There and Back Again | Туда и обратно (джен)

Глава 2:

Искусство учиться заново

* * *

Шёл уже одиннадцатый час вечера.

К этому часу почти все в семействе Уизли уже разошлись по постелям после радостного, но утомительного праздничного дня. Однако вместо того чтобы лечь, как остальные, или хотя бы напоследок проверить вещи перед отъездом, Билл застал за кухонным столом своего младшего брата Чарли, уставившегося в недопитую кружку горячего шоколада.

Билл кашлянул.

— Что-то не так, Чарли?

Отрешённый взгляд Чарли переместился с кружки на синие глаза Билла.

— Билл? Ты почему ещё не спишь?

— Да так, ничего особенного. Просто проверяю, все ли нормально улеглись. Знаешь, как в старые времена.

— Мне восемнадцать, и завтра утром я уезжаю в Румынию. Тебе больше незачем меня проверять.

— Прекрасно знаю, — пожал плечами Билл. — Но как я всегда всем вам говорю, даже когда вы сами будете менять кому-то пелёнки, я всё равно буду старшим братом, если сочту это нужным.

— Отвали, — без всякой злости отозвался Чарли.

— Но если серьёзно, Чарли, что тебя беспокоит? И не говори, что ничего, — добавил Билл прежде, чем Чарли успел перебить. — Иначе ты бы не пялился в эту кружку последние пять минут.

— ...Как давно ты за мной наблюдаешь?

— Пять минут, Чарли, я же только что сказал. Слушай внимательнее.

Подросток хмыкнул и отпил немного горячего шоколада, на который наконец обратил внимание. Билл терпеливо ждал.

— ...Он весь день сам не свой.

— Кто? — У Билла нехорошо ёкнуло сердце: он уже догадывался, кого Чарли имеет в виду, и рыжий брат ростом пониже подтвердил его правоту.

— Рон. Ты ведь тоже это заметил? Ещё со вчерашней ночи?

Да и как Билл мог не заметить? До этого момента Рон оставался в точности таким, каким Билл привык его видеть: энергичным, жаждущим действовать, в восторге от того, что поступает на первый курс Хогвартса, и тем, кого проще простого было задеть, ведь душа у мальчишки была нараспашку.

Но Рон прошлой ночью? Маленький мальчик, ставший вдруг робким и неуверенным, чей взгляд казался взрослее, чем у самого Билла? У кого внезапно проявились такое чутьё и чуткость, какими ни Рону — ни вообще любому одиннадцатилетнему ребёнку — обладать не полагалось?

Не знай Билл наверняка, он решил бы, что брат за время сна повзрослел ещё на десяток лет.

(Но это же бред!)

Какое облегчение — знать, что Билл заметил это не один. Чарли мог сколько угодно донимать Рона подколками, но Билл так же твёрдо, как и то, что солнце всегда восходит на востоке, знал: именно Рон был любимчиком Чарли. И ничто, касающееся Рона, никогда не прошло бы мимо Чарли — уж второй сын Уизли этого бы не допустил.

Новоиспечённый укротитель драконов глубоко перевёл дыхание.

— Я думал, что бы там ни случилось вчера ночью, он поспит ещё немного — и всё пройдёт. Но сегодня днём, Билл... Рон, он... не знаю, как иначе сказать, но он будто...

— Притворялся, — с усталым вздохом закончил Билл, который и сам весь день украдкой приглядывал за самым младшим братом. Имея за плечами изрядный опыт в искусстве изображать неподдельный интерес, когда мысли витают совсем в другом месте — навык, которому пришлось научиться, лавируя вокруг гоблинов, — Билл остро чувствовал разницу между искренней радостью и обычной фальшью. И как бы Билл ни пытался убедить себя в обратном, его младший братишка совершенно точно выбрал второе. Но ещё больше старшего тревожило то, что Рон сыграл свою роль настолько убедительно, что это буквально у всех под носом прошло незамеченным.

Кроме него самого и Чарли, который побледнел от этих слов.

— Да ты издеваешься! Я... я ведь хотел верить, что!.. Я думал, это мне одному показалось, но... — Чарли запустил руку в свои непослушные волосы. — Но зачем? Зачем Рону вообще делать вид, будто ему в радость собственный праздник? Праздник в честь его чёртова поступления в Хогвартс, ради самого Мерлина! И из-за чего? Из-за какого-то дурацкого кошмара, которого он даже не помнит?

