Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

Паника вспыхнула мгновенно, подобно сухому кустарнику, в который бросили случайный факел. Наемники Клетуса, до этого казавшиеся суровыми и невозмутимыми вояками, теперь отступали к повозкам, тревожно озираясь и выставляя перед собой короткие копья. Тьма за пределами жалкого круга костров вдруг показалась им наполненной невидимыми стрелками, готовыми в любую секунду спустить тетиву.

— Мы покойники! — взвизгнул торговец вином, хватаясь за голову. Его массивное тело тряслось, а дорогие шелка покрылись темными пятнами пота. — Он убьет нас всех по одному, прямо из темноты! Мы для него как мишени на стрельбище!

— Заткнись, ради всех богов! — рявкнул Дунк, и его голос, густой и мощный, перекрыл нарастающий гул паники. Огромный рыцарь шагнул в центр освещенного круга, положив руку на рукоять меча. — Если вы будете вопить и бегать как перепуганные куры, вы лишь облегчите им задачу. Загасить лишние костры! Они освещают нас, а не врагов. Щиты поднять! Укройтесь за телегами, держите строй и смотрите в оба!

Наемники, услышав уверенный, командный тон, немного успокоились и начали выполнять приказы. Повинуясь инстинкту, они сбились плотнее, образуя стену из дерева и вываренной кожи. Дунк развернулся и быстро зашагал к повозке театральной труппы.

Мастер Дорран уже успел натянуть тяжелый арбалет. Старик сидел на козлах, уперев приклад в плечо, и его глаза лихорадочно блестели в свете угасающих углей. Тансель стояла позади него, крепко сжимая в руке короткий нож. Ее лицо было бледным, но слез или истерики Дунк не заметил. В ее позе читалась готовность дорого продать свою жизнь.

— Эгг! — позвал рыцарь, выхватывая тяжелый щит из седельных сумок Грома. — Держись рядом с повозкой. Если кто—то прорвется через линию охранников, бей по ногам, как я учил. Тансель, укройтесь за сундуками с куклами. Там самое безопасное место от стрел.

— Тебе бы тоже не помешало укрыться, сир, — заметила девушка, не опуская ножа. — Твой рост делает тебя прекрасной мишенью. В темноте ты выделяешься, как одинокая башня в чистом поле.

— Моя работа — принимать удары на себя, чтобы они не достались вам, — хмуро ответил Дунк, надевая шлем. Железо неприятно холодило разгоряченную кожу, но придавало уверенности.

Потянулись долгие, мучительные часы ожидания. Ночь казалась бесконечной. Со стороны ущелья Пасть Ящерицы доносился лишь тоскливый вой ветра, путающегося в камнях. Каждый шорох песка, каждое фырканье привязанных волов заставляли людей вздрагивать и крепче сжимать оружие. Дунк стоял у края лагеря, до боли в глазах всматриваясь в кромешную мглу. Он ожидал града болтов, свирепого боевого клича и звона клинков, но пустыня отвечала лишь зловещим молчанием.

Рассвет пришел неожиданно, окрасив небеса над Дорном в нежные пурпурные и золотые тона. Когда первые лучи солнца коснулись каменистых пустошей, лагерь выдохнул с коллективным, почти осязаемым облегчением. Никто не напал. Красный Ястреб удовлетворился одной жертвой и устрашающей запиской, оставленной на трупе.

Наемники начали опускать затекшие руки со щитами, переговариваясь вполголоса. Клетус, тяжело дыша, выбрался из—под одной из телег, где провел всю ночь, размазывая по пухлому лицу дорожную пыль.

— Слава Семерым, — пробормотал торговец, торопливо чертя в воздухе семиконечную звезду. — Мы пережили эту ночь. Надо немедленно собираться и гнать волов без остановки, пока не доберемся до колодцев. Здесь оставаться нельзя.

Дунк снял шлем, вытирая мокрые от пота волосы. Он тоже чувствовал колоссальное облегчение, но интуиция подсказывала ему, что все не может быть так просто. Разбойники не оставляют таких писем просто ради злой шутки.

— Сир Дункан! — звонкий крик Эгга заставил рыцаря мгновенно обернуться. Мальчишка стоял на противоположном краю лагеря, активно размахивая руками и указывая на пустое место в цепочке фургонов.

Дунк бросился туда, расталкивая недоумевающих охранников. Клетус, тяжело топая, поспешил следом, предчувствуя недоброе.

Когда они достигли задней части лагеря, торговец вином издал сдавленный хрип и обеими руками схватился за сердце. Последней повозки — самой тяжелой, груженой элитным арборским золотым вином — не было. Исчезли огромные волы, исчез погонщик, исчезла сама телега.

Осталось лишь утоптанное место на песке, обрывающееся у края лагеря.

— Как это возможно? — прошептал Клетус, его глаза едва не вылезли из орбит от ужаса и осознания убытков. — Они украли целую телегу! Волов! Как мы могли не услышать? Скрип несмазанных колес должен был разбудить даже мертвеца!

Дунк подошел к краю следов. Он опустился на одно колено, внимательно изучая истоптанную землю. Эгг сел рядом, его глаза—блюдца блестели от любопытства и странного, совсем не детского азарта.

— Смотрите, сир, — Эгг ткнул пальцем в землю. — Колеи от колес глубокие, повозка была тяжелой. Но поверх них... видите эти полосы? Песок словно причесали.

Дунк прищурился. Следы деревянных колес и копыт волов действительно были частично стерты, словно кто—то тащил за собой огромную связку сухих веток, заметая путь. Но самым странным было не это. Вокруг следов телеги на песке отпечатались следы лошадиных копыт. Много следов. Но все они были неестественно округлыми и неглубокими.

— Их копыта были обмотаны тряпками, — догадался Дунк, чувствуя, как холодок пробегает по спине под плотным поддоспешником. — Чтобы заглушить стук по камням. А оси этой конкретной телеги, скорее всего, обильно смазали маслом или животным жиром еще до того, как мы остановились на ночлег. Возможно, кто—то из ваших погонщиков работает на них, мастер Клетус.

— Но мы же стояли в дозоре! Мы не спали! — воскликнул один из наемников, выступая вперед и отчаянно оправдываясь. — Мы всю ночь смотрели в темноту на север!

— Вы смотрели туда, куда вас заставили смотреть, — мрачно подытожил Эгг, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. — Убийство дозорного и записка... Это был просто отвлекающий маневр. Красный Ястреб заставил нас сбиться в кучу, запаниковать и смотреть в одну сторону, ожидая стрел. А в это время его люди бесшумно отрезали и угоняли последнюю повозку с южной стороны лагеря.

Дунк выпрямился во весь свой гигантский рост, оглядывая бескрайние красные пески, простирающиеся до самого горизонта. Враг оказался дьявольски умен, расчетлив и прекрасно знал свое дело. Они столкнулись не с простой шайкой голодных головорезов, а с кем—то, кто играл с ними, как сытый кот с загнанными в угол мышами. И что—то подсказывало рыцарю, что эта игра только началась.