Шахты безумия (джен)

Двенадцатый час истекал под мерный стук воды, и Мелькора уже не была уверена, считает ли капли или промежутки между ними. Костер давно осел, подернувшись пеплом; в его глубине еще тлели красные угли, но тепла от них почти не осталось. У стены белели обглоданные кости куролисков, а Мустал храпел так безмятежно, словно под ним была собственная постель, а не каменный пол заброшенных Шахт.

Волшебница сидела между окаменевшими друзьями, плотнее запахнув мантию на плечах. Сон так и не пришел: стоило векам отяжелеть, как взгляд снова возвращался к неподвижным телам. Поэтому первую перемену она заметила сразу — темное пятнышко на боку Нагини, от которого по камню побежала тонкая трещина, а следом за ней другая.

— Нагиня? — тихо позвала Мелькора. Голос после долгого молчания прозвучал глухо, и волшебница подалась вперед, боясь принять игру угольных отсветов за долгожданное пробуждение. Но каменная оболочка на голове змеи уже крошилась, обнажая живую чешую.

— Ай! Ш-ш-ш! — Нагиня резко вздрогнула, открыла глаза и попыталась свернуться кольцом. Движение тут же оборвалось: боль настигла ее прежде, чем она успела толком осмотреться. Кончик хвоста лежал рядом, отдельно от тела, а из неровного обрубка медленно выступала кровь; темная грязь на месте излома успела засохнуть и теперь отходила жесткими корочками.

Нагиня осторожно приблизила к ним морду и втянула воздух. Этого оказалось достаточно: она подняла голову и посмотрела прямо на Мустала, который уже проснулся и, судя по поспешности его движений, вполне понимал, чего следует опасаться. Орк вытащил Амулет Змеиной Речи и небрежно взмахнул рукой в сторону коридора, однако цепочка зацепилась за палец, и амулет, описав предательски аккуратный круг, вернулся в ладонь.

Мустал без промедления провел той же рукой по волосам, превращая неудавшийся бросок в заботу о прическе. Нагиня следила за ним, не мигая; маленькая лужица возле ее хвоста медленно расползалась по камню.

— Мус-с-с-стал, — прошипела Нагиня. — Я тут немного помираю. Не хочешь мне помочь? — Мустал виновато кашлянул, и его взгляд наконец опустился к ране. На этот раз отвлечься на собственные волосы он не решился.

— У меня есть лечебный ритуал. Хочешь, я станцую? — Предложение прозвучало неуверенно: орк словно заранее приготовился к отказу. Нагиня, однако, приподняла голову и коротко ответила: «Хочу».

Мустал переспросил: «Правда?» — и замер, ожидая подтверждения. «С-с-с-сейчас хочу», — процедила змея, вкладывая в растянутое шипение все, что еще удерживало ее от укуса.

Орк поднялся, поставил перед собой посох и закрыл глаза. Несколько секунд в пещере слышались только капли, затем он собрался с духом, качнул бедрами и протянул: «Жемчужинка моя-а-а-а...» По полу разлилась теплая зеленоватая волна, высветив порезанную чешую Нагини, ожоги на руках Мелькоры и рану на плече неподвижного Цира.

Тепло задержалось на поврежденной коже, и кровь на боку змеи перестала сочиться. Мелкие порезы стянулись, каменная пыль ссыпалась между чешуйками, но отломанный кончик хвоста остался лежать там, где лежал. Мустал закончил танец, тяжело перевел дыхание и уставился на эту маленькую, совершенно неподатливую часть своей пациентки.

— Тут ритуал, видимо, не рассчитал на отдельные части тела. — Мелькора выдохнула сквозь сжатые губы и потянулась к сумке. В маленьком флаконе, который она извлекла на свет, густо перекатывалась алая жидкость.

— Это зелье сильного лечения. И оно стоит дороже, чем вся твоя мантия, Мустал. — Орк немедленно выпрямился, словно разговор о стоимости имущества позволял вернуть хоть часть утраченного достоинства. Возражение у него нашлось без всякого ритуала: «Моя мантия бесценна, волшебница».

— Именно поэтому я и сказала «дороже». — Мелькора уже опустилась рядом с Нагиней и осторожно взяла отломанный кончик хвоста. Совместив неровные края, она придержала их пальцами и вылила зелье на разлом; кровь зашипела, по чешуе скользнул красноватый отблеск, а в щели начала натягиваться тонкая полоска новой кожи.

— Щ-щ-щ-щипет! — заизвивалась Нагиня. — Щ-щ-щ-щипет! — Змея попыталась вырваться из-под рук, но волшебница удержала хвост, не давая разойтись еще непрочному соединению. Пальцы Мелькоры оставались неподвижными, хотя от напряжения побелели костяшки.

— Терпи, — сказала Мелькора. — Это хороший знак. — Шипение постепенно стихло, и Нагиня осторожно пошевелила самым кончиком хвоста. Затем попробовала еще раз, увереннее: хвост слушался, и боль больше не перехватывала движение.

