↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Я сейчас полежу и встану (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Ангст, Драма, AU, Повседневность
Размер:
Миди | 145 933 знака
Статус:
В процессе
Предупреждения:
Смерть персонажа
 
Не проверялось на грамотность
Война закончилась. Малфой-мэнор снова принадлежит Малфоям, газеты постепенно перестали вспоминать прошлое, а у Драко наконец появилось всё, что, казалось бы, должно было вернуть его к жизни: дом, деньги, родители и будущее, которое ещё можно устроить.
Он просто немного устал.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Глава пятая

В четверг Драко нашёл на письменном столе три письма, два уведомления из Министерства и записку от матери, в которой она сообщала, что уезжает на несколько часов и вернётся к обеду. Он прочитал записку, положил её обратно на стол и только потом заметил, что одно из писем лежит поверх остальных не той стороной. Конверт был адресован ему, почерк принадлежал Пэнси.

Он не стал открывать его сразу.

Последние несколько дней Драко всё чаще обнаруживал, что письма вызывают у него странное чувство обязанности. Не тревогу, не страх, даже не раздражение. Скорее ощущение, будто кто-то оставил перед ним незаконченный разговор и теперь ждёт, когда он вернётся к нему. Письмо можно было отложить. Потом забыть. Потом найти случайно, как письмо Блейза под столом, и испытать короткий приступ стыда, который, впрочем, тоже проходил. В этом отношении пергамент был удивительно терпеливой вещью. Он не звонил в дверь, не спрашивал, почему его игнорируют, не смотрел с укором и не произносил фраз, после которых приходилось либо оправдываться, либо уходить.

Драко вскрыл конверт.

«Драко,

я не собираюсь устраивать тебе выговор за прошлую среду. Мы все уже достаточно взрослые, чтобы понимать: иногда человеку не хочется выходить из дома. Но мне не нравится, что ты каждый раз исчезаешь именно тогда, когда мы договариваемся увидеться.

Блейз говорит, что ты собирался приехать к нему, а потом прислал сообщение за несколько минут до встречи. Он, разумеется, заявил, что совершенно не расстроен, после чего весь вечер был невыносим даже по собственным меркам.

Я не прошу тебя объясняться. Просто скажи, если не хочешь больше встречаться. Это будет неприятно, но хотя бы честно.

Пэнси».

Драко сложил письмо. Потом развернул снова и перечитал последнюю строчку. Это будет неприятно, но хотя бы честно.

Он посмотрел на перо, лежавшее рядом с чернильницей. Ответить было нетрудно. Он мог написать, что Пэнси ошибается, что ему хочется видеться с ними, что он действительно собирался приехать, но в последний момент почувствовал себя неважно. Можно было даже добавить, что в следующий раз он обязательно будет.

В следующий раз.

У Драко уже имелась целая коллекция следующих разов. Они лежали в ящиках, застревали между страницами книг, терялись под столами и иногда приходили в виде писем с чужими печатями. В следующий раз он собирался встретиться с Блейзом. В следующем — поехать к Пэнси. В следующем — закончить бумаги, сходить с матерью в сад, поговорить с отцом о работе, прочитать книгу, ответить на письма. Следующий раз был самым занятым периодом его жизни. Странно, что он до сих пор не наступил.

Драко отложил письмо. Он ответит позже.

К обеду вернулась Нарцисса. Она принесла из Косого переулка несколько свёртков и была в хорошем настроении, пока не увидела сына в гостиной. Драко сидел у окна с книгой, которую открыл ещё утром. Судя по закладке, он находился на той же странице, что и два часа назад.

— Ты сегодня не выходил? — спросила она.

— Нет.

— