Fate | Судьба (джен)

Судьба

Глава 5 — В змеином логове

От лица Рональда Уизли

По Большому залу прокатились потрясённые вздохи. Всё решено… Назад пути нет…

Рон молча поднялся и осторожно снял Распределяющую шляпу. Обернулся и протянул её строгой профессорше. Та приняла Шляпу, и потрясение на её лице скрутило внутренности мальчика. Уизли в Слизерине…

Совершенно разбитый, Рон опустил голову и направился к слизеринскому столу. На нём сходились сотни взглядов: удивлённых, неверящих, ненавидящих… Он шёл, не отрывая глаз от пола перед ногами. Посмотреть на братьев было слишком страшно. Перси… Близнецы…

Рон не вынес бы их лиц. Он и так знал, что увидит. Разочарование и стыд…

Разочарование оттого, что он не попал в Гриффиндор. Стыд оттого, что приходится называться его роднёй. Рон знал это наверняка, ведь и сам испытывал то же самое.

Наконец он добрался до стола и опустился на свободное место среди других первокурсников. Никто не произнёс ни слова — ни Рон, ни они. Мне даже не хлопали… Слизерин меня не хочет… Теперь и остальным факультетам я не нужен… Со мной не должно было такого случиться…

Оставшуюся часть церемонии Рон не слушал. Он смотрел на пустую тарелку перед собой.

Руки не переставали дрожать. Обычный способ не помогал, поэтому Рон спрятал их под стол, чтобы никто не видел. Глаза жгло, слёзы уже собирались под веками, но он не позволил им пролиться. Никто не получит удовольствия увидеть его таким слабым.

Где-то вдали директор произнёс несколько слов, но Рон не вслушивался. На всех столах внезапно возникло невероятное количество блюд.

Он так ждал праздничного ужина. Чарли рассказывал, что здесь можно есть сколько угодно и даже не оставить следа — еда казалась бесконечной. В тот день рассказ прозвучал как описание рая. А теперь больше похоже на ад…

Аппетита не было. К тому же руки тряслись так сильно, что стоило потянуться за едой — все заметят. Поэтому Рон не ел. Просто сидел и смотрел в пустую тарелку, слушая, как пируют товарищи по факультету.

Девочка с высоким голосом посоветовала ему хоть что-нибудь съесть. Рон, не поднимая глаз, покачал головой. Пустая…

Тихо пробормотал, что не голоден, и девочка вернулась к ужину.

Под столом Рон вынул палочку из футляра и крепко сжал в правой руке. Она была тёплой и тихо гудела, словно старалась его утешить. Рон стиснул её ещё сильнее. Пандора подарила мне эту прекрасную палочку… А пользоваться ею я буду как змея…

Мысль о Пандоре привела к маме, потом к отцу. Когда Артур узнает, Рон потеряет его уважение. Мама перестанет дарить ему даже те крохи любви, которые доставались прежде. Вся семья будет убита горем. Как и я…

Он должен был попасть в Гриффиндор. Собирался стать другом Гарри Поттера. Теперь уже нет…

Пир продолжался, а Рон молча размышлял над словами Распределяющей шляпы. Борись…

Она назвала решимость качеством Слизерина — и сказала, что именно оно понадобится ему больше остальных. Прежде Рон ничего не знал о достоинствах этого факультета. Но всё перечисленное Шляпой звучало хорошо. Хитрость… Находчивость… Острый ум… Решимость… Она велела мне овладеть ими… Но как? КАК?!

Рон стиснул челюсти и ещё крепче вцепился в палочку. Он был так зол. Так растерян. Что ему теперь делать?

Лишь прекрасная палочка не давала окончательно сорваться. Тихий гул успокаивал нервы, тепло дарило ощущение безопасности.

Со стороны преподавательского стола донёсся звон. Рон поднял голову. Дамблдор стоял за небольшой кафедрой перед учителями. Голос его звучал мудро и степенно, хотя весёлые искорки в глазах странно с этим не вязались.

Директор предупредил всех о коридоре на третьем этаже и сообщил, что забредшего туда может ожидать особенно мучительная смерть. Мерлин… Он это серьёзно?

Хогвартс оказался совсем не таким, как представлял Рон. В мечтах его школьная жизнь выглядела блистательно. Он приедет, попадёт в Гриффиндор — как вся семья, — поразит окружающих знаниями и заслужит уважение. Станет старостой. Войдёт во факультетскую сборную по квиддичу вратарём, а потом возглавит её. На последнем курсе его выберут старостой школы. И всё это время он будет справляться с даром провидца.

Даром провидца…

Оказалось, и здесь он ошибался. Он ошибался во столь многом. Во всём…

Рон ничего не знал. Более того, в его голове жила непонятная сущность. При мысли об этом он испуганно побледнел. А если она причинит ему вред? Как от неё защищаться?

Никогда прежде Рону так сильно не хотелось раскрыть кому-нибудь тайну. Она хочет скрывать видения от чужих, поэтому и запирает их… А если я расскажу, она навредит мне?

Шляпа утверждала, что эта сила превосходит даже Основателей. Рон содрогнулся. Он был совершенно беспомощен… И безнадёжен…

Дамблдор закончил приветственную речь, пожелал ученикам спокойной ночи и удачи. Она мне понадобится…

Факультеты стали покидать Большой зал. Рон смотрел только вперёд и шёл за своими. К первокурсникам подошли старшие юноша и девушка и объявили, что они старосты Слизерина, а значит, всем следует держаться рядом.

Рон никуда не глядел и молча брёл вместе с однокурсниками. Вскоре они оказались у лестниц, которые двигались, словно живые. Староста назвал их Переходными лестницами. Остальные слизеринцы восхищённо зашептались. Рон даже не моргнул. Какой прок от лестницы, которая самовольно вертится? Сейчас он был зол на весь мир.

Старосты повели детей вниз, к подземельям. Рон поглядывал на живые картины, которыми был увешан замок. Столько глаз…

Они спускались всё глубже, пока не остановились перед влажной каменной стеной. Старосты объяснили: здесь находится вход в слизеринскую гостиную и спальни, а пароль необходимо запомнить каждому.

Девушка повернулась к стене и произнесла:

— Чистота.

Камни разъехались, открывая прямоугольный проход.

От пароля Рона замутило. Неужели именно таким его хотят сделать за следующие семь лет — отвратительным фанатиком? Он сжал кулаки. Чёрта с два… Жалкое сборище…

Первокурсники вошли в гостиную, и Рон огляделся. Зеленоватый свет сочился сквозь окна. За стеклом была вода, мимо проплывали рыбы. Чёрт побери, мы на дне озера? А если окна треснут? Нам предлагается просто утонуть здесь к чертям?

Рон поёжился и отвернулся.

По всей комнате стояли чёрные кожаные кресла и диваны. Два огромных дивана располагались перед камином. В очаге горел огонь, но в гостиной всё равно было холодно. У стен возвышались книжные шкафы, забитые книгами.

В дальнем конце расходились три коридора. Старосты объяснили, что правый ведёт к спальням мальчиков, левый — девочек. Средний заканчивался лабораторией зельеварения, доступной всем слизеринцам, даже первокурсникам.

Последняя новость слегка подняла настроение. Наконец-то Рон сможет варить настоящие зелья, не ограничиваясь маленьким домашним набором.

Затем старосты велели подождать несколько минут: вскоре с ними поговорит декан факультета. С этими словами оба вышли.

Тишина продержалась лишь несколько секунд. Первокурсники зашептались. Рон решил молчать: он никого здесь не знал, да и обсуждали, несомненно, именно его.

Разговоры мгновенно стихли, когда ухмыляющийся Малфой толкнул Рона в спину. Тот пошатнулся, но устоял, обернулся к заострённому лицу Драко — и сразу почувствовал, как вспыхивает гнев.

— Рассказывай, как ты уговорил Распределяющую шляпу впустить такого предателя крови в наш великий факультет! — прошипел Малфой. Лицо его раскраснелось.

Рону ужасно захотелось сломать ему нос.

— Я её ни в чём не убеждал! Всё было наоборот, болван! — огрызнулся он.

При виде потрясённого Малфоя часть ярости улеглась.

— Он лжёт! Шляпа никогда…

— Драко, успокойся, — перебил девичий голос. — Куда интереснее, почему распределение Уизли длилось так долго. Всем интересно.

Голос был высоким и почему-то знакомым. У девочки были прямые светлые волосы до плеч и тёмно-синие глаза, в которых искрилось любопытство. Ни единого завитка. Зелёная заколка убирала волосы от лица, превращая их в подобие рамы вокруг портрета. Я сидел рядом с ней после распределения!

Она пристально смотрела в ясные голубые глаза Рона, словно ответ был написан прямо там. Мальчику стало не по себе; щёки мгновенно запылали. Уши наверняка тоже красные…

— Ну же, рассказывай, — потребовала другая девочка.

Но Рон не мог отвести взгляда от блондинки, которая теперь подозрительно прищурилась.

— Шляпа… Распределяющая шляпа, — начал он, ослабляя галстук, чтобы стало легче дышать. — Она… не знала, куда меня отправить…

Рон замолчал. Нужно быстро придумать правдоподобное объяснение. Нельзя рассказывать этим скользким змеям настоящую причину.

В голове вспыхнула идея. А если выдумать нечто потрясающее? Это поможет хоть немного укрепиться в отвратительном факультете. Может, тогда ни одна гадюка не задушит его во сне до завтрашнего утра. К тому же Шляпа обещала никогда не раскрывать их разговор.

Рон расслабился и изобразил лучшую ухмылку, на какую был способен. Перемена явно застала всех врасплох.

— Шляпа сказала, что я идеально подхожу каждому из четырёх факультетов.

Первокурсники ахнули. Малфой лишь стиснул зубы и кулаки.

— ТЫ ЛЖЁШЬ! ТЫ ОБЫКНОВЕННАЯ МРАЗЬ, ПРЕДАТЕЛЬ КРОВИ! — заорал он. — ГОВОРИ ПРАВДУ!

Рону хотелось на месте наброситься на платиноволосого мерзавца, но потеря самообладания ещё сильнее настроит факультет против него.

Он с удивлением понял, насколько далеко продвинулся в борьбе со своим нравом. Если бы Перси не научил его дисциплине во время занятий, Малфой уже лежал бы на полу.

Рон медленно вдохнул и спокойно произнёс:

— Я говорю правду. Моё распределение длилось почти двадцать минут — это само по себе доказательство.

Первокурсники обменялись взглядами. Некоторые потрясённо кивали. Светловолосая девочка тоже смотрела с благоговением.

Рон понял, что большинство поверило. Исключением оставались разъярённый Малфой и две его гориллы. Впрочем, гориллы, похоже, вообще не понимали происходящего: они растерянно таращились и без конца оглядывались на Драко. И как они оказались на факультете хитрецов? Шляпа точно спятила…

— Шляпа и правда сказала, что Уизли в избытке обладает качествами всех факультетов, — заметил щуплый мальчик с чёрными глазами и каштановыми кудрями.

Комната вновь наполнилась шёпотом. Рон понимал: теперь однокурсники обсуждают, что с ним делать, — и от этого тревожился ещё сильнее. Эти дураки не знают, что Шляпа просто тянула время…

Открылась дверь, и все мгновенно смолкли.

В гостиную уверенным шагом вошёл мужчина; чёрная мантия развевалась за спиной. Рон впервые увидел профессора Снейпа и ощутил смесь страха и благоговения.

Все братья, включая Перси, рассказывали страшные истории о преподавателе, которого боялся весь Гриффиндор. Снейп презирал учеников других факультетов и безжалостно отнимал у них очки по любому поводу.

Он был высоким, с сальными чёрными волосами до плеч, чёрными глазами и крючковатым носом. Рон невольно вспомнил описание близнецов. Громадная летучая мышь.

— Добро пожаловать в благородный факультет Салазара Слизерина, — мягко, но властно начал Снейп. — Я профессор Северус Снейп и с этой минуты являюсь вашим деканом. Это означает, что вы можете обратиться ко мне с любой необходимостью, а я никогда не предам вашего доверия. Даю слово.

Не так уж плох. Страшноват, конечно, но не плох…

— От каждого из вас я ожидаю превосходства во всех предметах, — продолжил Снейп.

Голос стал чуть громче и намного повелительнее, взгляд — острым, пронзающим. Рон сглотнул и сразу понял, почему профессора так боятся.

— Оправданий посредственным результатам я не потерплю. Вы обязаны уважать преподавателей и остальных работников школы. Потеря факультетских очков также недопустима. Я не позволю, чтобы ваша некомпетентность лишила нас Кубка факультетов, который Слизерин выигрывал шесть лет подряд. Поэтому всякий, кто потеряет очки или отстанет в учёбе, будет. Отвечать. Передо. Мной…

Пронзительный взгляд скользнул по испуганным первокурсникам и остановился на Роне.

Несколько мгновений он смотрел на Рона прищуренными глазами, затем взгляд двинулся дальше. Снейп заговорил снова, теперь мягче:

— Для тех, кто ещё не знает: ученики остальных факультетов нередко считают Слизерин… обителью зла. Поэтому я ожидаю, что вы будете держаться вместе и всеми силами помогать товарищам. Одно из незаслуженно забытых достоинств Слизерина — братство. Многие из вас ещё поймут, что оно, возможно, важнее прочих.

Ещё одно качество, о котором я ничего не знал… Братство… Тогда почему из Слизерина вышло столько тёмных волшебников? Наверняка всё из-за бреда о чистой крови…

Властный голос Снейпа вырвал его из мыслей.

— Завтра за завтраком вы получите расписание. Я ожидаю, что каждый явится вовремя. Опозданий не потерплю. Кроме того, вы обязаны выглядеть опрятно и с уважением относиться к школьной форме. Я выразился предельно ясно — во всём, что только что сказал?

Все первокурсники, включая Рона, торопливо кивнули.

— Превосходно. Тогда спокойной ночи — и ещё раз добро пожаловать в Слизерин.

Профессор развернулся и вышел; чёрная мантия полыхала за спиной. Чёрт побери, вот это было страшно…

В гостиную вернулись старосты и разделили первокурсников. Девочек повели к их спальням, мальчиков — к своим. Староста показал Рону комнату и сообщил, что соседями станут однокурсники Теодор Нотт и Блейз Забини.

Круглая спальня была залита тем же зеленоватым светом, что и гостиная. К ней примыкала ванная, общая для трёх мальчиков. Три кровати застелили изумрудными покрывалами с гербом Слизерина. Цвета Рону не нравились, но сама комната выглядела уютно.

У изножья одной кровати уже стоял его сундук. Видимо, это моё место…

Он не успел переодеться, как подошли новые соседи.

— Похоже, в обозримом будущем нам придётся делить эту комнату, — произнёс темнокожий мальчик с короткими чёрными волосами и безжизненными карими глазами. — Я Забини. Блейз Забини.

Он протянул руку. Рон немного подумал и решил, что с соседями лучше поладить. По крайней мере, тогда они не убьют меня во сне…

Рон улыбнулся и пожал ладонь.

— Я Рональд Уизли.

Темнокожий мальчик странно на него посмотрел, один раз кивнул и отошёл к своей кровати. Рон растерялся. Что я сделал? Всего лишь назвал своё имя…

Второй сосед рассмеялся. Это был тот самый щуплый мальчик с каштановыми кудрями, который невольно помог Рону словами о Распределяющей шляпе.

— Ты неправильно представился, — объяснил он сквозь смешок.

— Что, прости? — Рон совершенно запутался. Он ведь просто произнёс собственное имя.

— Мы, чистокровные, сначала называем древний род. Вот так: я Нотт. Теодор Нотт.

Он протянул руку. Что за?.. Я тоже чистокровный и никогда о таком не слышал…

— Я Уизли. Рональд Уизли… — медленно повторил Рон и пожал её.

Нотт одобрительно кивнул и почти улыбнулся.

— Рад знакомству, Уизли. Теперь, когда мы научили тебя представляться, из тебя ещё может выйти слизеринец.

Чёрт, надеюсь, что нет…

Рон кивнул на прощание, переоделся в пижаму и лёг в кровать с четырьмя столбиками. Рядом устроил Коросту и ласково погладил крысу. Вот и всё… Теперь я официально слизеринец. Хорошо хоть ты со мной, Короста…

Перед сном он думал о семье и о том, как родные воспримут новость. В ту ночь Рон спал плохо.

Он резко проснулся оттого, что кровать затряслась и запищала. В панике Рон выскочил, выхватил палочку и направил на матрас. Позади послышался негромкий смех, и он слегка расслабился.

— Это всего лишь будильные чары. Профессор Снейп ведь велел не опаздывать к завтраку, — с явным весельем объяснил Нотт.

Рон обернулся. Кудрявый мальчик уже стоял в школьной форме.

— Который час? — спросил Рон, открывая сундук.

— Без четверти восемь, Уизли, — ответил Забини, выходя из ванной.

Он тоже успел одеться. Во сколько эти люди вообще встают?

— Лучше поторопись. Иначе Снейп узнает почему.

Бормоча проклятия, Рон потрусил в ванную. Быстро вымылся и оделся до восьми. В гостиной у выхода уже ждали все первокурсники.

— Какая жалость, хорёк, — раздался напыщенный голос Малфоя. — А я так надеялся, что ты умрёшь во сне.

Драко расхохотался; две гориллы и черноволосая девочка с мопсьим лицом поддержали его.

— Надеюсь, его распределят заново, прежде чем он опозорит наш великий факультет, — пискляво захихикала девочка.

Голос резал слух. На мгновение Рон забыл, что перед ним девчонка, — так сильно захотелось её проклясть.

Шайка Малфоя продолжала смеяться, а он пронёсся мимо и вышел из гостиной. Поднялся из подземелий и направился к Большому залу, не замечая, что Нотт с Забини идут в нескольких шагах позади.

— Тебе нужна кожа потолще, Уизли, — равнодушно заметил Забини.

Рон вздрогнул от неожиданности.

— Чёрт побери, Забини… — пробормотал он.

— Очаровательная речь, — с усмешкой отозвался Нотт. — Полагаю, над этим нам тоже придётся поработать.

Рон остановился и повернулся к обоим. Забини выглядел скучающим и отрешённым. На тонких губах Нотта играла весёлая ухмылка; он изучал Рона с головы до ног.

— Поработать? Я вам не учебный проект, — раздражённо проворчал Рон.

Что им нужно? Сначала не хотят видеть меня в Слизерине, а теперь ходят следом…

Он отвернулся и продолжил путь.

— Нравится тебе или нет, Уизли, ты слизеринец, — сказал Нотт. — А если Шляпа не ошибается, однажды станешь ценным союзником…

Рон резко развернулся и перебил:

— Союзником? Ты хочешь сказать — другом? Почему вы, слизеринцы, так странно разговариваете?

Он сердился и не понимал происходящего. Что ещё за союзник? Я не собираюсь помогать этим змеям…

— Нет, не другом. — Ухмылка Нотта исчезла; он выпрямился перед Роном. — Именно союзником. Ты помогаешь мне, я — тебе. Мы, чистокровные, сначала заключаем союзы. Друзьями становятся лишь самые надёжные союзники. И если ты пропустил вчерашнее распределение, напомню: ты тоже слизеринец. Так что перестань на меня кидаться и подумай о взаимной помощи. Блейз великолепен в астрономии, у меня настоящий дар к травологии. А что умеешь ты?

