Быт далёкой-далёкой галактики (джен)

Утро на ферме Ларсов началось с того, что Оуэн вышел во двор и обнаружил отсутствие компрессора. Сам влагосборник стоял на месте: трубы, теплообменник и даже крышка технического отсека, аккуратно прислонённая к стене, были в полном порядке. Не хватало только самого главного. Оуэн долго смотрел на пустые крепления, потом на следы маленьких ног в песке, потом на две гайки, заботливо сложенные рядом, и понял, что утро безнадёжно испорчено.

— Беру!

Из дома выглянула жена.

— Что случилось?

— Опять джавы.

— Что украли?

— Компрессор.

— Который сломался?

— Который я три недели ремонтировать пытаюсь!

— Ну, может, починят, — с надеждой предположила Беру.

Оуэн посмотрел на неё с нежностью человека, прожившего в браке достаточно долго, чтобы не отвечать на подобные замечания. Три недели назад компрессор начал издавать противный металлический скрежет: сначала только при запуске, потом постоянно. Оуэн смазал подшипники, подтянул крепления, постучал по кожуху разводным ключом, и ничего не помогло. Тогда он вызвал сервисную службу, и заявку у него приняли сразу, что, как выяснилось позднее, было единственным действием, которое эта служба умела выполнять быстро.

Старик Бен Кеноби появился ближе к полудню. Он брёл по пустыне, опираясь на посох, с потрёпанным чемоданчиком инструментов в руке, и вид имел такой безмятежный, будто никуда не опаздывал. Оуэн, с утра копивший раздражение, встретил его на пороге.

— Мир тебе, Оуэн.

— Чего надо?

— Ты просил посмотреть влагосборник.

— Я тебя три недели назад просил!

— Знаю. Был занят.

— Чем?!

— Медитировал.

— ТРИ НЕДЕЛИ?!

— Время относительно, Оуэн.

— Вот только счета за воду вполне конкретные!

Бен не стал спорить. Он подошёл к установке, снял крышку, заглянул внутрь, потом заглянул ещё раз, для верности, и с видом глубокого размышления протянул:

— Хм.

— Чего «хм»?

— Компрессор отсутствует.

— Бен, я это и без Ордена джедаев заметил!

— Странно. В Силе я чувствую след чужого присутствия…

— А следы в песке ты не чувствуешь?!

Кеноби присел и внимательно рассмотрел отпечатки.

— Действительно. Джавы.

— Гениально. Теперь понятно, почему вы войну проиграли.

Бен сделал вид, что не услышал.

Примерно через час у фермы остановился огромный песчаный краулер, и из люка выбрались три джавы: первый нёс ящик с инструментами, второй прижимал к груди какой-то агрегат, завёрнутый в грязную тряпку, а третий держал переносной терминал для приёма платежей. Это последнее обстоятельство Оуэну сразу не понравилось.

— Утини! — радостно объявил первый.

Оуэн скрестил руки на груди.

— Чего надо?

Джава развернул тряпку, и на песке оказался компрессор. Оуэн медленно присел, осмотрел корпус и на боковой панели увидел глубокую царапину. Он сам оставил её пять лет назад, когда пытался снять прикипевший штуцер, и узнал бы её из тысячи.

— Бен.

— Да?

— Посмотри сюда.

Кеноби наклонился.

— Вижу.

— Это мой компрессор.

Джава возмущённо заверещал.

— Что он говорит? — спросил Бен.

— Говорит, что компрессор восстановленный. После капитального ремонта.

— А что именно ремонтировали?

Джава указал на корпус, и тот действительно выглядел необычно чистым.

— Они его помыли, — перевёл Бен.

— Великолепно!

Оуэн повернулся к торговцу, уже предчувствуя недоброе.

— Сколько?

Джава показал на терминале число, и Оуэн побледнел.

— ВОСЕМЬСОТ КРЕДИТОВ?!

Джава энергично закивал.

