The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

Проходя через это во второй раз, я невольно поморщился.

— ...битком набит маглами! — громко заявила мама, к моей досаде. Папа был чиновником Министерства. Будь у Международного статута о секретности лицо, мама бы только что до одури отхлестала его мокрой рыбой. Впрочем, к счастью — и это я слышал прямо от моей Гермионы, — маглы куда чаще попросту не замечают странностей. Или, по крайней мере, странных людей.

Мерлин, благослови маглов.

Когда мы подошли к порталу на платформу, мама спросила: — Напомните-ка, какая это платформа?

— Девять и три четверти! — подпрыгнув, ответила Джинни.

Ей что, шесть лет? Мне очень не хотелось прикладывать ладонь к лицу. Вот правда не хотелось. Тележка, которую я толкал, была такой тяжёлой, что управлять ею приходилось обеими руками.

Маму, впрочем, её бурный восторг, похоже, ничуть не смущал: она гордо улыбнулась моей младшей сестрёнке, ласково погладив её по голове. Оглянувшись на близнецов, я заметил, что происходящее их явно забавляет. А вот Перси по-прежнему выглядел напыщенным болваном.

В нашей семье была своего рода традиция: знакомить младших, которым ещё не пришло время ехать в Хогвартс, с некоторыми важными местами. Одним из них был Косой переулок, а другим, разумеется, платформа девять и три четверти на Кингс-Кросс.

Было довольно грустно осознавать, что семейная традиция Уизли, похоже, открыто идёт вразрез со Статутом о секретности.

Отмахнувшись от этой мысли, я начал оглядываться по сторонам. Примерно в это время должен был появиться Гарри. Я пытался высмотреть паренька с взъерошенными чёрными волосами, в очках и наверняка в той нелепо огромной одежде, который бродил бы вокруг с потерянным видом.

Как раз в этот момент он должен был подойти к нам. Но никто не подошёл.

Близнецы, похоже, уже прошли сквозь барьер, оставив меня с мамой и Джинни. Странное дело, мама тоже хмуро озиралась по сторонам.

— Она уже должна была быть здесь, — рассеянно произнесла она.

— Кто? — спросил я.

Мама посмотрела на меня, моргнула, а потом покачала головой: — Неважно, Рональд. Беги давай. И не вздумай безобразничать! Если я получу сову о каких-нибудь выходках, ты об этом пожалеешь, молодой человек!

Я только кивнул. Толкая тележку, я почти ленивой трусцой двинулся к порталу — широкой кирпичной колонне между платформами девять и десять. Разумеется, твёрдой она не была. По крайней мере, большую часть времени. Проходя сквозь неё, я ощутил окутавший тело оцепеняющий холод, но это чувство быстро исчезло, когда я оказался на платформе девять и три четверти.

Первым в глаза неизменно бросался Хогвартс-экспресс — красный поезд с чёрным носом, который, казалось, излучал мощь. Возможно, теперь я впечатлялся им сильнее, потому что больше знал об усовершенствованиях, внедрённых в этот поезд. Вокруг было много семей: родные обнимали детей или помогали им поднимать сундуки в вагоны. Я заметил близнецов и одного из их друзей, Ли, которые занимались тем же самым.

Спрятавшись за одной из колонн, я принялся ощупывать бок своего сундука в поисках руны, которую грубо вырезал там прошлой ночью. Нащупав её, я направил в ладонь немного магии, активируя руну, и мой сундук уменьшился до кирпичика карманного размера.

Большое тебе спасибо, Гермиона.

Подняв его, я слегка поморщился от тяжести. Похоже, руну я вырезал не идеально. Впрочем, вес был вполне приемлемым, чтобы убрать сундук в карман, и я решил не попадаться на глаза близнецам, чтобы избежать вопросов о моём якобы пропавшем сундуке. Прикрываясь толпой, я прошёл мимо них и поднялся в самый хвостовой вагон.

Там меня встретила толпа учеников в мантиях с зелёной подкладкой и гордо выставленными напоказ гербами Слизерина на груди. Увидев, как я вошёл, они удивлённо заморгали.