К концу тирады Рон был ошеломлён. Союзники?.. Братство?.. Это имела в виду Шляпа, когда говорила, что в Слизерине я добьюсь большего?

Он успокоился и обдумал предложение. Травология оставалась самым слабым предметом — помощь Нотта действительно пригодится. В астрономии Рон разбирался неплохо благодаря увлечённому ею Перси, поэтому Забини был не особенно нужен. Но, возможно, его можно использовать как ещё один щит. Сила в числе, правда?

Если за Роном будут стоять другие слизеринцы, Малфой не решится нападать так часто.

Рон принял предложение, но решил внимательно следить за обоими. Получить нож в спину ему совсем не хотелось.

— Союзники… — задумчиво протянул он.

— Союзники, — подтвердил Нотт, вновь ухмыляясь.

Рон кивнул, и все трое обменялись рукопожатиями. До Большого зала они дошли молча.

Большинство учеников уже завтракало. Зал был набит людьми, которые ели и оживлённо переговаривались. Живот Рона громко заурчал; он прижал к нему правую ладонь. Я же вчера ничего не ел. Распределение и правда выбило меня из колеи…

Рон поспешил к столу Слизерина и сел. Нотт с Забини расположились по обе стороны. Он принялся наваливать еду в тарелку, не заметив двух яростных и одного встревоженного взгляда со стороны Гриффиндора.

Рон уже поглощал завтрак, когда Нотт громко вздохнул.

— Ты даже не знаешь правил приличия за столом, верно? — нахмурившись, спросил он.

Рон хотел ответить, но Нотт поднял ладонь.

— Сначала прожуй, потом говори, пожалуйста… Похоже, нам предстоит много работы, Блейз.

Забини раздражённо покачал головой. Рон проглотил кусок колбасы.

— Что это значит, Нотт? — снова начиная сердиться, спросил он.

Тот посмотрел прямо в глаза. Чёрный взгляд столкнулся с ясным голубым, и ни один не дрогнул.

— Это значит, что слизеринец не приобретёт союзников, демонстрируя, с какой дикостью способен рвать колбасу, — твёрдо ответил Нотт.

С другой стороны тихонько засмеялся Забини.

— И что теперь, я даже есть не могу, не оскорбив вас? — Рон снова откусил колбасу.

— Во-первых, говоря «вас», ты забываешь, что сам принадлежишь Слизерину. Во-вторых, пожирая пищу как зверь, ты показываешь неуважение к тому, что тебе дали. Наконец, без хороших манер ты не сумеешь заключить союз с влиятельными чистокровными.

— С чего ты взял, что мне нужны чистокровные союзники? Я вообще ни в ком не нуждаюсь, — выплюнул Рон.

Нотт вздохнул и заговорил ласково, словно с ребёнком:

— Шляпа упомянула твои «великие замыслы», разве нет? Это слышали все. Поэтому мы с Блейзом тобой заинтересовались. Как и многие другие слизеринцы.

Рон поперхнулся. Какого чёрта он несёт?

С помощью тыквенного сока он проглотил еду.

— Другие слизеринцы? Ты спятил, Нотт? Они меня ненавидят… — Рон уставился на него во все глаза.

Тот опять вздохнул.

— Блейз, твоя очередь. Мне нужно отдохнуть.

Нотт повернулся к тарелке. Рон перевёл тот же недоверчивый взгляд на Забини. Блейз смотрел равнодушно.

— Это правда, Уизли. Дафна Гринграсс — одна из них. Светловолосая девочка, — уточнил он, заметив непонимание. — Поэтому она и спрашивала о распределении. Многие старшекурсники тоже заинтересованы. Ты не только поставил рекорд самого долгого распределения, но и получил от Шляпы подтверждение, что способен полностью раскрыться на любом факультете.

Он не знает, что Шляпа просто тянула время, чтобы поговорить о моих силах…

— Подобного не происходило… целую вечность, — продолжил Забини. — Любой слизеринец захочет привлечь человека с таким будущим на свою сторону. Однажды большая часть факультета может оказаться у тебя в руках.

— А мы научим, как этого добиться, — снова вступил Нотт. — Поэтому слушай, когда тебе объясняют правила поведения. Не стоит лишаться будущего уважения лишь потому, что ты не умеешь есть по-человечески.

— И зачем вы меня учите? Потому что мы теперь… союзники? Или потому, что однажды захотите напомнить о своей помощи и потребовать услугу? — спросил Рон.

Нотт с Забини дали ему немало пищи для размышлений. Если слизеринцы действительно хотят союза, это можно обратить себе на пользу. Но тогда придётся глубже связаться с факультетом, который ненавидела вся семья. Будь проклята Распределяющая шляпа за то, что втянула меня в это… Вот же гадина!

— Именно, Уизли, — с неизменной ухмылкой подтвердил Нотт. — Смотри-ка, Блейз, он учится!

Забини рассмеялся, Рон раздражённо нахмурился.

— А теперь ответь на мой прежний вопрос.

— Какой ещё вопрос?

— В каких предметах ты силён? Блейз поможет нам с астрономией, я — с травологией. Что предложишь нашей маленькой компании ты?

Нотт явно наслаждался звуком собственного голоса, что действовало Рону на нервы. Однако он постарался сохранить спокойствие.

— Защита от тёмных искусств, зельеварение и чары. Во всех трёх я очень хорош.

О знаниях второго курса Рон решил умолчать. Ему не хотелось, чтобы остальные первокурсники толпами являлись за помощью с домашними заданиями.

Но важнее другое: мудрый человек скрывает истинный объём знаний, чтобы совершать ходы незаметно для врагов. Этому Рона научили годы за шахматной доской.

— Понятно. Тогда превосходно, — искренне улыбнулся Нотт. — Ты помогаешь нам с этими предметами, мы тебе — со своими. Заодно научим выживать в Слизерине и, возможно, даже в высшем чистокровном обществе. В конце концов, Уизли, ты принадлежишь к Священным двадцати восьми.

Это было правдой. Уизли входили в двадцать восемь совершенно чистокровных родов волшебной Британии. Правда, ни Рон, ни его родные никогда не придавали этому значения.

В отличие от других древних семей, Уизли были нищими, а потому заслужили всеобщее неодобрение и даже ненависть. Остальные считали их недостойными столь высокого звания.

От этой мысли Рон ожесточился. Кто дал им право судить его семью? Уизли умели любить так, как мало кто на свете. Пусть Рон не вырос в богатстве галлеонов — он вырос в богатстве любви. Любви своей семьи.

К тому времени, когда Рон с новыми «союзниками» закончил завтрак, за столом собрались остальные первокурсники Слизерина. Многие бросали на него быстрые взгляды, но никто не подходил. Рона это вполне устраивало: он и сам не знал, как бы отреагировал.

Профессор Снейп лично раздал расписания и опять задержал на Роне взгляд дольше, чем на других. Мальчик не придал этому значения: его появление в Слизерине невозможно было предсказать.

Он сразу просмотрел занятия. Два урока истории магии, перерыв на обед, а потом двойная травология… Похоже, все скучные предметы поставили на первый день.

Рон слегка разочаровался, зато Нотт обрадовался возможности блеснуть знаниями о растениях.

Трое мальчиков покинули Большой зал. На стол Гриффиндора Рон даже не взглянул — слишком боялся узнать, что думают братья.

Они вернулись в спальню за книгами. Рон заметил, какими взглядами Нотт и Забини проводили потрёпанные учебники, но был благодарен хотя бы за молчание. Проклинать единственных двух людей, которые соглашались с ним разговаривать, не хотелось.

Затем они отправились на историю магии. Рон совершенно не ориентировался в замке, и лишь благодаря Нотту, успевшему утром немного всё исследовать, они без особых приключений нашли кабинет.

Урок проходил вместе с Рейвенкло, чему Рон обрадовался. Встречаться с Гарри он пока не был готов.

Потеря дружбы с ним стала одной из самых болезненных сторон распределения. Они так быстро нашли общий язык, и Рону очень понравились скромность и доброта Гарри. Теперь он не захочет иметь со мной ничего общего… Я бы и сам не стал тратить время на скользкую змею.

Урок оказался даже скучнее, чем Рон ожидал. Сначала появление профессора Биннса — настоящего призрака — показалось захватывающим. Но его сиплый монотонный голос быстро утомил всех. Малфой уже спал, даже рейвенкловцы с трудом держали глаза открытыми.

Рон, однако, заставил себя бодрствовать и отвечал на каждый вопрос. Хотя бы ради Перси. Поначалу несколько учеников Рейвенкло пытались его превзойти, но Рон уже дважды в мельчайших подробностях изучил восстание гоблинов 1612 года.

К концу занятия он в одиночку заработал Слизерину сорок очков и даже снискал расположение Биннса. Призрачный профессор предложил заходить в свободное время, чтобы подробнее обсуждать историю магии. Остальные ученики были потрясены.

Теперь многие слизеринцы смотрели на Рона, словно голодные звери, и ему стало крайне неуютно. Хотят лишь мной воспользоваться… Проклятые змеи.

По крайней мере, Малфой не скрывал своих чувств: в его взгляде пылало презрение. Он ещё что-нибудь устроит. Я знаю.

По дороге на обед Рона окликнули союзники.

— Отлично сработано, Уизли, — с восхищением сказал Нотт. — Ты показал остальным, насколько ценным способен стать. Сорок очков за один урок — причём первый в жизни! Это поразительно!

Он слишком сильно хлопнул Рона по спине, но тот не возражал. После двух лет, когда приходилось скрывать знания, наконец-то удалось показать, на что он способен. Это было приятно.

И всё же Рон сохранил бесстрастное лицо — не хотел доставлять змеям удовольствие.

— Тео прав, Уизли, — своим неизменно равнодушным голосом прибавил Забини. — Даже я впечатлён, а подобными словами не разбрасываюсь.

— Ну… спасибо, наверное, — пробормотал Рон.

Он никак не мог понять, чего добивается Забини. Нотт явно жаждал союза, а Блейзу будто не было дела вообще ни до чего. Может, оба скрывают настоящие лица и пытаются меня обмануть…

Рон содрогнулся. Что, если так и есть? Как понять, кому доверять? Нотт с Забини предложили помощь, но от сделки они явно получали больше.

Во-первых, Рон уже знал программу двух курсов как свои пять пальцев. Во-вторых, благодаря Чарли изучил больше заклинаний, чем многие старшекурсники. Пока он испробовал лишь два, но собирался упражняться при первой возможности.

От одной мысли Рона охватило радостное возбуждение. Наконец он будет творить настоящую магию собственной прекрасной палочкой.

С этой счастливой мыслью они вошли в Большой зал и заняли места за слизеринским столом. Нотт и Забини снова сели по сторонам. Рон торопливо наваливал в тарелку как можно больше еды, но остановился, услышав громкий кашель Нотта.

— Чего? Я голоден, — огрызнулся он, скрипнув зубами.

Нотт невинно улыбнулся и медленно покачал головой.

— Уизли, еда не отрастит ноги и не убежит. Положи немного, а если не наешься — возьмёшь ещё…

Он едва сдерживал смех. Рон сердито посмотрел и назло принялся накладывать ещё больше. Нотт хихикнул и занялся собственной тарелкой.

— Работа будет утомительной, правда? — на этот раз заговорил Забини. — Научить Уизли вести себя как подобает чистокровному…

— Похоже на то, — согласился Нотт.

Они ели молча не больше минуты, когда напротив Рона села знакомая блондинка. Все трое подняли головы. Девочка пришла не одна.

Одну спутницу — черноволосую, коренастую и довольно крупную — отличало широкое, почти квадратное сложение. Другая была худенькой, с каштановыми волосами и зелёными глазами. Все трое разглядывали Рона с интересом, и он немедленно покраснел. Теперь что? Уже и поесть спокойно нельзя…

— Чем могу помочь?.. — начал он с нескрываемым раздражением.

Блондинка сердито фыркнула, а Нотт цокнул языком.

— Не груби, Уизли.

Рон посмотрел на него и обречённо вздохнул. Почему они все ко мне пристают? Сначала не хотели принимать, а теперь не оставляют в покое.

— Теодор прав, Уизли, — высоким голосом произнесла блондинка. — Мы не сделали ничего, чтобы заслужить подобное обращение.

И ведь она была права. Откровенно враждебно себя вели лишь Малфой с прихвостнями. Остальные проявляли странный интерес.

Рон решил хотя бы соблюдать вежливость с теми, кто не обращался с ним как последняя сволочь. Устало вздохнул и посмотрел на девочку.

— Ты права… Просто день выдался… тяжёлым. Прости. Я Уизли, Рональд Уизли.

Он протянул руку. Блондинка выглядела почти довольной, однако пожимать её не стала.

— Почти правильно, — с весёлой улыбкой сказала она и коротко кивнула Нотту.

И что на этот раз не так?

— С леди не обмениваются рукопожатиями, Уизли, — равнодушно пояснил Забини. — Её руку принимают вот так.

Он продемонстрировал: ладонь девочки легла сверху, костяшками вверх. Леди?! Почему они все такие чудные?

— Я Гринграсс. Дафна Гринграсс, наследница древнейшего и благороднейшего рода Гринграсс.

Она протянула руку. Рон принял её, как показал Забини, и коротко кивнул.

— Рад знакомству, Гринграсс.

Он улыбнулся, и Дафна ответила тем же.

— Это Миллисента Булстроуд. — Дафна указала на крупную девочку, которая кивнула и хмыкнула. — А это Трейси Дэвис.

Худенькая зеленоглазая девочка улыбнулась и рассмеялась.

— Не волнуйся, Уизли. Я тоже не сразу привыкла к тому, как они разговаривают, — мягко и шутливо сказала она.

Они? Разве она не чистокровная?

— Я полукровка, — продолжила Дэвис, будто прочитав мысли. — Надеюсь, грязь в моих жилах тебя не слишком раздражает.

Рон поперхнулся и закашлялся. Он уставился на неё, мотая головой, а Трейси лишь ухмылялась.

— Прости Трейси, Уизли, — нахмурилась Гринграсс. — У неё не самое уместное чувство юмора.

Да что ты говоришь…

— Я уморительно смешная, — хихикнула Дэвис. — А ты, Уизли, стал главной темой разговоров во всём Хогвартсе. Особенно после сегодняшнего урока.

Рон напрягся. Что он натворил? Неужели попал в беду?

Заметив его лицо, Трейси засмеялась ещё громче.

— Ты — Уизли — попадаешь в Слизерин после самого долгого распределения в истории школы, а на первом же уроке единолично зарабатываешь сорок очков. Новости здесь разносятся быстро: тебя обсуждают все. Даже преподаватели заинтересовались после того, как профессор Биннс расхвалил тебя перед ними.

Рон молча слушал. Сердце билось всё быстрее, руки снова задрожали; он поспешно спрятал их под стол. Знает вся школа? Значит, братья тоже…

Впервые он взглянул на стол Гриффиндора. Перси там не было, зато близнецы смотрели прямо на него.

В глазах Джорджа читались тревога и лёгкий гнев. Взгляд Фреда едва не заставил Рона стошнить от паники: лицо брата было полно ненависти. Не как в тот раз, когда Рон сломал его игрушечную метлу. Настоящая ярость. Настоящая ненависть.

Под мышками и на лбу выступил пот, но Рон не отвёл глаз. Лишь когда Фред с Джорджем принялись оживлённо что-то обсуждать — несомненно, его, — он снова посмотрел в тарелку. Я больше не голоден… Фред…

Мысль оборвала Гринграсс.

— Не тревожься о братьях, Уизли, — беззаботно сказала она. — Они просто завидуют, потому что ты лучше, чем они когда-либо…

Рон с такой силой ударил кулаком по столу, что все вокруг подскочили, а девочки испуганно взвизгнули. Он впился взглядом в перепуганные тёмно-синие глаза Дафны и стиснул зубы.

— Не говори о них так, будто знаешь, — угрожающе произнёс Рон.

Ему было безразлично, напугал ли он её и её проклятых подруг. Они ничего не знали о его семье, однако Дафна рассуждала как величайший знаток. Избалованная дрянь…

— Возможно, ты выросла среди людей, которые бросались исполнять каждую твою прихоть. Но попробуешь так со мной — прокляну тебе лицо. Я здесь не для того, чтобы вы мною пользовались…

Рон резко встал и стремительно вышел из Большого зала, скрипя зубами. Ему страшно хотелось испытать на самодовольной наследнице самые жестокие чары Чарли.

Многие потрясённо смотрели ему вслед, включая братьев. Наверное, гадали, что вызвало такую вспышку.

— Великолепно, Дафна, — со вздохом произнёс Нотт. — Ты не заметила лицо Уизли, когда он увидел, как братья смотрят на него с ненавистью?

Дафна быстро кивнула; после крика Рона в глазах уже стояли слёзы.

— И всё равно заговорила о них так, словно знаешь лично… — Нотт громко вздохнул. — А мы с Блейзом уже начали чего-то добиваться…

Он поднялся из-за стола. Забини последовал за ним.

— К слову, у него скверный нрав, — негромко добавил Блейз. — Поэтому держись подальше от него. И от нас. Мы заметили его первыми, и он уже согласился на союз. Хотя после этого сомневаюсь, что ему вообще захочется иметь с тобой дело.

Нотт с Забини отправились искать Рона, оставив потрясённую Дафну. Подруги гладили её и пытались утешить.

К тому времени, когда Рон добрался до спальни, он почти пенился от ярости. Перед глазами по-прежнему стояли сердитые лица братьев, а при каждом воспоминании о Фреде вспыхивало его мёртвое тело.

Рон был невыразимо зол на Гринграсс. На Распределяющую шляпу. На слизеринцев и их нелепые игры. На видения. На самого себя…

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! БРОСИТЬ ХОГВАРТС?!

Почему никто не видит, что у него не было проклятого выбора? Это Шляпа решила бросить его в факультет фанатиков!

Рон достал из сундука дневник Чарли и принялся перебирать самые многообещающие заклятия. Петрификус Тоталус… Экспульсо… Локомотор Мортис… Редукто…

Эти четыре пока нравились ему больше всего, но ни одно он не испытывал. Пора было это изменить: нужно выпустить гнев, иначе он проклянёт кого-нибудь из змей до следующего столетия.

За дверью послышались шаги. Рон поспешно спрятал дневник в сундук.

Дверь медленно открылась; вошли Нотт и Забини.

— Вот ты где, — начал Теодор. — Мы уже боялись, что ты убежал…

— Боялись? — нахмурился Рон.

Он знал, что им наплевать. Они просто хотят им пользоваться. Нотт ухмыльнулся, Забини вздохнул.

— Нет, не боялись, — тихо сказал Блейз. — Но мы союзники, Уизли. Если ты убежишь, мы многое потеряем.

— Что именно? — выплюнул Рон, не понимая намёка.

— Мы связали с тобой своё будущее, Уизли, — продолжил Забини. — Выбирали между тобой и Драко и предпочли союз с тобой. Если ты сбежишь или добьёшься нового распределения, остальные слизеринцы не забудут нашего выбора.

Рон стиснул зубы. Их заботят только они сами… Сборище себялюбивых мерзавцев…

— Вы думаете лишь о себе. Эгоистичные, самовлюблённые гады, — выплюнул он.

Теперь Рон был готов пустить проклятия в ход сильнее прежнего. Нотт тихонько рассмеялся и примирительно поднял ладони.