— Я пять лет назад весь влагосборник за шестьсот покупал!

Джава пожал плечами и показал новый экран: «ДОСТАВКА, ДИАГНОСТИКА, ПРЕДПРОДАЖНАЯ ПОДГОТОВКА».

— Какая диагностика?! Вы его вчера ночью у меня сняли!

Торговец обиженно заверещал, и Бен прислушался.

— Он говорит, что обвинения в краже наносят ущерб деловой репутации их предприятия.

Оуэн медленно повернулся к старику. В голове у него уже сложился простой и ясный план, и он решил проверить, одобрит ли его духовный наставник.

— Бен, а можно их немножко придушить Силой?

— Оуэн, гнев ведёт на Тёмную сторону.

— Я не до смерти. Так, для улучшения деловой репутации.

Кеноби вздохнул и решил показать, как это делается правильно. Он наклонился к главному джаве, заглянул в глубину его светящихся глаз и сделал плавное движение рукой.

— Это не те деньги, которые вы хотите с нас получить.

Джава замер. Несколько секунд он неподвижно смотрел на Бена, потом потупил взгляд.

— Утини… — смущённо пробормотал он.

— Вот видишь, Оуэн, — удовлетворённо произнёс Кеноби. — Не всякий конфликт требует насилия.

Джава тем временем забрал у товарища терминал, стёр прежнюю сумму, немного подумал и ввёл новую.

— Утини!

Оуэн посмотрел на экран, потом на Бена, потом снова на экран, надеясь, что цифры изменятся.

— ТЫСЯЧА ДВЕСТИ?!

Кеноби растерялся.

— Странно…

— ЧТО ТЫ ЕМУ СКАЗАЛ?!

— Что восемьсот — не те деньги, которые он хочет с нас получить.

— НУ ВОТ ОН И ЗАХОТЕЛ ДРУГИЕ!

Джава радостно закивал и услужливо показал ещё одну строчку: «ОРИГИНАЛЬНЫЕ ЗАПЧАСТИ. ОГРАНИЧЕННАЯ СЕРИЯ». Оуэн закрыл глаза, досчитал про себя до пяти и очень тихо произнёс:

— Бен, больше никогда не применяй Силу при обсуждении цен.

— Но обычно этот приём работает…

— В СОВЕТЕ ДЖЕДАЕВ, МОЖЕТ, И РАБОТАЛ! А ЭТО РЫНОК, БЕН! РЫНОК!

Непродолжительные переговоры вымотали всех, и Оуэн за это время трижды хватался за ключ, дважды за бластер и один раз за сердце. В конце концов компрессор удалось выкупить за четыреста кредитов, и джавы уехали вполне довольные. Оуэн остался стоять посреди двора с агрегатом, который ещё вчера принадлежал ему бесплатно. Бен, чувствуя, что нужны слова утешения, сочувственно положил руку ему на плечо.

— Главное, Оуэн, что оборудование вернулось.

— За четыреста кредитов.

— Да.

— Моё оборудование.

— Да.

— Которое они украли.

— Возможно…

— Бен, убери руку.

Компрессор установили обратно, и он проработал ровно семь минут, после чего заскрежетал, дёрнулся и остановился. Оуэн некоторое время стоял совершенно неподвижно, как человек, у которого внутри что-то тихо и окончательно сломалось.

— Ну вот, — тихо сказал он.

Бен заглянул в открытый кожух.

— Возможно, причина неисправности глубже, чем мы предполагали.

— Да. Где-то в устройстве мироздания.

Оуэн отправился в дом и включил комлинк. Ему ответил приятный женский голос, и именно эта приятность настораживала.

— Вас приветствует Единая служба технического обслуживания влагосборного оборудования Татуина. Ваш звонок очень важен для нас.

Далее последовала музыка, потом реклама новых влагосборников, потом предложение оценить качество обслуживания по десятибалльной шкале. Оуэн, не успевший ещё получить само обслуживание, оценить его не смог и мрачно ждал дальше, пока наконец не ответил живой человек.

