В одном я точно уверен (часть первая) (джен)

Всю первую неделю июля шли проливные дожди, изредка сменяясь мелкой моросью или не по-летнему промозглым сырым туманом. Тонкий плащ не спасал от пронизывающего ветра, и Снейп, идя к дому Грюма, десяток раз проклял его паранойю: вся улица на подходах к дому была закрыта антиаппарационными чарами. Поскользнувшись на жидкой грязи и едва не упав, Снейп тихо выругался себе под нос и замедлил шаг, тщательнее обходя лужи. Грюм жил в пригороде, по странной прихоти выбрав маггловский район, причем не самый приличный. Почти все дома на улице были заброшены — Снейп подозревал, что причиной этому была тревожная атмосфера, создаваемая защитными и отпугивающими чарами.

Дом Грюма, приземистый и одноэтажный, находился примерно на середине улицы; двор перед ним был обнесен старым деревянным забором, выкрашенным некогда насыщенной синей краской — теперь она потемнела и шелушилась. Палисадник весь зарос крапивой, среди которой каким-то чудом выживали белые вытянувшиеся мальвы; в глубине двора чернела старая корявая яблоня, у конца забора стояли погнутые закопченные мусорные баки. Брезгливо поджимая губы, Снейп двумя пальцами взялся за верх калитки и надавил, но она не поддалась, и ему пришлось налечь всей ладонью, пачкая руку мокрой трухой слоящейся краски. Заскрипев, калитка с трудом открылась. Снейп вошел во двор.

Земляная дорожка, ведущая к дому, была полностью залита водой, из которой торчала пара грязевых островков; Снейп ступил на траву рядом надеясь, что земля там будет тверже. Стоило ему сделать пару шагов, как он всей кожей почувствовал приближение чего-то магического и, без сомнений, смертельного: воздух задрожал и наполнился холодом, дыхание перехватило. Отшатнувшись, Снейп огромным прыжком выскочил за калитку, угодив прямо в центр глубокой лужи и заляпав серой грязью полы мантии.

— Твою мать, Грюм! — гневно выкрикнул он.

— Тебе не помешает небольшая разминка, Снейп, — прохрипел Грюм, выходя на крыльцо и, ухмыльнувшись, добавил: — Не нужно было сходить с дорожки — да и вовсе соваться без спросу ко мне во двор.

Сжав зубы, Снейп пробормотал под нос еще одно ругательство. Он взмахнул волшебной палочкой, очищая мантию от грязи, потом создал над водой воздушную подушку и, осторожно ступая по пружинящей поверхности добрался до дома.

Внутри было не намного приятнее, чем снаружи: от выстуженных кирпичных стен тянуло сыростью, светильники не горели. На полу длинного коридора лежали протертые полосатые половики, старые доски скрипели под ногами. Следуя за Грюмом и отряхивая руки от краски, Снейп прошел в темную гостиную — большую квадратную комнату с двумя окнами, по стенам которой шли стеллажи и шкафы, заставленные магическими приборами и артефактами; несмотря на кажущийся хаос, все они были тщательно протерты от пыли и приведены в рабочее состояние. В промежутках между стеллажами на стенах висели выцветшие аврорские плакаты восьмидесятых годов с едва различимыми надписями вроде: «Покидая кабинет, не забудьте потушить светильники!», «Сдавайте в хранилище конфискованные артефакты в конце каждой смены!» и «Будьте бдительны! Шпионы Пожирателей смерти среди нас!» Ближе к окнам стоял большой стол, за которым уже сидели Кингсли, Фостер и Тонкс. Еще пара авроров, которых Снейп видел на собраниях слишком редко, чтобы запомнить их имена, стояли у шкафов, разглядывая защитные артефакты.

Подойдя к столу, Снейп как обычно сел с краю, так, чтобы видеть и окна, и дверь. Грюм остался стоять напротив, опершись о спинку стула. Тонкс, ерзая, косилась в сторону ближнего окна, виновато отводила взгляд, а потом косилась снова — это было обычное место недавно убитой Эммелины Вэнс, которую Тонкс знала много лет, и со смертью которой все не могла до конца смириться.

