Кибертронский Райтобер 2024 (джен)

Персонаж — оригинальный. Сеттинг — любой трансформерский.

Двигаться нужно с осторожностью. Раньше лестница шла между прозрачной обшивкой башни и стеной, но теперь обшивка почти всюду осыпалась кусками, а там, где сохранилась — еле держится. Она была прочной — даже нарочно не пробьешь, но по ней в тот раз били не кулаками… Здесь обычно никто не ходит, даже несмотря на то, что лифты давно не действуют, а их шахты, как и прочие внутренние помещения, забиты всяким хламом и обломками — о происхождении некоторых задумываться не хочется. Одно время это место облюбовали самоубийцы, но их давно не видно, должно быть, все, кто хотел, уже свели счеты с жизнью, остались только самые упрямые — вроде меня. У них у всех есть свои дела — надо же как-то выживать. Забавно, но я о выживании никогда особо не думал, мне просто как-то всегда везло.

Я поднимаюсь сюда каждый день. Во многих местах ступени тоже осыпались, но я постепенно заделывал прорехи чем попало — некрасиво, зато ходить можно. Заодно и скобы устроил, чтобы придерживаться одной рукой, когда идешь и смотришь вниз — на город. Ну, как — на город? На то, что им когда-то было. Целых зданий почти не осталось, особенно высоких, в центре. Так, островками по окраинам, как разломанное кольцо. А посередине — вот эта башня. Странно, что ее не стерло до основания, как остальные. Может, из-за особой прочности, ведь здесь всегда собирались толпы народу — внутри были разные увеселительные заведения, концертные залы, музеи, игровые площадки. Строили так, чтобы точно без аварий. А может, ей тоже просто повезло.

Города нет. Но это не важно. Потому что, когда я смотрю на него, медленно поднимаясь по лестнице, он возникает вновь. Это несложно — вызывать из памяти картинки и расставлять по местам, так, чтобы они потом там и оставались, даже если отвернешься. Я всегда это умел — архитектору ведь это необходимо. В один миг выстраивать здания, которых еще нет или воссоздавать те, что были. Сейчас, двигаясь по лестнице вокруг башни, я снова строю город. Город, в котором прожил всю жизнь и который знаю до последней тротуарной плитки. Он вырастает постепенно, так, как открывался мне очень давно, когда я прогуливался здесь, неторопливо поднимаясь, слушая приятную музыку и гул голосов изнутри, иногда пропуская тех, кто, смеясь, пробегал мимо. Когда я добираюсь до верха, он уже весь лежит передо мной — невыразимо прекрасный и сверкающий.

Ну, не совсем до верха и не совсем весь — башня все же не полностью уцелела, примерно две трети, и с давно обрушившейся вниз панорамной площадки я, конечно, мог бы «увидеть» больше. Но и так хорошо — от добра ведь добра не ищут! Я стою здесь, наверху, на сооруженном из хлама небольшом возвышении, и наслаждаюсь видом. Не очень долго, не больше часа. Потом начинаю спускаться вниз. Я знаю, что когда я окажусь там, внизу, город исчезнет. Вокруг будут только руины, завалы из разломанных и оплавленных плит, в которых тут и там проделаны лазы, туннели, устроены даже подобия жилищ, иногда обитаемые — жизнь не сдается. А значит и я не сдамся.

Я знаю, однажды город вернется — такой, как был или еще лучше. И ради этого мне больше не нужно будет подниматься по лестнице в опустевшей башне.