— Извините, — сказал я, пробираясь сквозь толпу. Про себя я посмеивался над их шокированным видом. Наверное, они впервые столкнулись с вторжением Уизли, которое не сопровождалось никакими неприятностями.

Я попытался вспомнить, куда именно пошёл при нашей первой встрече с Гарри, но даже с окклюменцией — учитывая, сколько десятилетий прошло с тех пор в моей памяти, — неудивительно, что на ум ничего не пришло. Решив сначала просто найти купе, чтобы пристроить вещи, а Гарри отыскать позже, я перешёл в следующий вагон и вошёл в первое попавшееся открытое купе.

Оно оказалось не пустым. Внутри уже сидели и разговаривали четверо ребят со знакомыми, пусть и заметно помолодевшими лицами.

— Уизли, — поздоровалась белокурая девочка — Дафна Гринграсс. В голове слегка кольнуло, отчего я моргнул. Почему-то имя показалось знакомым, но особых воспоминаний, связанных с ней, не всплывало. Я помнил лишь, что в годы моей учёбы в Хогвартсе она оставалась своего рода фигурой на заднем плане и училась на Слизерине.

Собственно, все они были со Слизерина. Передо мной сидели девочка с тёмно-каштановыми волосами до плеч, довольно крупная девочка с волнистыми чёрными волосами и коротко стриженный темнокожий мальчик.

— О, привет, — поздоровался я, слегка улыбнувшись и кивнув каждому, после чего протянул руку: — Рональд Билиус Уизли.

Они озадаченно заморгали, а затем шатенка вроде бы улыбнулась. Встав, она пожала мне руку: — Трейси Дэвис.

В голове снова кольнуло. И опять все мои воспоминания о ней ничем не отличались от воспоминаний о Гринграсс — фигура на заднем плане. — Приятно познакомиться, — сказал я.

Гринграсс с минуту поколебалась, но затем тоже поднялась и пожала мне руку: — Дафна Гринграсс.

— Рад встрече, — ответил я.

Мальчик уставился на мою ладонь так, словно подозревал, что я прячу нож или ещё что-нибудь, чтобы пырнуть его, едва он пожмёт руку. Его рукопожатие оказалось таким же коротким, как и представление.

— Забини.

Я пожал плечами и кивнул ему. Его лицо я помнил, но большинство воспоминаний о нём было связано с матчами по квиддичу.

Крупная девочка, похоже, тоже решилась и пожала мою руку: — Миллисент Булстроуд.

Вот её я помнил. Она взяла мою Гермиону в захват за шею на уроке дуэлей у Локхарта и состояла в Инспекционной дружине, но у меня она ассоциировалась прежде всего с тем временем, когда я служил аврором. Целый год она была моей временной напарницей.

То время выдалось для неё отнюдь не лёгким. Из-за учёбы на Слизерине и семьи, известной поддержкой Волдеморта, после окончания войны продвижение по службе давалось ей с огромным трудом. Не имело значения, как горячо она стремилась проявить себя и как усердно работала — она намертво застряла на самой нижней ступеньке Отдела авроров.

Пожалуй, не помогало и то, что в первые месяцы нашей совместной работы я держался с ней холодно. В отрочестве и даже в молодости я автоматически подозревал всю их компанию уже за одну принадлежность к их факультету. Сказывалось и то, что Малфой порой верховодил ими, доставляя неприятности мне, Гермионе и Гарри.

Однако, как бы странно это ни звучало, мы с Миллисент подружились. Её трудолюбие и искреннее стремление помогать пострадавшим — то ли чтобы искупить вину своей семьи, то ли свою собственную — заставили меня взглянуть на неё по-новому.

Ей я пожал руку с куда большим энтузиазмом, чем остальным. Её глаза расширились.

— Очень рад познакомиться, — тепло улыбнулся я. — Что ж, я вообще-то искал свободное купе, а вы, ребята, смотрю, уже устроились. Увидимся в Хогвартсе, ладно?

Я повернулся и вышел. Впрочем, прежде чем я отошёл слишком далеко, до меня донёсся недоверчивый вопрос Дэвис:

— Дружелюбный Уизли? — отчего я снова улыбнулся и покачал головой. Дружелюбный Уизли. Мерлин, пожалуй, я мог их понять. Уизли редко знались с семьями с тёмными наклонностями. И не имело значения, поддерживали те Тёмного Лорда или нет.