Змея долго рассматривала сросшуюся чешую, поворачивая хвост так, чтобы на него падал свет углей. Лишь убедившись, что он действительно принадлежит ей целиком, она подняла голову к Мелькоре и выговорила непривычно тихое: «С-с-спасибо».

За их спинами сухо хрустнул камень, и волшебница обернулась. По лицу Цира расползались трещины; серая корка осыпалась со щек и волос, хоббит закашлялся, дернул плечом и с усилием разлепил веки. Попытка встать оказалась преждевременной — колени подогнулись, и Мелькора едва успела подхватить его под локоть.

— Не торопись. Ты только что двенадцать часов был статуей. — Под ладонью чувствовалось живое тепло, и только теперь напряжение понемногу отпускало ее. Волшебница не сразу ослабила хватку, даже когда Цир уже нашел опору под ногами.

— Я и раньше так долго неподвижно сидел, — хрипло сказал Цир. — На военном совете. — Он осторожно ощупал плечо и поморщился, возвращаясь к более близким воспоминаниям. Тут его взгляд зацепился за прожженную дыру в рюкзаке; хоббит полез внутрь и вытащил со дна свиток «Кошачьей иллюзии».

Пергамент пришлось держать двумя пальцами. Цир поднес его к носу, тут же отодвинул и нахмурился: «Я отчетливо помню, что перед тем, как эта тварь меня окаменела, в меня откуда-то прилетел огненный шар». Мелькора выпрямилась с чрезмерной для простого удивления поспешностью и спросила: «Правда?»

— Правда. И я отчетливо видел, как мой свиток сгорел. — Хоббит медленно перевернул свиток, показывая другую сторону. Чудесное возвращение единственного заклинания явно не доставляло ему той радости, на которую можно было рассчитывать.

— А теперь свиток снова есть. Только он весь в дерьме. — Мустал кашлянул и принялся разглядывать угли с таким вниманием, какого не уделял им даже при разведении костра. Мелькора, напротив, посмотрела на хоббита прямо и без видимого смущения.

— Ну, мы знаем, кто тут наследил. — Орк медленно повернул к ней голову. В его негромком «Мелькора» слышалось достаточно предостережения, чтобы волшебница немедленно уточнила свою мысль.

— Я имела в виду не тебя. Я имела в виду обстоятельства. — Цир перевел взгляд с нее на Мустала и обратно. Мелькора не дала молчанию затянуться: чем дольше хоббит разглядывал их лица, тем меньше надежд оставалось у предложенной версии.

— Скорее всего, свиток выпал в пылу боя. Мустал поднял его и вернул тебе обратно. Рюкзак все равно прожжен, значит, твои воспоминания в основном верны. — Она говорила ровно, старательно отделяя несомненные обстоятельства от тех, на которых не стоило задерживаться. Цир, однако, сразу выбрал самое неудобное место и переспросил: «„В основном“?»

Мелькора пропустила его сомнение мимо ушей: «Важнее другое: свиток у тебя есть?» Хоббит еще немного подержал пергамент на вытянутой руке и признал: «Есть». «Значит, вопрос закрыт», — подвела итог волшебница, но свиток в руках Цира так и не опустился.

— Не совсем, — сказал Цир. — За то, что он испачкал мое единственное заклинание своим дерьмом, я хочу булаву. — При упоминании булавы Мустал наконец утратил интерес к костру. Ответ прозвучал прежде, чем хоббит успел развить свою мысль: «Нет».

Цир возразил: «Я даже не сказал, зачем». «Ты всегда хочешь ее для одной и той же змеи», — отрезал Мустал, и Нагиня сразу приподняла голову. Ее поддержка не заставила себя ждать: «И это очень хорошая причина».

Орк предпочел заняться лечением и подполз к змее на коленях. Поплевав на пальцы, он осторожно помассировал недавно сросшееся место; Нагиня дернулась, но хвост не отняла, лишь следила за его руками с особенной пристальностью.

— Больно? — спросил он. Мустал старался касаться чешуи как можно бережнее. «Нет. Но я запомнила», — ответила Нагиня, и рука орка на мгновение задержалась над хвостом.

— Это почти то же самое, — тихо заметил Цир. Мелькора поднялась, стряхивая с мантии каменную пыль. Оба друга снова двигались, разговаривали и требовали чужую булаву; теперь оставалось заставить их покинуть место, возле которого она провела слишком долгую ночь.

— Так. Мы всех убили, вас вылечили, еда готова. Берем мясо с собой и идем дальше. — Цир поднял на нее взгляд и спросил: «А отдохнуть?» «Ты двенадцать часов отдыхал», — напомнила Мелькора, не оставляя места для торга.

Хоббит счел нужным уточнить: «В камне». «Особенно эффективно», — ответила волшебница и занялась припасами, давая понять, что новых доводов слушать не намерена. Уцелевшие куски ткани быстро наполнялись жареным мясом куролисков, все еще пахнувшим дымом.