— Сервисная служба, оператор номер сорок два. Слушаю вас.

— Девушка, заявка семьсот семьдесят четыре, литера «Б». Уже три недели жду мастера!

Послышался стук клавиш.

— Вижу. Неисправность компрессорного агрегата. Статус заявки — «В работе».

— В какой работе?!

— Проводится предварительный анализ возможности выезда специалиста.

— И долго вы будете анализировать?!

— Одну минуту, уточню нормативный срок.

Оуэн услышал шелест бумаг, и это показалось ему плохим знаком.

— Согласно утверждённому регламенту технического обслуживания удалённых фермерских хозяйств, максимальный срок устранения неисправности составляет одну тысячу стандартных лет.

На кухне стало тихо. Даже Беру перестала мыть посуду.

— Сколько? — осторожно переспросил Оуэн.

— Тысячу лет.

— Девушка, вы ничего не перепутали?

— Нет, господин Ларс. Это нормативный срок.

— А Я ДО НЕГО ДОЖИВУ?!

— В случае смерти заявителя обязательства по договору переходят к наследникам.

Беру подошла ближе, и в её голосе слышался чисто практический интерес.

— Спроси, а если наследников не будет?

Оуэн прикрыл микрофон.

— Беру, пожалуйста!

— Что там у вас? — поинтересовалась оператор.

— Ничего. Жена интересуется, что будет, если мы все умрём раньше ремонта.

— Тогда заявка закрывается по причине невозможности оказания услуги.

— А деньги?

— Какие деньги?

— Которые я за обслуживание плачу!

— Платежи за уже оказанные информационно-консультационные услуги возврату не подлежат.

Оуэн медленно сел. Ему вдруг очень захотелось понять, из какой головы вообще могла выйти такая цифра.

— Девушка. А кто вообще придумал такие сроки?

— Региональная комиссия по стандартизации. При участии администрации Джаббы Хатта.

— А чем они руководствовались?!

— Пожалуйста, оставайтесь на линии.

Снова зазвучала музыка, и через минуту девушка вернулась.

— Согласно пояснительной записке, при разработке нормативов использовались исследования местных природных процессов. В частности, жизненного цикла сарлакка.

Бен, до этого молчавший в углу, поднял голову.

— Простите, я могу уточнить?

— Конечно.

— Вы имеете в виду существо, обитающее в Великой яме Каркуна?

— Совершенно верно.

— Согласно древним преданиям, жертва сарлакка может перевариваться тысячу лет, испытывая всё это время невыносимые мучения.

— Да, именно эти данные и использовались при разработке регламента.

Оуэн закрыл глаза и некоторое время молчал, осмысливая услышанное. Потом очень спокойно, почти ласково, спросил:

— Девушка, а вы понимаете, что ваш сервис сравнили с одной из самых мучительных смертей в Галактике?

Оператор задумалась.

— Господин Ларс, это сравнение некорректно.

— Почему?

— Потому что сарлакк приступает к выполнению своих функций непосредственно после поступления объекта.

Бен отвернулся к окну. Плечи его едва заметно дрожали.

После разговора с сервисной службой Оуэн решил обратиться непосредственно в администрацию Мос-Эйсли, поскольку где-то же должна была существовать инстанция, способная прекратить этот кошмар. Там его встретил чиновник с усталым лицом и табличкой «Ведущий специалист по обращениям граждан».

— Садитесь. Что у вас?

— Влагосборник сломался. Ремонтировать отказываются. Срок называют тысячу лет.

Чиновник понимающе кивнул.

— Ага. Значит, коммунальное хозяйство.

— Да.

— Не к нам.

— А куда?!

— В отдел защиты прав потребителей.

— А где он?

— Две улицы отсюда. Но сегодня не принимает.

— Почему?

— Приёмный день по средам.

— Сегодня среда!

— Именно. Поэтому не принимает. Сегодня у них обработка обращений.

