↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Последний осколок (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Драма, Фэнтези, Приключения, Мистика
Размер:
Макси | 370 439 знаков
Статус:
В процессе
Предупреждения:
AU, Насилие, Читать без знания канона не стоит
 
Проверено на грамотность
После падения Тюремщика Сильвана Ветрокрылая остаётся в Утробе, исполняя свой приговор: искать потерянные души и возвращать их оттуда, откуда почти никто не возвращается.
Но однажды среди бесчисленных обречённых она находит того, кого там быть не должно, — живого мальчика без прошлого. Он не помнит ни своего имени, ни дома, ни того, как оказался в царстве мёртвых. Только обрывки снов, странные ощущения и навыки, которым ребёнку неоткуда было научиться.
Сильвана решает помочь ему выбраться, ещё не подозревая, какую именно душу судьба снова поставила на её пути.
Некоторые истории заканчиваются смертью. Другим смерть даёт возможность сделать следующий выбор.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 5. Отклик

Первый гонец прибыл через двадцать три минуты после полуночи, второй — семью минутами позже. После третьего Дарион Могрейн перестал считать это совпадением.

Он стоял над разложенной на столе картой и молча слушал доклад. В Акерусе редко бывало по-настоящему тихо: где-то далеко скрежетали цепи, за стенами проходили патрули, под сводами гудел холодный ветер. Но сейчас Дарион слышал прежде всего голос рыцаря смерти и собственные мысли, которые упрямо возвращались к одному и тому же.

Три сообщения. Три разных места. Почти одно время.

Говоривший рыцарь закончил, но уходить не спешил. Правильно. Дарион ещё раз сверился с отметками. Слишком далеко друг от друга.

— Повтори.

— Какую часть, верховный лорд?

— Время.

— Двадцать три минуты после полуночи. Возможно, двадцать две. Наблюдатель не ожидал ничего необычного.

Дарион перевёл взгляд на соседнюю отметку.

— Здесь?

— Между двадцатью двумя и двадцатью четырьмя.

— А третья?

— Точно установить не удалось.

— Почему?

Рыцарь помедлил.

— Наблюдателя съели.

Дарион поднял глаза.

— Частично, — уточнил рыцарь после короткой паузы.

— Это должно меня успокоить?

— Он успел составить доклад.

— Тогда передай ему мою благодарность.

Рыцарь смерти кивнул с совершенно серьёзным видом. Дарион снова посмотрел на карту.

В первом случае отряд мертвецов, несколько недель бесцельно бродивший среди развалин, остановился почти одновременно. Не замер, не рассыпался, не лишился движущей его силы. Просто остановился — будто что-то невидимое внезапно заставило десятки тел прислушаться. Затем все до одного повернулись на восток. Через несколько секунд всё закончилось.

Во втором случае стая вурдалаков, подчинявшаяся более сильной нежити, проигнорировала приказ. Один-единственный раз. Следующий выполнила как обычно.

Третий доклад был хуже. Там разрозненные мертвецы, прежде нападавшие даже друг на друга, внезапно собрались вместе. Не как стая, почуявшая добычу. Не как отряд, получивший команду. Они просто перестали рвать друг друга и двинулись в одну сторону. Ненадолго. Этого хватило, чтобы наблюдатель лишился руки. Дарион провёл пальцем между отметками.

— Другие сообщения?

— Проверяют.

— Некроманты?

— Пока ни одного.

— Следы Господства?

— Ничего, что удалось бы уверенно определить.

Дарион поднял взгляд.

— «Уверенно»?

— Есть остаточные следы. Но там Плеть, верховный лорд. Остаточные следы есть почти везде.

Дарион отступил от стола. Вот это ему и не нравилось. Если бы мертвецы просто обезумели, всё было бы гораздо проще. Плеть без Короля-лича никогда не была безопасна. Раздробленная, лишённая единой воли, она всё равно оставалась Плетью — тысячами мёртвых существ, среди которых сильнейшие пытались подчинить слабых, а слабые рвали всё, до чего могли дотянуться.

Так было понятно. Так было опасно, но знакомо. Дарион слишком хорошо знал, что происходит, когда у этой массы появляется единая воля. И слишком хорошо помнил цену ошибки, совершённой из желания подождать ещё немного и убедиться наверняка.

Но безумие редко отличалось пунктуальностью.

— Продолжать наблюдение. Никого не уничтожать без необходимости.

Рыцарь смерти слегка нахмурился.

— Даже тех, что нападают?

— Я сказал: без необходимости. Если они угрожают живым — уничтожайте. Если просто ведут себя необычно — мне нужны наблюдения, а не пепел.

— Понял.

Дарион задержал ладонь над картой. Решение ему не нравилось. Оставлять потенциальную угрозу в живых — если слово «живых» здесь вообще годилось — было риском. Но уничтожить единственные признаки неизвестного воздействия только потому, что они неприятны, означало ослепнуть по собственной воле.

— И найди Восса.

На этот раз удивление рыцаря было заметнее.

— Его?

Дарион медленно повернул голову.

— Нет. Другого дворфа-некроманта из старого Культа Проклятых, с которым мы регулярно обмениваемся сведениями о Плети.

Рыцарь выдержал паузу.

— Значит, его.

— Рад, что мы разобрались.

Он развернулся и вышел. Дарион остался один. Ненадолго.

— Какая трогательная вера в мои способности.

Голос раздался от двери. Дарион медленно обернулся.

Кардрен Восс стоял на пороге. Необычно высокий для дворфа, он выглядел так, словно явился не по срочному вызову Чёрного Клинка, а просто случайно проходил мимо и решил заглянуть. Через плечо была перекинута потёртая сумка. Из одного кармана торчал свёрнутый лист бумаги, из другого — рукоять какого-то инструмента, назначение которого Дарион предпочёл пока не выяснять.

Спокойствие Кардрена было почти убедительным. Почти. Дарион посмотрел на пустой коридор за его спиной. Потом снова на дворфа.

— Я только что послал за тобой.

— Знаю.

— Откуда?

Кардрен двинулся к столу.

— Вы слишком долго смотрите не туда.

Дарион преградил ему дорогу рукой. Дворф остановился. Не отшатнулся, не потянулся к оружию — просто замер и посмотрел сначала на латную перчатку перед собой, потом на самого Дариона.

— Восс.

— Могрейн.

— Откуда?

Кардрен тихо вздохнул. Не раздражённо. Скорее как дворф, которого заставляют начать объяснение на несколько страниц раньше, чем он рассчитывал.

— Я заметил это раньше вас.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Насколько раньше?

— Если вы уберёте руку, я покажу.

Дарион убрал руку. Кардрен немедленно занял его место у карты. Сначала он посмотрел на три отметки. Потом нахмурился, вынул из сумки тетрадь и начал быстро листать страницы. Один разворот. Второй. Назад. Ещё раз вперёд. Насмешливое выражение, с которым он вошёл, постепенно исчезало.

— Время второго случая точное?

— В пределах минуты.

— Плохо.

— Почему?

Кардрен не сразу ответил. Его палец задержался на одной из строк.

— Потому что мне не нравится, когда мои ошибки обнаруживают себя одновременно в трёх разных местах.

Дарион приблизился.

— Какие ошибки?

Кардрен уже доставал из сумки листы. Один. Второй. Третий. На каждом теснились записи, схемы и линии, смысл которых без объяснений был очевиден, вероятно, только самому Кардрену. Дарион положил ладонь поверх четвёртого листа прежде, чем дворф успел его развернуть.

— Словами.

Кардрен посмотрел на его руку.

— Вы всегда так обращаетесь с чужими исследованиями?

— Только когда они пытаются занять мой стол.

— Варварство.

— Восс.

Кардрен перестал тянуть лист на себя.

— Хорошо. Словами.

Он указал на первую отметку.

— Это не началось сегодня.

— Я знаю.

— Нет. Вы знаете, что Плеть ведёт себя нестабильно. Я говорю о другом.

Дарион промолчал. Кардрен постучал пальцем по своей тетради. В жесте не было нервозности; наоборот, он словно заставлял себя идти по данным в правильном порядке, а не перескакивать к выводу.

— Последние месяцы я замечал странности, которых не объяснить обычным распадом старых уз. Мелкие. Редкие. Настолько, что каждый из них по отдельности ничего не доказывал.

— И ты не сообщил.

— Сообщил.

— Мне?

— Нет.

Дарион медленно выпрямился. Кардрен увидел движение и поморщился.

— Потому что сообщать вам было не о чем. «Один мертвец на три секунды перестал слушаться другого мертвеца» — не лучший повод поднимать Чёрный Клинок по тревоге.

— Это решать мне.

Кардрен поднял глаза. На мгновение его обычная сухая насмешка исчезла совсем.

— Именно поэтому я пришёл сейчас.

Дарион уже собирался ответить, но Кардрен вдруг замолчал. Он смотрел на карту. Не на отметки в целом. На одну из них.

— Что?

Кардрен взял фишку и осторожно передвинул её на несколько пальцев.

— Здесь ошибка.

— Нет.

— Тогда ошибка у меня.

Он быстро перелистал тетрадь, нашёл нужную страницу, сверился, вернулся на страницу назад и снова посмотрел на карту. Дарион увидел момент, когда дворф понял. Не испугался. Не побледнел. Кардрен вообще редко позволял страху добраться до лица раньше мысли. Но его взгляд стал внимательнее. Сосредоточеннее. Будто окружающая комната внезапно потеряла всё значение, кроме нескольких строк и расстояния между отметками.

— Кардрен.

Тот поднял голову.

— Сегодня что-то изменилось.

— Это я уже понял.

— Нет, — тихо сказал Кардрен. — Пока ещё нет.

Он развернул тетрадь к Дариону.

— Раньше это были сбои.

Палец лёг на одну строку, затем на другую.

— А сегодня Плеть не дала сбой.

Кардрен посмотрел на карту.

— Она на что-то ответила.

— Ответила чему?

Кардрен не ответил сразу. Ему явно хотелось знать это не меньше, чем Дариону. И именно это беспокоило сильнее любого уклончивого ответа.

— Вот это, — сказал он наконец, указывая на первую строку, — девятнадцать дней назад. Четыре мертвеца. Одна группа. Один перестал выполнять команды на несколько ударов сердца. Затем связь восстановилась.

Палец переместился ниже.

— Семь дней назад. Уже две группы. Между ними почти четыре мили. Отклонение произошло с разницей примерно в четверть часа. Возможно, совпадение.

— Возможно?

— Тогда — возможно.

Ещё одна запись.

— Три дня назад. Случай любопытнее. Две группы Плети. Одну удерживала воля разумного мертвеца. Другую связывали древние чары, происхождение которых я так и не установил. Обе группы изменили поведение.

— Одновременно?

— Почти.

Дарион посмотрел на сегодняшние отметки.

— А теперь три.

— О которых знаете вы.

Кардрен закрыл тетрадь.

— У меня пять.

В комнате стало очень тихо.

— Где?

— Один случай в Чумных землях. Ещё один севернее.

— Насколько севернее?

— Достаточно.

Дарион не отвёл взгляда.

— Восс.

Кардрен едва заметно сжал губы.

— Нордскол.

Слово легло между ними тяжелее, чем должно было. Дарион ничего не сказал. Не требовалось. Он слишком долго прожил рядом с Ледяной Короной, слишком долго охранял место, которое мир имел все основания желать забыть. В Нордсколе было множество причин для странного поведения нежити. И одна причина, о которой Дарион не хотел думать без доказательств.

Кардрен прекрасно понял, какая мысль возникла у него первой.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказал.

— Не пришлось.

— Нордскол.

— Всё ещё существует.

— Цитадель тоже.

Кардрен выдержал его взгляд.

— И она всё ещё полна мертвецов. Это само по себе ничего не доказывает.

Дарион шагнул к карте.

— Если кто-то добрался до древних уз подчинения...

— Я этого не сказал.

— Но допускаешь.

— Я допускаю очень многое, пока факты не заставляют выбрать одно объяснение.

Кардрен снова раскрыл тетрадь.

— В этом есть преимущество работы исследователя. Мне не нужно отдавать приказ армии через пять минут после появления неизвестного фактора.

Дарион посмотрел на него холодно.

— А мне нужно.

Кардрен замолчал. На этот раз без шутки.

— Да, — сказал он спустя мгновение. — Поэтому я здесь.

Дарион едва заметно кивнул. Вот так было лучше. Не доверие. До него между ними лежало слишком многое. Но хотя бы признание того, что у каждого своя цена ошибки.

— Предварительная оценка.

Кардрен провёл пальцем по трём отметкам.

— Я не думаю, что сегодня кто-то приказал Плети сделать всё это.

— Почему?

— Потому что тогда перед нами крайне странный полководец. Здесь мертвецы остановились. Здесь проигнорировали приказ. Здесь объединились. В моём четвёртом случае они разошлись. В пятом...

Он замолчал. Дарион сразу заметил.

— Что в пятом?

— Я пока не уверен, что он относится к остальным.

— Кардрен.

