Резервист (джен)

Третья неделя июля 1999 года

На третье утро Гарри опять остановился не там, где следовало. Рон молча указал на палку посреди площадки: привязанное к ней кухонное полотенце возмущенно хлопало по ветру. Гарри уже успел возненавидеть красную клетку, хотя полотенце было совершенно ни при чем.

— Ты опять смотришь на нее, — сказал Рон, когда метла остановилась почти вплотную к отметке. Он стоял сбоку с карманными часами, которые приходилось встряхивать перед каждым отсчетом. — Тебе сюда прилететь нужно, а не извиниться перед палкой.

Гарри вернулся к началу площадки и попробовал еще раз. После Монтроуза он помнил, что именно делал неправильно, но от этого руки не начинали двигаться иначе: стоило набрать скорость, и тормозить хотелось попозже. На следующем заходе он, наоборот, сбросил ход слишком рано и последние несколько ярдов проделал с той осторожностью, с какой подвозят к столу переполненную чашку.

Рон промолчал, однако на часы посмотрел выразительно. Гарри спустился, отцепил ногу от подножки и присел на перевернутый ящик. Над яблонями уже поднимался теплый воздух, от мокрой травы темнели носки ботинок; до завтра в этой маленькой части мира ничего больше не требовалось доказывать, но остановиться все равно было трудно.

— Еще несколько раз, — предложил он, стягивая перчатку. Починенный шов держался, только теперь слегка тянул кожу при сгибании ладони. — Последний почти получился.

— Последний ты пешком прошел бы быстрее. И мне тоже нужны мои кольца, пока мама не решила, что мы закончили. — Рон убрал часы в карман и подхватил квоффл с травы. — Давай хотя бы сменим занятие. Ты уже начинаешь злиться заранее.

Гарри хотел возразить, но Рон бросил мяч, и пришлось ловить. Следующий час они занимались вратарскими упражнениями: Гарри заходил на кольца с разных сторон, старался не выдавать бросок взглядом и несколько раз с досадой обнаружил, что Рон давно научился угадывать его намерения по плечу. Зато мяч, посланный под верхний край среднего кольца, друг пропустил и тут же потребовал повторить точно такой же. Гарри напомнил про злость заранее.

Улетали с площадки оба недовольные собственными результатами, однако к дому уже спорили только о том, насколько удачным был последний бросок. Миссис Уизли встретила их у задней двери, пересчитала полотенца и велела в другой раз брать флажки, если они собираются пользоваться флажками. Объяснение Рона, что полотенце лучше видно, она выслушала с недоверием человека, у которого так уже исчезли две простыни и сито.

* * *

В Паддлмире он сначала услышал Вуда и только потом увидел. Знакомый голос донесся с соседнего поля — громкий, сердитый и настолько отчетливый, что Гарри на мгновение приготовился услышать собственную фамилию. Однако замечание предназначалось загонщику, который слишком поздно прикрыл охотника у колец.

Из низкого прохода между зданиями было видно несколько темно-синих фигур на фоне светлого неба. За ними шевелились кроны деревьев, в открытой двери сушильни покачивались развешанные мантии, а на доске возле входа кто-то исправлял расписание. Гарри остановился, пропуская женщину с корзиной чистых полотенец, и вдруг поймал себя на улыбке. Даже здесь, среди чужих построек, Вуд умудрялся звучать как человек, которому лично не дают выиграть Кубок.

Регистрация заняла меньше времени, чем Гарри ожидал. Он сразу положил письмо на нужную сторону стола, не стал надевать тренировочный жилет до осмотра и спросил, где оставить собственную метлу, если на первые упражнения выдадут клубную. Женщина со списком ответила, не поднимая глаз; эта короткая, ничем не примечательная беседа почему-то успокоила сильнее всего, что Гарри говорил себе утром.

Переодевшись и оставив сумку, Гарри вышел к полю как раз в тот момент, когда Вуд спускался после тренировки. Тот заметил его издалека, поднял руку и прибавил шаг; на темно-синей форме потемнели влажные пятна, а между пальцами торчала перчатка с расстегнутым ремешком. Оливер стал шире в плечах, хотя, возможно, Гарри просто давно не видел его без свободной мантии.

— Поттер! Мне сказали, что ты записался, а я решил, ты хотя бы напишешь. — Вуд крепко пожал ему руку и придержал за плечо, не давая сразу отступить. — Как ты? Действительно закончил школу или опять ненадолго отпустили?