— А когда принимает?

— В следующий вторник.

— Но вы же сказали по средам!

— Ну, в следующий вторник они будут принимать тех, кто записался в эту среду.

Оуэн несколько секунд молча смотрел на чиновника, пытаясь найти в этой конструкции хоть какую-нибудь логику, и не нашёл.

— Послушайте, а жалобу хотя бы зарегистрировать можно?

— Можно.

Чиновник достал бланк.

— На кого жалуетесь?

— На сервисную службу.

— Основание?

— Бездействие!

— Доказательства?

— Три недели без ремонта!

— А установленный срок?

Оуэн помолчал. Он уже понимал, чем это кончится.

— Тысяча лет.

Чиновник развёл руками.

— Ну вот. Срок-то ещё не вышел.

Домой Оуэн вернулся ближе к вечеру в самом скверном настроении, а возле фермы его ждал новый сюрприз. Три тускена стояли у влагосборника и громко спорили с Беру: один размахивал посохом, второй тыкал пальцем в компрессор, третий потрясал грязным листом бумаги с печатью администрации. Беру, судя по всему, держалась из последних сил.

— Что здесь происходит?! — спросил Оуэн.

Бен внимательно прислушался к гортанным выкрикам.

— Они жалуются на шум.

— На какой ещё шум?!

— Говорят, твой компрессор мешает им проводить ночные обряды.

— ОН НЕ РАБОТАЕТ!

Кеноби перевёл. Тускены посовещались, и старший издал длинный возмущённый вопль.

— Что теперь? — устало спросил Оуэн.

— Говорят, значит, шум исходил от краулера джав.

— Ну так пусть к джавам и идут!

Тускены снова посовещались, после чего один из них протянул Оуэну бумагу. Это оказалась коллективная жалоба на ферму Ларсов, поданная за нарушение экологического баланса пустынной территории.

— Причём здесь я?!

Бен изучил документ.

— Они утверждают, что твои влагосборники изымают влагу из воздуха, который традиционно используется их племенем.

Оуэн посмотрел на два солнца, потом на бесплодные барханы до самого горизонта, потом снова на бумагу, не в силах соединить одно с другим.

— Бен.

— Да?

— Ты можешь объяснить им, что в этой пустыне ВЛАГИ И ТАК НЕТ?!

Тускены подняли шум. Кеноби терпеливо выслушал.

— Они говорят, что именно поэтому её нужно беречь.

Оуэн сел прямо на песок.

К вечеру прибыл представитель Джаббы Хатта на небольшом спидере, в сопровождении двух гаморреанцев, которые держались так, чтобы их было хорошо видно.

— Господин Ларс, — официально произнёс он, — администрация получила сведения о приобретении вами компрессорного оборудования.

— И?

— Необходимо уплатить сбор за регистрацию сделки.

— Какой сделки?!

— Купли-продажи агрегата у представителей народа джава.

— ОНИ МОЙ КОМПРЕССОР МНЕ ЖЕ ПРОДАЛИ!

Чиновник понимающе кивнул.

— Повторная реализация бывшего в употреблении оборудования. Тогда применяется специальная ставка.

— Вы издеваетесь?!

— Ничуть. Если вы считаете сделку незаконной, можете подать жалобу.

— Куда?

— В юридическую службу администрации Джаббы.

— А кто рассмотрит?

— Джабба.

Оуэн медленно поднялся и повернулся к Бену. Последняя надежда на высшую справедливость осталась у него только в лице этого старика.

— Бен.

— Да?

— Ты же говорил, что джедаи должны защищать справедливость.

— Говорил.

— И что?

Кеноби посмотрел на гаморреанцев, потом на чиновника, потом на выгоревшую ферму, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на смирение.

— Иногда, Оуэн, справедливость требует терпения.

— А иногда — хорошего разводного ключа.

Когда представитель администрации наконец уехал, Оуэн вернулся к влагосборнику, открыл крышку и достал ключ. Решение созрело окончательно: хватит ждать мастеров, чиновников и милости Вселенной.