Если задуматься, звучало это довольно печально. Учитывая, что без этого знакомства они, скорее всего, уже составили бы обо мне мнение, я задумался: со сколькими людьми я сам не общался лишь из-за своего довольно наивного предубеждения? Ещё мне стало любопытно: близнецы тоже следовали этой традиции Уизли держаться недружелюбно с тёмными семьями, или всё дело было просто в репутации, которая шла впереди них?

Я помнил, что добрую долю своих розыгрышей они обрушивали именно на слизеринцев, так что, честно говоря, не знал, какой вариант вернее.

Через два вагона, пробравшись сквозь очередную толпу — на этот раз с Рейвенкло, — я наконец нашёл пустое купе. Заперев дверь, я вернул сундуку прежний размер и достал новую мантию, всё ещё в бумажной упаковке. Я был на полпути к тому, чтобы надеть её, когда в дверь постучали.

— Подождите! — крикнул я, застегнул мантию до конца, прежде чем открыть дверь, и тут меня ждал сюрприз. По ту сторону оказалось ещё одно знакомое лицо.

— Эм, привет.

Я вовсе не хотел пялиться. Невилл Лонгботтом почти ничем не напоминал того мужчину, которого я знал и с которым сдружился после нашей учёбы в Хогвартсе. Я помнил его подтянутым и загорелым от долгих дней, проведённых под открытым солнцем. Я совсем забыл, что, когда я впервые его увидел, он был пухлым, каким-то нескладным, неуверенным в себе мальчиком, который, казалось, без всякой причины дрожал как осиновый лист.

Пресвятой Мерлин. Мы были сопливыми первогодками.

Тряхнув головой, я представился: — Рональд Билиус Уизли, — и протянул руку.

Невилл робко пожал мою ладонь: — Привет, Рональд. Невилл Лонгботтом.

— Зови меня просто Рон, — ответил я и предложил: — В этом купе есть место, если нужно.

Он покачал головой: — Вообще-то я хотел спросить, не видел ли ты жабу.

Я моргнул, затем шагнул вперёд и окинул коридор взглядом в поисках девочки с пышной копной волос. Гермионы поблизости не было.

— Рон? — нервно позвал Невилл и попятился, едва не врезавшись в закрытую дверь купе напротив. Бедняга Невилл. Я его не винил. Наверняка я выглядел как заправский псих, когда ни с того ни с сего молча принялся вертеть головой по сторонам в коридоре.

Посмотрев обратно на него, я мысленно взвесил свой следующий шаг. В конце концов, учитывая спасение Пандоры, я решил, что небольшая помощь Невиллу не станет проблемой. Привычным движением выпустив палочку в ладонь, я взглянул на мальчика и спросил: — Это твоя жаба? У неё есть имя?

Невилл кивнул: — Тревор.

— Акцио Тревор, — тихо произнёс я, сделав палочкой все нужные взмахи. Движения получились очень плавными, и меня порадовало, что заново отрабатывать их почти не придётся. Однако реакция моей палочки меня удивила: от неё вдруг повеяло жаром, да таким сильным, что стало почти больно. Я не понимал почему, пока мы не увидели летящую к нам на весьма тревожной скорости жабу.

Мне пришлось резко оборвать добрую часть потока магии просто для того, чтобы замедлить жабу. Невилл поймал своего питомца и с улыбкой принялся благодарить меня, но я слушал вполуха. Я смотрел на свою палочку, понимая, что она откликается совершенно иначе, чем любая из палочек, которыми я владел прежде.

— Что это было за заклинание? — спросил Невилл, заставив меня моргнуть.

— Э-э, Манящие чары, — ответил я. — Вычитал в учебнике по чарам одного из старших братьев.

Я убрал палочку обратно в кобуру. Глаза Невилла, казалось, округлились ещё сильнее, и я мысленно чертыхнулся.

Привычки аврора и невыразимца явно мешали мне изображать невежественного, глупого первогодку.

— Зря я это затеял, — признался я. — Похоже, я перестарался с чарами. С Тревором всё в порядке?

Невилл кивнул: — Ага.