Из-за кошмара, которого он якобы не помнит. В голове Билла прорезался голос, но он заставил его умолкнуть. Рон, возможно, и дорос до возраста, когда пытаются казаться крутыми — особенно перед Чарли, которого он буквально боготворил, — но он не стал бы лгать о вещи, которая настолько сильно его встревожила.

Не Биллу.

— ...Как думаешь, стоит сказать маме и папе? — тихо спросил Чарли, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность.

Ликвидатор заклятий обдумал вопрос, прежде чем покачать головой:

— Думаю, нет. Пока нет. Но я этого так не оставлю, Чарли.

Второй Уизли одарил его скептическим взглядом. Билл вздохнул.

— Как бы нам обоим это ни претило, ты сам знаешь: сейчас мы ничего не можем поделать. Через несколько часов ты будешь в Румынии, а я в течение недели окажусь в Египте. Всё, до чего я смог додуматься — попросить Перси и близнецов присматривать за Роном.

— Ха! Перси, скорее всего, будет бдительнее следить за своим значком, чем за Роном. А близнецы? Серьёзно, Билл? Близнецы? — И хотя Чарли доверял Фреду и Джорджу во многих вещах — например, не сомневался, что у них хватит ума уберечь дом от собственных проделок, — забота о Роне в этот список точно не входила.

— Чарли, перестань. Близнецы, может, и... перегибают палку, подкалывая Рона («Мягко сказано», — пробормотал себе под нос Чарли), но им не всё равно. И им, и Перси. Я знаю, что не всё равно. Уверен, они присмотрят за Роном, если я попрошу их всерьёз. И дадут нам знать, если случится ещё что-то из ряда вон выходящее.

— Ты расскажешь им о том, как странно Рон себя ведёт?

— Нет, и надеюсь, до этого не дойдёт.

Может, это просто временное. Что-то, связанное с тем кошмаром. Может, со временем — если обойдётся без новых кошмаров — Рон снова станет тем же восторженным сорванцом, которого они все знали и любили. И тогда, много лет спустя, Билл вспомнит это и посмеётся над собой за то, что так переживал на пустом месте.

Чарли закусил губу, нервно крутя в руках кружку.

— Чарли?

— Скажи, что я себя накручиваю, Билл. Скажи, что у меня просто паранойя. — Чарли снова встретился взглядом с братом. — Скажи, что с Роном всё будет хорошо.

Билл невольно улыбнулся. Если бы Рон только знал, какую слабость к нему питает Чарли...

— Будет, Чарли. Обязательно будет.

И Билл молил Мерлина, чтобы он оказался прав.

* * *

Холодный, жестокий смех. Острые палочки тычут и колют. Ухмыляющийся мужчина со шрамами и когтем.

— Круцио! Круцио! Круцио!

Обжигающая боль. Брызги крови. Треск костей. Повисшие конечности.

— Меньше всех любимый матерью, которая так хотела дочь.

Белые маски поверх мантий. Глумливые зубастые ухмылки. Горы трупов.

Чёрные волосы над мёртвыми зелёными глазами.

Холодный, жестокий смех.

— Я видел твоё сердце, Рональд Уизли. И оно моё.

— АВАДА КЕДАВРА!

— Нет! — Рон рывком очнулся; с безумным взглядом он отчаянно шарил вокруг, пытаясь нащупать палочку. Только не снова! Только не это! Я сбежал не для того, чтобы меня опять сцапали! Я не вернусь в эту яму! Ну давайте, суньтесь только, если смелые, ублюдки! Живым вы меня не возьмёте!

И где, твою мать, моя—? Но когда его пальцы наткнулись на прохладный металл и сжали лежавший в руке гладкий прямоугольник, мысли мгновенно прояснились. — О.

Тёмные каменные стены сменились ярко-оранжевыми стенами с плакатами «Пушек Педдл». Вонь крови и испражнений растаяла, уступив место запаху травы, мускуса, дерева и дома. Он поднял руку: огрубевшая ладонь и исцарапанные пальцы сменились гладкой кожей и детскими пальцами, сжимавшими вместо палочки делюминатор.

Сон. Рон тяжело сглотнул, с тревогой уставившись на дверь спальни. Возьми себя в руки, чертов Уизли! Это был сон. Ты не у егерей. Тебе даже не семнадцать. Тебе одиннадцать, ты в Норе, а Волдеморт всё ещё в значительной мере прежний. Прекрати дрожать, чёрт тебя дери, пока никто не увидел!

Лишь спустя ещё несколько секунд блаженной тишины Рон наконец расслабился и положил руку с делюминатором себе на грудь.

В прошлый раз из-за кошмара сюда сбежались все братья и сестра. И хотя он был благодарен им за заботу, сейчас Рону очень, очень не хотелось этого. Отговорка «я не помню, что мне снилось» не может работать вечно.

Взгляд его скользнул к письменному столу, где безмятежно спала одна жирная крыса, и у него возникло искушение швырнуть клетку об пол. Вместо этого он встал, потянулся и подошёл к окну.

То, что в его распоряжении был весь верхний этаж Норы (не считая упыря), давало Рону лучший вид на окрестности дома. Гарри всегда нравилось встречать рассвет у этого окна, вспомнил Рон: отсюда лучи мало-помалу пробивались из-за зелёных холмов и густой листвы деревьев за стеклом.

Однако сейчас на небе не было ни следа солнца, но и звёзд почти не осталось.

Прежний Рон в такую рань ещё спал бы, но нынешний после такого кошмара уже не смог бы уснуть. А поскольку он и так собирался вставать пораньше, то решил провести утро с пользой.

Он взял джемпер и спортивные штаны.

* * *

Вчера вечером, то и дело грызя перо и скребя по пергаменту, Рон сумел набросать примерный план на остаток лета.

Он собирался вставать около пяти утра, чтобы час побегать и сделать зарядку, а затем ещё час посвятить Истории магии. К восьми Рон присоединялся ко всем на кухне за завтраком, после чего до девяти помогал по хозяйству, до одиннадцати играл в квиддич или во что ещё вздумается братьям и сестре, а в двенадцать обедал.

Вся вторая половина дня отводилась чтению — по полтора часа на Трансфигурацию, Зелья и Астрономию вплоть до ужина в семь. После этого, с девяти до одиннадцати, Рон возобновлял чтение: час на Гербологию и ещё по полчаса на Заклинания и Защиту, а затем ложился спать.

Объём работы казался колоссальным. Но впервые в жизни Рон с нетерпением ждал этих трудов. Это не только давало ощущение, что он продвигается вперёд благодаря своему второму шансу, но и постоянная занятость отвлекала разум, не оставляя места кошмарам.

Позже Рону ещё предстояло убедиться, что малейшее затишье вызывает самые неожиданные картины из прошлого: будь то лицо погибшего друга, ощущение липкой крови и боль, лижущая тело, или смрад обугленного дерева и горелой плоти. От простого прикосновения к плечу Рон мог подскочить так, словно пониже спины его прижгли кочергой.

(И будь у парня при себе палочка, близнецам его реакция показалась бы далеко не такой забавной.)

Поэтому рыжий мальчишка делал всё возможное, чтобы занять себя: не только учёбой, но и постоянным участием в жизни Норы. Если раньше юный волшебник сидел у себя в комнате, пока его не вытаскивали на поручения или к столу, то теперь Рон сам вызывался помогать: маме на кухне, отцу в сарае или в саду.

Он также старался больше времени проводить с братьями и сестрой, включая Перси. Разглядев человека за высокомерной маской всезнайки, Рон понял, что старший брат — отличный учитель: на вопросы Рона по большинству предметов он отвечал удивительно терпеливо и толково, даже по Истории магии.

Особенно по Истории магии, если уж на то пошло…

— Ого, Перси! Да ты столько знаешь по Истории магии, что заставил бы нынешнего преподавателя попотеть за свои галлеоны!

И со стороны Рона это вовсе не было преувеличением. За пару часов занятий с Перси юный рыжий волшебник уже узнал больше, чем за все прежние годы у Биннса.

Не знай он, что Перси метит в министерские чиновники, то решил бы, что тот собирается стать следующим — и куда более толковым — профессором Истории магии!

Старший Уизли кашлянул, уши его покраснели:

— Едва ли, Рон. Просто я нахожу Историю магии чрезвычайно увлекательной и много о ней читаю. Но это определённо не даёт мне права её преподавать.

— Но я слышал, нынешний профессор по этому предмету — жуткий зануда!

— Наслушался Чарли и близнецов? Что ж, профессор Биннс, нынешний преподаватель Истории магии — весьма... — он снова кашлянул, — весьма опытный и, э-э, увлечённый учитель, пусть лишь в одном конкретном периоде истории. Но у него пожизненный контракт, и...

Рон закатил глаза. Ну разумеется, Перси сделает всё возможное, лишь бы сказать что-нибудь хорошее о начальстве, пусть даже у того почти нет никаких достоинств.

Но тут Перси вдруг понизил голос:

— Ладно, Рон, между нами говоря, единственная польза от уроков Биннса — это лишние полтора часа, когда можно заниматься своими делами.

Хорошо, что Рон в этот момент ничего не пил, иначе непременно выплюнул бы всё до капли.

— Ч-что?

— Не то чтобы я поощрял тебя шляться где попало, заметь. Но, как ты и сам убедишься, Биннс вообще не обращает внимания на то, чем ученики заняты на уроке. Вы можете спать или вовсе уйти, а он всё так же будет бубнить о гоблинах. Сам толком не знаю, почему они ему так интересны...

Очкастый брат пожал плечами:

— Я к тому, что через несколько дней, когда он, скорее всего, выдаст всё, чему способен тебя научить — сюрприз: всё это исключительно о войне гоблинов и магов, — не повредит приносить на его уроки книги и домашние задания по другим предметам и, скажем так, использовать время с большей пользой.

Для Перси это, должно быть, равносильно признанию в прогулах, — озадаченно подумал Рон.

— Это… дельный совет, Перси. Я учту. Спасибо.

Кто бы мог подумать, что предмет, который ведёт самый скучный профессор Хогвартса, окажется у Перси любимым? Уж точно не Рон.

(Это определённо показывало, как мало он знал о Перси)

Старший брат с огромным пылом объяснял, за что именно он так любит историю, но сильнее всего врезались в память слова: «Как мы можем рассчитывать не повторять грехов прошлого, если не учимся на них?» Это задело Рона глубже, чем новоиспечённый староста мог предположить — не только потому, что Рон был согласен, но и потому, что считал чертовски ироничным само то, что подобные мысли посещали именно Перси.

И всё же занятия с Перси доставляли удовольствие, и Рон почерпнул от него гораздо больше, чем просто школьные знания. Даже то, что Фред и Джордж подтрунивали над ним за время, проводимое с Перси, стоило того.

Хотя Рону это казалось довольно странным: он не помнил, чтобы близнецы прежде так сильно к нему приставали. По правде говоря, в прошлом они чаще держались сами по себе; и если они не подшучивали над Роном и Джинни в перерывах между опытами, то просто следили, чтобы Рон не путался под ногами (а точнее — не совался в их комнату).

Нельзя сказать, что в последнее время он совсем перестал проводить время с близнецами — он вовсе не отказывался, когда те звали его с собой, пусть даже просто в качестве жертвы для розыгрыша, который Рон теперь видел наперёд. Но со всей этой учёбой и временем, посвящённым остальной семье, Рон поймал себя на том, что уже не так сильно жаждет быть принятым в компанию Фреда и Джорджа, как раньше.

Казалось бы, близнецы должны радоваться, что я больше не таскаюсь за ними по пятам, как побитый щенок, выпрашивающий, чтобы его взяли в игру, — подумал путешественник во времени. — Так почему же они разыгрывают меня ещё чаще, чем раньше? Или я просто накручиваю себя? Ведь не надо мной одним они подшучивают больше обычного. Перси тоже жалуется.

Да и не то чтобы они выбрали своими мишенями только нас с Перси, так ведь? Это было бы —

— РОН! ХВАТИТ ВИТАТЬ В ОБЛАКАХ! ГНОМ УДИРАЕТ!

...Чёрт. Сейчас Рон находился в саду вместе с Джинни на их ежедневном разгномивании. Артур уже был в кабинете, Молли вовсю хлопотала на кухне, убирая после завтрака, а старшие братья заперлись по комнатам, так что сад оставался в полном распоряжении двоих младших.

К немалому огорчению Джинни, ведь всё вокруг буквально кишело этими мелкими сопливомордыми тварями.

Чтобы хоть как-то сгладить её раздражение от этой повинности, Рон предложил превратить нудную работу в игру — устроить состязание, кто сколько гномов поймает и как далеко сможет их зашвырнуть. Беда была в том, что мысли Рона то и дело улетали слишком далеко, так что раздражение Джинни, похоже, переключалось теперь на его рассеянность.

— Виноват, — смущённо произнёс восемнадцатилетний в теле одиннадцатилетнего, поймав удирающего гнома и после пары взмахов запустив истошно вопящую тварь на внушительные три фута. — Ну и какой это по счёту, мой пятнадцатый?

— По сравнению с моими восемнадцатью — ерунда! — ещё один гном с визгом взмыл в воздух. — Считай, уже девятнадцать!

— А ты здорово наловчилась.

— Только потому, что ты витаешь в облаках, — фыркнула Джинни. — И я всё равно не могу бросить так далеко, как ты!

— Всему своё время, Джин-Джин. Спорим, ты ещё заткнёшь за пояс охотниц из «Гарпий», — поддразнил её Рон.

Щёки Джинни вспыхнули:

— Не говори глупостей! Я... я вовсе не умею играть в квиддич! Я даже на метле ещё летать не умею!

Ах да, точно. В это время никто из нас ещё не знал, что Джинни тайком выбирается из дома и летает на мётлах братьев. Рон вздохнул. Даже я.

Разве не было времени, когда они с Джинни делились друг с другом абсолютно всем? Он всегда считал, что пропасть между ними возникла уже в Хогвартсе, когда он слишком зациклился на собственных трудностях и на дружбе с Гарри, начав забывать о сестре. Но неужели всё началось настолько рано?

Сначала Перси, а теперь ещё и Джинни? Да уж, брат из меня просто никудышный!

— Рон, ты опять за своё...

— Да я просто к тому, что кто знает, правда? — мальчик в конце концов пожал плечами. — Сама подумай, у нас в семье куча классных игроков в квиддич. Это у нас практически в крови! Я просто говорю, что, может, ты будешь летать не хуже Чарли или близнецов.

— Хм... — Джинни ненадолго умолкла, отчего Рона от тревоги бросило в пот.

— Э-э, Джин?..

— Ты правда так думаешь? — вопрос сестры прозвучал настолько тихо, что путешественник во времени едва его расслышал.

— Думаю что? Что из тебя выйдет отличный игрок в квиддич? — Определённо. Я ведь уже видел это своими глазами. — Пожалуй, но сперва мне нужно посмотреть, как ты летаешь.

Рыжеволосая девочка покачала головой:

— Но мне же нельзя!..

— Чушь собачья! У тебя через пару лет всё равно начнутся уроки полётов. Что плохого в том, чтобы начать пораньше? — Глаза Рона округлились от собственных слов, и он торопливо добавил: — Во всяком случае, я так однажды от Чарли слышал. Он считает, что запрет для первокурсников иметь метлу или играть в команде по квиддичу — сплошная несправедливость, знаешь ли.

— ...Ты разрешишь мне полетать?

— Если ты не против компании этого тощего придурка и не выдашь маме, сколько я тут ругался, тогда конечно, — Рон показал ей большой палец. — А потом мы утрём нос близнецам, когда покажем им, как потрясно мы держимся в воздухе.

Мать спустит с него три шкуры, если узнает, что он подбивал Джинни. Но вспоминая, какой великолепной летуньей она может стать в будущем, Рон рассудил, что оно того стоит.

(Да и остальные братья тоже летали за спиной у Молли. Рон был почти уверен, что даже Перси пробовал хотя бы разок!)

От того, как глаза Джинни вдруг блеснули, словно пара тёмных алмазов, у Рона ёкнуло сердце. Улыбка девочки сияла так же ярко, как и её взгляд. Когда в последний раз младшая сестрёнка смотрела на него вот так?

— Договорились.

Пусть брат из меня и никудышный, — твёрдо подумал Рон. — Но я постараюсь больше не быть таким безнадёжным.

Спасаем мир мелкими шажками, да?

...

...Чёрт-чёрт—!

— Э-ЭЙ, ДЖИННИ, ТОТ ГНОМ УДИРАЕТ!

* * *

К середине августа, точно в срок, наконец-то прибыла старая палочка Чарли.

Именно Артур, как и в прошлый раз, вручил эту старую вещицу Рону, и отец усмехнулся точно так же, как когда-то, когда Рон замахал подержанной палочкой, будто каким-то трофеем.

Одиннадцатилетний Рон делал так, потому что это служило зримым доказательством того, что он настоящий волшебник. Восемнадцатилетний, вновь оказавшийся в теле одиннадцатилетнего, — потому что наконец-то, наконец-то он мог творить магию!

В прошлом мысль о том, что за колдовство несовершеннолетних выследят по Надзору, висела над головами всех учеников Хогвартса, и даже Рон, чьи родители строго пресекали любое детское колдовство дома, боялся этого достаточно сильно, чтобы даже не пытаться.

Но, как выяснилось благодаря изысканиям Гермионы на эту тему, чистокровным (и тем ученикам Хогвартса, что живут бок о бок с волшебниками) беспокоиться вообще не стоило.

Рону так и осталось неясно, когда, где и как накладывается Надзор, но Гермиона выяснила, что он работает вроде тревожного сигнала, предупреждающего Министерство о применении магии. Однако, хоть Надзор и срабатывает, когда несовершеннолетний волшебник, живущий в волшебном сообществе (то есть чистокровный) пускает в ход чары, плотность магии в округе и то, что Надзор точно так же улавливает заклинания совершеннолетних магов, чаще всего приводили к тому, что на это закрывали глаза или вовсе не замечали случившегося.

Теми же, за чьим колдовством вне школы следили со всей строгостью, на деле оказывались несовершеннолетние ученики, не живущие в волшебных сообществах, — главным образом маглорождённые.

Это было чертовски несправедливо, Гермиона яростно возмущалась, и Рон от души ей сочувствовал, но такова была реальность тогда. Такова она и сейчас.

Знание, которое Рон намеревался использовать с пользой.

Убедившись, что Скабберс крепко спит в своей клетке (раскормить крысу так, чтобы её брюхо раздулось до размеров шарика для пинг-понга, безотказно срабатывало всякий раз), Рон быстро наложил заглушающие и ограждающие чары — Гермиона буквально вбила эти заклинания в головы ему и Гарри перед тем, как они ударились в бега, — на клетку грызуна и на саму комнату, готовясь к тому, что в своих записях окрестил «практическим переобучением».

Они со старой палочкой Чарли не ладили, и точка. Даже на первом курсе она лежала в руке неудобно, до того чуждо, будто он поднимал кусок мёртвого дерева. Гермиона однажды упоминала, что палочки с волосом единорога в сердцевине славятся исключительной верностью и не так легко меняют привязанность, как палочки с двумя другими ценными сердцевинами. Рон понятия не имел, как ему расположить к себе старую палочку Чарли (ломать её пополам на этот раз он точно не собирался), но пока решил, что может хотя бы потренировать с ней знакомые базовые заклинания.

И очень кстати, потому что с заклинаниями у него, похоже, дела обстояли хуже, чем он помнил.

Взять хотя бы простейшее применение «Вингардиум Левиоса» — оно запустило несколько книг прямо в потолок (чему упырь на чердаке был совсем не рад). Или попытку трансфигурировать перо в птицу, закончившуюся кошмарным уродцем: трепыхающимся пером с птичьей головой и одним-единственным крылом.

(По крайней мере, его «Репарифарге» всё ещё срабатывало.)

Это какая-то шутка.

Рон ошеломлённо уставился на потёртую палочку в руке.

Я знаю, что мы с этой палочкой не слишком ладим, но я не помню, чтобы всё было настолько плохо! И с этой штукой мне предстоит пережить первый курс? Похоже, работы предстоит больше, чем я думал…

Мальчик свободной рукой потёр висок.