Пока Мелькора заворачивала еду, Цир подошел к мертвому гоблину под вагонеткой. Из всей его кожаной брони удалось выбрать лишь один относительно целый лоскут и несколько длинных ремешков; хоббит стянул их с тела и принялся примерять к прожженной дыре в рюкзаке.

— Этим ты хочешь починить рюкзак? — спросила Мелькора. Волшебница на мгновение оторвалась от свертков. Цир поднял найденную кожу, позволяя оценить ее размеры, но на Мелькору не посмотрел.

— Этим я хочу сделать его страшнее. Чтобы следующий огненный шар испугался заранее. — Он сел на пол, натянул заплату поверх обугленных краев и стянул ремнями. Работал хоббит быстро, без лишних движений и уже без комментариев; через несколько минут оставалось только проверить крепления и вернуть рюкзак на плечи.

Цир потянул за лямки и объявил: «Готово». Его взгляд задержался на темной арке в углу пещеры, до которой прежде не дошли руки. «Теперь можно выяснить, куда ведет вон та штука», — добавил он, и отряд направился к ней, оставляя за спиной угасающий костер.

Арка оказалась низкой и грубо вырубленной, без украшений и даже без попытки сгладить края. Только над сводом темнели гномьи руны, почти утонувшие в копоти и паутине. Мелькора подняла факел, и желтый свет лег на углубления знаков, оставив внутренность прохода черной.

— Будешь пробовать? — спросила она у Цира. Хоббит разглядывал надпись с таким выражением, будто предстоящая борьба с буквами была навязана ему исключительно их враждебностью. Однако отступать он не собирался и ответил с достоинством: «Буду. Я теперь опытный».

Мелькора уточнила: «После одного слова?» Хоббит немедленно поправил ее: «После двух. Я еще „скат“ читал». Волшебница достала из сумки свиток с гномьим алфавитом и вручила Циру; тот прищурился, переводя взгляд с пергамента на стену и обратно.

— Тут есть буква «О». И «М». — Мелькора выдержала небольшую паузу, наблюдая, как хоббит водит пальцем по строкам алфавита. «Начало впечатляющее», — заметила она, и уверенность Цира заметно поколебалась.

— Нет, это не «М». Это «А». Или… — Цир наклонился еще ниже. — Амю… — Факел освещал и стену, и подставленный к ней свиток, но сходство между знаками от этого не становилось убедительнее. Наконец Мелькора сообщила: «Такой буквы нет».

— Я как раз собирался это уточнить. Давай дальше сама. — Цир вернул пергамент с таким видом, словно лишь уступал коллеге право продолжить исследование. «Ну да, ну да», — отозвалась волшебница и сама придвинулась к надписи.

Пока Мелькора сопоставляла вырезанные знаки с алфавитом, Мустал присел возле Нагини. Змея обвила его могучий торс, устроила голову у него на плече, и орк, наклонившись к ней, принялся что-то шептать. В ответ послышалось тихое шипение, подозрительно похожее на смех.

— Только не рассказывай ей новый анекдот, — не оборачиваясь, попросила Мелькора. Факел в ее руке качнулся, и тени от рун поползли по камню. Мустал приподнял голову, задетый не столько просьбой, сколько очевидной несправедливостью обвинения.

— Это был не анекдот, — обиделся Мустал. — Это была мудрость. — Мелькора, не отрывая взгляда от свитка, посоветовала: «Тогда тем более не рассказывай». Нагиня покачала головой и решила все-таки пояснить, о чем шла речь.

— Он сказал, что, если лифт сломается, я должна обвиться вокруг всех и держать. — Цир посмотрел на орка, прикидывая, как мог бы выглядеть такой способ спасения. Его прежде всего заинтересовала предшествующая ему трудность: «А если мы в лифт не поместимся?»

— Тогда я вас сложу аккуратно, — серьезно ответил Мустал. Он окинул спутников оценивающим взглядом, словно уже прикидывал, с кого начать. Мелькора тем временем провела пальцем по последней руне и сверила ее с пергаментом.

— Тут написано: «БРАУМОРДО». — Цир сразу спросил: «И что это значит?» Ответ волшебницы — «Не знаю» — прозвучал гораздо короче самого названия.

Хоббит переспросил: «Совсем?» — и получил столь же короткое: «Совсем». Теперь он смотрел на надпись с новым уважением: оказалось, она способна поставить в тупик не только его.

— Значит, я прочитал почти так же хорошо, как ты. — Мелькора убрала алфавит, не разделяя его удовлетворения. «Не обольщайся», — посоветовала она и направила факел за арку.

Сразу за порогом открывался квадратный колодец, уходивший отвесно вниз. Свет цеплялся за ближайшие камни и гас в глубине, не добираясь до дна; оттуда тянуло сыростью и холодом. На железных направляющих висела деревянная платформа без стен, собранная из потемневших досок, между которыми оставались щели — достаточно широкие, чтобы потерять кинжал, сапог или хоббита обычных размеров.

Потертые веревки поднимались к железным шкивам под потолком и исчезали в темноте возле каменных противовесов. Один из противовесов лежал на боку, давно освободив себя от всякого участия в работе. Цир осторожно постучал рукоятью кинжала по ближайшей доске, и та ответила сухим треском, не добавив сооружению надежности.