Кингсли выглядел усталым: его темная кожа посерела, под глазами залегли тени. Он склонил голову, тяжело оперся о стол локтями и сонно смотрел на сцепленные в замок руки.

— Кингсли, что-то случилось? — спросила Тонкс, в который раз отводя взгляд от окна.

— Просто после дежурства, — ответил он, поднимая голову. — Всю ночь с Томом летали над Лондоном — к счастью, в нашем секторе все было спокойно. Послезавтра опять наша смена — графики значительно уплотнили, — Кингсли тяжело вздохнул. — Шеф всегда любил надавить на подчиненных, а теперь хочет оправдать оказанное доверие и вовсе лютует. Но, — оптимистично улыбнулся он, — хорошо хоть это оплачивают.

— Довольно скромно оплачивают, — пробормотал такой же усталый Фостер.

— Ну, — развел руками Кингсли, — лучше, чем ничего. И кстати! — добавил он. — Меня скоро отзовут с улиц. Шеф обмолвился, у Скримджера для меня есть особое задание — придется поработать среди магглов. Но мне еще нужно закончить с делами, — он взглянул на Снейпа, словно хотел что-то сказать, но передумал.

— А я буду сидеть в кабинете на бумажной работе, — недовольно сказал Фостер. — Или, что вероятнее, мне дадут нового напарника — наверняка какого-нибудь никчемного младшего аврора.

— Том, твой пессимизм просто невыносим, — закатил глаза Кингсли.

— Я называю это «реализм», — поджал губы Фостер, — для оптимизма поводов немного, а если количество нападений дементоров и маскарожих будет расти… — он махнул рукой, решив не продолжать.

— Конечно будет, — пробормотал Грюм себе под нос, враждебно покосившись на Снейпа, — с чего бы им прекращаться.

Он был аврором старой закалки и, отслужив в аврорате всю Первую войну, никогда не забывал о том, что Снейп, несмотря на все его последующие заслуги, некогда вступил в ряды Пожирателей смерти, искренне намереваясь служить Волдеморту; если бы у Грюма был выбор, он бы предпочел вовсе не видеть его на большинстве собраний. Заметив его гримасу, Снейп ответил Грюму таким же недружелюбным взглядом.

— А что делает Скримджер? — быстро спросила Тонкс, переводя тему, чтобы предотвратить намечающийся скандал.

— Да ничего особенного, — пожал плечами Кингсли. — Пока только ходит по совещаниям и встречам, и рассказывает журналистам, что у министерства магии все под контролем.

— И еще я слышал, что он пару раз виделся с Дамблдором, — добавил Фостер, — но подробностей не знаю.

— Скорее всего они договаривались об охране Хогвартса, — сказал молодой черноволосый аврор, подходя к столу. — Говорят, что в конце августа в Хогсмидт отправляется отряд авроров для дежурств, и специалисты по охранным чарам должны будут усилить защитные контуры вокруг замка.

— Так совсем не останется людей для патрулирования улиц, — с досадой проворчал Фостер.

— Людей пока хватает, — возразил Кингсли. — Хотя, конечно, уже начинаются разговоры об ослаблении требований для поступления на службу и расширении штата — среди самых пессимистичных. Но я уверен: Визенгамот будет стоять до последнего.

— Да, — ухмыльнулся Грюм, — Барти в свое время их здорово напугал.

После стремительного падения Крауча, первым же законом, почти единодушно принятым Визенгамотом, было существенное ограничение и полномочий министерства в решениях, касающихся аврората, и полномочий самих авроров, и с тех пор старейшины не хотели отступать ни на шаг.

— Ага, так что теперь штат аврората в два раза меньше, чем в семидесятые, — вступил в диалог другой аврор, постарше, — и я уж не говорю о жалованье.

