Корнер обходит угол (гет)

«Ежедневный пророк» напечатал материал со ссылкой на источник в Департаменте магического правопорядка: на дом Гарри Поттера напали. Майкл подумал, что это… не самое разумное решение. Гермиона Грейнджер могла одним заклинанием швырнуть человека через всю комнату, а Гарри… Гарри на шестом курсе даже Отбрасывающие чары ни на ком не применял.

Потом состоялось слушание в Визенгамоте. Гарри Поттер принял Веритасерум и избежал обвинений благодаря какой-то чистокровной юридической лазейке… хотя все семнадцать человек, напавших на его дом, были мертвы.

Но на следующий день «Пророк» вышел с заголовком «ОН ЕЕ ЛЮБИТ» и фотографией Гарри, который стоял, наполовину опираясь на Дафну Блэк, в какой-то старомодной мантии. Она выглядела раздраженной, он — почти без сознания, а позади Гарри, кажется, стояла Гермиона Грейнджер. Майкл не удержался и прочитал статью.

На слушании Гарри давал показания под Веритасерумом, и в самом конце Дафна Блэк спросила:

— Ты любишь свою жену?

И Гарри ответил:

— Да.

Майклу это показалось куда менее романтичным, чем пытался представить «Пророк». Зато он пришел к выводу, что Дафна Блэк, возможно, очень умная ведьма. Гарри потом пошутил журналистам, что на ее месте спросил бы, хочет ли она диван под окном. И лишь дочитав статью до конца, Майкл понял, зачем она вообще задала этот вопрос: Дафна присутствовала при допросе и, судя по всему, предупредила аврора, который давал Гарри зелье, что если в бутылке окажется не Веритасерум, она убьет его раньше, чем Гарри успеет рухнуть на пол. Майкл заподозрил, что Дафна одновременно умная и очень злая, когда надо. И был рад, что она не работает в Отделе. С его удачей она бы там в конце концов всем заправляла.

Мама только покачала головой над газетой.

— Бедный мальчик… Выглядит так, будто его сейчас вывернет наизнанку.

Эсме с грохотом спустилась к завтраку, плюхнулась на стул и начала насыпать в миску воздушный рис.

— Эсме, дорогая? — спросила мама. — Какие последствия бывают после допроса под Веритасерумом?

Эсме нахмурилась.

— Никогда эту дрянь не принимайте. Самое страшное похмелье в моей жизни по сравнению с ним — легкая головная боль.

— Даже после того раза, когда ты выпила целый кувшин бабушкиного фруктового вина? — спросил отец.

— Да, пап. И нет, пап, эту бурду я больше пить не буду.

Майкл навострил уши. Об этом приключении Эсме он раньше не слышал. Наверное, случилось, пока он был в Хогвартсе. В отличие от того случая, когда она вернулась домой глубокой ночью, пьяная и наполовину раздетая. Бедный несчастный.

* * *

Через несколько месяцев с утренней почтой Майклу пришло письмо, доставленное арендованной совой. Адресовано ему, но почерк он не узнал: округлый, с завитками — пожалуй, так могла писать Астория Малфой. Майкл взял конверт и не почувствовал ничего особенного. Мама посмотрела на него поверх миски хлопьев.

— Что-то интересное?

— Не знаю.

Он вскрыл письмо. Внутри оказалось напечатанное приглашение, адресованное всему «Отряду Дамблдора». На… Майкл сглотнул и уставился на бумагу. Похороны Рона Уизли. Бывшего аврора Рона Уизли. В голове закружилось. Рон «не обращайте внимания, я просто самый опасный аврор в стране» Уизли. Человек, который однажды столкнулся в Отделе с тем, что «Патч» называл «вещами, которые лучше вообще не трогать». Человек, прошедший войну, а потом снова и снова появлявшийся на первой полосе «Пророка» — с легкой улыбкой перед очередной группой пойманных Пожирателей смерти.

— Пап, мне нужен «Пророк». Сейчас.

Отец сложил газету и передал ему. На последней странице, в колонке «СМЕРТИ», Майкл увидел:

«УИЗЛИ, РОНАЛЬД Б., ОМ I степени. 1980-2000. Мистер Рональд Уизли, награжденный аврор и герой войны, погиб в результате несчастного случая при работе с зельями. Закрытая церемония и погребение состоятся в семейном поместье. Соболезнования и цветы принимаются через отдел знаменитостей “Ежедневного пророка”.»

Майкл снова посмотрел на приглашение. Он — точнее, весь оставшийся в живых Отряд Дамблдора — был приглашен. Суббота, десять утра. Адрес камина: «Нора», координаты для аппарации по рунам указывали куда-то в Дорсет. Само письмо ничего не «ощущало»: наверное, потому что было напечатано и разослано массово. Вот и арендованная сова. Рон был чертовски хорошим вратарем, когда переставал нервничать. И песенка… как там было? Рональд Уизли — наш герой! Перед кольцами дырой так всегда и стой!…

— Ты что, поешь? — неожиданно спросила мама.

Майкл вздрогнул и поднял голову.

— Рон Уизли… тот самый Рон Уизли с войны. Он умер. Меня пригласили на похороны.

— Он ведь совсем молодой, — тихо сказала мама, нахмурившись.

— Не думал, что ты его знал, — заметил отец.

— Отряд Дамблдора.

Горло сдавило, глаза защипало.

— Остатки Пожирателей наконец до него добрались? — спросил отец.

— Нет, — ответил Майкл и вдруг почувствовал, как внутри все проваливается. — Несчастный случай с зельем. Он уже ушел из аврората.

— Я давно говорю, что в Хогвартсе зельеварение преподавали из рук вон плохо, — резко сказала мама. — С нашим-то Майклом и его «Превосходно».

Майкл на мгновение вспомнил профессора Снейпа: убийцу, который тем не менее весь седьмой курс как-то умудрялся придерживать Кэрроу. Учителем он был отвратительным. Наверное. Майкл решил на пару месяцев вообще не брать в руки Таро — вдруг карты покажут то, чего он знать не хочет. После «несчастного случая» с Оливером Повешенный выпадал так часто, что Майкл едва не выкинул всю колоду.

На похоронах были Гарри Поттер и его жена. Сегодня Дафна была вся в черном и выглядела как очень породистая красавица на похоронах. На Гарри же Майклу почти больно было смотреть: его мантия словно поглощала свет, лицо было мокрым от слез, а на челюсти лежала синеватая дымка щетины.

Гермиона Грейнджер, разумеется, тоже плакала. В программке был порядок церемонии и текст песни, которую предстояло спеть в конце. Семья Уизли — включая Джинни — выглядела так, будто никто из них нормально не спал. Джинни была очень красивой и по-прежнему потрясающе спортивной даже в черной траурной мантии… но Майкл перевел взгляд на Дафну Блэк и подумал: вот это уже совсем серьезный уровень.

Один из братьев Рона произнес речь, затем вышел Гарри Поттер. Голос у него почему-то звучал совершенно чисто, без обычной заложенности после слез. Потом он позвал Гермиону, и двое из знаменитой троицы закончили речь вместе. Прозвучало: «любил ее до самого дня смерти». Гермиона Грейнджер после этого явно собиралась плакать еще очень долго — она громко и часто шмыгала носом. Майкл снова поймал себя на мысли, что хотел бы знать, где Гарри берет такие очки.

Только когда в конце службы все запели, Майкл понял, что это победная песня болельщиков “Пушек Педдл”. Видимо, поэтому на гробу лежала оранжевая перевязь. Голос Дафны Блэк взлетел над остальными, уводя мелодию в какую-то сложную вариацию.

Майкл вернулся домой, открыл бутылку портвейна, которую отец хранил в шкафчике в гостиной, выпил несколько бокалов и лег спать прямо в одежде. Все слишком сильно напоминало похороны Оливера, и это было… все это вообще не имело никакого смысла.

* * *

Время шло, и почти все оно уходило на работу — Майкл выполнял заявки на поиск, приходившие из отдела Слежения. Однажды он узнал, что выражение «есть вещи хуже смерти» может быть вполне буквальным: его на неделю одолжили исследовательской группе памяти. У них там были мозги в аквариумах.

— Не задевайте резервуары, — предупредил руководитель проекта с кодовым именем «Подумай об этом». — Мозги нападают. И если это случится, вы почти наверняка не уйдете без шрамов.

— А я здесь что должен делать?

— На этой неделе — кормить их. Корм почти как для золотых рыбок, только с добавками.

Майкл уставился на ближайший аквариум.

— Это мозги в банках… Чем они вообще едят?

— А вот это как раз очень остроумно устроено…

«Подумай об этом» объяснил. Майклу стало дурно. К мозгам были привиты измененные португальские кораблики. Всю неделю он работал на нервах и надевал две пары перчаток. Ни за что на свете он не хотел почувствовать что-нибудь в той комнате.

* * *

Прошло еще какое-то время, и каким-то образом у Гарри Поттера и Дафны Блэк появились дети. Близнецы. Майкл прекрасно понимал каким образом, но все равно… «Пророк» фотографий почти не получил. Была лишь одна, снятая в день выписки из Святого Мунго: Гарри и Дафна несли к каминам большую корзину размером с колыбель. Гарри выглядел уставшим, а Дафна Грин… Блэк — совершенно измученной.

— Ох, бедная девочка! — воскликнула мама.

Что, учитывая кассы «Блэк Букс» в каждом магазине и в Гринготтсе, было не совсем… бедностью. Но выглядела Дафна действительно ужасно уставшей.

* * *

Потом Майкла одолжили «Зубочистке» — высокому широкоплечему Невыразимцу, единственному, кто до сих пор занимался Аркой Смерти.

— Не приближайтесь ближе чем на десять футов. Не ступайте на возвышение. Не слушайте голоса, которые, возможно, будете слышать. За этим лежат безумие и смерть, а вашим родственникам нам будет нечего отдавать для похорон.

Дальше неделя неожиданно свелась к уборке подземного амфитеатра с Аркой в центре, а затем к довольно жутким опытам: бродячих животных привязывали к деревянным щитам на маленьких колесиках и закатывали в завесу.

— Разве вы это раньше не проверяли? — спросил Майкл.

— Проверяли. Но раз в квартал тест повторяют — на случай, если ДМП снова потребуется использовать Арку для казней.

— И часто требуется?

— Нет. Смерть слишком необратима. Азкабан считается предпочтительным вариантом.

— То есть они просто сходят с ума.

— Во время недавних неприятностей нам выделили средства на изучение способов реабилитации заключенных, долго находившихся в Азкабане.

Потому что многие Пожиратели смерти отсидели там по десять лет и больше, — подумал Майкл.

— И вы… мы что-нибудь нашли?

— Зелья. И совершенно бесполезные исследования по пересадке памяти. Отдел памяти выяснил, что имплантированные воспоминания обычно создают проблемы хуже, чем потеря памяти после длительного воздействия дементоров.

Майкл праздновал день, когда закончил у «Зубочистки» и вернулся к обычному ясновидению. От него всего-то можно было получить инсульт.

* * *

Время шло. А потом однажды утром затворник Гарри Поттер внезапно снова оказался на первой полосе.

ПЯТЕРНЯ!

Майкл даже не мог толком… представить себе такое.

Отец прочитал статью и только сказал:

— Бедная девочка. Сначала близнецы, теперь пятеро сразу.

Мама вздохнула и покачала головой.

— Спорю, теперь он точно пойдет стерилизоваться, — сказала Эсме.

— Бедная девочка, — повторил отец. — Они вообще спать не будут.

— Они богатые, — возразила Эсме. — Наверняка наймут толпу нянек. Чистокровная фигня и все такое.

— Эсме, следи за языком, — одернула мама. — Но да, хотя бы одна няня им понадобится точно.

Отец улыбнулся маме.

— Ну, он ее определенно любит.

— Джеральд! — строго сказала мама.

* * *

Майклу снова пришло письмо от Гарри Поттера. Написанное от руки и… пропитанное усталостью. Майкл все равно вскрыл конверт. Только бы не очередное “сходи с кем-нибудь на свидание”. Неужели нельзя попросить о чем-то простом?

«Привет, Майкл.

Спасибо, что сходил с Асторией на кофе.

По ее словам, ты официально “загадочный”.

Я, разумеется, ничего не мог прокомментировать.

(Дафна высказала Астории на этот счет несколько весьма ехидных соображений.)

Я понимаю, что уже просил тебя об одолжении, но ради всего святого,

пожалуйста, своди ее на квиддичный матч.

Она ПОСТОЯННО приходит к нам без предупреждения, близнецы уже избалованы, а я схожу с ума.

Гарри.

Поттер-Блэк, Орден Мерлина и все такое».

Майкл написал Астории еще одно письмо и выбрал матч «Торнадос» — судя по результатам в «Пророке», которые он просматривал исключительно время от времени, в этом сезоне они играли очень прилично.