— Ну, она еще живая, — заметил он. Хоббит убрал кинжал и остался на твердом камне у порога. Мелькора заглянула в черные щели настила, прежде чем высказать свое мнение.

— В отличие от того, кто на ней поедет, — сказала Мелькора. Нагиня вытянулась к краю шахты, пробуя языком поднимающийся снизу воздух. Холодный сквозняк скользил по чешуе и терялся в складках орочьей мантии.

— Снизу пахнет водой, ржавчиной и чем-то очень с-с-с-старым. — Мустал наклонился следом за ней и спросил: «Чем именно?» Змея не увидела необходимости в дополнительных пояснениях: «Старым. Я же сказала».

Мелькора еще раз осмотрела истертые веревки, проследила взглядом их путь до покосившихся шкивов и лишь затем отступила от края. Чем дольше она смотрела на механизм, тем меньше ей хотелось испытывать его на себе.

— Это лифт вниз. И он не выглядит хорошим. — Цир оглядел колодец без особенного удивления. Кажется, сама мысль о надежном устройстве в этих местах представлялась ему сомнительной.

— А хороший лифт в Шахтах Безумия мы уже встречали? — спросил Цир. Мелькора возразила: «Нет. Поэтому этот особенно плохой». Она отступила от колодца, освобождая остальным место у арки, но никто не поспешил воспользоваться этим приглашением.

— Пока не лезем. Здесь остался еще один коридор, а падать в неизвестность мы всегда успеем. — Мустал согласился с готовностью, которую не пришлось подкреплять доводами: «Хороший план». Он уже повернулся к выходу, когда Цир в последний раз поднял глаза на закопченные руны.

— «БРАУМОРДО» все-таки звучит как название места, куда очень не хочется ехать. — Хоббит задержался у порога, примеряя незнакомое слово к темноте за спиной. Звучание вполне соответствовало увиденному, что само по себе не располагало к путешествию.

— Вот и не поедем, — сказала Мелькора. — Пока. — Они вернулись в основной проход и двинулись дальше, на этот раз держась ближе друг к другу. Шорох шагов потянулся вдоль стен, а низкая арка вскоре исчезла из виду.

Нагиня скользила возле кладки, время от времени касаясь ее кончиком хвоста. Здесь камень был холоднее, чем в пещере, и покрыт тонкой ровной пылью; на одном участке под ней не различалось привычных трещин. Змея сбавила ход, провела вдоль этого места еще немного и остановилась.

— Ребята, кажетс-с-с-ся, тут ес-с-сть вход. — Цир тут же поднял факел: «В стене?» «Нет, в потолке. Конечно, в стене», — отозвалась Нагиня, не двигаясь с места и не сводя взгляда с подозрительного участка.

Мустал наклонился, но увидел лишь обыкновенную серую кладку — неровные камни, выкрашивающийся раствор, темные следы воды. Правда, в одном месте поверхность была чуть глаже и заметно выпирала из стены, словно старый проход заделали кое-как и бросили работу на полпути. Мелькора подняла ладонь, останавливая спутников.

— Не трогать. Сначала посмотрю. — Она приблизилась, держа посох перед собой. Нагиня поползла следом, уверенная, что сейчас ее находка получит заслуженное признание.

— Я же с-с-с-сказала: вход. — Мелькора напомнила: «Ты сказала „кажется“». Змея не смутилась и объяснила: «Это была вежливая форма уверенности». После этих слов она выжидательно замерла у ног волшебницы.

Мелькора провела пальцами по подозрительному месту и нахмурилась. Под сухой пылью оказалась не шероховатая кладка, а влажная, чуть теплая поверхность, неприятно податливая под нажимом. «Это не камень», — успела произнести она, прежде чем стена вздрогнула.

Толстая серая ложноножка вылетела прямо к ее лицу. Волшебница отшатнулась, и отросток рассек воздух у самого виска, после чего с влажным шлепком врезался в противоположную стену. Цир выхватил оба кинжала, разворачиваясь поперек прохода.

— Вот теперь это точно не вход. — Участок кладки между тем раздувался и оплывал, теряя очертания отдельных камней. Перед отрядом дрожала серая бесформенная масса, из которой вытянулись еще две ложноножки: одна зашарила по полу, другая поднялась в воздух, выбирая цель.

Мелькора вытащила костяной кинжал и приказала: «Назад. Все». Цир попятился, следя за движением отростков, но Нагиня осталась на месте; даже теперь ей, похоже, было труднее расстаться с собственной правотой, чем с безопасным расстоянием.

— Но это же дверь, — возмущенно прошипела она. — Она была похожа на дверь. — Хоббит продолжал отступать, не опуская кинжалов. «На самом деле она была похожа на голодную стену», — возразил он, однако Мустал вместо того, чтобы последовать его примеру, шагнул вперед.

— А с чего вы взяли, что она вообще хочет нам зла? — Мелькора резко повернулась к нему. После удара, едва не снесшего ей голову, вопрос показался особенно неуместным.