— Всё. Сам разберусь.

Бен присел рядом.

— Возможно, я смогу помочь.

— Только без Силы.

— Хорошо.

Они сняли кожух компрессора и осмотрели привод. Бен долго изучал внутренности установки с таким видом, будто они могли открыть ему тайны бытия.

— Здесь нарушена циркуляция энергии.

— Это называется «нет давления», Бен.

— Возможно, повреждён внутренний контур.

— Это трубка.

— Я вижу.

— Вот и смотри, а не медитируй.

В этот момент Беру принесла чай, поставила поднос на ящик и бросила взгляд на разобранный компрессор. Оба мужчины так увлеклись спором о терминологии, что не заметили главного, а она заметила сразу.

— Оуэн, а резинка вот эта должна так торчать?

Оба замолчали. Из-под фланца действительно торчал обрывок уплотнительной прокладки. Бен осторожно потянул за него, и резина рассыпалась в пальцах.

— Хм.

— Чего «хм»?!

— Кажется, причина найдена.

Оуэн долго смотрел на куски резины, и по его лицу было видно, что радость от находки быстро уступает место расчётам.

— И где я теперь прокладку такого диаметра найду?! Джавы за неё опять половину фермы попросят!

— А дедову коробку ты смотрел? — спросила Беру.

— Какую ещё коробку?

— Жестяную. Из-под печенья. В кладовке стоит, за банками с соленьями. Там всякие резинки, шайбочки, гайки.

Бен неожиданно оживился.

— Из-под печенья, говоришь?

— Да.

— С оленями на крышке?

Беру удивилась.

— Именно. А ты откуда знаешь?

Кеноби медленно погладил бороду, словно вспоминая что-то очень давнее.

— У моего учителя такая же была.

— У джедая? — переспросил Оуэн.

— У великого магистра Йоды. Он хранил там запчасти для световых мечей. Говорил, ещё от деда досталась.

— От деда? — удивилась Беру. — И наша от деда!

Бен задумался.

— Странно. На Корусанте я однажды видел точно такую у старого механика. И он тоже говорил, что от деда.

Некоторое время все трое молчали, и каждый пытался не делать из этого совпадения слишком далеко идущих выводов.

— Может, — осторожно предположил Оуэн, — это один и тот же дед?

— Маловероятно, — сказал Бен. — Хотя с учётом возраста магистра Йоды…

— Бен, давай без мидихлорианов. Коробку тащи.

Через десять минут Беру вернулась из кладовки с той самой жестянкой. Внутри лежали резиновые прокладки, медные шайбы, куски проволоки, три ржавые гайки, моток синей изоленты и неизвестный ключ, а на самом дне обнаружилась подходящая прокладка. Оуэн приложил её к фланцу и увидел, что она села идеально.

— Надо же, — пробормотал он.

Бен удовлетворённо кивнул.

— Теперь я понимаю, почему магистр Йода никогда не выбрасывал старые вещи.

— Ага, — согласился Оуэн. — И я теперь понимаю, почему наш дед запрещал эту коробку трогать.

Они установили прокладку, подтянули крепления и вернули на место кожух, а потом Бен заметил на проводе потрескавшуюся изоляцию.

— Оуэн, здесь ещё повреждение.

— А, это старое. Давно собирался исправить.

Он достал из коробки моток синей изоленты, отмотал немного, перекусил зубами и тщательно замотал провод.

— Теперь порядок.

Оуэн включил питание. Компрессор загудел ровно и тихо, без скрежета, и манометр медленно пополз вверх. Из приёмного штуцера капнула вода, потом ещё одна капля, и Беру радостно всплеснула руками, а Оуэн стоял неподвижно, боясь спугнуть этот звук.

— Работает, — наконец прошептал он.

Бен торжественно произнёс:

— Велика Сила, объединяющая всё живое в Галактике.

Оуэн покосился на жестяную коробку.