— Закончил. Макгонагалл пожала руку при свидетелях, так что обратно уже не возьмут. — Гарри улыбнулся, чувствуя, как из разговора понемногу уходит первая неловкость. — Я собирался написать. Потом подумал, что сначала лучше приехать.

— Ну, приехал — и хорошо. После утренней части увидимся, я здесь сегодня до вечера. — Вуд глянул на его жилет, затем на метлу. — Ты уже где-нибудь был?

— В Монтроузе. Не взяли. — На этот раз Гарри удалось произнести оба слова без объяснения про бладжер. — Сказали, им нужен более готовый ловец.

Вуд не изменился в лице и не стал выражать недоумение. Он спросил, кто проводил просмотр, и, услышав фамилию Меррика, коротко хмыкнул, словно получил ответ еще на какой-то вопрос. С другого поля его окликнули; Оливер обернулся, показал, что слышит, и снова повернулся к Гарри.

— Здесь с вами Денби. Слушай, что он просит, и не пытайся за один заход показать все, что умеешь. — Он похлопал Гарри по плечу. — Ладно, мне пора. Меня на разговоры с тобой от работы не освободили.

Гарри проводил его взглядом. В школе после встречи с Вудом обычно становилось понятно, куда бежать, сколько летать и почему любая другая деятельность до ближайшего матча является ошибкой. Теперь Оливер ушел заниматься собственными делами, а Гарри остался у края незнакомого поля, чуть менее чужого, чем несколько минут назад.

* * *

Денби оказался высоким сухопарым волшебником с обгоревшей шеей. На циферблате его часов двигались две стрелки, одна из которых время от времени возвращалась назад; Гарри задержал на них взгляд и сразу вспомнил роновские встряхивания. Тренер представился, пересчитал четверых ловцов и велел выбрать метлы с ближней стойки.

Первую часть проходили по одному, возвращаясь в тот же размеченный прямоугольник, из которого начинали. За ним стояли три поворотные отметки: ближняя низко над травой, дальняя почти на высоте колец, последняя сбоку, так что приходилось не только развернуться, но и сменить высоту. Денби показал путь рукой и предупредил, что оценивать будет несколько проходов подряд, а не один самый быстрый.

Гарри слушал до конца. Еще неделю назад слово «быстрый» заслонило бы все остальное; теперь он успел рассмотреть, где нужно начинать возвращение, и спросил, считается ли касание разметки ошибкой. Денби пояснил, что метла должна остановиться внутри, а не непременно посередине. Стоявшая рядом девушка с коротко подстриженными волосами тоже кивнула, будто ответ понадобился не одному Гарри.

В первой попытке он перестарался с осторожностью. У дальней отметки метла почти замерла, и обратный разгон пришлось начинать с нуля; зато остановился Гарри чисто, без резкого рывка плечами. По лицу Денби нельзя было понять, стоила ли аккуратность потерянного времени. Тренер записал результат и вызвал следующего.

Девушка, которую он назвал Моррис, прошла маршрут без заметных пауз. Гарри следил за возвращением: она начала сбрасывать скорость раньше него, но не выпрямилась сразу, а продолжала плавно поднимать корпус до самой остановки. Со стороны движение выглядело простым. Он слишком хорошо помнил Монтроуз, чтобы снова считать это доказательством легкости.

На следующем проходе Гарри не стал пытаться повторить каждое ее движение. Он только позволил метле сохранить ход у дальней отметки и вернулся заметно быстрее, хотя ступни соскользнули вперед по подножкам и последнее движение опять вышло резким. В голове немедленно возникло желание наверстать это хорошим разгоном. Гарри подавил его, дождался своей очереди и повторил маршрут почти так же.

— Поттер, почему замедлились перед последней отметкой? — спросил Денби, когда Гарри спустился за водой. Он повернул часы циферблатом к себе и остановил вторую стрелку. — Там никто не перекрывал вам путь.

Гарри объяснил про торможение в конце и сам услышал, что начал готовиться к нему слишком рано. Денби не предложил забыть все, чему его учили прежде. Он только показал на участок после последнего поворота, где еще оставалось достаточно места, и попросил в следующий раз не заканчивать упражнение раньше времени.

Остальные уже отходили к ящику с мячами. Гарри задержался, посмотрел на пустой маршрут и спросил, можно ли попробовать еще раз, пока его не разобрали. Денби разрешил один проход и велел затем действительно отдохнуть, а не стоять у воды с полной кружкой.

Дополнительная попытка не стала лучшей. Гарри прибавил на прямой, но у финиша снова пришлось поправлять посадку; тем не менее теперь он понимал, где потерял время, еще до того, как услышал замечание. Когда он вернул метлу на стойку, Моррис подала ему кружку, за которой уже выстроилась небольшая очередь. Вода была теплая и пахла деревом, но Гарри выпил ее целиком.

Перед обедом были короткие погони за тренировочным снитчем. Тут Гарри стало легче: не требовалось помнить порядок отметок, а золотой блеск среди колышущихся ветвей он различал быстрее большинства движений вокруг. Одну поимку он сделал почти сразу, на другой потерял мяч из виду и потом слишком долго кружил у прежнего места. Денби спросил только, видел ли он повторное появление за кольцами; Гарри пришлось признать, что туда он вообще не смотрел.

К концу утренней части хотелось есть, но силы для игры еще оставались. Гарри снял жилет, проверил целый шов перчатки и отправился за остальными. В столовой от распахнутых окон тянуло прохладой; Моррис устроилась рядом с двумя знакомыми, а он выбрал место, откуда было видно проход.

Вуд пришел, когда Гарри уже начал второй ломоть хлеба. Оливер поставил рядом тарелку, придвинул ногой стул и сразу спросил, как прошло. Гарри начал с того, что получалось на поворотах, затем рассказал про лишнюю осторожность у последней отметки. Вуд слушал, время от времени хмурясь, словно сам видел маршрут, но не перебивал.

— А погони? — Он отодвинул стакан от локтя Гарри и потянулся за солью. — Снитч тебе здесь хотя бы понравился?

— Один раз поймал быстро. Потом не увидел, куда он ушел, и стал искать там, где его уже не было. — Гарри собирался добавить, что в школе обычно не пропускал таких вещей, но вовремя остановился. — Денби сказал, я слишком долго держался у колец.

— Тогда не забудь это после обеда. У вас два игровых отрезка, я в первом стою за серых. — Вуд посолил еду, попробовал и тут же придвинул к себе воду. — Если окажемся вместе, кричать буду на тебя тоже.

Гарри рассмеялся: эту часть условий он мог принять без подготовки. Он спросил о Паддлмире, и Вуд принялся рассказывать не о больших матчах, а о том, что на соседнем поле перекладывают основание одной стойки и поэтому утренние группы мешают друг другу. Потом заговорил о новом охотнике, чьи броски трудно читать, и показал движение кистью над собственной тарелкой. Гарри едва успел убрать хлеб из предполагаемой траектории мяча.

Свободного времени у Оливера оказалось меньше, чем Гарри ожидал. После полетов требовались восстановление и разборы; даже сегодня участие в просмотре не отменяло собственных упражнений. Вуд говорил без жалоб, но, заметив часы, начал есть быстрее: заканчивать тренировку, когда вздумается, ему здесь тоже не позволяли.

— А первые месяцы у тебя как были? — спросил он. Вопрос занимал его еще со вчерашнего вечера, только Гарри не хотел сразу начинать встречу с просьбы объяснить, насколько страшно здесь ошибаться. — После школы.

— Сначала пытался показать, что меня зря держат с запасными. Бросался на каждый мяч, даже когда надо было остаться на месте. — Оливер усмехнулся, но ненадолго. — А на разборе пришлось смотреть не на то, что я отбил, а на кольцо, которое оставил пустым. Мне эта часть совсем не нравилась.

Гарри представил такой разговор и невольно улыбнулся. Вуд мог сколько угодно обвинять других в излишнем увлечении, но в школьной раздевалке сам никогда не выглядел человеком, довольным спокойным ожиданием. Оливер перехватил его взгляд и дернул уголком рта, не пытаясь отрицать очевидное.

— Я и сейчас не люблю пропускать. Только здесь приходится разбираться, почему пропустил, даже если до этого десять раз спас. — Он встал, отнеся приборы на край подноса. — Доедай, Гарри. На поле поболтаем, когда мяч будет у наших.

* * *

Перед первым отрезком Гарри получил серую повязку. Играть предстояло по полчаса или до поимки снитча; приехавших на просмотр распределили вместе с несколькими игроками Паддлмира. Вуд у колец заметил Гарри и поднял большой палец, но больше ничем не показал, что они знакомы. Моррис дали синюю повязку, а двое остальных ловцов остались ждать своей очереди у скамьи.

На этот раз Гарри не ограничился тем, что выслушал охотников. Он уточнил, с какой стороны они начнут, и договорился с ближайшим загонщиком, как предупредит о погоне через середину. Парень показал, что заметит поднятую руку, если голоса не будет слышно; сам он собирался работать ниже. Ничего сложного в разговоре не было, но Гарри вдруг вспомнил девушку из Монтроуза, так и не получившую ответа на похожий вопрос.

Игра началась с неудачной передачи серых. Квоффл ушел к сопернику почти у самых колец, Вуд отбил первый бросок и сразу рявкнул охотнику, чтобы тот не останавливался смотреть. Гарри невольно дернулся на знакомый голос, хотя замечание снова предназначалось не ему. Пока он возвращал внимание к полю, Моррис поднялась выше и уже рассматривала пространство за дальними воротами.

Первые минуты Гарри летал слишком правильно. Он не пересекал середину, пропускал охотников, заранее уходил от бладжеров и все время проверял, не оказался ли опять кому-нибудь поперек дороги. Снитч при этом не показывался. Гарри знал, что так бывает, но все сильнее тревожился, не пропускает ли его, пока старается не сделать ничего плохого.

Моррис первой пошла к боковой границе. Гарри увидел ее движение, нашел золотую точку чуть ниже и устремился следом; на этот раз он не бросался за чужой метлой вслепую. Однако между ним и снитчем уже легло расстояние, которого не наверстать одним разгоном. Моррис вытянула руку, промахнулась и резко повернула вниз. Гарри прошел выше, на мгновение различил крылья у ее локтя, а затем потерял их на фоне темной изгороди.

Он облетел участок один раз. Хотел повторить — снитч ведь был здесь всего несколько секунд назад, — но за кольцами уже открывалась другая половина поля, которую он почти не видел. Гарри с досадой поднялся, не уверенный, уходит ли вовремя или бросает нужное место слишком рано. Моррис осталась внизу еще ненадолго, потом тоже набрала высоту.

На середине поля серые наконец связали несколько передач подряд. Загонщик послал бладжер впереди охотников, заставляя защиту синих разойтись, и Гарри пришлось сместит,ься в сторону, пропуская мяч. Мяч прошел настолько близко что он услышал низкий гул у плеча. Зато впервые за эту игру не потребовалось спасать равновесие последним движением; Гарри удержался на прежней высоте и сразу снова смог смотреть по сторонам.

Через несколько минут золотой шарик возник почти под ним. Он шел вдоль бровки на высоте плеч охотников, то пропадая на фоне их формы, то выскакивая в свободный просвет. Гарри начал снижение и поднял руку, как условился с загонщиком. Тот отозвался коротким криком и повернул к ближайшему бладжеру; времени разбираться, насколько хорошо они поняли друг друга, уже не осталось.

Моррис заходила с другой стороны. Они почти одновременно вышли на одну линию, снитч летел впереди, чуть ниже концов метел, и Гарри впервые за весь день не думал ни о торможении, ни о том, как выглядит со стороны. Воздух стал плотнее, рукава затрепетали у локтей. Он чувствовал запас скорости и добавил еще, не отрывая глаз от маленького золотого тела.

Снитч повернул к кольцам серых, а туда же разворачивался охотник синих с квоффлом. Гарри увидел его спину, но не сразу понял, с какой стороны пойдет бросок: игрок преижимал мяч к бедру, скрывая движени кисти. Впереди Вуд сместился поперек колец, перекрывая ближнюю дугу. Для Гарри открывался узкий проход у самой стойки, и он уже начал направлять туда метлу, когда услышал окрик.

— Слева проходи! — Вуд не смотрел на него, продолжая следить за квоффлом. Гарри успел заметить, как в оставленное пространство рванул серый охотник, и взял шире, пропуская партнера вперед.

Моррис тоже пришлось обогнуть атаку, но она вышла из поворота чуть ближе к снитчу. Гарри потерял на обходе больше, чем рассчитывал; теперь золотой мяч был почти на расстоянии ее руки, а он видел только короткие волосы над воротником и край вытянутой перчатки. Под ними глухо стукнул квоффл о вратарскую ладонь. Игра продолжалась, но вся ее остальная часть для Гарри исчезла.

Снитч дернулся вверх в тот миг, когда Моррис подалась вперед. Он прошел над ее запястьем, нырнул вбок и оказался почти у левого колена Гарри; думать о том, с какой стороны тянуться, было некогда. Гарри накренил метлу, выпустил левую руку и поймал шарик под собой, чувствуя, как крылья скребнули по краю перчатки. Пальцы сжались прежде, чем он успел увидеть, что именно держит.

Чтобы выровняться, пришлось сделать длинную петлю. Гарри поднял кулак, услышал свисток и только тогда позволил себе посмотреть вниз: из ладони действительно торчало крохотное крыло. На одно короткое мгновение стало так хорошо, что все утренние недовольства исчезли без следа. Он поймал снитч здесь, на чужом поле, у чужих колец, и Моррис не собиралась ему ничего уступать.

На земле она первой протянула руку. Гарри пожал ее и сказал, что в предыдущей погоне вообще не смог бы достать; Моррис призналась, что уже чувствовала касание, прежде чем снитч ушел. Она говорила спокойно, но перчатку снимала резче, чем требовалось. Гарри хорошо помнил это желание: освободить руку от вещи, которая только что должна была удержать мяч.

Денби принял снитч, осмотрел крылья и положил его в ящик. Гарри ждал, что тренер задержится хотя бы на несколько секунд, но тот уже звал следующую пару. Вуд, проходя мимо, хлопнул Гарри по спине и велел не стоять на пути у выходящих игроков. Только потом, поправляя собственную перчатку, добавил, что достал он хорошо.

Гарри отошел к скамье. Очень хотелось спросить, видел ли Денби последние несколько секунд целиком, однако вопрос звучал бы нелепо: тренер для того и стоял у поля. Вместо этого Гарри выпил воды и остался смотреть второй отрезок, теперь уже без необходимости высматривать снитч каждую секунду.

Вуд не ушел из ворот. Он быстро перемещался между кольцами, ловил мячи, которые с земли казались совсем неудобными, а однажды пропустил бросок от края и сразу показал охотнику, где опоздал прикрывавший его партнер. На следующей похожей атаке мяч остался у него в руках. Гарри смотрел, как знакомый школьный капитан работает среди незнакомых людей, и понемногу переставал удивляться тому, что все вокруг обращаются к нему просто по фамилии.

* * *

Его попросили задержаться уже после душа. Женщина из спортивного отдела провела Гарри в комнату, где Денби просматривал записи; рядом лежал список фамилий с несколькими перечеркнутыми строками. Гарри невольно поискал собственную, но лист перевернули.

— Мы хотели бы вернуться к разговору о вас, Поттер, — начал Денби. Он убрал часы в карман и отодвинул стул, освобождая место для длинного чехла. — Не сегодня. Нам понадобится несколько дней, чтобы определиться с заявкой.

Гарри сел, поставил метлу между коленей и не сразу нашел, что спросить. После Монтроуза он готовился к понятному ответу, пусть даже неприятному, а теперь не мог решить, следует ли уже радоваться. Женщина заметила его замешательство и придвинула к себе лист с фамилиями.

— У нас есть незавершенные переговоры по нескольким позициям. В заявке двадцать два места, и мы пока не можем подтвердить, что одно из них отдадим еще одному молодому ловцу. — Она говорила спокойно, без виноватой улыбки. — Но тренерский штаб заинтересован. Иначе мы не просили бы вас оставить возможность для связи.

— То есть по игре я подхожу? — Гарри услышал, как быстро задал вопрос, и ослабил хват на чехле. — Или вам нужно будет посмотреть еще раз?

— По сегодняшней работе я вижу смысл заниматься вами дальше, — ответил Денби. — В лигу вас пока выпускать рано. На поворотах все еще много лишнего, а в игре вы временами слишком поздно замечаете, куда движутся остальные. Но поправки слышите, метлу чувствуете хорошо. Последнюю поимку одной удачей не объяснишь.

Гарри кивнул и на несколько секунд замолчал. В памяти застряло не замечание про повороты, а «заниматься вами дальше»: это означало вернуться сюда не с разовым приглашением, получить расписание, летать рядом с теми же людьми. Денби между тем спросил, есть ли у него другие просмотры. Гарри назвал Татсхилл и день, указанный в письме.

