Деликатное расследование (джен)

Примечание автора: события происходят сразу после шестнадцатой главы NWAHB. Если вы пришли сюда после девятой, возможно, стоит сначала узнать, что произошло с Дафной и Гарри. Симеон наблюдает со стороны, как все летит к чертям. Почтовый индекс дома Риддлов намеренно указан неверно, но соответствует внутреннему канону серии.

Телефон — белый телефон — зазвонил. Симеон мгновенно схватил трубку.

— Отдел взаимодействия, Уркхарт.

Вот оно, — подумал он.

— Произошел инцидент в Йорке, Литтл-Хэнглтоне, — сообщил голос на другом конце. — Авроры уже на месте.

Симеон вздохнул.

— А обливиаторы?

— Мы не уверены, что маглы вообще что-нибудь видели. Можете проверить, зарегистрирован ли... полицейский вызов?

Симеон переключил терминал на PNC, ввел Йорк и попросил назвать почтовый индекс. И стал ждать.

— Разве вы не можете просто посмотреть все вызовы? — спросили на другом конце.

— В Йорке сейчас больше двух тысяч экипажей и подразделений на ходу.

— Две... тысячи? — ошарашенно переспросил собеседник.

— В Соединенном Королевстве живет восемьдесят миллионов человек без магии.

— А. Это много, — сказал идиот на другом конце. — Секунду... у нас где-то должен быть его почтовый индекс.

Через несколько минут ожидания голос наконец вернулся:

— Нашел. HP14 3LA.

Симеон вбил индекс. На экране появилась крошечная деревня в сельской местности и дом, для которого не был указан владелец. На том конце сказали «его», и Симеон почти физически увидел приближающуюся бумажную работу.

В журнале имелась жалоба на вандалов с фейерверками на холме — судя по всему, по нужному адресу.

— Есть жалоба на фейерверки, — как можно вежливее сказал Симеон. — Экипаж не направляли.

— О, замечательно. София Честертон, Прокуратура. Просто... они подняли весь аврорат, потому что это был он.

По мнению Симеона, звучало чрезвычайно радикально. А значит, вариантов было немного.

— Гарри Поттер?

— Да. Его загородный дом. Мы уже получили двух раненых при попытке попасть на территорию.

— Массовое нападение?

— Его, э-э, супруга сообщила о нападении нескольких Пожирателей смерти. Очень надеюсь, мы успели. Они перекрыли все пути отхода. Точно как во время войны.

Симеон уже записывал себе позвонить Грегссону в Йорк и отправить его в Литтл-Хэнглтон по пятому коду. Все это звучало ужасно. Мальчишка Поттер такого не заслуживал. И его шикарная аристократка тоже.

Желудок тут же напомнил, насколько он ненавидит эту работу, а услужливая память подкинула лица мертвых детей времен войны и зеленые черепа со змеями в пастях, ухмылявшиеся над домами.

— Ладно. Держите меня в курсе. Я отправлю ближайшего сотрудника Отдела взаимодействия, чтобы он работал на месте с вашими людьми из Происшествий и катастроф.

— О. Боже, как организованно. А разве мы не можем просто отправить обливиаторов? — спросила Совершенно Точно Не Полицейская на другом конце белого телефона.

— Нужно убедиться, что обычная полиция с нашей стороны подключена и сможет помочь.

Перед глазами Симеона стоял еще один дом с зеленым черепом над крышей.

Вечером Грегссон позвонил с докладом, который никогда не попадет в PND.

— Приехали. Вся деревня в тумане.

— О нет, — сказал Симеон, мгновенно чувствуя, как накатывает депрессия и как сегодня ночью он снова сделает именно то, что врач запрещал: смешает алкоголь со снотворным, лишь бы заснуть.

— Не, гражданских пострадавших нет. Туман теплый, не та мерзкая ледяная дрянь.

Симеон заметно расслабился. Напряжение в лбу начало отпускать.

— Тогда какие проблемы?

— Несколько их авроров пострадали от «периметровой защиты» дома. Судя по всему, ничего серьезного. На сам участок я не попал, но оттуда левитировали мешки с телами. Только, шеф... это было не то, о чем вы думаете.

— В смысле?

— Один из их парней погиб, когда они зачищали комнаты. Никогда раньше не видел, чтобы эти так сорвались с катушек. Их начальник, Долиш, говорил, что нападавшие еще пожалеют, что умерли не они сами.

Симеон испытал привычную, абстрактную скорбь по незнакомому коллеге. Он ненавидел это чувство, но оно было как мыльный налет: достаточно долго тереть себя в душе — и вроде бы смывается.

— А семья, которая там живет?

— По словам парня из Происшествий и катастроф, сам Гарри Поттер в порядке. Легкие ранения. Просто сидел снаружи на садовой скамейке и ждал, пока авроры закончат с его домом.

Симеон неожиданно почувствовал облегчение. Но спросить все равно пришлось:

— Мне из их офиса сказали, что все пути отхода были перекрыты.

— Значит, ошиблись. Жена и весь персонал выбрались без проблем. Долиш объяснял парню из Происшествий и катастроф, что, если бы с ней что-то случилось, он лично лишился бы работы и утянул бы за собой всех остальных.

— Он и правда козел, — спокойно сказал Симеон.

— Повезло тебе с начальником. Но четырнадцать мешков, Саймс. Четырнадцать против одного. Этот Гарри Поттер, похоже, и правда что-то с чем-то.

Симеон вспомнил фотографию худого грязного подростка с взглядом на тысячу ярдов. Сегодня тот просто... прикончил четырнадцать террористов. И снова, наверное, выглядел тем же несчастным мальчишкой, только старше.

— У меня есть фотография Поттера, покажу. Я знаю, что запись у него помечена, но повторю еще раз: с этим человеком нужно обращаться предельно осторожно.

— По факсу пришлешь?

— Нет. Все по этой троице — Поттеру, Грейнджер и Уизли — только из рук в руки.

Симеон начинал понимать, почему Гарри Поттера считали настолько особенным. Хотя бы потому, что тот пережил невероятное количество дерьма. Ну и четырнадцать против одного звучало так, будто он действительно знал свое дело.

— Уизли? — неожиданно переспросил Грегссон.

— А, ты его встретил?

— Не совсем, — зловеще ответил тот. — Парень, который погиб при зачистке комнат... это был Уизли.

— Аврор Уизли? — переспросил Симеон, чувствуя тот самый резкий провал внутри: знакомый полицейский погиб при исполнении. Это невозможно нормально описать. Будто тебя пнули, когда ты уже лежал на земле. — Я его встречал.

Он попытался придумать, что сказать.

— Большой герой. Нормальный, простой мужик, — добавил он, потому что фраза «вежливый и приятный сотрудник тяжеловооруженного антитеррористического подразделения» для обычного полицейского комплиментом звучала не особенно. Но Уизли был одним из хороших. Из тех, кто помог прикончить ублюдков-Пожирателей.

— Черт, — сказал Грегссон. — Он был важной фигурой?

Симеон задумался, как это вообще объяснить даже человеку из Отдела взаимодействия.

— В их войне все закончили трое. Аврор Уизли был одним из них. А после войны стал полицейским. Аврором.

На следующее утро Грегссон приехал в Лондон поездом, усталый, и наконец увидел фотографию Поттера, которую хранил Симеон.

— Да он же ребенок.

— Снимок девяносто восьмого года. День окончания войны. Сейчас он старше.

И, наверное, хорошо, что Поттер вообще стал старше. Ни один из детей, чьи палочки Симеон собирал во время войны, больше не станет старше ни на один день. Он уже знал, что сегодня ночью кошмары вернутся.

* * *

Через несколько дней Симеон занимался пересмотром дел, когда Джоши позвонила и сообщила, что в приемной его ждет мисс Грейнджер из Министерства.

Грейнджер держалась совершенно каменно. Черный брючный костюм, волосы туго стянуты назад в аккуратный узел, в руке дипломат. Деловая и серьезная — почти на грани с «деловая и опасная».

Симеон пожал ей руку и провел наверх, в свой кабинет. До тех пор, пока дверь не закрылась, она почти ничего не сказала.

— Вы вернули моих родителей, — произнесла Грейнджер. — Спасибо.

— Все в порядке?

— Были... обстоятельные обсуждения. Я принесла обновления для ваших записей.

Грейнджер поставила дипломат на стол и с щелчком открыла. Достала связку картонных папок, перевязанных черной лентой. Симеону это почему-то напомнило какой-нибудь выпуск Time Team с археологическими архивами.

— Аврор Уизли погиб, — сказала мисс Грейнджер. Она выглядела скорее злой, чем печальной. — Я принесла обновления для файлов.

— Обновления?

Симеон подумал, что ей явно нужен чай. Чай мог помочь.

— Помимо аврора Уизли погибло еще четырнадцать человек. Скорее всего, в ваших базах их нет, но лучше проверить.

Она положила на стол связку папок. Из некоторых торчали цветные ленты — похоже, их система хранения была куда сложнее, чем Симеон когда-либо предполагал.

Затем Грейнджер достала еще одну папку. К ней была приклеена синяя лента, а сама папка была перевязана черной, со сложным траурным бантом. Рука задержалась на ней чуть дольше, прежде чем Грейнджер положила ее на стол.

— Отпечатки есть? — спросил Симеон, глядя ей в глаза.

— В большинстве случаев. Правда, пришлось сначала рассортировать руки.

— Рассортировать?

Мозг Симеона попытался, очень старательно, осмыслить эту фразу. И отказался.

— Там был большой беспорядок, — сказала Грейнджер, поджав губы. — Помимо ущерба зданию.

— Там был великан?

— Нет. Гарри просто взрывал людей, — с легким раздраженным выдохом ответила Грейнджер. — И теперь ему предстоит явиться перед Визенгамотом.

Симеон попробовал перестроить эту фразу в понятную для себя форму: Гарри Поттер только что убил четырнадцать человек, и теперь ему предстоит предстать перед Палатой лордов.

— Вот черт.

Она держалась пугающе хорошо. Но, с другой стороны, она тоже была героиней войны.

Симеон вошел в PND, взял папку аврора Уизли с синей лентой и аккуратно обновил запись о нем. Когда Грейнджер поднялась, он снова пожал ей руку.

И если она ничего не скрывала во всей этой истории... инстинкты Симеона подсказывали, что ей просто хотелось сказать последнее слово. Или сделать что-нибудь похожее.

— По ублюдкам из связки мертвых файлов нам, в общем-то, плевать, — сказала она.

Симеон посмотрел на пачку папок, затем снова на ее лицо. Грейнджер коротко и неискренне улыбнулась, убрала папку аврора Уизли обратно в дипломат и защелкнула замки.

— Значит, теперь вы переносите секретные документы в дипломате?

— Я видела, как их приковывают к курьерам цепью.

— О, если кто-нибудь другой прикоснется к этому кейсу, он очень пожалеет, — сказала мисс Грейнджер.

— Насколько сильно?

— Долиш рекомендовал возвратные чары, но боюсь, я случайно наложила проклятие, которое отрывает пальцы. Стресс, знаете ли, — сказала она пугающе спокойным голосом.

— Вам вообще лекарства выдают? Я знаю хорошего врача...

— У нас этой дряни галлонами, — ответила Грейнджер. — Моей кровью, наверное, можно усыплять людей.

Она снова улыбнулась.

— Разумеется, я довольно привязана к своей крови.

— Разумеется.

— В буквальном смысле тоже. Магия крови чудовищно темная и чрезвычайно эффективная.

— А-а, — сказал Симеон и почувствовал тихий ужас.

— Конечно, она незаконна, — произнесла Грейнджер таким тоном, словно полиция, случись что, вполне могла бы отвернуться.

— На месте происшествия было много их крови.

— К сожалению, у неудачников, напавших на Гарри, не оказалось живых родственников, числящихся хоть в каких-нибудь списках. Очень жаль.

— Ну да. Вы же не занимаетесь профилированием.

— После того как предыдущая администрация сгоняла людей в лагеря по статусу крови, нынешней особенно важно показать, что мы никого не профилируем. Например, реакционные старые семьи, связанные с прежним режимом и уже получившие огромные штрафы.

Она говорила таким тоном, от которого нормальному человеку стало бы не по себе.

— Они детей убивали, — сказал Симеон.

— Это были маглорожденные, как я. Полукровок — людей, у которых один родитель уже был магом, — просто собирали отдельно.

— Но нынешняя администрация профилированием не занимается.

— И за файлами теперь гораздо больше надзора. Возникли опасения, что отдельные элементы правительства могут создавать параллельную систему учета и профилировать людей лишь потому, что они принадлежат к семьям, которые, возможно, имели отношение к прежнему режиму.

— Поэтому дипломат.

— С точки зрения общественного восприятия выглядит лучше, чем если я, из всех людей, просто стану распихивать папки по карманам. К тому же кто-то уже ворчит, что исторически я была одним из лидеров запрещенной ученической организации.

— Понятно. Тогда, учитывая все это, попрошу вас остаться, пока я найду или создам записи на всех этих людей в наших системах.

Грейнджер слегка дернулась.

— Я надеялась покончить с этим побыстрее.

— Чашка чая, печенье и немного бумажной работы.

— О, спасибо. Я бы сейчас убила за чашку чая.

Все четырнадцать имен и фотографий отсутствовали и в PND, и в PNC. Зато, что неудивительно, имелись отпечатки. Симеон оформил пакеты с уликами на все четырнадцать комплектов и положил их в исходящие.

— Отпечатки прогоню по базе. Думаю, ответы будут в течение недели.

Грейнджер собрала все обратно и подошла к двери.

— Спасибо за чай.

— Мисс Грейнджер.

Она обернулась.

— Вам и так досталось. Последнее, что вам сейчас нужно, — чтобы кто-нибудь начал рассказывать, будто вы чем-то мутным занимаетесь.

— Боюсь, слухи уже пошли.

— Тогда хотя бы эта работа останется без слухов.

— Спасибо, детектив-инспектор Уркхарт.

— Главный инспектор, — поправил Симеон. — Мистер Перси Уизли пришел поговорить с прежним начальником, а тот заявил, что слишком занят. На следующее утро у меня на столе лежала записка от Долиша.

На лице Грейнджер появилась тугая улыбка.

— Перси, значит? Иногда у него бывают удачные моменты.

— Он... был родственником?

— Рон был младшим братом Перси. Теперь у них погибли уже двое братьев.

— Прежнего главного инспектора вечером забрали люди из Хоум-офиса. Он вообще не был посвящен в дела отдела — его просто сбросили к нам откуда-то сверху. Приказ, видимо, пришел через Даунинг-стрит.

— Кингсли и Перси работают вместе. Наш премьер-министр... Кингсли разговаривает с вашим.

И она ушла.

Симеон заново оценил, насколько большое влияние имел Перси Уизли. После чего решил сегодня уйти с работы вовремя, напиться до безобразия и поблагодарить судьбу за то, что она пока к нему благосклонна.

* * *

В течение следующей недели отпечатки дали множество совпадений со старыми нераскрытыми делами.

У десяти старых убийств наконец появились имена убийц. Правда, сами убийцы теперь тоже были мертвы.

Симеон поймал себя на том, что насвистывает старую футбольную песенку, закрывая дела в PNC. Кто-нибудь из соответствующих участков потом свяжется с родственниками жертв. Всех Пожирателей смерти он оформил как найденных мертвыми участников бандитских разборок, иностранцев, а новые фиктивные дела закрыл специальным кодом, который при любом обращении поднимет тревогу в Отделе взаимодействия. Если обычный полицейский начнет задавать лишние вопросы, кто-нибудь вроде Джоши сможет аккуратно его остановить.

А поскольку убийцы числились иностранцами, никто не станет особенно ждать ни родственников, ни подробных государственных записей. Даже если на самом деле все они были чистокровными, чьи семьи жили в Англии пять веков или больше.

Они жили в своей Англии, не в его.

Здесь они были всего лишь бандитами, приехавшими в страну, где оказалось недостаточно полицейских.