Дворф недовольно втянул воздух через нос.

— Один из них заговорил.

Дарион медленно повернул голову.

— Разумная нежить?

— Нет.

— Кто?

— Вурдалак.

— Что он сказал?

— Не знаю.

Дарион нахмурился.

— Ты только что сказал...

— Что он заговорил. Не что произнёс осмысленную речь.

Кардрен на секунду прикрыл глаза, восстанавливая запись по памяти.

— Один звук. Возможно, слово. Возможно, просто то, что наблюдатель принял за слово, потому что уже ожидал чего-то необычного. Я включил случай из-за времени, не из-за содержания.

— Запись.

Кардрен прижал тетрадь к груди.

— Нет.

Дарион уставился на него.

— Ты находишься в Акерусе.

— Я заметил.

— В окружении рыцарей смерти.

— Их тоже.

— И всё равно говоришь мне «нет».

— Особенно поэтому.

Дарион протянул руку. Кардрен несколько мгновений смотрел на неё. Потом вздохнул, полез в сумку и вложил в ладонь сложенный лист.

— Копия.

— Разумеется.

— Оригиналы имеют неприятное свойство исчезать после общения с военными организациями.

— А культисты, как известно, славятся бережным отношением к архивам.

Кардрен задумался.

— Справедливое замечание.

Дарион развернул лист. Записей оказалось гораздо больше, чем он ожидал. Не пять случаев. Десятки. Большинство перечёркнуты. Рядом с некоторыми стояли короткие пометки: «местный некромант», «ошибка наблюдения», «естественное разрушение связи», «не подтверждено». Кардрен занимался этим давно. И большую часть собственных находок сам же отбрасывал.

Это Дариону не понравилось ещё больше. Параноика можно было не слушать. Дворфа, который месяцами доказывал себе, что ничего необычного не происходит, — приходилось.

— Ты сказал, что сегодняшние случаи отличаются.

— Да.

— Чем, кроме количества?

Кардрен помедлил. Вот теперь Дарион увидел то, чего ждал с самого начала. Не ложь. Расчёт. Дворф решал, сколько сказать.

— Не советую, — произнёс Дарион.

— Что именно?

— Решать, какую часть мне можно знать.

Кардрен поднял бровь.

— А вы предпочитаете всё сразу, независимо от качества данных?

— Я предпочитаю сам решать, что считать важным.

На лице Кардрена мелькнуло раздражение. Настоящее, короткое.

— Хорошо. Есть ещё одно отличие.

Он убрал бумаги в сторону и указал на карту.

— Раньше отклонения выглядели как повреждения. Представьте старую цепь. Несколько звеньев проржавели, несколько потеряны, остальные ещё держатся. Иногда натяжение меняется. Иногда что-нибудь рвётся.

— А сегодня?

Кардрен провёл ногтем по краю карты.

— Сегодня натяжение изменилось сразу во многих местах.

— Из-за чего?

— Если бы я знал, мы бы не разговаривали.

— Кто-то потянул за цепь?

— Возможно.

— Кто?

— Не знаю.

— Откуда?

— Не знаю.

— Зачем?

Кардрен поднял голову.

— Если вы продолжите задавать один и тот же вопрос разными словами, ответ не станет точнее.

Дарион выпрямился.

— А ты наслаждаешься этим.

Впервые за весь разговор Кардрен не нашёл мгновенного ответа. Его взгляд снова опустился к карте.

— Да.

Ответ прозвучал просто. Дарион нахмурился.

— Чем именно?

Кардрен взял один из своих листов и провёл пальцем по плотным строчкам.

— Тем, что я ошибался.

Это было не то, чего Дарион ожидал. Кардрен едва заметно улыбнулся. Не весело. Скорее с тем выражением, с каким кто-то обнаруживает запертую дверь в доме, который считал давно изученным.

— Почти два года я исходил из предположения, что наблюдаю распад старых уз. Плеть подчинялась единой воле. Её повелитель исчез. Узы слабеют. Одни заклятия держатся дольше других. Иногда они пересекаются. Иногда мешают друг другу. Иногда появляются новые властители среди мертвецов.

Он постучал пальцем по карте.

— Удобное объяснение.

— И неверная?

— Не обязательно. Вот что раздражает.

Дарион посмотрел на него.

— Ты только что сказал, что наслаждаешься ошибкой.

— Ошибкой — да. Неопределённостью — нет.

Кардрен медленно провёл линию между двумя отметками, не касаясь бумаги.

— Сегодня отозвались узы, которые, по моим убеждениям, давно не могли отвечать друг другу.

— Значит, взаимодействуют.

— Значит, могут.

Дарион почувствовал знакомое напряжение в плечах. Мёртвое тело не знало холода так, как живое, но память о нём сохранялась. Иногда этого было достаточно.

— И что способно заставить их?

Улыбка Кардрена исчезла.

— Вот это, — сказал он, — хороший вопрос.

В дверь постучали. На этот раз вошедший рыцарь смерти не стал ждать приглашения.

— Верховный лорд.

Дарион сразу понял по его лицу.

— Ещё один?

— Четыре.

Кардрен повернулся так резко, что край его сумки ударился о стол.

— Где?

Рыцарь посмотрел на Дариона. Тот кивнул.

— Восточные Чумные земли. Ледяная Корона. Драконий Погост. И...

Он замялся.

— Говори.

— Тирисфаль.

Кардрен уже раскладывал карту шире.

— Время?

— Первые три совпадают с предыдущими. Тирисфаль — позже примерно на две минуты.

— Что произошло?

— В Ледяной Короне группа нежити прекратила движение. В Драконьем Погосте две стаи изменили маршрут. В Чумных землях...

Рыцарь смерти помедлил.

— Они выстроились.

Дарион замер. Кардрен поднял голову.

— Как?

— В ряды.

— Против кого? — спросил Дарион.

— Ни против кого.

— Куда смотрели? — быстро спросил Кардрен.

— На запад.

Кардрен провёл пальцем по карте, сверяя направление.

— А Тирисфаль?

— Ничего похожего. Один мертвец напал на другого.

Дарион нахмурился.

— И это считается аномалией?

— Первый был подчинён второму семнадцать лет.

Кардрен тихо выдохнул. Дарион слишком хорошо уже знал это выражение. Не страх. Не облегчение. Дворф получил ещё один вопрос — и на несколько мгновений забыл, что ответ может оказаться опаснее самого вопроса. Дарион не забыл.

— Полные доклады мне, — приказал он. — Удвоить наблюдение за всеми известными скоплениями Плети. Никаких самостоятельных попыток вмешательства. Если что-то повторится — время до секунды, если возможно.

— Да, верховный лорд.

— И предупреди остальных: если кто-нибудь решит проверить, слушается ли Плеть приказов, отдав ей приказ, я лично объясню ему недостатки этого метода.

Рыцарь смерти коротко кивнул и вышел. Кардрен проводил его взглядом.

— Разумно.

— Рад твоему одобрению.

— Не привыкайте.

Дарион повернулся к нему.

— Теперь ты остаёшься здесь.

— Нет.

Голос Кардрена был спокойным, но рука уже собирала листы.

— Это не просьба.

— Тогда формулировка всё равно неудачная.

— Куда ты собрался?

— За записями.

— Ты только что сказал, что у тебя их достаточно, чтобы строить модель.

— Достаточно, чтобы понять, что модель неверна. Недостаточно, чтобы понять почему.

Дарион не двинулся. Кардрен раздражённо поправил ремень сумки.

— Мне нужны все исходные наблюдения. Не выдержки, которые я таскаю с собой для разговоров с теми, кто способен конфисковать оригиналы.

— Возьмёшь сопровождение.

— Нет.

— Возьмёшь.

— Ваши рыцари будут мешать.

— Это одна из причин.

Кардрен остановился.

— Вы подозреваете меня?

— Я подозревал тебя вчера.

— А сегодня?

— Сегодня у меня появились дополнительные причины.

Дворф несколько секунд смотрел на него. В другой ситуации он наверняка ответил бы колкостью. Дарион почти видел, как она складывается у него на языке.

Но Кардрен только кивнул.

— Хорошо.

Согласие насторожило сильнее ожидаемого спора.

— Так просто?

— Конечно. Вы всё равно пошлёте кого-нибудь следом. Так я хотя бы буду знать, кого именно.

Он закинул сумку на плечо и направился к двери.

— Кардрен.

Дворф остановился.

— Если ты знаешь что-то ещё — сейчас самое подходящее время сказать.

Несколько мгновений Кардрен молчал. Потом повернул голову.

— Я не знаю, что произошло сегодня, Могрейн.

Ни насмешки, ни уклончивости в голосе не было.

— И это мне не нравится.

Дарион посмотрел на него внимательнее.

— Я думал, тебе как раз нравится не знать.

Кардрен взялся за дверь.

— Мне нравится не знать ответ.

Он оглянулся.

— Мне не нравится не знать вопрос.

И вышел.


* * *


Кардрен обнаружил сопровождение ещё до того, как покинул Акерус. Это не было сложно. Первый рыцарь смерти шёл за ним открыто. Второй считал, что прячется. Кардрен остановился у перехода между ярусами и оглянулся. Первый тоже остановился. Второго видно не было.

— Могрейн велел вам меня сопровождать?

— Да.

— А ему?

Рыцарь смерти чуть повернул голову. Из-за каменного выступа через несколько секунд вышел второй. Кардрен удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Теперь я хотя бы знаю, кто из вас должен был остаться незамеченным.

Второй рыцарь ничего не сказал. Кардрен оглядел его тяжёлые латы.

— Для человека в таком количестве металла вы двигались довольно тихо.

— Я не человек.

Кардрен посмотрел внимательнее.

— Тогда беру комплимент обратно.

Он продолжил путь. Оба рыцаря последовали за ним. Разумеется. Могрейн поступил именно так, как должен был. Это раздражало.

Кардрен вообще предпочитал иметь дело с глупцами. Они были значительно удобнее. Глупца достаточно было направить в сторону самого очевидного объяснения и время от времени следить, чтобы он не свернул куда-нибудь совершенно неожиданно. С Дарионом Могрейном такой роскоши не было.

Если Кардрен говорил ему правду, Могрейн искал пропущенную часть. Если Кардрен говорил всю правду, Могрейн искал причину, по которой ему её сообщили. Если Кардрен молчал, Могрейн становился особенно внимателен. Очень утомительный собеседник. Именно поэтому Кардрен продолжал с ним работать. Те, кто слишком легко верил, редко приносили хорошие данные.

Кардрен спустился ещё на один ярус.

— Куда мы идём? — спросил первый рыцарь.

— Я — к себе. Вы, насколько понимаю, за мной.

— Где «к себе»?

— Далеко.

— Насколько?

Кардрен покосился на него.

— Если я назову расстояние, это поможет?

— Да.

— Тогда недостаточно далеко.

Рыцарь смерти молча смотрел на него. Кардрен сдался первым.

— Мне нужно забрать записи. Потом я вернусь.

— Мы идём с вами.

— До определённого места.

— Верховный лорд приказал сопровождать тебя.

— Именно.

— И?

— Он не приказал мне показывать вам лабораторию.

— Это решать не тебе.

Кардрен остановился и повернулся.

— Моя лаборатория. Мои исследования. Мои ловушки. Боюсь, как раз мне.

Первый рыцарь переглянулся со вторым. Кардрен продолжил путь.

— Если Могрейн хотел провести обыск, ему следовало сказать об этом прямо.

— А ты бы согласился?

Кардрен задумался.

— Нет.

— Тогда какая разница?

— Формальная. Но иногда форма — единственное, что отделяет сотрудничество от очень утомительной войны привычек.

Рыцарь ничего не ответил. Кардрен решил считать это согласием. Путь занял больше времени, чем ему хотелось. К тому моменту, когда они добрались до старой дороги, небо на востоке уже начало светлеть.

Когда-то здесь стояла деревня. От неё остались несколько фундаментов, заросший колодец и каменная стена, которая почему-то пережила всё остальное. Дорога тоже почти исчезла: лес забрал её себе, оставив между деревьями лишь длинную полосу более редкой травы.

Кардрен свернул с неё.

— Здесь? — спросил рыцарь смерти.

— Нет.

— Тогда зачем мы свернули?

— Чтобы не прийти туда по дороге.

— Куда?

— Туда, куда идём.

За спиной раздался тяжёлый вздох. Хорошо. Значит, ещё способны раздражаться.

Через четверть часа впереди показалась скала. Совершенно обычная. Кардрен подошёл к ней, присел и сунул руку под корень старого дерева. Первый рыцарь смерти положил ладонь на оружие.

— Если бы я собирался вас убить, — сказал Кардрен, не оборачиваясь, — я бы выбрал место поближе.

Что-то щёлкнуло. На поверхности камня проступила тонкая руна. Потом ещё одна. И ещё. Они зажглись на несколько мгновений и погасли. Часть скалы бесшумно ушла в сторону. За ней оказался узкий проход. Первый рыцарь посмотрел внутрь.

— Мы идём с тобой.

— Нет.

— Мы это уже обсуждали.

— И, как видите, не пришли к согласию.

Рыцарь шагнул к проходу. Кардрен преградил ему дорогу. Это выглядело несколько нелепо: живой дворф против двух рыцарей смерти. Кардрен всё равно не отступил.

— Восс.

— Если переступите порог, я закрою вход.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

— О чём?

— О том, что через три шага начинается защитный контур. Через пять — первый ложный проход. Дальше я устанавливал защиту лет двадцать и не всё из неё помню.

Рыцарь посмотрел в темноту.

— Удобно.

— Чрезвычайно.

— Ты ожидаешь, что мы тебе поверим?

Кардрен пожал плечами.

— Можете проверить. Но первым идёт тот, кого меньше жалко.

Второй рыцарь посмотрел на первого. Первый — на второго.

— Очень смешно.

— Это не было шуткой.

Рыцарь смерти отступил от входа.

— Мы доложим верховному лорду, что ты отказал нам в доступе.

— Именно это я и предлагаю.

— И останемся здесь.

— Ещё лучше.

Кардрен повернулся к проходу.

— Восс.

Он оглянулся.

— Если не вернёшься?

Кардрен на мгновение задержал взгляд на обоих.

— Тогда у Могрейна появится ещё один повод мне не доверять.

— У него их и так достаточно.

— Поэтому потеря будет невелика.

Он вошёл внутрь. Камень за спиной начал медленно возвращаться на место. Последнее, что Кардрен увидел снаружи, — два неподвижных силуэта. Могрейн не просто приставил к нему охрану. Он оставил свидетелей. Разумно. Утомительно. И, если бы Кардрен оказался на его месте, он поступил бы так же. Эта мысль раздражала сильнее всего.

Камень встал на место. Наступила темнота. Кардрен выждал несколько секунд.

— Свет.

Ничего не произошло. Он нахмурился.

— Свет.

Где-то впереди слабо вспыхнула одна руна. Кардрен посмотрел на неё.

— Потрясающе.

Руна мигнула.

— Нет, это не было похвалой.

Зажглись ещё две. Этого хватало. Кардрен пошёл по коридору. На первой развилке повернул налево. Перед третьей плитой переступил через шов. У стены остановился, нащупал выступ и нажал. Из противоположной стены с тихим щелчком выдвинулась металлическая игла. Кардрен посмотрел на неё.

— А вот и ты.

Он убрал иглу обратно. Эту ловушку он искал последние три месяца. Надо будет записать. Кардрен достал тетрадь, сделал короткую пометку и только после этого продолжил путь.

Лаборатория встретила его запахом бумаги, воска, старых реактивов и чего-то, что давно следовало выбросить. Кардрен остановился, принюхался и покосился на один из закрытых сосудов.

— Завтра.

Из глубины помещения донёсся голос:

— Вы говорили это вчера.

Кардрен снял сумку.

— Вчера у меня были другие дела.

— И позавчера.

— Позавчера тоже.

Он прошёл к столу и начал выкладывать бумаги. Собеседник не показывался.

— Вы вернулись позже, чем я ожидал.

— Меня задержали.

— Могрейн?

Кардрен замер на секунду.

— Почему сразу он?

— Потому что остальные обычно задерживают вас значительно короче.

— Он приставил ко мне двух рыцарей.

— Они здесь?

— Снаружи.

Небольшая пауза.

— Жаль.

Кардрен поднял голову.

— Нет.

— Я ещё ничего не предложил.

— Именно поэтому отвечаю заранее.

Из темноты донёсся тихий смешок. Кардрен развернул карту.

— Они заметили.

Смешок оборвался.

— Что именно?

Кардрен замер. Совсем ненадолго. Но достаточно, чтобы самому это заметить. Последний лист Кардрен медленно положил на стол.

— Интересно.

— Что?

— Вы не спросили «кто».

Тишина. Кардрен посмотрел в сторону дальней комнаты.

— Я сказал: «они заметили». Вы спросили: «что именно».

— Обычно вы выражаетесь точнее.

— Обычно да.

Ответа не последовало. Кардрен почувствовал, как прежнее раздражение сменяется знакомым, почти приятным напряжением.

За закрытой дверью оказался новый вопрос.

— Ладно. Чёрный Клинок заметил аномалию.

Из темноты донёсся едва слышный шорох.

— Какую?

— Плеть.

На этот раз пауза была другой. Короткой. Слишком короткой, чтобы назвать её замешательством. Достаточно долгой, чтобы Кардрен её запомнил.

— Продолжайте.

Он начал раскладывать листы.

— Несколько случаев почти одновременно. Чумные земли. Тирисфаль. Нордскол. Поведение различается. Общего приказа я не вижу. Источник неизвестен. Следов внешнего управления пока тоже.

— Время?

Кардрен перестал раскладывать бумаги.

— Что?

— Когда это произошло?

— Я ещё не рассказал, что именно произошло.

— Расскажете после. Время.

Вот теперь стало действительно интересно. Кардрен назвал время. Тишина. На этот раз долгая. Не театральная пауза. Не попытка заставить собеседника нервничать. Кардрен слишком хорошо знал разницу. Тот, кто находился в соседней комнате, считал. Сопоставлял. Вспоминал. Кардрен выждал.

— Ну?

Никто не ответил. Он взял одну из бумаг и подошёл ближе.

— Я не люблю повторяться.

— Это неправда.

— Верно. Но сейчас не тот случай.

В темноте что-то шевельнулось. Сначала показалась рука. Не человеческая. Тонкие костяные пальцы легли на край дверного проёма. Кардрен протянул лист. Рука его не взяла.

— Покажите всё.

Кардрен остался на месте.

— Вы что-то знаете.

— Я много чего знаю.

— Именно поэтому вы здесь.

Из темноты донёсся ещё один тихий смешок, но теперь в нём было меньше развлечения.

— Не льстите себе, Кардрен. Вы вернули меня не ради моих достоинств.

— Конечно нет.

— Вот видите.

— Я вернул вас ради ответов.

— Разница невелика.

— Для меня — существенная.

Силуэт шагнул вперёд. Теперь света хватило, чтобы увидеть край тяжёлого одеяния. Посох. Костяную кисть. Лица всё ещё скрывала тень.

— И вы нашли свои ответы?

— Некоторые.

— Значит, моё возвращение всё-таки оправдало затраченные усилия.

Кардрен фыркнул.

— Вы очень быстро снова научились принимать чужие достижения на свой счёт.

— Снова?

— Смерть вас совершенно не изменила.

— Вы рассчитывали на обратное?

Кардрен несколько мгновений смотрел в темноту.

— Я рассчитывал хотя бы на благодарность.

— Тогда, боюсь, ваши методы возвращения мёртвых нуждаются в дальнейшем совершенствовании.

— Именно ради подобных наблюдений всё и затевалось.

Кардрен вернулся к столу. Собеседник двинулся следом. Медленно. Беззвучно. Кардрен положил палец на первую запись.

— Девятнадцать дней назад. Локальное нарушение подчинения. Семь дней назад — два похожих случая. Три дня назад...

— Это не то, что произошло сегодня.

Кардрен поднял глаза.

— Простите?

— Продолжайте.

— Нет.

Силуэт замер. Кардрен почувствовал, как старое раздражение вспыхнуло быстрее, чем успел его остановить.

— Вы только что отбросили три недели моих наблюдений, взглянув на них несколько секунд.

— Я ничего не отбросил. Я сказал, что вы смешиваете разные явления.

— Обоснуйте.

— Позже.

— Сейчас.

— Кардрен.

Интонация изменилась совсем немного. Этого хватило. На одно мерзкое мгновение Кардрен снова почувствовал себя значительно моложе. Не по телу — по привычке. Когда-то одного этого тона было достаточно, чтобы он замолчал, вернулся к записям и начал искать собственную ошибку, заранее предполагая, что она там есть.

Его пальцы уже почти отпустили край листа. Кардрен заметил это. И разозлился прежде всего на себя. Он медленно выпрямился.

— Я больше не ваш ученик.

Несколько мгновений собеседник молчал.

— Нет, — наконец ответил он. — Именно поэтому особенно прискорбно, когда мне приходится повторять очевидное.

Кардрен сощурился. Вот теперь раздражение было полезным. Оно вернуло настоящее на место.

— Иногда я почти жалею, что у меня получилось.

— Нет.

— Что — нет?

— Не жалеете.

Голос в темноте звучал спокойно, почти лениво, но в этой уверенности было что-то старое и неприятно точное.

— Вы потратили годы на вопрос, ответа на который у вас не было. Затем обнаружили, что единственный известный вам специалист, способный приблизить вас к ответу, мёртв.

Силуэт сделал ещё один шаг.

Свет наконец коснулся лица. Высокий череп. Пустые глазницы. Холодное сияние в их глубине.

— И вместо того чтобы смириться с обстоятельствами, вы решили исправить обстоятельства, — продолжил Кел’Тузад.

Кардрен смотрел на него. Видеть его до сих пор было странно. Не потому, что Кел’Тузад был мёртвым. Кардрен слишком долго занимался некромантией, чтобы считать это достаточной причиной для удивления.

Странным было другое: знания, которые много лет существовали только в старых заметках, воспоминаниях и незаконченных спорах, снова стояли напротив него и позволяли себе быть невыносимыми.

— Вот за это, Кел’Тузад, я иногда почти жалею.

Имя повисло между ними. Лич чуть склонил голову.

— Нет, мой дорогой Кардрен. За это вы собой гордитесь.

Кардрен помолчал.

— Одно другому не мешает.

Он резко придвинул к Кел’Тузаду сегодняшний доклад.

— Теперь объясняйте.

Кел’Тузад опустил взгляд. На этот раз шуток не последовало. Он прочёл первую строку, затем вторую и третью. Теперь Кардрен следил уже не за записями. За ним.

У Кел’Тузада было мало человеческих жестов, которые можно было читать по лицу, зато оставались паузы. Темп движений. Момент, когда костяные пальцы задерживались на строке на полсекунды дольше необходимого.

— Ледяная Корона? — спросил Кел’Тузад.

— Да.

— Где именно?

Кардрен показал.

— Драконий Погост?

— Здесь.

— Чумные земли?

— Два подтверждённых случая.

Кел’Тузад перевёл взгляд на время. Замер. Совсем ненадолго. Но этого хватило. Кардрен не спеша скрестил руки.

— Вот опять.

— Что?

— Вы это делаете.

— Что именно?

— Отвечаете на вопрос, которого я ещё не задал.

Кел’Тузад поднял взгляд.

— Тогда задайте.

— Что произошло?

— Я не знаю.

Кардрен молчал. Кел’Тузад снова посмотрел на записи.

— Не смотрите на меня так.

— Как?

— Будто я солгал.

— Вы не солгали.

— Рад, что мы пришли к согласию.

Кардрен наклонился над столом.

— Вы просто ответили не на тот вопрос.

Кел’Тузад медленно повернул к нему голову.

— Я спросил, что произошло. Вы ответили, что не знаете.

Кардрен коснулся пальцем времени первого массового всплеска.

— Но вы знаете, что это может означать.

Тишина. Кел’Тузад больше не смотрел на него. Только на время. Кардрен почувствовал знакомое раздражение. И вслед за ним — гораздо более сильное чувство. Интерес. Кел’Тузад не пытался придумать объяснение. Он проверял уже существующее. Это была разница, которую Кардрен узнавал слишком хорошо.

— Ну? — спросил он.

Кел’Тузад медленно поднял голову.

— Покажите мне остальные наблюдения.

— Сначала ответ.

— Сначала данные.

— Я уже не ваш ученик.

— Вы это упоминали.

— А вы опять отдаёте приказ.

В холодном свете глазниц мелькнуло нечто почти насмешливое.

— Тогда считайте это просьбой.

Кардрен замер. Просьбы от Кел’Тузада случались значительно реже приказов. Он очень медленно потянулся к следующей стопке бумаг.

— Вот теперь, — сказал он, — я действительно начинаю беспокоиться.

Кардрен выложил на стол ещё три листа. Подумал и добавил четвёртый. Кел’Тузад просмотрел их молча. Это продолжалось достаточно долго, чтобы Кардрен успел перестать беспокоиться и снова начать раздражаться. Хороший признак. Беспокойство мешало думать. Раздражение — редко.

— Ну?

Кел’Тузад не ответил. Кардрен постучал пальцами по столу.

— Я принёс вам данные не для того, чтобы вы любовались моим почерком.

— Вашим почерком невозможно любоваться.

— Значит, мы исключили ещё одну гипотезу.

Кардрен придвинул стул и сел напротив. Кел’Тузад взял второй лист.

— Эти наблюдения подтверждены?

— Какие именно?

Костяной палец лёг на строку.

— Ледяная Корона. Остановка группы на двенадцать секунд.

— Двумя наблюдателями.

— Оба принадлежат Чёрному Клинку?

— Да.

— Значит, одним наблюдателем и вторым, который подтвердит первого, даже если тот сообщит, что небо стало зелёным.

Кардрен покачал головой.

— Вы давно не общались с рыцарями смерти.

— Я общался с достаточным их количеством.

— Эти двое друг друга ненавидят.

Кел’Тузад поднял голову.

— Тогда наблюдение заслуживает внимания.

— Именно поэтому оно здесь.

Лист вернулся на стол. Следующий.

— Выстроились в ряды, — произнёс Кел’Тузад.

— Да.

— Сколько?

— Тридцать семь подтверждённых. Возможно, больше.

— Оружие?

— У большинства не было.

— Направление?

— Запад.

— На что они смотрели?

— Ни на что, насколько удалось установить.

— Сколько продолжалось?

— Девять секунд.

— Потом?

— Вернулись к прежнему поведению.

— Одновременно?

Кардрен прищурился.

— Почти.

— Насколько почти?

Он полез в записи.

— Две-три секунды разброса.

Кел’Тузад задержал пальцы на краю листа.

— Плохо.

Кардрен поднял глаза.

— Для кого?

— Для вашей теории.

— У меня сейчас нет теории.

— Тогда для следующей.

Кардрен откинулся на спинку стула.

— Вы удивительно старательно обсуждаете мои ошибки.

— Это старая привычка.

— Я заметил.

Кел’Тузад перешёл к следующему листу. Кардрен позволил ему прочитать ещё несколько строк. Потом спросил:

— Почему вас не интересует Тирисфаль?

Палец лича остановился. Совсем ненадолго.

— Интересует.

— Нет.

Кел’Тузад медленно поднял взгляд.

— Вы теперь решаете, что меня интересует?

— Я наблюдаю.

— Опасная привычка.

— Вы сами меня ей учили.

— И теперь начинаю видеть недостатки собственного метода.

Кардрен наклонился вперёд.

— Чумные земли вы спросили дважды. Ледяную Корону — трижды. Драконий Погост — два. Про Тирисфаль вы не спросили ничего.

— Там событие произошло позже.

— На две минуты.

— Именно.

Кардрен выждал.

— И?

Кел’Тузад положил лист.

— И потому оно, вероятнее всего, вторично.

Кардрен перестал улыбаться.

— Почему?

— Потому что реакция уже началась.

Тишина. Кардрен медленно выпрямился.

— Реакция.

— Ваше собственное слово.

— Да. Когда я ещё не знал, на что смотрю.

— И теперь знаете?

— Нет.

Кардрен указал на него.

— А вот вы, кажется, начинаете.

Кел’Тузад промолчал.

Это было почти ответом.

Кардрен встал и подошёл к карте. Ледяная Корона. Драконий Погост. Чумные земли. Тирисфаль. Расстояния огромны. Связи между отдельными группами либо отсутствовали, либо должны были быть настолько слабы, что Кардрен годами принимал их редкие колебания за остаточный распад прежних уз. И вдруг — почти одновременно...

Он замер.

— Нет.

— Что именно? — спросил Кел’Тузад.

Кардрен не обернулся.

— Я всё это время искал направление.

— Разумно.

— Нет. Удобно.

Он взял карандаш и провёл между несколькими отметками тонкие линии. Получилась бессмысленная фигура.

— Если это приказ, должен быть источник. Если чужая воля — тоже. Что-то отозвалось здесь, здесь или здесь...

— Вы ищете место, откуда потянули за нити.

Кардрен повернулся.

— Да.

— А если никто за них не тянул?

Карандаш замер в его пальцах. Кел’Тузад смотрел на карту.

— Вы сами сказали: разные группы сделали разное. Одни остановились. Другие построились. Третьи нарушили подчинение. Четвёртые изменили маршрут.

— Я знаю собственные записи.

— Тогда перестаньте обращаться с ними так, будто это один приказ, который был плохо исполнен.

Кардрен медленно положил карандаш.

— Что тогда?

Кел’Тузад не ответил сразу. Когда заговорил, в голосе почти исчезла насмешка.

— Вы специалист.

Кардрен посмотрел на него с откровенным раздражением.

— А вы невыносимы.

— Одно другому не противоречит.

Кардрен снова повернулся к карте.

Не приказ.

Не воздействие в привычном смысле. Не новый хозяин, который дёрнул остатки старой уз подчинения за поводок. Что тогда могло заставить десятки разорванных связей измениться почти одновременно? Он вспомнил собственную формулировку в Акерусе.

Плеть на что-то ответила.

Ответила.

Не подчинилась.

Не услышала приказ.

Узнала?

Мысль появилась сама. Кардрен не любил мысли, которые появлялись сами. Обычно они приносили с собой слишком много старых предположений. Он медленно повернул голову. Кел’Тузад уже смотрел на него.

— Что? — спросил Кардрен.

— Ничего.

— Вы опять это сделали.

— Боюсь спросить, что именно.

— Посмотрели на меня так, словно я наконец дошёл до очевидного.

— Возможно, я просто рад вашему прогрессу.

— Вот теперь вы точно издеваетесь.

— Немного.

Но Кардрен заметил: это «немного» прозвучало машинально. Мысли Кел’Тузада были уже не здесь. Кардрен подошёл к столу.

— Допустим, это не приказ.

— Допустим.

— И не попытка взять Плеть под контроль.

— Допустим.

— Тогда что могло вызвать реакцию сразу в остатках нескольких независимых структур?

Кел’Тузад взял один лист, но не посмотрел на него.

— Вы всё ещё задаёте вопрос неправильно.

— Тогда исправьте.

— Нет.

Кардрен моргнул.

— Нет?

— Нет.

— Почему?

Кел’Тузад наконец опустил взгляд на бумагу.

— Потому что мне любопытно, сколько времени вам понадобится.

Несколько секунд Кардрен просто смотрел на него. Потом медленно положил ладони на край стола.

— Я вернул вас из окончательной смерти.

Кел’Тузад поднял на него глаза.

— Я помню.

— Это было сложно.

— Надеюсь.

— Чрезвычайно.

— Тем более приятно узнать, что вы не утратили интереса к сложным задачам.

Кардрен вдохнул и медленно выдохнул. Когда-то его действительно пугало раздражение учителя. Потом он научился переживать его. Потом — спорить. После окончательной смерти Кел’Тузада у Кардрена было достаточно времени, чтобы решить, будто последняя стадия называется «перестать реагировать». Он ошибался и здесь.

— Иногда убийство перестаёт быть преступлением и становится исправлением исследовательской ошибки.

— В вашем случае я бы не рисковал повторять эксперимент так скоро.

Кардрен хотел ответить. Не успел. Кел’Тузад поднял руку.

Не приказ.