— В следующий раз давай просто позовём старост, ладно? — с улыбкой предложил я. Невилл улыбнулся в ответ и ещё раз поблагодарил меня, прежде чем скрыться в том купе, откуда пришёл.

Я вернулся в купе и снова уселся в полном одиночестве, глядя в окно на проплывавшие мимо зелёные поля, пока вдруг не сообразил, что всё ещё не нашёл Гарри. Покачав головой, я снова уменьшил сундук и отправился на поиски.

Я прошёл мимо нескольких купе, открытых и закрытых, незаметно проверяя, кто сидит внутри. Ни Гарри. Ни Гермионы. Покачав головой, я перешёл в следующий вагон и тут услышал до боли знакомое, плаксивое:

— Мой отец об этом узнает!

Я пробежал несколько шагов как раз вовремя, чтобы увидеть знакомого белобрысого мальчишку — Малфоя — и двух его здоровых телохранителей, Крэбба и Гойла, которые грозно буравили взглядом чьё-то купе. Я огляделся в надежде заметить поблизости старосту, но, к счастью, помощь не понадобилась: судя по всему, Малфою уже успешно дали от ворот поворот. Он так кипел от злости, что даже не заметил меня, когда я посторонился, пропуская эту троицу.

Бросив последний взгляд на их удаляющиеся спины, я осознал, что ближайшие семь лет мне снова предстоит терпеть избалованного и заносчивого пацана Малфоя. Даже когда после войны он сменил пластинку, я так до конца и не простил этому мелкому говнюку всё то, через что он заставил нас пройти.

Единственной моей настоящей местью стало то, что я велел своей дочери Роуз утереть нос в школе сыну Малфоя, Скорпиусу. Вот только оказалось, что Скорпиус был куда лучшим волшебником, чем его дражайший папаша, и в итоге мне стало лишь совестно, что я взъелся на парнишку.

Пройдя ещё несколько шагов, я подошёл к купе, которое Малфой со своей свитой только что проклинал взглядом, и немало удивился при виде тех, кто сидел внутри. Гермиону я узнал мгновенно, даже её юную версию. У неё всё ещё были те самые пышные каштановые волосы и слегка великоватые передние зубы — Мерлин, я уже почти забыл, что потом она их уменьшила. Однако на этом все сходства заканчивались.

Когда она увидела меня, её глаза, обычно сверкавшие проницательностью и любопытством, сузились и стали холодными, подозрительными и злыми. Это застало меня врасплох. При виде меня она крепче обняла сидевшую рядом девочку — почти интимно, если в такое вообще можно было поверить.

Другая девочка... в ней было что-то странное. Она казалась знакомой и в то же время нет. У неё были чёрные волосы — подстриженные довольно коротко и непослушные, но уложенные со стилем. Волосы были разделены пробором с правой стороны лица, а чёлка едва касалась узких прямоугольных очков в чёрной оправе. Её зелёные глаза казались намного старше её юного возраста.

— Дай угадаю, — начала девочка, — хочешь подсесть к нам, потому что остальные купе заняты?

Я мог только во все глаза смотреть на неё. Разум отчаянно вопил мне о чём-то. То, что она сказала, прозвучало очень знакомо. Тряхнув головой, я ответил: — Э-э, нет, вообще-то я услышал чей-то крик и увидел, как Малфой со своими троллями пялится сюда. Подумал, вдруг вам нужна помощь.

Гермиона недоверчиво фыркнула, и это ранило меня больнее, чем я вообще мог себе представить.

— Надо же, прямо рыцарь в сияющих доспехах, — ответила девочка с ухмылкой, от которой мне стало не по себе. В этой ухмылке сквозило что-то очень хищное, отчего в моей голове забили тревожные колокола.

— Я... э-э...

Я взял себя в руки и протянул ладонь. — Простите, это невежливо с моей стороны. Рональд Билиус Уизли.

— Будто ты меня не знаешь, — произнесла девочка, продолжая ухмыляться. Её рука рассеянно отвела чёлку, открывая —

Погодите. Что. Нет. Нет, нет, нет.

— едва заметный шрам в виде молнии на лбу.

— Вайолет Лили Поттер, — объявила она. — Приятно познакомиться, Уизли.