, стал тираном почище Фалеса, а может, стал бы узником собственной власти. И точно так же любой на твоём месте оказался бы нашим творцом. Фалес, Коля, я — да кто угодно.

— Не понимаю…

— Ты мыслишь как бог лиц. Ты думаешь, что тот шаман, который сыграл на флейте нашу планету, это какой-то конкретный человек. А я сказал бы, что Эрру создала пустота, как та, что у каждого внутри. Пустота эта приняла форму всех людей, тебя и меня. В каждом из нас живёт тот мечтатель, который спел песню этого мира. Любой, поддавшись на уговоры бога лиц, мог взять эту силу и стать этим творцом. И это было бы правдой.

Какое-то время мы молчали.

— Опа, ты думаешь, я правильно поступил?

— Не могу судить, — улыбнулся шаман. — Могу лишь сказать, что я на твоём месте поступил бы так же. Мне намного больше нравится быть бродягой без истории, чем властелином с историей. Если бы я нёс великую силу, я был бы охвачен страданиями. Как бы тогда я слушал истории других существ?

— Опа, — я сглотнул. — Получается, я всё это время был голограммой?

— Духом. Я бы назвал это так.

— Я был не упокоившимся духом с незаконченным делом. Поэтому ты нашёл меня в обломках корабля и стал помогать, так?

— Я выслушал твою историю, — шаман сунул в рот свою голографическую трубку. — И помог её закончить. Ты хотел спасти своих друзей, и теперь, благодаря тебе, они благополучно вернулись на Землю.

— Благодаря тебе, — поправил я его, но Опа покачал гололой:

— У меня не было заинтересованности, и это была не моя история. Я просто выслушал вас всех и постарался помочь, чем смог.

— И что же мне теперь делать? — спросил я.

Опа хитро поглядел на меня:

— Ты можешь попросить у богини воды новое человеческое тело и вернуться на Землю. Можешь стереть свою память и переродиться в эррианина или, скажем, в птероцетуса. Можешь найти себе на Эрре свободное место и стать его богом. А можешь охотиться на кроленей. Чего ты хочешь?

— Хочу просто смотреть на всё вокруг и ничего не делать, — немного сконфуженно признался я. — Не хочу улетать. Хочу просто наблюдать, что происходит вокруг.

Опа отвернулся к огню, но я успел заметить, как в его глазах заплясали насмешливые искорки.

— Пойду поохочусь, — сказал он. — Хочешь со мной?

— Нет, спасибо, — поморщился я.

— Ну, как знаешь.

Какое-то время я сидел, ковыряя палкой в костре.

Кто я: живой или мёртвый? И есть ли вообще разница на этой планете? Когда я спрашивал об этом Опу, он только весело улыбался.

Я вздрогнул, потому что тишину разрезал высокий женский голос:

— Простите! — на поляну вышла юная девушка, на вид китаянка. Она вела за собой китайского мальчика-подростка. — Вы случайно не знаете, где тут великий шаман, который знает ответы на все вопросы?

— Он ушёл на охоту. Если хотите, подождите его тут. Он должен вернуться через пару часов.

Путники переглянулись и уселись на бревно у огня.

Я протянул им корзину с фруктами. Девушка помотала головой, а мальчик взял местный эквивалент яблока.

Они сидели и то и дело бросали на меня любопытные взляды. Наверное, я выглядел странно, сидя на чужой планете в джинсах и гавайской рубашке. Сами-то они были в скафандры для высадки.

— Вы давно здесь, на Эрре? — спросил мальчик, и девушка возмущённо поглядела на него.

— Простите моего брата за нескромность, — выпалила она.

— Да ладно, — улыбнулся я. — Это вам не Земля, тут можно опустить важные церемонии и общаться так, как будто мы все обычные люди.

Девушка удивлённо приподняла брови, а мальчик заулыбался.

— Я Чень И, — он сложил руки вместе. — А эта зануда — моя старшая сеста, Чень Коралина. Мы прилетели сюда с папой и мамой. Они археологи, хотят найти следы древней эрринской цивилизации. А вы кто и что делаете на Эрре?

Вопрос поставил меня в тупик. В поисках ответа я поглядел на небо, на деревья и искусственный огонь. Как сформулировать ответ наиболее точно, чтобы не соврать?

— Я никто.

— Н-да? — усмехнулся мальчик. — А чем вы занимаетесь?

Ветер зашумел сильнее. Сверху дождём посыпались зелёные ромбики листьев.

— Да ничем особенным. Просто слушаю. Расскажете мне подробнее вашу историю?