— Дело не только в штате, — просипел Грюм. — Сама структура аврората сильно изменилась за мирное время. Разбиение авроров на пары хорошо для противостояния отдельным Темным волшебникам, но маскарожие никогда не атакуют в одиночку. Я помню, в Первую войну мы работали группами по дюжине бойцов.

— По дюжине! — со смесью недоверия и восхищения воскликнул черноволосый аврор. — Ну, в сегодняшних реалиях это точно невозможно.

— И Толстоватый не идет ни в какое сравнение с Краучем, — угрюмо кивнул пожилой, — он только и может что повторять за Скримджером «мы не допустим террора» — и ничего не делать.

— В начале Первой войны тоже приходилось очень несладко, — покачал головой Грюм. — И Крауч не сразу пришел к власти, и начинали мы даже в худших условиях, чем есть сейчас. Сейчас, по крайней мере, известно, с чем предстоит столкнуться.

— Не знаю, — нахмурился аврор. — Сейчас как раз Сами-Знаете-Кто как будто намерен действовать быстрее. Когда он вернулся — год, два назад? И уже такое дерзкое нападение на министерство!

— И он убил Боунс, — добавил другой аврор, — а она знала, как держать палочку в битве.

— Кстати о ней, — прокаркал Грюм, переводя взгляд на Снейпа. — И о Вэнс. Скажи мне, Снейп — тебе не кажется это поразительным совпадением? — он гневно сощурился. — Стоило на одном из собраний Дамблдору упомянуть адрес Боунс — и тут же маскарожие ее атаковали.

Он свел руки вместе, так, чтобы в любой момент выхватить из левого рукава спрятанную в нем палочку. Кингсли подобрался, как если бы боялся, что Грюм сейчас бросится на Снейпа — и ему придется их разнимать, но Снейп не двинулся с места, только повернул голову в сторону Грюма.

— Ты меня в чем-то обвиняешь, Грюм? — тихо спросил он.

— Нет, мне просто интересно, — ухмыльнулся тот, — как ты выбираешь, кого из наших заложить своим дружкам?

«Спроси Дамблдора — как он выбирает», — зло подумал Снейп. На его бледных щеках заиграли желваки, застывший взгляд потяжелел.

— По-моему, мы уже обсуждали это, — холодно произнес он. — Я вынужден предоставлять Темному Лорду некоторую информацию, и я не могу отвечать за то, как он ей распоряжается.

— А что взамен? — угрожающе спросил Грюм. — Что ты узнаешь?

— Темный Лорд в последнее время подолгу отсутствует, — скривился Снейп, — мы собирались только один раз. Кроме обычных грабежей, Яксли ищет способы узнать новости о планах Скримджера и министерства, но он немногословен.

— И это все? — от сдерживаемой ярости голос Грюма стал особенно сиплым. — «Яксли ищет способы»! И ради этого погибла Боунс?

— Боунс не следовало оставаться в своей квартире в маггловском доме, — отрезал Снейп.

— Разумеется, ей следовало прятаться — ты бы поступил именно так! — презрительно выплюнул Грюм.

Мерзко скрипнув стулом, он вскочил, вперив в лицо Снейпа магический глаз, но живым глядя куда-то ему в грудь; Снейп тоже поднялся, одним плавным движением отступив от стола, его пальцы дернулись, он свел руки вместе, легко касаясь спрятанной в рукаве волшебной палочки, но не торопясь вынимать ее.

— Я бы, — взвешивая каждое слово, очень тихо произнес он, — не стал ставить личные амбиции выше дела.

Они неподвижно застыли у противоположных концов длинного стола; Кингсли отметил, как собран Грюм, и как пальцы Снейпа подрагивают, готовые в любой миг выхватить палочку, и с оторопью понял, что не уверен, кто бы победил, если бы дело дошло до настоящей драки: хотя Грюм был намного опытнее, закаленный множеством поединков, Снейп — моложе и быстрее, и тоже с немалым опытом сражений.