— Поезжайте, — сказал тренер. Он обменялся взглядом с женщиной. — Мы сейчас ничего не предлагаем и не просим отказываться от других возможностей. Когда определимся, свяжемся с вами. Адрес в заявке тот же?

Гарри подтвердил адрес и спросил, сколько примерно ждать. Несколько дней оставались единственным сроком, который ему могли назвать; точную дату обещать не стали. Он поблагодарил обоих, поднялся и только возле двери вспомнил еще несколько вопросов, но возвращаться ради уточнения уже сказанного было неловко.

Вуд догнал его у выхода с базы. За то время, что Гарри провел в комнате, Оливер успел переодеться, однако волосы у него оставались влажными; под мышкой он нес папку, из которой торчал уголок схемы с кольцами. Услышав про ожидание, он не удивился.

— Я поговорил с Денби после игры. Сказал, что ты сырой, но я бы тебя без серьезного рассмотрения не отпускал. — Вуд поправил папку. — Только решать будет он, не я.

Гарри почувствовал благодарность и тут же — знакомую неловкость от чужой помощи. Он не просил за него говорить; после слов Гермионы о фамилии хотелось быть уверенным, что сегодняшний интерес относился именно к тому, как он летал. Оливер, кажется, заметил его колебание, но понял по-своему.

— Я не рассказывал ему, сколько мы выиграли в школе. Он видел тебя сегодня, ему не нужны воспоминания пятилетней давности. — Вуд кивнул в сторону поля. — Первую погоню мог начать раньше. Зато из второго захода выжал больше, чем я ожидал. Это тоже работа, Гарри.

— Я просто не хочу, чтобы ты за меня обещал. Особенно то, чего я пока не умею. — Гарри перехватил метлу поудобнее. Вуд усмехнулся и пожал плечами: обещать чужую игру он, по-видимому, считал занятием бессмысленным.

Они прошли до каминного зала вместе. Здесь уже почти никого не было; у стола регистрации складывали чистые жилеты, а из открытого окна тянуло запахом нагретого дерева. Гарри поймал себя на желании остаться еще немного, хотя на сегодня все действительно закончилось.

— Я был бы рад с тобой поиграть, — сказал Вуд у камина. Он протянул свободную руку, не перекладывая папки. — Но ты и в Татсхилл съезди. Потом напишешь, как прошло, а не через пять лет, когда случайно встретимся у раздевалки.

Гарри пообещал написать. На этот раз он не собирался ждать, пока сможет сообщить что-нибудь достаточно хорошее, и все же, шагнув в огонь, снова подумал о темно-синей форме. Представить себя в ней оказалось опасно легко.

* * *

Кричер встретил его сообщением, что гостиная почти готова. Мастер закончил стену, вернул на место лампу и просил до утра не придвигать кресла к свежей краске. Гарри заглянул в комнату, провел ладонью по спинке своего кресла и пошел на кухню: впервые за эту неделю ремонт перестал казаться самым существенным изменением в доме.

Рону он рассказал все почти сразу, связавшись с ним через камин. Друг сперва широко улыбнулся, затем переспросил про несколько дней и немного сник, когда выяснилось, что никаких бумаг Гарри не привез. Но про поимку потребовал рассказать подробно, и Гарри пришлось дважды объяснять, с какой стороны вышел снитч. На втором объяснении Джинни заглянула Рону через плечо и спросила, не требуется ли для этого вывернуть руку наизнанку.

После разговора Гарри сел написать Гермионе. Он сообщил, что просмотр прошел лучше, упомянул Вуда и честно добавил, что предложения пока нет; потом спросил, удалось ли наконец получить правильный ключ от шкафа. Перечитав письмо, Гарри убрал одну фразу о том, что тренеры все-таки увидели в нем игрока. Она ничего не добавляла к новостям, кроме желания продолжить старый спор.

Перед сном он отнес приглашение Торнадос к остальным бумагам и проверил дату. Отменять поездку не собирался, однако мысли упрямо возвращались к Паддлмиру: к запаху травы у сушильни, к голосу Вуда, к тому, как Денби говорил о следующей работе. Гарри погасил настольную лампу, но у двери задержался и попросил Кричера разбудить его, если ночью придет почта. Эльф пообещал и отправился закрывать кухонное окно; Гарри прислушался к щелчку задвижки и зачем-то напомнил, что совы иногда стучат очень тихо.