Чернильные истории (гет)

"Игра престолов", Лотар Фрей, Талиса Старк, Арья Старк. Убийства, насилие, упоминание беременности, характерная для канона жестокость.

Надеюсь, не надо пояснять, что мнение автора вообще не совпадает с мнением Фрея?

После Красной свадьбы Лотара Фрея начинает преследовать призрак убитой им Талисы.

Чёртова волантийская шлюха никак не давала Лотару Фрею покоя.

Впервые она явилась спустя несколько дней после Красной свадьбы, когда Лотар спал в своих покоях. Он давно уже не делил постель с женой — толку от Леонеллы, если она способна рожать лишь девчонок? Погрузневшая и подурневшая после многочисленных родов, она дулась на него в своей спальне, он же храпел, раскинувшись на постели, и пустой кубок из-под вина валялся рядом на полу. Тёмную фигуру, склонившуюся над ним, Лотар в неверном лунном свете сперва принял за последствия этого самого вина, затем — за одну из служанок, и сонно отмахнулся от неё, но фигура подошла ближе, и он различил длинные чёрные волосы, смуглую кожу, тонкие черты лица и слегка округлившийся живот, весь в колотых ранах.

Талиса Старк наклонилась ещё ниже, молча вцепилась Лотару в шею и принялась душить. Пальцы у неё были ледяные, ногти острые, с волос и платья текла вода вперемешку с кровью — после смерти её труп, как и множество остальных, выбросили в Зелёный Зубец.

— Уходи! Сгинь! — Лотар изо всех сил отпихнул от себя холодное влажное тело, скатился с кровати, дрожащими руками зажёг свечу и осветил комнату. Призрака нигде не было, лишь в углах плясали причудливые тени, но он отчётливо ощущал жжение на горле и позднее, при свете дня, ясно различил там глубокие царапины от ногтей.

Поначалу Лотар ещё пытался списать происходящее на большое количество вина, которое он пил в последнее время, но с каждым разом это становилось всё сложнее. Проклятая шлюха Робба Старка являлась почти еженощно — таилась среди ночной тьмы, пряталась в тенях, выскальзывала из-за штор, вылезала из-под кровати и набрасывалась на него, душила, царапала, метила в глаза, нос и горло, а порой ему казалось, что своими длинными ногтями она способна распороть ему живот.

Чертовы Старки! Все они знались с нечистой силой, даже те, кто Старки лишь по браку. Робб Старк, весь утыканный стрелами, прожил гораздо дольше, чем мог при таких ранениях. Его мать со стрелой в спине добралась до леди Жойез, умудрилась захватить ту в плен и перерезать ей горло, хотя должна была просто валяться на полу и молить о пощаде! Её дочь Санса, как поговаривали, вместе с карликом отравила короля Джоффри, а потом обернулась волчицей с крыльями летучей мыши и улетела прочь. Даже шлюха Молодого Волка сумела стать призраком и теперь тиранила его по ночам! Да ей стоило сказать спасибо за то, что он подарил ей быструю смерть! Они все заслуживали того, чтобы овладеть ею — он, Чёрный Уолдер и другие — но отец запретил. «Эта девка слишком опасна, она носит в животе щенка Робба Старка», — говорил он. Лотар вспомнил Талису, распростёршуюся на полу подобно выпотрошенной рыбе. Он сделал своё дело на совесть, нанёс ей десяток ударов ножом, не меньше, а она всё равно является ему по ночам!

Похоже, что являлась не только Талиса и не только ему. Слуги шептались о неясных тенях в коридорах, о несмолкаемом волчьем вое, доносящемся словно отовсюду сразу, о человеке с головой волка, бродящем по Близнецам, о дурных знамениях и проклятии, павшем на дом Фреев. Лотар не верил ни в призраков, ни в проклятия — раньше не верил. Но как ещё объяснить всё творящееся? Безголового волка, проходящего сквозь стены, или призрачную фигуру женщины с распущенными волосами, которую видели то в одной, то в другой части замка? Свидетели клялись, что лицо у неё изборождено страшными шрамами, по нему непрестанно текут слёзы и кровь, а на горле разрез от уха до уха, и он тоже кровоточит.

Всё это бредни, хотелось крикнуть Лотару. Кейтилин Старк не расцарапывала себе лицо, он сам видел, как она умерла: перерезала горло леди Жойез и бросила нож, а Чёрный Уолдер зарезал её саму. Она не может бродить по замку, призывая проклятия на головы своих убийц... вот только Чёрный Уолдер в последнее время стал куда более нервным и замкнутым, постоянно оглядывался по сторонам, а на шее у него виднелись такие же царапины, как у Лотара. Рослин плакала не переставая, а однажды призналась, что тоже встречалась с призраком. Как-то ночью она проснулась и увидела леди Кейтилин — та сидела возле кровати, лицо её не было обезображено, но по нему катились не прозрачные, а кровавые слёзы. Рослин хотела закричать, но привидение посмотрело на неё, как она утверждала, «с бесконечной печалью», приложило палец к губам, а потом поднялось и бесшумно прошло через стену. Рослин так испугалась, что не подняла крик, а упала на колени и молилась до самого рассвета, прося у богов и Старков прощения за грехи её дома. Глупая мягкосердечная девчонка — вот она кто, и всегда такой была!

Месяцы шли, а молва о проклятии всё не утихала. Лотар пил, чтобы не видеть проклятую волантийскую девку, ругался со своими братьями, таскал себе в постель служанок — последняя сбежала из замка в слезах, с разбитым лицом и синяками на шее. Дом Старков пал, их больше нет, к ним пришла зима, как они и предрекали, почему же, во имя семи преисподних, они не оставят Фреев в покое? Талли тоже больше нет — старик Хостер умер, одна его дочь убита на Красной свадьбе, другая, говорят, выбросилась в Лунную дверь в Долине, Чёрная Рыба погиб в сражении, их родовой замок захвачен. Остался только Эдмар — когда Лотар видел его в последний раз, тот, исхудавший и обросший бородой, грозил Фреям и Ланнистерам страшными карами, сыпя всевозможными проклятьями. Ни гибель родных, ни позорный плен ни сломили его, и это тоже раздражало Лотара.

Призраки, проклятья, ночные кошмары, вечное чувство тревоги и сосущей тоски, насмешки отца, постоянная ругань с братьями — да от такого самый здоровый человек сойдёт с ума! На пиру в честь взятия Риверрана Лотар намеревался напиться до такой степени, чтобы забыть о волантийских девках, королях с волчьими головами и пересудах слуг. Они отвоевали Риверран, Иные его побери, так неужели он, Лотар, в кои-то веки не заслуживает хорошего отдыха?

Его планы спутала одна из служанок. Молодая и хорошенькая, со смуглой кожей и пухлой нижней губкой, она притворялась застенчивой, опуская большие тёмные глаза, но он-то знал, что она шлюха, как все служанки, особенно те, кто прибыл издалека. Она напомнила ему Талису Старк, и Лотар, не дождавшись окончания пира, заграбастал девчонку и, хромая, потащил в спальню, другой рукой держа кубок, из которого большими глотками допивал вино. Служанка смущённо хихикала и щебетала что-то насчёт пирога, который ей ещё предстоит испечь.

— Сначала покажи мне свои пирожки, — он шлёпнул её, втолкнул в спальню и захлопнул дверь. Девчонка послушно легла на кровать и принялась возиться с завязками его бриджей, пока Лотар, навалившись сверху, шарил у неё под юбкой.

— Тебе лучше хорошо постараться, — прошептал он ей в ухо. — Слышала, что я делаю с девками? Одна уже не встала после того, как мой клинок побывал у неё в животе.

Служанка не ответила. Она лежала с закрытыми глазами, чуть приоткрыв губы, молчаливая и покорная, совсем непохожая на Талису Старк с её сияющей улыбкой, на Талису, которая всё время перешёптывалась с Роббом, на дерзкую Талису, которая посмела увести у одной из дочерей старого Уолдера Короля Севера, а потом ещё являться ему, Лотару, по ночам! «Сегодня никаких волантийских шлюх!» — подумал Лотар, и тут живот его пронзила резкая боль.

Что-то маленькое и острое быстро-быстро вонзилось в него несколько раз, один за другим. Одежда вмиг промокла от крови, боль разлилась по телу, ноги онемели, и он, едва найдя в себе силы сползти с кровати, бессильно плюхнулся на пол. Он хотел закричать, позвать на помощь, но из открытого рта вырывались только хрипы, противно булькала кровь, и его охватил страх. Живот будто раздирали острые когти, тело охватила дрожь, а он мог лишь лежать на полу и наблюдать, как служанка поднимается, одёргивает юбку, брезгливо отирает рот и шею, а в левой руке у неё блестит маленький нож с обагрённым лезвием.

А потом произошло нечто совсем уж неимоверное. Служанка взялась за край своего подбородка, потянула, и лицо соскользнуло с неё, оставшись висеть кожаным лоскутом, который она легко бросила на кровать. Если раньше Лотару казалось, что он испытывает страх, то теперь он понял, что ошибался. Это было больше, чем страх, — леденящий ужас, паника, заставляющая сердце бешено колотиться, разгоняя и без того хлещущую из него кровь. Штаны все промокли, и Лотар не понимал, обмочился он или нет. Он попытался отползти к двери, подволакивая хромую ногу, но девушка сильным пинком заставила его упасть и захрипеть от боли.

Она склонилась над ним. Её кожа уже не была смуглой, волосы стали короче и темнее, из-под густых чёрных бровей смотрели серые глаза, отливавшие холодной сталью. Глаза Старков.

— Я Арья Старк, — прошептала она. — Вы убили мою мать, моего брата, его жену, его лютоволка и ещё многих. А теперь вы сами умрёте.

За её плечом Лотар различил Талису — она стояла возле кровати, по-прежнему в своём окровавленном платье, и на губах её впервые играла улыбка. Арья обернулась и посмотрела прямо на неё.

— Мне понадобится твоя помощь, — спокойно сказала она. — Я слышала, ты умеешь отпиливать людям ноги, а мне нужно разделать пару тел для пирога.

— Всё, что захочешь, сестрёнка, — Талиса улыбнулась так мило, словно и вправду болтала на пиру с младшей сестрой своего супруга, и эта улыбка заставила Лотара провалиться ещё дальше в глубины беспросветного ужаса.

— Т... вдишь... — прохрипел он из последних сил, не зная, на кого ему страшнее смотреть: на мёртвую Талису или на живую Арью.

— Вижу ли я призрака жены моего брата? Я за последние пару лет узнала о смерти больше, чем ты за всю жизнь, так что не удивляйся, что я вижу призраков и могу с ними говорить, — холодно произнесла Арья, каким-то образом разобрав его булькающую речь.

— Твоя леди-мать ждёт тебя, — прошелестела Талиса, — и твой брат тоже.

Арья кивнула и повернулась к Лотару.

— Отправляйся в семь преисподних, — прошептала она, занося нож. — Не бойся, тебе там не будет скучно. Скоро к тебе присоединится твой братец Чёрный Уолдер, затем твой отец, а потом и вся ваша семейка.

И мир вокруг Лотара Фрея окрасился красным цветом, а потом почернел.