Просто жест. Но в нём было что-то настолько непривычно серьёзное, что Кардрен замолчал. Лич смотрел на одну из старых записей. Не сегодняшнюю. Девятнадцатидневной давности.

— Этот случай.

— Что с ним?

— Точное время?

— Нет. Разброс около часа.

— Следующий?

— Около двадцати минут.

— Третий?

Кардрен уже понял, что тот делает. Он быстро вытащил тетрадь и перелистнул страницы.

— Семь минут.

Кел’Тузад промолчал. Кардрен просмотрел ещё несколько отметок. Чем ближе к сегодняшнему дню, тем чаще становились слабые отклонения. Он видел это раньше. Разумеется, видел. Но рассматривал как накопление повреждений. Старые чары слабели. Чем дальше, тем чаще они давали сбой. Логично. Удобно. Возможно, неверно.

— Они не становились слабее, — тихо произнёс он.

Кел’Тузад молчал. Кардрен провёл пальцем по датам.

— Они становились чаще.

— Да.

— Вы это знали?

— Нет.

Кардрен резко поднял голову. Ответ прозвучал слишком быстро.

— Но ожидали.

Кел’Тузад отложил лист.

— Я допускал возможность.

— Какую?

Тишина. Кардрен приблизился.

— Какую возможность?

— Кардрен.

— Нет.

На этот раз именно он произнёс это так, как когда-то говорил его учитель. Кел’Тузад заметил. По крайней мере Кардрену хотелось так думать.

— Вы знали, что искать, ещё до того, как увидели данные. Спросили время раньше, чем характер событий. Старые случаи сразу отделили от сегодняшнего всплеска — но теперь проверяете, не изменялись ли сами узы прежде. Тирисфаль отделили по двум минутам. И вы допускаете возможность чего-то, о чём мне не сказали.

Кардрен упёрся ладонями в стол.

— Я вернул вас ради ответов. Не ради того, кто будет скрывать от меня половину исследования.

Холодный свет в глазницах лича не изменился.

— Осторожнее.

Кардрен почувствовал, как внутри поднимается давно знакомое сопротивление.

— Это угроза?

— Совет.

— Тогда он запоздал примерно на несколько десятилетий.

Кел’Тузад медленно выпрямился. И вот теперь лаборатория будто стала меньше. На мгновение перед Кардреном снова стоял не собеседник, которому он позволял жить в собственной скрытой лаборатории. Учитель. Основатель Культа. Лич, перед которым когда-то молчали те, кто был куда опаснее молодого дворфа с тетрадью.

Старый рефлекс шепнул: отступи.

Кардрен не отвёл взгляда. Прошло много времени. Для них обоих.

— Хорошо, — наконец произнёс Кел’Тузад.

Кардрен ждал.

— Я не знаю, что именно вызвало сегодняшнюю реакцию.

— Это вы уже говорили.

— И не знаю, существует ли «источник» в том смысле, который вы вкладываете в это слово.

— Но?

Кел’Тузад посмотрел на карту. Его пальцы легли рядом с отметкой Ледяной Короны, но не коснулись её.

— Но когда-то я принял одну меру предосторожности.

Кардрен не шелохнулся.

Вот оно.

— Какую?

— Ту, о которой вам знать не требовалось.

— Тогда.

Кел’Тузад медленно повернул к нему голову.

— И сейчас.

Кардрен убрал руки со стола.

— Вы серьёзно?

— Совершенно.

— После всего, что я...

— Именно после всего, что вы сделали.

Кардрен замолчал. Фраза ему не понравилась. Совсем. Не потому, что звучала неблагодарно. Благодарности от Кел’Тузада он давно перестал ожидать всерьёз.

Потому что в ней было напоминание: Кел’Тузад знал о его работе больше, чем говорил. Как и раньше. И, возможно, использовал её так же свободно, как раньше использовал других, артефакты и чужие открытия.

Это чувство было слишком знакомым.

— Эта мера связана с Плетью?

Кел’Тузад не ответил.

— С Нордсколом?

Молчание. Кардрен прищурился.

— С Королём-личом?

И вот тут что-то изменилось. Не в лице — менять выражение Кел’Тузаду было практически нечем. Не в позе. Просто тишина вдруг стала ответом. Кардрен почувствовал, как уходит раздражение. Остался только интерес. Чистый. Острый. Почти болезненный.

— Так, — тихо сказал он.

Кел’Тузад отвернулся.

— Не делайте выводов раньше времени.

— Вы только что сами сделали всё возможное, чтобы я их начал делать.

— Тогда проявите редкую добродетель и остановитесь.

— Нет.

Кел’Тузад посмотрел на него через плечо. Кардрен улыбнулся.

— Вы же меня знаете.

— Именно это меня и беспокоит.

Кардрен взял сегодняшний доклад и положил поверх остальных.

— Последний вопрос.

— Сомневаюсь.

— Последний на ближайшую минуту.

Кел’Тузад промолчал. Кардрен постучал пальцем по времени первого массового всплеска.

— Вы знаете, что заставило Плеть ответить?

— Нет.

На этот раз Кардрен поверил сразу. Не потому, что научился безоговорочно доверять Кел’Тузаду. Потому что этот ответ раздражал лича почти так же, как самого Кардрена. Он кивнул.

— Но думаете, что понимаете, почему это вообще могло случиться.

Кел’Тузад надолго задержал взгляд на записи. Так долго, что Кардрен уже решил, что ответа не будет. В комнате тихо потрескивала одна из рун. Где-то далеко, за камнем и защитными контурами, ждали два рыцаря Чёрного Клинка, не подозревая, насколько близко находятся к существу, которое их орден имел все причины считать окончательно уничтоженным.

Кардрен не торопил его. Впервые за весь разговор не хотел. Кел’Тузад поднял костяную руку и очень медленно провёл когтем вдоль края карты — мимо Чумных земель, мимо Драконьего Погоста, к северу. К Ледяной Короне. Остановился.

— Я думаю, — произнёс он наконец, — что однажды оставил в этом мире нечто, чего в нём уже давно не должно быть.

Глава опубликована: 01.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
2 комментария
Это просто шикарная история, ждём продолжения
DarkSova007
Огромное спасибо! 😊 Очень приятно читать такие слова! Продолжение обязательно будет, новые главы планирую выкладывать каждое воскресенье. ❄️⚔️

Кстати, мне как автору очень любопытно: а у вас уже появились какие-нибудь догадки о том, кто такой Тарен и как он оказался в Утробе? 😉

С удовольствием почитаю ваши теории! Но предупреждаю сразу — никаких спойлеров с моей стороны! 😁
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх