Шёпот забытых звёзд. Там, где заканчивается магия (джен)

«Любовь не отменяет проклятия. Она лишь даёт нам причину бороться с ним».

Воспоминание вернулось целиком.

Гермионе было два года.

Она не могла понимать слова взрослых, но чувствовала страх, наполнявший комнату.

Перед ней стоял маленький Драко. Его светлые волосы были растрёпаны, а на щеках блестели слёзы.

Рядом находились её родители и Люциус Малфой.

Мужчины спорили.

— Это невозможно оставить без внимания, — говорил Люциус. — Их магия уже реагирует друг на друга.

— Они дети, — ответил мистер Грейнджер.

— Именно поэтому мы должны решить всё сейчас.

Гермиона не понимала, о чём они говорят.

Она лишь знала, что Драко плачет.

И хотела, чтобы он перестал.

Она подошла к нему и взяла за руку.

Серебряный свет окутал их пальцы.

В комнате стало тихо.

Все взрослые замерли.

А затем Гермиона услышала голос женщины в серебряной мантии.

— Связь невозможно разорвать силой. Только добровольным отказом.

— Тогда мы сделаем так, чтобы они забыли друг друга, — сказал Люциус.

Маленькая Гермиона покачала головой.

— Нет.

Никто не обратил на неё внимания.

Тогда она посмотрела на Драко.

— Ты меня забудешь?

Он всхлипнул.

— Не хочу.

— А если я забуду тебя?

Драко сжал её руку.

— Я всё равно тебя найду.

Гермиона улыбнулась сквозь слёзы.

— Тогда я тоже тебя найду.

Она не понимала, что это обещание значит.

Но магия услышала его.

И когда взрослые произнесли заклинание, Гермиона сама попросила её сохранить хотя бы одно воспоминание.

Не имя.

Не лицо.

Не голос.

Обещание.

Я всё равно тебя найду.

И магия согласилась.

Гермиона открыла глаза.

В библиотеке было тихо.

На ладони лежала расколотая половина медальона.

Теперь она понимала, почему книга выбрала их.

Почему сны повторялись.

Почему боль Драко становилась её болью.

Связь не была ошибкой.

Она была обещанием, которое двое детей дали друг другу, когда весь мир решил, что им лучше никогда не встречаться.

Но оставался вопрос.

Как разорвать проклятие, не разрушив то, что оно защищало?

Гермиона подошла к центральному столу.

На его поверхности появились слова:

Магия требует платы.

Она вспомнила флакон Люциуса.

Самое дорогое воспоминание.

Не воспоминание о Драко.

А воспоминание о собственном страхе.

Страхе потерять его.

Гермиона поняла.

Проклятие держалось на страхе, что однажды они снова потеряют друг друга. Чем сильнее они боялись, тем крепче становилась связь и тем больнее им было.

Чтобы освободиться, нужно было не забыть.

Нужно было перестать позволять страху решать за них.

Гермиона взяла флакон и разбила его о каменный пол.

Серебряный дым поднялся к потолку.

— Я не отдам свои воспоминания, — произнесла она. — И не позволю кому-либо решать, кого мне помнить.

Библиотека содрогнулась.

Книги начали падать с полок. Золотые огоньки погасли один за другим.

А затем в дверях появился Драко.

— Грейнджер!

Он бросился к ней.

— Что ты наделала?

— Нашла решение.

— Разумеется. И решила не сообщать мне!

— У нас не было времени.

— У нас всегда есть время на то, чтобы не совершать самоубийственных поступков!

— Это не самоубийство!

— А выглядит именно так!

Он схватил её за плечи.

В его глазах был такой страх, что Гермиона невольно замолчала.

— Я не хочу потерять тебя, — прошептал Драко.

— Ты меня не потеряешь.

— Ты не можешь этого обещать.

— Могу.

Она накрыла его руки своими.

— Потому что теперь я помню.

Драко застыл.

— Что?

— Всё.

Она рассказала ему о саде, о медальоне и о двух детях, которые когда-то решили, что смогут найти друг друга даже после того, как мир заставит их забыть.

По мере того как Гермиона говорила, его лицо менялось.

Сначала он выглядел недоверчивым.

Затем испуганным.

А потом в его глазах появились слёзы.

— Я помню, — прошептал он.

Он закрыл глаза.

— Снег. Деревянную игрушку. Ты всё время говорила, что однажды научишься превращать снежинки в бабочек.

Гермиона улыбнулась сквозь слёзы.

— А ты обещал построить мне замок.

— Я был амбициозным ребёнком.

— Ты и сейчас невыносим.

— А ты всё ещё слишком много говоришь.

Она рассмеялась.

Драко прижал её к себе.

На этот раз серебряная вспышка не причинила им боли.

Напротив, она окутала их мягким светом.

Тонкие линии на запястьях постепенно исчезли.

Проклятие рассыпалось, словно пепел.

Когда они вышли из библиотеки, за окнами Хогвартса уже занимался рассвет.

В коридоре их ждали Гарри и Рон.

— Где вы были? — одновременно спросили оба.

Гермиона переглянулась с Драко.

— В библиотеке.

Рон уставился на них.

— Вы провели всю ночь в библиотеке?

— Не совсем, — ответил Драко.

Гарри заметил, что Гермиона держит Малфоя за руку.

Его лицо стало непроницаемым.

— Я надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение.

— Есть, — сказала Гермиона.

— Я слушаю.

Она посмотрела на Драко.

Он чуть заметно улыбнулся.

— Но оно займёт некоторое время.

Рон издал звук, похожий на предсмертный хрип.

— Нет. Нет-нет-нет. Я отказываюсь это обсуждать до завтрака.

— Разумное решение, Уизли, — заметил Драко.

— А ты вообще молчи, Малфой!

Гарри покачал головой, но в его глазах уже не было прежней тревоги.

Он посмотрел на Гермиону и понял, что она не собирается отступать.

Поэтому лишь вздохнул.

— Ладно. Но если ты её обидишь…

— Поттер, — устало произнёс Драко, — я уже понял, что ты меня не любишь.

— Рад, что хоть что-то до тебя дошло.

Гермиона рассмеялась.

Впервые за долгое время ей казалось, что всё действительно может наладиться.

Не сразу.

Не без ошибок.

Но однажды.

Прошло три месяца.

Зима уступила место весне. Снег растаял, на деревьях появились первые почки, а Хогвартс постепенно возвращался к привычной жизни.

О библиотеке забытых имён никто не говорил.

Не потому, что её существование было тайной.

Просто после той ночи никто не смог найти вход.

Гермиона иногда думала, что библиотека исчезла навсегда.

Но однажды вечером, разбирая книги в своей комнате, она обнаружила на столе маленький конверт.

На нём было написано её имя.

Почерк она узнала сразу.

Грейнджер.

Внутри лежал лист бумаги.

Я всё ещё должен тебе замок.

И прежде чем ты начнёшь объяснять, что это совершенно непрактичная идея, хочу напомнить, что ты обещала научиться превращать снежинки в бабочек.

Я решил, что нам обоим стоит выполнить свои обещания.

Д. М.

Гермиона улыбнулась.

Она подошла к окну.

Во дворе Драко стоял под старой яблоней, засунув руки в карманы мантии. Увидев её, он поднял голову.

Она открыла окно.

— Малфой!

Он посмотрел вверх.

— Грейнджер!

— Ты идиот!

— Я знаю!

— И совершенно невыносим!

— Мне говорили!

Гермиона рассмеялась.

А потом спустилась к нему.

Он протянул ей руку.

Она приняла её.

Их пальцы соприкоснулись.

Никакой боли.

Никакого проклятия.

Только тепло.

— Знаешь, — тихо сказала Гермиона, — я всё ещё не уверена, что понимаю, почему магия выбрала именно нас.

Драко задумался.

— Может быть, она не выбирала.

— А что тогда?

Он посмотрел на неё.

— Может быть, мы просто однажды выбрали друг друга. А магия решила не мешать.

Гермиона улыбнулась.

— Звучит слишком просто.

— Не всё в мире обязано быть сложным, Грейнджер.

— Сказал человек, который три месяца пытался написать мне письмо и в итоге прислал четыре строчки.

— Там было пять.

— Последняя была подписью.

— Она тоже имела значение.

Она рассмеялась и прижалась лбом к его плечу.

Над Хогвартсом зажигались первые звёзды.

Когда-то они казались Гермионе далёкими, холодными и недостижимыми.

Теперь она знала, что даже самые далёкие звёзды способны указывать путь.

Но не они решают, куда идти.

Это решают люди.

Те, кто умеет помнить.

Те, кто умеет прощать.

И те, кто однажды, вопреки страху, выбирает остаться.

Потому что магия может связать две души.

Может стереть воспоминания.

Может изменить судьбу.

Но есть одна вещь, которую она не способна сделать.

Заставить сердце забыть то, что оно однажды выбрало само.