— Потому что она пыталась откусить мне голову. — Мустал посмотрел на колышущуюся массу и предположил: «Может, она просто поздоровалась неудачно». Предостережение волшебницы — «Мустал, не надо» — застало его уже перед самой тварью.

Орк держал посох опущенным, оставляя живот совершенно открытым. На фоне блестящих кинжалов Цира и напряженной позы Мелькоры его миролюбие выглядело почти вызывающе, но отказываться от него Мустал пока не собирался.

— Дети мои, мы можем договориться. Мы тут ненадолго. Нам нужен Ключ Эль’Диадоро, а не чужая стена. — Ложноножка остановилась в воздухе, чуть покачиваясь мягким концом. Мустал ободряюще кивнул, торопясь признать первый успех переговоров.

— Вот. Видите? Она слушает. — Отросток задрожал, вытянулся и на глазах заострился. В следующий миг он рванулся вперед с неожиданной скоростью и вонзился орку в живот.

— А-а-а-а! — заорал Мустал. Он отшатнулся, прижал ладонь к ране и с изумлением посмотрел на выступившую между пальцами кровь. «Не слушает», — признал Мустал, уже не пытаясь найти случившемуся мирного объяснения.

Цир бросился навстречу ложноножке, которая тянулась к нему вдоль стены. Поднырнув под серый отросток, он ударил снизу и отсек его у самого основания; мягкий обрубок шлепнулся на камни, забился, как выброшенная из воды рыба, и растекся липкой лужицей.

— Вот так надо договариваться, — выдохнул хоббит. Но тварь даже не дрогнула. По ее телу пробежала волна, и из среза полезли сразу два новых отростка: один ударил по полу рядом с Циром, выбив каменную крошку, второй хлестнул Мустала по ногам. Орк не успел отскочить; острый кончик вошел в бедро, и он тяжело опустился на колени.

— Мелькора, — сквозь зубы сказал он, — я окончательно против переговоров. — Волшебница отступила, освобождая пространство перед собой, подняла посох и заставила себя выровнять дыхание. Нагиня тем временем юркнула за каменный выступ, откуда торчала только ее голова.

— Я предупреждала, что это вход, — донеслось оттуда. Мелькора не обернулась, удерживая взгляд на колышущемся центре серой массы. Ложноножки продолжали шарить по коридору, и времени спорить со змеей не оставалось.

— Потом обсудим твой талант искать двери! — крикнула Мелькора. Волшебница вытянула руку, посылая вслед за окриком заклинание: «Огненный шар!» Оранжевая вспышка ударила в середину твари, на мгновение залив тесный проход резким светом.

Монстр вздулся, задрожал всем телом и расползся по полу дымящейся лужей. Еще несколько мгновений над камнями колыхался горячий воздух, затем остались только мокрый след и запах горелой пыли. За исчезнувшим чудовищем открылась чистая глухая стена, в которой не было ни двери, ни малейшего намека на проход.

Мустал с трудом дотянулся до лекарской сумки и вытащил пачку листьев подорожника. Щедро поплевав на них, он прилепил листья к ранам и прижал ладонью, стараясь не смотреть на кровь. Его обстоятельные движения плохо сочетались с тем, как тяжело ему давалась попытка выпрямить ногу.

— На первое время сойдет, — сказал он, поднимаясь. — А там само заживет. — Нагиня осторожно выползла из-за выступа и оглядела то место, где недавно шевелилась стена. Убедившись, что опасность миновала, она обратилась к целителю с куда более насущным вопросом: «Булаву мне дашь на хвос-с-с-ст?»

Ответ Мустала — «Нет» — прозвучал без малейшего колебания. Орк оперся на посох, проверяя, выдержит ли нога его вес, а змея возмущенно вскинула голову.

— Отберите у него булаву кто-нибудь! — злобно прошипела змея. Мустал уже двинулся по коридору, заметно прихрамывая. Не оборачиваясь, он бросил через плечо: «Кусайся».

Почти час они шли по пыльным коридорам, минуя повороты, за которыми неизменно обнаруживались все те же камень, паутина и темнота. Когда впереди снова открылась знакомая пещера, отряд остановился у входа. У дальней стены лежали три убитых куролиска, от кострища едва заметно тянуло дымом, а рядом с ним темнели обломки гоблинских копий.

Цир посмотрел на знакомый сталагмит, затем обернулся к туннелю, из которого они только что вышли. Сомнений не осталось, и он произнес: «Мы дали круг». Мелькора медленно выдохнула, разглядывая остатки стоянки, которую покидала с таким облегчением.

— Черт. Самый настоящий круг вокруг этой чертовой комнаты. — Нагиня приподняла голову и напомнила: «Я ведь говорила, что тут плохие запахи». Знакомые запахи, в отличие от путников, никуда из пещеры не уходили.

— Ты это говорила почти про все Шахты, — заметил Цир. Змея нисколько не смутилась широтой собственного предсказания. «И ни разу не ошиблась», — заметила она с полным основанием для довольства собой.

Мелькора прошла к середине пещеры и оглядела проходы. После целого часа ходьбы выбор нисколько не расширился; лишь прибавились усталость и две раны у Мустала. Волшебница заставила себя сосредоточиться на том, что еще оставалось непроверенным.

— Итак. У нас осталось три варианта: скат, лифт и скелеты. — Мустал немедленно выбрал: «Лифт». В ту же секунду Цир произнес: «Скелеты». Нагиня свернулась у орочьей ноги, явно не разделяя его предпочтения.

— Я за то, чтобы не ехать на лифте, который пахнет с-с-с-старой веревкой и падением. — Она устроила голову поверх колец, оставив недавно сросшийся хвост подальше от чужих сапог. Цир тем временем ткнул большим пальцем в сторону фиолетового зала, подкрепляя свой выбор вполне конкретным доводом.

— Скелеты нас уже видели и не напали. А еще у них есть начальник с алмазной киркой. Возможно, он знает, что такое «БРАУМОРДО». — Мелькора не спешила доверять деловым качествам обладателя алмазной кирки. После сегодняшнего знакомства с серой стеной мирный вид здешних обитателей сам по себе мало что значил.

— Возможно, он знает только, как перекладывать камни, — сказала Мелькора. Цир пожал плечами: «Это уже больше, чем знаем мы». Мустал поморщился, прислушиваясь к обсуждению так, словно каждая новая подробность только укрепляла его желание вернуться к лифту.

— Там одиннадцать скелетов. И все с инструментами. — Сказанное явно должно было положить конец спору. Хоббит, однако, оценивал вооружение мертвых гномов совсем иначе и не собирался уступать из-за нескольких лопат.

— Инструменты не делают их опаснее, — возразил Цир. — Скелет с лопатой вообще выглядит так, будто хочет только закопать свои проблемы. — Мелькора посмотрела на него без улыбки. Шутка могла оказаться удачной здесь, возле потухшего костра, но проверять ее действие на самих скелетах ей не хотелось.

— Не смеши их, — попросила Мелькора. — Вдруг это будет оскорблением. — Мустал снова покосился на арку. Предстоящее знакомство с одиннадцатью покойниками постепенно делало старые веревки почти привлекательными.

— Лифт ближе. И мы хотя бы не идем к одиннадцати мертвым гномам по собственной воле. — Нагиня развернула голову к орку, и по тому, как медленно она это сделала, стало ясно: у лифта по-прежнему оставался решительный противник. Змея не забыла ни покосившихся шкивов, ни того, как еще недавно ее хвост лежал на полу двумя отдельными кусками.

— Лифт в старой заброшенной шахте доверия не вызывает, — прошипела Нагиня. — Особенно после того, как мне хвост обратно приклеили. — Мустал кашлянул, немедленно переключившись с выбора дороги на точность формулировок. «Его не приклеили. Его очень качественно присоединили», — поправил он, стараясь вернуть проведенному лечению заслуженное уважение.

— Разница есть только для того, кто держал грязь в руках. — Нагиня смотрела на него снизу вверх, не оставляя сомнений в том, о чьих руках идет речь. Мелькора подняла ладонь прежде, чем спор окончательно вернулся к содержимому орочьей мантии.

— У меня есть план-капкан. — Мустал тут же оживился и с готовностью подхватил: «Разделяемся!» Идея показалась ему настолько очевидной, что выражение лица волшебницы он заметил не сразу.

Мелькора уставилась на орка и отрезала: «Нет». «Но если разделиться, мы быстрее проверим все дороги», — продолжил он, все еще рассчитывая, что разумный довод будет услышан. Второе «Нет» прозвучало ничуть не мягче первого.

— Я могу пойти к скелетам. Цир — к скату. Вы с Нагиней... — Он уже начал распределять маршруты, когда Мелькора оборвала его: «Мустал. Нет». Орк растерянно моргнул и наконец замолчал, не понимая, в каком именно месте столь удачный замысел перестал ей нравиться.

Волшебница обвела взглядом спутников и на мгновение задержалась на Цире с Нагиней. Еще совсем недавно они лежали здесь неподвижными, покрытые серым камнем, и двенадцать часов ожидания никуда не исчезли оттого, что теперь оба снова спорили. Мелькора расправила плечи, заглушая подступившее воспоминание привычной решительностью.

— После прошлого раза мы не разделяемся. Вообще. Мы команда. Ну-ка в круг. — Цир тяжело вздохнул и спросил: «Это обязательно?» «Обязательно», — подтвердила волшебница, уже протягивая руку к плечу Мустала.

Отряд нехотя сбился в тесный круг. Орк обнял Мелькору в ответ и прижал к боку Нагиню, а Цир пристроился с другой стороны, старательно избегая лишних прикосновений. Волшебница говорила о взаимной поддержке, общей ответственности и том, что никто никого не бросает; после бессонной ночи эти простые вещи казались ей особенно важными.