Чуть склонив голову набок, Снейп вглядывался в лицо Грюма, безуспешно стараясь поймать его взгляд.

— Я в курсе твоих штучек, Снейп, — ухмыльнулся Грюм, — на мне не сработают.

— Ты так уверен? — процедил Снейп.

— Хватит, — как мог твердо произнес Кингсли, вставая, — Аластор — перестань. Северус, — он повернулся к Снейпу, — пожалуйста. Не надо.

Легко пожав плечами, Снейп демонстративно развел руками, показывая пустые ладони, но не отводя от Грюма глаз. Грюм, не обращая на Кингсли внимания, не пошевелился.

— Я никак не пойму, Грюм, — тихо сказал Снейп. — Так ты считаешь меня предателем или трусом?

— Все вместе, — прохрипел Грюм. — Все никак не пойму, на чьей ты стороне.

Вовсе мелово побелев, Снейп явственно скрипнул зубами.

— Ну хватит, хватит! — повысив голос, произнес Кингсли. Он подошел к Грюму, взял его за плечи и попытался вклиниться между ним и Снейпом. — Скажи, Грюм, — с подчеркнутым интересом спросил он, — Дамблдор не говорил, когда мы будем перевозить Гарри Поттера в Нору?.

— Дамблдор справится без нас, — выплюнул Грюм, наконец отворачиваясь от Снейпа. — К тому же Скримджер пообещал выделить отряд авроров для охраны Норы.

— Еще и это, — неодобрительно проворчал Фостер.

Повисла звенящая пауза. Атмосфера в комнате оставалась напряженной.

— Ладно, если мы обсудили все, что хотели — мне пора, — сказал Фостер и поднялся из-за стола. — Спасибо, всем хорошего, — он хотел было сказать: «дня», но из-за низких облаков и тумана стало так темно, что он, запнувшись, закончил: — вечера.

Тонкс тоже тихо встала, прощаясь, за ней последовали прочие авроры. Снейп, покосившись на Грюма, молча пошел к выходу из гостиной.

— Северус, постой, — решившись, окликнул его Кингсли, — на два слова.

Обернувшись и недовольно взглянув на Кингсли, Снейп все же кивнул; они отошли к комоду у дверей. Грюм, на правах хозяина, подковылял к ним.

— Пару дней назад, — сказал Кингсли, понижая голос, — одного из мелких чиновников министерства магии на улице поцеловал дементор. Это не первый случай за последнее время, но я обратил внимание на одну деталь в отчете — целители, которые осматривали его, подозревают использование пыточного заклинания. Возможно, у него пытались разузнать что-то о министерстве, а потом напустили дементоров. Это выглядит подозрительно, и я хотел попросить тебя просмотреть его память.

— Кингсли! — схватился за голову Грюм. — Рассказывать о подобном этому! Ты в своем уме?

— Аластор, во имя Мерлина! — воскликнул Кингсли. — Не начинай снова!

Грюм недовольно засипел, собираясь возразить, но Кингсли легонько толкнул его локтем в бок и просительно посмотрел на Снейпа.

— А что ваш штатный легилимент? — подчеркнуто игнорируя присутствие Грюма, спросил тот.

— Шеф не даст мне легилимента для проверки простых подозрений, — ответил Кингсли. — У нас только один специалист на весь округ, и его день расписан по минутам. Пожалуйста, Северус — это не должно занять много времени.

Он дружелюбно улыбнулся, взглянув Снейпу в глаза, но, наткнувшись на его тяжелый, давящий взгляд, посерел и опустил голову; улыбка стекла с его губ.

— Ладно, — после некоторого раздумья неохотно кивнул Снейп, — можно попробовать. Когда?

— Я дам знать, — повеселев, ответил Кингсли, — мне еще нужно договориться с женой потерпевшего.

— Я бы хотел присоединиться. Если вы не против, — вмешался Грюм, — думаю будет не лишним проследить чтобы свидетель… внезапно не скончался.

— Мне кажется, тебе нравится делать из меня какого-то хладнокровного убийцу, — процедил Снейп. — В то время как я, напомню, все эти годы был простым преподавателем зельеварения.

— У тебя все на лице написано, — сипло проворчал Грюм.

— А ты сам? — усмехнулся Снейп. — Не ты ли только что хвалился, как здорово охотился на маскарожих?

Кингсли страдальчески закатил глаза.

— Конечно, Аластор, — с нажимом сказал он, хлопая Грюма по плечу и стараясь развернуть его в сторону от Снейпа, — обязательно приходи. Я дам знать. Ну, мы пойдем.

Он быстро пожал руку Грюму и, повернувшись к Снейпу, почти подтолкнул его к выходу из гостиной. Не прощаясь, Снейп быстро вышел из дома, Кингсли почти бегом последовал за ним. Туман уже расползался по земле, завивался дымными спиральками и вновь рассеивался; по опыту Кингсли знал, что к ночи он сгустится до плотной пелены, заполняя улицы.

— Спасибо, Северус, — сказал Кингсли Снейпу, когда они вышли со двора. — Извини Грюма. Он просто…

— Да, не любит Пожирателей смерти, — криво ухмыльнулся Снейп, — не он один.

Кингсли только развел руками, прикрываясь щитами окклюменции и избегая смотреть ему в глаза: он тоже не испытывал ни к кому из Пожирателей смерти ни капли приязни. Понимающе хмыкнув, Снейп махнул ему на прощанье рукой и, ежась от холода и кутаясь в черную мантию, пошел дальше по улице. Кингсли повернул в другую сторону — он не хотел идти рядом со Снейпом в неловком молчании.

Шагая по пустой улице, Кингсли не переставал беспокойно хмуриться: в глубине души он не был так уверен в правильности своего решения, как хотел это показать. «Можем ли мы верить Северусу, — подумал он, стараясь обходить особенно густые клоки тумана, — или я и правда зря рискнул?» Он все никак не мог окончательно определиться в своем отношении к Снейпу: с одной стороны тот не то что не стыдился того, что когда-то был Пожирателем смерти — не скрывая наслаждался оторопью, которую этот факт вызывал у окружающих; с другой — Дамблдор не переставал повторять, что Снейпу можно доверять. Дамблдор был, пожалуй, единственным, кому Кингсли верил безоговорочно, и каждый раз, встречаясь со Снейпом, он разрывался от противоречивых чувств. Кингсли изо всех сил старался относиться к Снейпу так же, как к прочим членам Ордена Феникса — но в глубине души не мог избавиться от своих подозрений.

В который раз так ничего для себя и не решив, он ускорил шаг, спеша добраться до границы, где кончались антиаппарационные чары, крутнулся на месте и наконец аппарировал домой.

* * *

Снейп тоже направился к себе. Холодный и старый дом в Паучьем тупике, доставшийся ему от родителей, не вызывал у него особенной приязни, но Снейп проводил в нем всего пару месяцев во время летних каникул, и не видел смысла тратить время на его обустройство; своим настоящим домом он считал Хогвартс, хотя и там он не создал особенного уюта: Снейп никогда не особенно заботился о своем комфорте. Аппарировать прямо в дом он не мог: два года назад, когда Волдеморт возродился, он усилил защитные чары: многие из Пожирателей смерти завидовали ему, и хотя Снейп не верил всерьез, что кто-нибудь попытается атаковать его, зря рисковать он не хотел.

Паучий тупик не отличался большим оживлением и в дни его юности, а после того, как близлежащую обойную фабрику закрыли и рабочие разъехались кто куда, вовсе стал наводить ужас, особенно вечером, с наступлением серых сумерек и приходом тумана. Если бы Снейп не был волшебником, он бы ни за что не сунулся на эти узкие улицы, вьющиеся между заброшенных, медленно разрушающихся кирпичных домов; даже сейчас он был готов в любой момент выхватить волшебную палочку, хотя и не ожидал нападения.

Подойдя к своему дому — единственному обитаемому дому на этой улице — Снейп взмахнул волшебной палочкой, снимая защитные чары, и с усилием отворил дверь, в который раз подумав, что нужно зачаровать петли от ржавчины.

— Хвост? — крикнул он, входя в прихожую.

В сгустившемся мраке было не видно ничего, только в конце коридора из-за прикрытой двери пробивался тусклый лучик света — там была кухня. Почти наощупь пройдя по коридору, тонувшему в тенях, Снейп распахнул дверь. Хвост, горбясь, возился у плиты; когда петли заскрипели, он испуганно вздрогнул и поспешно обернулся, но, узнав Снейпа, немного расслабился.

— Как мило, — иронично сказал Снейп, бегло оглядывая темную захламленную кухоньку, — и что у нас сегодня на ужин?

Неуверенно улыбнувшись, тот махнул рукой на обшарпанную эмалированную кастрюлю, в которой булькало какое-то варево — несмотря на отталкивающий вид кастрюли, запах был неплохим.

— Как прошел твой день, Северус? — заискивающе спросил Хвост. Обращаясь к Снейпу, он то смотрел на мятое запятнанное полотенце у себя в руках, то на стол, то на ворот мантии Снейпа, всеми силами избегая встречаться с ним взглядом.

— Прекрасно, — коротко ответил Снейп.

Выдохнув, он устало опустился на колченогий венский стул, откинулся на спинку и вытянул ноги. Хвост продолжал стоять у плиты, вопросительно глядя на него блеклыми бегающими глазками.

— А… А где ты был? Что делал? — собравшись с духом, пропищал Хвост.

Удивленно приподняв брови, Снейп пристально и тяжело взглянул Хвосту в лицо и лениво спросил:

— Зачем тебе знать где я был, Питер?

От того, как издевательски прозвучало его имя, Хвост невольно вздрогнул.

— Да я так… По-дружески спросил, — запинаясь, промямлил он.

Хвост зябко передернул плечами, словно стараясь укрыться от сверлящего взгляда: ему очень не нравилось, когда Снейп так на него смотрел. Хвосту казалось, что тот прикидывает про себя: если он, Питер, вдруг исчезнет — заметит ли это Волдеморт? А если заметит — сильно рассердится? Или простит очередную причуду своему любимому слуге — как прощал многое из того, чего не прощал другим. Это было очень нехорошее направление мыслей, и очень нехороший взгляд, и всякий раз ощутив его Хвост старался убраться от Снейпа подальше — к его счастью, они пересекались не часто.

— По-дружески, — тихо повторил Снейп. — Так мы с тобой друзья?

Его взгляд стал еще пронзительнее и страшнее. Хвост уже не раз проклял себя за внезапное желание вытянуть Снейпа на откровенность этим вечером, но ему все никак не удавалось разузнать ничего интересного — а именно для этого ему и было приказано прислуживать Снейпу. Как бы Хвост ни боялся Волдеморта, сейчас Снейп был куда ближе его — и вызывал почти такой же безотчетный ужас. Втянув голову в плечи, он выдавил из себя робкую дрожащую улыбку и сильнее сжал полотенце.

— Нравится узнавать тайны друзей, Хвост? — все так же медленно, словно говоря сам с собой, произнес Снейп, — И рассказывать про них? Другим. Друзьям?

Вздрогнув, Хвост неосторожно взглянул в темные блестящие глаза Снейпа, и тут же проклял себя за ошибку, но отвести взгляда он не мог. Хвост замер, леденея: ему казалось, что он падает в черную пропасть, и никогда не поднимется наверх; мертвенная пустота, ожидавшая его внизу, шевельнулась, распахивая объятия — забыв, как дышать, Хвост покачнулся, чувствуя, как слабеют дрожащие ноги.