— Ты совершенно прав. Но плохими людьми это нас не делает.

Ещё как делает…

— Все слизеринские первокурсники знакомы с пелёнок. Кроме Трейси, разумеется: её мы встретили через Дафну лишь несколько лет назад.

— У этого рассказа есть цель или тебе просто так нравится собственный голос? — спросил Рон.

— Цель в том, что однокурсников мы знаем очень близко — и всё же выбрали тебя, а не Драко. Малфоя растили с уверенностью, что его семья всегда повелевает. Он наверняка ожидал, что в Хогвартсе мы все принесём ему верность. Представь его удивление: в Слизерин попадает предатель крови…

Рон нахмурился. Нотт опять поднял руки и продолжил:

— Попадаешь ты, а весь факультет интересуется тобой сильнее, чем им. Поэтому Драко пытается тебя унизить. Поэтому сегодня подошли Дафна и остальные.

— А с ней что не так? Манерам её явно не учили, — зло спросил Рон, вспоминая надменную наследницу.

— Её семья, возможно, единственная богаче Малфоев, — вмешался Забини. — Дафна ни дня в жизни ни о чём не беспокоилась. Как наследница рода, порой она говорит с людьми излишне прямо.

Иными словами, богатую девочку никто не научил разговаривать? Чушь собачья…

— Но и ты не совсем безвинен, Уизли.

Рон фыркнул.

— Каким же образом? Поделись мудростью, Забини.

Я ничего не сделал. Это она считает, будто вправе говорить всё, что вздумается…

— Она пыталась тебя утешить. По-своему. Мы все видели твоё лицо, когда ты посмотрел на братьев…

Рон напрягся.

— А ты взорвался и напугал её. Хорошим человеком это тебя не делает. Поэтому слезь с высокого коня…

Забини повернулся и вышел. Рон уставился себе под ноги. Нет… Я не…

Но он понимал, что именно так всё и произошло. Рон снова потерял самообладание и, вероятно, нажил ещё одного врага.

Нотт кашлянул. Рон поднял голову.

— Не нужно так удивляться, Уизли, — усмехнулся Теодор. — Мы не совершенно бесчувственные. А вот ты, по-моему, показываешь слишком много чувств. Они делают тебя предсказуемым и затуманивают рассудок.

Он преувеличенно тяжело вздохнул.

— Похоже, и над этим придётся поработать…

Нотт улыбнулся и тоже вышел, оставив Рона размышлять.

Ярость уступила место вине и чуть лучшему пониманию новых союзников. Да, они были эгоистичны, но совершенно бесчеловечными не казались.

Нотт с Забини предпочли Рона Малфою, хотя знали Драко всю жизнь. Один этот выбор уже сулил им неприятности. А теперь они ещё и защитили возможную соперницу — именно такой, несомненно, являлась для них Гринграсс. Ещё одного человека, который хотел связать собственные цели с целями Рона ради общей выгоды.

Шахматы научили: если отдавать предпочтение одной фигуре, легко потерять остальные из-за небрежности. Чем больше союзников у Рона появится, тем меньше времени достанется Нотту и Забини. И всё же они вступились за Гринграсс и показали, что он тоже был неправ. Для этого потребовалась… смелость. Смелость…

Громко зазвенел колокол, вырывая Рона из мыслей. Он встряхнул головой, собрал учебники по травологии и спустился в гостиную. Нотт с Забини ждали его. Рон кивнул, и втроём они направились к теплицам.

Травология проходила вместе с Хаффлпаффом. По поведению слизеринцев Рон честно мог сказать: его факультет полон мерзавцев.

В компании Нотта предмет оказался немного интереснее. Теодор многое знал о дьявольских силках, и его увлечение передалось Рону. Правда, полностью сосредоточиться всё равно не получалось.

Он то и дело поглядывал на Гринграсс, и с каждым взглядом вина становилась сильнее. Она девочка, а я на неё набросился… Узнает мама — заставит до конца жизни чистить чердак гуля…

Урок закончился, ученики убрали инструменты. Рон не обращал внимания на ехидные замечания Малфоя за спиной — сегодня предстояло дело важнее.

После того как учебники отнесли в спальню, трое мальчиков направились ужинать. Рон умирал от голода, но понимал: еда подождёт. Я должен это сделать. Новые неприятности мне сейчас ни к чему…

Войдя в Большой зал, он отыскал за слизеринским столом светлую голову и направился туда. Нотт с Забини поняли его намерение и не стали останавливать.

Рон сел напротив Гринграсс. Заметив его, она раздражённо фыркнула и отвернулась. Избалованная дрянь…

Он чуть не рассмеялся над детским поведением. Впрочем, она и была ребёнком. Это Рону пришлось повзрослеть из-за видений. Это он стоял по колено в женской крови и лихорадочно пытался спасти жизнь.

— Привет, Дафна… Я хотел… э-э… Хотел извиниться за то, что наговорил… — Ух, как же плохо у меня получается. — И за то, что напугал тебя.

Гринграсс повернулась с сердитым видом.

— Ты меня не напугал, Уизли, — возразила она.

Губы уже едва заметно ползли вверх.

— Я вообще ничего не боюсь, никогда не забывай…

— Да понял я, понял, — перебил Рон, не желая выслушивать целую речь. Всё и так было достаточно неловко. — Прости, что повёл себя как болван, хорошо? Нотт с Забини объяснили, что ты хотела помочь, а я… сорвался.

Он уставился в тарелку. Щёки горели, уши снова налились знаменитой краснотой.

Гринграсс фыркнула, заставив Рона поднять глаза. Теперь она слегка улыбалась.

— Хорошо, я тебя прощаю. Но ты обязан загладить вину. Это справедливо после той… жестокости, с которой ты со мной обошёлся.

Жестокости?

Маленькая улыбка сделалась лукавой. Вот же змеи, ха…

— И не называй меня по имени. Это совершенно неприлично. Мы не друзья, Уизли.

Рон улыбнулся и кивнул.

— Мы… союзники.

Её щёки слегка порозовели. Рон почувствовал, что сам краснеет ещё сильнее, поэтому просто кивнул и положил в тарелку скромную порцию еды.

— Хвала Салазару, он и правда учится, — рассмеялся Нотт рядом.

Рон нахмурился и демонстративно навалил ещё еды. Я тебе покажу, чему научился, мерзавец…

Забини усмехнулся детской выходке и завёл с Булстроуд разговор о её кошке. Дэвис отпускала шуточки, от которых Гринграсс громко хихикала. Нотт с Роном обсуждали травологию.

Постепенно беседа перешла к квиддичу, бальным танцам и всему на свете, кроме занятий. Впервые за целую вечность Рон улыбался совершенно искренне. Впервые с тех пор, как Шляпа отправила его в Слизерин и действительность разбила все мечты о Хогвартсе.

Он расслабился настолько, что не заметил двух весело мерцающих глаз, наблюдавших за ним. Как не заметил и откровенной ненависти на лицах Малфоя и его шайки.

После ужина ученики разошлись по гостиным. Рон с новыми союзниками болтал всю дорогу до подземелий. Добравшись, они устроились на диванах перед огнём.

Хорошее настроение продержалось недолго.

— Я видел, как ты набивал рот за ужином, — раздался напыщенный голос Малфоя. — Впрочем, дома родители не могут тебя прокормить, так что здесь лучше наедаться впрок.

По гостиной прокатились приглушённые смешки. Не смеялись лишь новые союзники Рона. Они с любопытством смотрели, ожидая его ответа. На лице Дэвис вместо любопытства была тревога, что слегка озадачило.

— Что, хорёк, остроумие кончилось? Твоя семья позорит само звание волшебников. Особенно твой папаша — любитель магглов.

ВСЁ!

Рон выхватил палочку, вскочил и в одно мгновение направил её Малфою в лицо. Драко успел лишь удивиться.

— Таранталлегра!

Из палочки вырвался зелёный луч и ударил Малфоя в лицо.

Гостиная дружно ахнула и погрузилась в мёртвую тишину. А затем все разразились диким хохотом: Драко пустился в незнакомую пляску. Даже всегда правильная и благовоспитанная Гринграсс расхохоталась во весь голос. Рон почувствовал гордость.

Малфой побагровел от ярости, но ноги продолжали бешено танцевать. Внезапно они остановились, и он рухнул на колени.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — прогремел голос, мгновенно заставив всех умолкнуть.

Профессор Снейп ворвался в гостиную, подобрал Малфоя и поставил на ноги. Затем повернулся к Рону с таким взглядом, что тот сразу уставился в пол.

— Мистер Уизли, объяснитесь, — уже спокойнее приказал Снейп, но власти в голосе меньше не стало.

— Сэр… Малфой сказал то, что мне… не понравилось, и поэтому…

— Поэтому вы наложили на него сглаз? Это кажется вам разумным ответом, мистер Уизли? — прошипел Снейп; в голосе звучала злость.

Рон от страха едва не кивнул. В последний миг спохватился, покачал головой и не поднял глаз.

— Пять очков со Слизерина за нападение на товарища по факультету. Завтра сразу после завтрака явитесь ко мне — обсудим ваше вопиющее отсутствие здравого смысла.

Снейп презрительно скривился и стремительно вышел. Малфой торжествующе ухмылялся, раздражая Рона до предела.

— Похоже, Уизли потерял для нас несколько очков, — рассмеялся Драко, явно стараясь обратить происшествие против него.

Но Рон выиграл достаточно шахматных партий, чтобы узнать отчаянный ход.

— Сегодня я всё равно заработал нашему факультету тридцать пять очков, — выпалил он, даже не заметив, как назвал Слизерин своим. — А что сделал для нашего факультета ты, Малфой? Кроме того, что развлёк всех своей ужасной пляской?

Гостиная опять расхохоталась. Несколько старшекурсников даже подбодрили Рона — им явно понравилось, как напыщенного наследника Малфоев поставили на место.

— Это ещё не конец, хорёк, — процедил Драко.

Он развернулся и ушёл в другой конец комнаты; гориллы и мопсолицая подружка поспешили следом.

Рон снова сел рядом с Забини. Нет, не конец… Никто не говорит так о моей семье и не остаётся безнаказанным. Погоди, Малфой. Просто погоди…

— Это было великолепно! — воскликнула Дэвис; после смеха в глазах ещё стояли слёзы. — Кто научил тебя такому сглазу?

Рон с удивлением обнаружил, что союзники улыбаются ему совершенно искренне — даже Булстроуд и Забини.

— Брат Чарли показал несколько заклинаний перед моим отъездом.

Не совсем ложь… Незачем рассказывать о дневнике, полном всевозможных чар. Даже проклятий.

Мысль почему-то дарила ощущение защищённости. Большую часть заклинаний Чарли Рон уже запомнил, оставалось лишь научиться их применять. До сих пор каждая попытка удавалась. Очевидно, тренировка движений обычной палочкой принесла плоды.

— И всё же, — начала Гринграсс, — подожди ты ещё несколько секунд, и Снейп сам застал бы Драко за оскорблениями. Твой нрав однажды навлечёт настоящую беду, Уизли.

Нотт согласно кивнул.

— А я на стороне Уизли, — вмешалась Булстроуд. — Драко не должен так говорить о чужой семье. Сам он устраивает истерику, стоит кому-нибудь сказать хоть слово о его родных.

Рон удивился её поддержке. За ужином и после они почти не разговаривали. Очевидно, Малфой ей тоже не нравился, и это мгновенно возвысило Миллисенту в глазах Рона.

Забини вздохнул, и все повернулись к нему.

— Ты разворошил осиное гнездо, хотя мог просто не обращать на Драко внимания, — устало и безразлично произнёс он. — Теперь он непременно посвятит себя мести, а тебе придётся постоянно ждать удара в спину. Сглаз принёс удовлетворение, но был плохим решением.

Рон уже заметил в Забини мрачного циника, который избегает столкновений. Однако высказывать мнение это ему не мешало.

— Что сделано, то сделано, — рассмеялся Нотт. — Меня сильнее поражает, что Уизли назвал Слизерин нашим факультетом. Наконец-то начинаешь привыкать.

Он засмеялся. Глаза Рона расширились от осознания. Чёрт побери… Мам… Пап… Простите.

Забини тихо фыркнул, остальные присоединились к Нотту, смеясь над потрясённым лицом Рона.

Они ещё немного поговорили о прошедшем дне и первых впечатлениях от Хогвартса, а затем разошлись по спальням.

Лёжа в кровати рядом с Коростой, Рон размышлял. День начался ужасно, но закончился довольно приятно.

У него появились «союзники», готовые держаться рядом, пока сами получали выгоду. Рона это устраивало. Он тоже будет ими пользоваться, а когда-нибудь, возможно, даже назовёт друзьями.

Да и факультет, похоже, начал его принимать — главным образом потому, что Рон одним из первых помог Слизерину вырваться вперёд в борьбе за Кубок.

В общем и целом он с нетерпением ждал завтрашнего дня. Может быть, Распределяющая шляпа всё-таки сделала правильный выбор.

Посмотрим…

* * *