Хоббит слушал, но взгляд его уже остановился на кармане орочьей мантии. Булаву для Нагини можно было добыть именно сейчас, пока Мустал занят объятиями и не следит за чужими руками. Цир осторожно потянулся к намеченной цели — и промахнулся.

Мустал резко отшатнулся и посмотрел вниз. В наступившей паузе он произнес только: «Цир». Хоббит медленно отнял руку, сразу утратив все свое разведчицкое самообладание.

— Я могу объяснить. — Объяснение не успело последовать за обещанием: орк отвесил ему такой подзатыльник, что Цир едва не сел на пол. Остатки тесного круга распались, и слова о взаимной поддержке повисли в воздухе без особенных шансов на продолжение.

— Руки не распускай, переросток. — Хоббит восстановил равновесие и возмутился: «Я тянулся за булавой!» Мустал посмотрел на него сверху вниз и уточнил: «А схватился не за ту».

Нагиня приподняла голову, в отличие от остальных не потеряв интереса к первоначальной цели: «Булава была близко?» Мелькора и Мустал одновременно окликнули ее: «Нагиня». Змея замолчала, а волшебница закрыла глаза и сосчитала до трех, прежде чем вновь заговорить о дороге.

— Возвращаемся к плану. Сначала проверим лифт, но вниз пойдет только Нагиня. — Нагиня насторожилась, и голова ее слегка отодвинулась от орочьего плеча. Только что она была заинтересованным наблюдателем чужих неприятностей, а теперь все вдруг смотрели на нее.

— Почему я? — Мелькора ответила прежде, чем змея успела возразить: «Потому что ты легче всех, быстрее всех и умеешь ползать по веревкам». Доводы были вполне практическими, но Нагиня продолжала ждать подвоха.

— А еще потому, что если он сломается, я не потяну за собой троих взрослых и одного огромного хоббита, — добавил Мустал. Змея обдумала сказанное, на этот раз не перебивая. «Верное наблюдение», — признала она, и Мелькора кивнула, закрепляя достигнутое согласие.

— Мы будем держать платформу и веревку. Нагиня спустится ровно настолько, чтобы понять, есть ли внизу путь. — Нагиня уточнила: «А потом вытащите меня обратно?» «Разумеется», — ответила волшебница без колебаний, хотя колодец и после этих заверений не стал ни мельче, ни светлее.

— Я вам верю. Но с-с-с-совсем немного. — На том обсуждение закончилось. Отряд направился к арке уже без прежнего спора: после скелетов, общих объятий и неудачно добываемой булавы даже Мустал предпочел не предлагать новых решений.

Квадратный колодец встретил их все тем же холодным дыханием. Орк обошел ворот, проверил рукоять и осторожно потянул ее на себя; веревки отозвались протяжным скрипом, а платформа качнулась на направляющих. Нагиня проследила за этим движением с явным подозрением.

— Она точно не упадет? — Мустал ответил с безупречной честностью: «Точно не знаю». Змея выдержала паузу, после которой ее «Прекрас-с-с-сно» прозвучало особенно выразительно.

Мелькора подошла к краю шахты, направляя факел вниз. Деревянный настил выступил из темноты неровным желтым пятном, а все, что лежало глубже, по-прежнему оставалось скрыто. Волшебница посмотрела на Нагиню, стараясь привлечь ее внимание прежде, чем начнется спуск.

— Спускаешься до первого препятствия. Ничего не трогаешь без необходимости. Если увидишь путь, сразу возвращаешься. — Змея сразу уточнила: «А если увижу еду?» «Сначала возвращаешься», — повторила Мелькора, не изменив тона и не оставив возможности истолковать приказ иначе.

Нагиня обдумала это ограничение и призналась: «Это будет тяжело». Затем она скользнула на платформу, обвила одну из толстых веревок, а кончиком хвоста для надежности зацепилась за железную скобу. Цир присел у края колодца, провожая ее взглядом.

— Если что, кричи. — Нагиня отозвалась снизу: «Я умею шипеть громче, чем ты кричишь». «Это правда», — подтвердил Мустал, взялся за ворот обеими руками и начал медленно поворачивать рукоять.

Платформа пошла вниз не сразу: сперва натянулись веревки, затем настил сдвинулся с долгим скрипом и осел на направляющих. Дальше он двигался рывками, постепенно унося Нагиню за пределы света. Чешуя потемнела, очертания тела растворились в глубине, и лишь зеленые глаза еще несколько мгновений различались под их ногами.

— Ниже еще можно? — донеслось из шахты. Мелькора наклонилась, вслушиваясь в голос, приглушенный глубиной и коротким каменным эхом. Она старалась не выпускать из виду веревку, исчезавшую в колодце.

— Можно, — ответила Мелькора. — Но аккуратно. — Мустал продолжил крутить ворот. Натянутая веревка ползла через шкивы под их жалобный визг, пока снизу не донесся глухой удар; рукоять дернулась в ладонях орка, и натяжение сразу ослабло.

— Стой, — крикнула Нагиня. — Я во что-то уперлас-с-с-сь. — Мустал замер, удерживая ворот на месте. Несколько секунд внизу было тихо, затем послышалось шуршание осыпающихся камней.