— Не знаю, Бен. По-моему, Галактику объединяет кое-что другое.

— Что же?

— Деды, которые ничего не выбрасывали.

Бен задумался.

— Возможно, Оуэн. Возможно.

Он посмотрел на аккуратно замотанный провод.

— А также синяя изолента.

Через неделю пришло письмо от сервисной службы.

«Уважаемый господин Ларс!

В ходе проведения дистанционного мониторинга установлено, что оборудование, находящееся на гарантийном обслуживании, было подвергнуто несанкционированному ремонту.

В соответствии с пунктом 14.8 договора самостоятельное вмешательство в конструкцию агрегата является основанием для прекращения гарантийных обязательств.

Дополнительно уведомляем о начислении штрафа за нарушение установленного порядка проведения технических работ.

Сумма к оплате: 800 кредитов.

Благодарим за обращение и надеемся на дальнейшее сотрудничество».

Оуэн прочитал письмо, аккуратно сложил его, положил на стол и достал бластер. Беру вздохнула: за годы брака она научилась распознавать этот жест.

— Оуэн, не надо.

— Я только поговорю.

— С кем?

— С сервисной службой.

Бен, сидевший у окна, осторожно поставил чашку.

— Оуэн, вспомни о Тёмной стороне.

— Бен, я сейчас уже на такой стороне, что оттуда и Палпатина не видно.

Ещё через месяц на ферму приехал официальный представитель сервисной службы, свежий, вежливый и абсолютно уверенный в своей правоте.

— Здравствуйте, господин Ларс. Мы по вашей заявке. Прибыли для предварительной диагностики.

Оуэн долго смотрел на него.

— Я уже починил.

— Да, мы знаем. Поэтому нам нужно составить акт о невозможности проведения гарантийного ремонта.

— Зачем?

— Для закрытия заявки.

— А без акта нельзя?

— Нельзя.

— И что теперь?

— Нужно ваше присутствие при осмотре оборудования, подпись в трёх экземплярах, подтверждение проведённых работ и документ о происхождении установленной запасной части.

Оуэн медленно прикрыл глаза.

— Запасная часть из дедовой коробки.

— Тогда потребуется декларация соответствия.

— Деда?

— Прокладки.

Из дома вышла Беру. Она посмотрела на специалиста, потом на мужа, потом без единого слова забрала у Оуэна разводной ключ.

— Я сама поговорю.

Бен Кеноби, наблюдавший происходящее с крыльца, впервые за многие годы почувствовал настоящее возмущение Силы. Оно исходило от Беру и было очень, очень сильным.

Сервисный специалист уехал через четыре минуты, и заявку закрыли без замечаний. Оуэн потом ещё долго расспрашивал жену, что именно она сказала, а Беру отвечала, что ничего особенного, просто объяснила ситуацию. Старик Бен тактично молчал: он-то знал, что Тёмная сторона Силы здесь совершенно ни при чём. Это была обычная женщина, у которой три недели не было нормальной воды.

Из журнала технического обслуживания фермы Ларсов

Оборудование: влагосборник атмосферной влаги, модель АВ-400.

Неисправность: отсутствие давления, посторонний шум в компрессорном блоке.

Причина: разрушение уплотнительной прокладки.

Выполненные работы: замена прокладки, подтяжка крепежа, восстановление изоляции проводки, проверка герметичности.

Стоимость материалов: 0 кредитов.

Время фактического ремонта: 27 минут.

Время ожидания официальной сервисной службы до самостоятельного ремонта: 21 день.

Стоимость повторного приобретения собственного компрессора у джав: 400 кредитов.

Штраф за самостоятельный ремонт: 800 кредитов.

Примечание Оуэна Ларса:

«В следующий раз никаких заявок. Сразу звать Беру».

Дополнительная запись, сделанная позднее:

«Коробку из-под печенья не выбрасывать. Синюю изоленту докупить. Бена к переговорам с джавами больше не допускать».