— Скажи мне, что ты чувствуешь, Питер, — тихо, гипнотически спросил Снейп, — предав друзей, которые доверили тебе свою жизнь?

«Сейчас он убьет меня, — пронеслась у Хвоста паническая мысль, — или Авадой, или Мерлин знает каким проклятием, и скажет им на очередном собрании: «Хвост умер во сне», или «Хвост упал с лестницы», или даже просто «Хвост сбежал» — и всем будет плевать; ничто не спасет меня».

Снейп искривил тонкие губы в сардонической улыбке, словно мог видеть его мысли, и еще сильнее откинулся на спинку стула. Старое дерево резко скрипнуло и этот звук вырвал Хвоста из транса; он вздрогнул и, чудовищным усилием разорвав зрительную связь, уставился в пол, клятвенно обещая себе больше никогда в жизни не смотреть Снейпу в глаза. Снейп издевательски хмыкнул, не произнеся ни слова и не отводя от Хвоста тяжелого взгляда: он все еще ждал ответа. На мгновение Хвост подумал было соврать, но тут же отбросил эту мысль — он нутром чувствовал: Снейп сможет различить ложь.

— Они никогда не были моими друзьями, — быстро облизнув сухие губы, дрогнувшим голосом пробормотал он. — Я видел: я для них кто-то вроде забавной игрушки. Я и Римус — но с Римусом было весело бегать в полнолуния, а от меня вовсе не было никакого толку. Разве что смеяться с меня, унижать! Купаться в моем восхищении! Поиграть — а потом сунуть в чулан пока не станет скучно, — он распалялся все больше и больше, и заговорил громче, с жаром. — Они плевать хотели на мои чувства, они ни разу не задумались — каково мне. А я ходил за ними — и ничего не мог сделать. Ничего!

— Вот как, — отрешенно выдохнул Снейп, — теперь мне ясно.

Наконец он отвел взгляд, крутя в пальцах подвернувшуюся ему под руку погнутую вилку и задумчиво рассматривая ее, но Хвост уже не обращал на него внимания.

— Они выбрали меня хранителем тайны только потому, что подумали, что я покажусь нашему Лорду слишком жалким для такой роли! — пронзительным фальцетом выкрикнул он. — А хотел бы я увидеть их лица в тот момент когда они поняли, что я их предал! — он оскалил зубы и еще больше стал походить на обозленную, побитую жизнью крысу.

— Да, — выпрямившись, отрывисто бросил Снейп. — И я бы хотел.

На миг, в его глазах промелькнула такая страшная ненависть, что Хвост подавился вдохом. «Вот сейчас он…» — в панике подумал Хвост, сжимаясь от ужаса.

— Благодарю за откровенность, — холодно сказал Снейп, вставая.

Хвост, не веря, что остался в живых, робко приоткрыл глаза, хрипло вдохнул, не в силах выдавить ни слова.

— Не нужно так бояться, — вдруг с издевкой ухмыльнулся Снейп, наблюдавший за ним, — мы же друзья.

Хвост попытался жалко улыбнуться, кривя побелевшие губы. Снейп брезгливо отвернулся от него.

— Я буду наверху, — прежним холодным тоном добавил он и вышел из кухни. Заскрипели ступеньки.

«Надеюсь, ты оступишься на лестнице и сломаешь себе шею» — как-то невпопад подумал Хвост. Его запал прошел, и теперь он жалел о минутной откровенности. «Снова эта слабость, это бессилие, — мрачно думал он, нарочито гремя тарелками и стараясь отвлечься. — И снова я ничего не могу ему сделать. Не одни, так другие, гады, все гады». Он схватился за раскаленную ручку кастрюли, отдернул руку, тонко вскрикнув; сунул обожженные пальцы под струю ледяной воды. Мрачные мысли все не отпускали его, и он, помешивая густое варево в кастрюле, продолжал с бессильной злобой тихо бормотать проклятья.