Может, за это время она немного повзрослела.

* * *

Астория Малфой ждала его у стадиона Татсхилла в элегантном коричневом платье и широкополой шляпе того же оттенка. Только теперь она казалась заметно выше. А когда Майкл подошел ближе, платье намекнуло, что фигура у нее… вполне впечатляющая. Уже на местах, когда Астория изящно закинула ногу на ногу, Майкл заметил красивые щиколотки и пару высоких каблуков. А-а. Каблуки.

— Он невыносим, — заявила Астория вместо приветствия. — Они настояли, чтобы я пришла на матч с тобой.

— Они?

— Иногда мне кажется, что он меня не любит. Я всего лишь хорошая тетя и помогаю им с бедными близнецами. Они теперь оба спят аж до восьми утра… правда, пятерня все равно не дает им спать ночами.

— Угу.

Майкл подозревал, что под «им» Астория подразумевает родителей, а не близнецов. Он перевел взгляд на поле, где перед началом матча рекламировали полироль для метел.

— Это хорошая марка? — спросила Астория. — У меня в поместье вообще нет проклятой метлы, а я бы не отказалась иногда полетать.

— Не знаю. Если «Торнадос» ее рекламируют, совсем плохой быть не должна.

— Наша семья болеет за «Стрел», — сообщила Астория. — Чтобы ты потом не удивлялся, почему я не ору во все горло.

— За «Стрел»?

Теперь Майкл хотя бы знал ее команду.

— Мы живем совсем рядом с Эпплби.

— А-а. Тогда логично.

Астория покосилась на него.

— Все высокие темноволосые мальчики из Хогвартса болеют за Татсхилл? Он тоже болел, пока не сдался и не начал поддерживать Эпплби.

В самом конце матча ловцы «Торнадос» и «Катапульт» сошлись в классической дуэли — снитч словно обезумел и метался между охотниками, а оба ловца лавировали в самой гуще игроков на безумной скорости.

Трибуны вскочили разом. Майкл тоже поднялся, увлеченный погоней, и Астория вскочила рядом. Только тогда он мельком посмотрел в ее сторону и заметил под широкими полями шляпы немного… декольте. И вряд ли его можно было винить за то, что он чуть отклонился и… оценил весьма приятную линию бедер под коричневым платьем. Никакого ужасного модного корсета — но фигура у нее определенно была. Майкл заставил себя снова смотреть на ловцов.

Снитч исчез из виду, и толпа хлынула к буфетам.

— Принесешь мне что-нибудь? — спросила Астория. — Я бы поела рыбы с картошкой.

Пока Майкл вернулся, он почти ожидал, что матч уже закончится. Но загонщики обеих команд успели болезненно проредить охотников, а ловцы теперь кружили высоко над полем, как стервятники.

Астория быстро пересказала ему пропущенное:

— У Доусона реально сломана рука. Понятия не имею, как он собирается нормально пасовать.

— Больно. Но, с другой стороны, бладжеры.

— Бэтт промазал пенальти, — продолжила Астория. — Его тренер сегодня шкуру с кого-нибудь спустит.

— Ох. Вдвойне больно.

— Именно. Думаю, если Доусон еще пару раз забьет, его посадят на скамейку всего на один матч.

— Ландерли известен тем, что держит игроков в запасе неделями.

— Да, но у Доусона средний показатель за сезон четыре и три. Это верхний уровень.

Майкл повернул к ней голову.

— Ты действительно любишь квиддич.

— Говорит мне любитель статистики.

Кто бы говорил. И четыре и три — действительно хорошо, но Чизмен в той же команде держал три и девять, а в прошлом сезоне почти дошел до четырех, пока не сломал обе ключицы при неудачном прорыве, в котором вообще никуда не прорвался.

После матча они отправились за десертом. Доусон игроком матча не стал. Майкл заказал мороженое с соусом, Астория — шоколадную бомбу, а потом ему пришлось защищать свое мороженое наскоро схваченной вилкой от ведьмы с ложкой, у которой вообще-то был собственный чертов десерт.

Целовалась она, кстати, очень приятно. Пахла чем-то цветочным и, естественно, шоколадом. Майкл решил, что ладонь на пояснице — не слишком смелый жест. Под платьем Астория ощущалась приятно подтянутой.

* * *

На следующую субботу он пригласил ее на матч «Монтроуз» — «Пушки».

Игра была хорошая, а Астория… ну, она была одной из самых красивых девушек на трибуне рядом с ним и, скорее всего, потом снова будет с ним целоваться. Майкл находил это вполне весомым достоинством матча.

После финального свистка Астория сказала:

— Между прочим, у меня дома полно десертов… Дай руку.

Это прозвучало несколько… двусмысленно. Хотя дом, технически, принадлежал ей. В поместье легионы портретов Малфоев неодобрительно смотрели со стен.

Они съели десерт в одной из гостиных, после чего Астория спросила:

— И что девушке нужно сделать, чтобы получить что-нибудь кроме поцелуя?

— Начать целоваться? — предположил Майкл.

Кровать у нее оказалась огромной. Сначала Астория немного нервничала, несколько раз наложила и переналожила какие-то чары, потом уселась Майклу на колени и, улыбнувшись сверху вниз, протянула:

— Приве-е-ет.

Также выяснилось, что она весьма внимательно относится к личному уходу.

— Нравится? — спросила Астория. — Я надеялась, это вдохновит тебя на… некоторые вещи.

Вдохновило. Дальше было тепло, приятно и, в общем, все прошло весьма успешно.

Перед уходом Майкл принял совершенно неприлично роскошный душ. В доме своей девушки. Точнее, в ее поместье. Он героически удержался от свиста по дороге домой.

Эсме застала его как раз перед тем, как он собирался чистить зубы. Она прислонилась к дверному косяку и подняла обе брови.

— Хорошо погулял с девушкой?

Майкл почувствовал, как слегка нагреваются щеки.

— Да, вообще-то.

— Слава Мерлину. Я уже боялась, что после войны ты совсем чудной стал. Ей тоже понравилось?

Майкл посмотрел на сестру максимально твердо.

— Эсме, она не первая моя серьезная девушка. Да, ей понравилось.

Эсме фыркнула.

— И слава богу. А то моя подруга Пип вокруг да около ходила: услышала, что мой младший брат теперь взрослый, высокий, темноволосый и симпатичный, решила испортить тебе жизнь.

— Испортить жизнь?

— У Пип проблемы, Майки. Серьезные.

Эсме изобразила жест, будто опрокидывает флакон зелья.

— Ты для нее варишь? — спросил Майкл.

— Я не чертов дилер, Майки. Пип работает с ингредиентами, но кое-что таскает и лечится сама, если понимаешь. Зато смешная до ужаса. В пятницу мы так упоролись, что я чуть не обмочилась от смеха.

Майкл мысленно отправил это в папку «игнорировать употребление сестрой незаконных веществ».

* * *

Как ни странно — и немного тревожно, — отношения с Асторией в конце концов привели к тому, что Майкла пригласили ее спутником на день рождения младших пятерых детей Гарри Поттера.

Праздник проходил в весьма приличном загородном поместье на невысоком холме: гравийная подъездная дорожка, аккуратные газоны, ровные деревья, розовые кусты. И каким-то образом Дафна Гринграсс теперь была просто замотанной матерью пятерых годовалых детей, Гарри Поттер — «папой», а многочисленная родня Гринграссов умиротворялась выдачей им младенцев на руки.

Старшая дочь Гарри спросила Майкла, кто он такой. Он объяснил.

— А-а. Парень тети Астории. Так вот из-за тебя она теперь не приходит, — сказала восьмилетняя светловолосая угроза. — Полагаю, вы там целуетесь и вообще ведете себя отвратительно.

Майкл улыбнулся маленькой копии Дафны с зелеными глазами Гарри.

— Мы ходим на квиддичные матчи.

— Правда? А за кого болеешь?

— За Татсхилл.

— Ну… они неплохие, — признала девочка и ушла.

В какой-то момент Гарри Поттер даже «как бы между делом» поговорил с Майклом. Все это было слегка странно. И Гарри, черт возьми, прекрасно знал, где Майкл работает, а потом еще и поддразнивал его на эту тему.

Лишь уже вечером, лежа в постели, Майкл осознал, что Гарри Поттер-Блэк, кавалер Ордена Мерлина, когда-нибудь вполне может стать его шурином. И вот уж истории про Джинни Уизли они точно друг другу рассказывать не будут.

А вот Теодор Нотт, который строил глазки Гермионе Грейнджер… это было уже совсем чертовски странно.

Причем из бального зала они вышли намного позже всех остальных.