Насколько я понимаю, проблема в том, что я либо вкладываю в заклинания слишком много силы — как вышло с левитационными чарами, — либо недодаю её — как с неполной трансфигурацией. Значит, если коротко, всё дело в контроле? И как же мне его улучшить?

Практика, Уизли, — осадил его ехидный голос в голове. — А как ещё?

С этой мыслью Рон снова скорректировал своё расписание. Не желая рисковать и попадаться за колдовством семье (или, того хуже, Петтигрю) прямо дома, Рон стал брать палочку с собой всякий раз, когда выходил на утреннюю зарядку. Быстро наложив ограждающие чары (дважды убедившись, что они держатся, несмотря на всю его криворукую магию), мальчик уделял практике не меньше часа.

Это оказалась сущая каторга: всякий раз, когда он пытался укротить свою магию, казалось, будто его ядро вспыхивало в знак протеста. Но шаг за шагом он начал замечать перемены к лучшему. Когда ему удалось успешно превратить камень в рыбу, уверенность в выбранном подходе окрепла, и он принялся осваивать новые заклинания.

К концу дня эти усилия выматывали его настолько, что Рон едва не валился с ног при одном виде кровати, но юный волшебник упрямо следовал собственному распорядку: читать учебники, отрабатывать практическую магию, помогать по дому, проводить время с семьёй. Это было утомительно, однако Рон ещё никогда в жизни не чувствовал себя столь деятельным и полным сил.

Польза тоже становилась всё очевиднее. Кошмары никуда не делись, они подкрадывались к нему в самые неожиданные моменты. Но благодаря объёму вложенных усилий нападали они реже, а когда всё же настигали, ему куда лучше удавалось держать свои реакции под контролем.

К тому же он мог честно признать, что сейчас ладит с семьёй лучше, чем в прошлом в одиннадцать лет. Родители были приятно удивлены, когда он сам вызвался больше помогать по дому, и пусть Рон не мог сказать, что был с ними так же близок, как любимчики семьи (Джинни для Молли, Перси и Билл для Артура), они хотя бы проводили больше времени вместе, и время от времени чувствовать их одобрение было чертовски приятно.

С радостью он отмечал и то, что улучшил отношения с братьями и сестрой. Совместные уроки с Перси и тайные утренние полёты с Джинни здорово этому помогли. И, чего уж там, ему даже удалось завоевать уважение близнецов: однажды, когда Рону милостиво позволили провести время в их компании, случайно обронённое замечание, вызванное ностальгией по сладостям для прогулов, заставило Фреда и Джорджа взглянуть на него с искренним благоговением.

Фред присвистнул, сидя за столом посреди комнаты:

— Кажется, мы ошибались насчёт тебя, братишка. Не так ли, Фордж?

— И впрямь, дорогой Гред, прирождённый шутник с блестящим умом, — кивнул Джордж справа от Рона. — А мы уже боялись, что ты безнадёжный случай, Ронни.

— Безнадёжный кто? — Рон покачал головой, глядя на близнецов. — В общем, если думаете, что идея стоящая, можете начать делать пробные образцы. Ученики Хогвартса их с руками оторвут, я уверен.

— Да ещё и подающий надежды делец! — хохотнул Фред. — Не припрятал ли ты от нас ещё парочку секретов, Ронни?

Куда больше, чем я когда-либо захочу поделиться.

— Что до тех обморочных сладостей, о которых я говорил... может, сделать что-то из слизи флоббер-червя и щепотки лаванды? Их ведь добавляют в усыпляющие зелья, верно?

Джордж задумчиво хмыкнул:

— Пожалуй, в этом что-то есть.

— К тому же это ингредиенты уровня первого курса, так что достать их будет несложно, — согласился Фред.

— Ну, дайте знать, что из этого выйдет. — Рон поднялся с кровати Джорджа. — А я сейчас к Перси.

— Что? Да брось, ты предпочтёшь зависать со скучным старостой —

— чем со своими чертовски привлекательными и потрясающе шкодливыми старшими братьями?

Рон усмехнулся:

— Не хотелось бы стоять на пути вашего очередного великого открытия, верно? Просто пришлите мне первую партию, как только сделаете. Кто лучше подойдёт на роль вашей первой жерт... э-э, дегустатора новинок, если не ваш любимый младший братишка, я прав?