— Там завал, — сообщила змея. — С-с-с-сплошной. Платформа стоит на камнях, дальше хода нет. — Мелькора заглянула глубже, хотя оттуда по-прежнему тянулась только темнота. Даже со дна Нагиня ухитрялась сообщать неприятные сведения с той же уверенностью, с какой недавно обнаружила дверь в живой стене.

— Попробуй посмотреть по сторонам, — сказала Мелькора. Ответ змеи — «Я уже смотрю» — прозвучал чуть в стороне. Нагиня сползла с платформы, на мгновение скрылась за пределами слабого света и вскоре вернулась, зажав в пасти небольшой серый камень.

— Нашла доказательство. — Цир склонил голову и спросил: «Доказательство чего?» «Камня», — последовало снизу с исчерпывающей определенностью, после которой уточнять что-либо еще не имело смысла.

Мустал немного выждал и принялся вращать ворот в обратную сторону. Веревка скрипела громче прежнего, с натугой вытягивая платформу из темноты, и орк крепче стиснул рукоять. Когда настил поднялся достаточно высоко, Нагиня перебралась на веревку и быстро поползла вверх, не дожидаясь окончания подъема.

Выбравшись к краю, она разжала пасть и попыталась плюнуть принесенным камнем в Мустала. Камень просвистел мимо орка, стукнулся о стену и отскочил Циру под ноги, так и не достигнув цели. «Тьфу!» — выразила свое отношение к промаху Нагиня.

— Ты цела? — спросила Мелькора. Волшебница наклонилась к змее, оставив без внимания и камень, и его неудавшийся полет. Сейчас ее гораздо больше занимало то, что Нагиня вернулась наверх без видимых повреждений.

— Цела. Завал там с-с-с-сплошной. — Мелькора подняла руки над колодцем и произнесла: «Ассалай! Маххалай! Найдись! Обнаружись!» Тонкая синяя волна ушла в шахту, скользнула по стенам и на мгновение выхватила из мрака веревки, противовесы и груду камней внизу.

Свет погас, не задержавшись ни на одном участке кладки. Мелькора нахмурилась: там, где они рассчитывали отыскать продолжение пути, оставался лишь завал. По неподвижным веревкам еще передавалась слабая дрожь остановленного механизма.

— Никакой магии. И никакого скрытого прохода. — Цир уточнил: «Значит, лифт нам не нужен?» «Значит, лифт ведет в завал», — ответила Мелькора, предпочтя ограничиться тем, что теперь было известно наверняка.

Нагиня обвилась вокруг шеи Мустала и устроилась так, чтобы видеть остальных. После поездки на шаткой платформе орочьи плечи представляли собой заметно более надежное место, но с результатом разведки змея мириться не собиралась.

— А может, разобрать его? — Мустал повернул голову, насколько позволяли кольца на шее, и посмотрел на Нагиню с недоумением. Вопрос «Чем?» прозвучал у него почти устало.

Змея качнула головой в сторону комнаты с куролисками: «Кирками. Вон сколько валяетс-с-с-ся». Мелькора проследила за этим движением и задержала на Нагине взгляд. После спуска за единственным камнем перспектива освободить весь колодец выглядела особенно внушительно.

— Ну, в принципе, — протянула Мелькора, — ты можешь сама ползать туда-сюда и выплевывать камни. — Нагиня отозвалась без улыбки: «Очень смешно». Ее зеленые глаза сузились: с каменными гоблинами кто-то из спутников справился куда успешнее, и змея не собиралась обходить это обстоятельство молчанием.

— Судя по гоблинам, точнее по их обломкам, кто-то из вас умеет работать киркой. — Мелькора отвела взгляд. В памяти слишком отчетливо остались и тяжесть кирки, и хруст раскалывавшихся статуй, но обсуждать их сейчас с Нагиней она не собиралась.

— Это куролиски сделали. — Цир хмыкнул, воспользовавшись предложенным объяснением без малейшей попытки придать ему правдоподобие. Его взгляд скользнул в сторону комнаты, где среди обломков лежали убитые куролиски.

— Курочка бежала, хвостиком махнула, гоблины и разбилися. — Змея медленно посмотрела на хоббита, затем на Мелькору и наконец на Мустала. Ни один не выдержал ее взгляда дольше нескольких секунд, и этого оказалось достаточно для всех выводов.

— Я так и думала, — прошипела Нагиня. Волшебница повернулась к туннелю, давая понять, что обсуждение закончено. Холодный сквозняк из шахты шевельнул край ее мантии, напоследок напомнив о дороге, которой не оказалось.

— Лифт отпадает. Скелеты остаются. Но сначала проверим скат: он хотя бы ведет вниз без веревок и без попыток съесть наши головы. — Цир добавил: «Пока». «Пока», — согласилась Мелькора, и они двинулись обратно по туннелям, возвращаясь к скату. Позади остались закопченные руны, замерший ворот и платформа, зависшая над непроходимым завалом.