Рон быстро выскользнул из комнаты близнецов, прежде чем хоть один из них успел вставить ещё слово.

Как ни удивительно, подколы и розыгрыши в адрес Рона после этого резко сошли на нет, хотя сам мальчик замечал, что о Перси того же сказать нельзя. Рон считал, что близнецы просто продолжают изводить Перси из-за назначения старостой, но Джинни однажды обмолвилась, что розыгрышей стало больше именно тогда, когда Рон начал проводить с пятикурсником больше времени за учебными занятиями.

(Полнейшая чушь, если спросить его самого.)

Если не считать всего этого, жизнь Рональда Уизли на долгое время сделалась вполне спокойной. Он успел прочесть почти все учебные материалы за первый курс, колдовство наконец стало более послушным, и с семьёй он пребывал в добрых отношениях. Ему даже удалось обменяться письмами с Биллом и Чарли (опять же то, чего он никогда не делал в прошлом).

Но с приближением конца августа в груди у него начало распускаться тревожное предчувствие — пусть даже внешне он выглядел расслабленным и довольным, лёжа на кровати с палочкой в одной руке и делюминатором в другой, спрятанной под подушкой.

Потому что всего через несколько дней ему предстояло заново прожить свой первый курс в Хогвартсе. Скоро он снова увидит Гарри и Гермиону.

Как и в прошлый раз, семье незачем было ехать в Косой переулок: всё необходимое для первого курса досталось Рону из старых вещей старших братьев. Поэтому он так легко ушёл с головой в заведённый для себя распорядок, что лишь напоминание мамы заставило его осознать: первое сентября было уже на носу.

С тех самых пор одна только мысль об этом бросала Рона в пот от тревоги.

Чёрт побери, вот оно. Начало всей моей оставшейся второй жизни. Он крепче сжал делюминатор. Все эти труды, все планы — всё ради этого. Но готов ли я? Хватит ли у меня сил всё не запороть?

Руке, державшей металлический предмет, вдруг стало странно тепло, и Рон вытащил её на свет.

Эмблема феникса на делюминаторе светилась, словно подбадривая его.

Странно, но Рона это на удивление успокоило.

Словно Смерть и правда делала это издалека.

— Ладно, Смерть, я всё ещё беспокоюсь о том, что ждёт меня дальше. Ты ведь говорила, что этот мир не совсем такой, как мой прежний, и мне кажется, именно в Хогвартсе я начну понимать почему. Но… — Он провёл большим пальцем по гравировке, светившейся мягким жёлтым светом.

Волдеморт. Квиррелл. Камень. Гермиона. Гарри.

— Ну что, первый курс в Хогвартсе, встречай!

* * *

Примечания:

Каноническая концепция Надзора до сих пор толком не прояснена, и существует множество теорий о том, как он работает, когда накладывается, почему перестаёт действовать после совершеннолетия волшебника и так далее. Но поскольку чёткой системы нет, я выбрал собственную интерпретацию внутренних механизмов Надзора, сделав его ещё одним преимуществом чистокровных перед полукровками и маглорождёнными. Реальная жизнь полна подобных несправедливых преимуществ.

История о чертовской иронии: Рон привлекает к себе внимание, когда больше совершенно его не ищет (и даже не хочет), — вот-вот начнётся. :D

Ах да, а ещё первый курс Рона во второй жизни. Интересно, как у него всё пройдёт на этот раз...

Огромное спасибо всем, кто оставил отзывы и комментарии к этому фанфику, а также тем, кто подписался на обновления и добавил его в избранное. Комментарии, предложения, уточнения и исправления всегда приветствуются.

И ещё раз спасибо за то, что дочитали до этого места. Увидимся в следующей части, где начнётся путешествие Рона по первому курсу Хогвартса!

ДАЛЕЕ:

Рон в своей первой поездке на поезде в Хогвартс во второй жизни. Как на этот раз пройдёт его первая встреча с Гарри и Гермионой? Станет ли он и теперь первым другом Гарри? Или же эта поездка окажется тихой, ничем не примечательной интерлюдией? Но с Рональдом Уизли в центре событий это, чёрт побери, вряд ли.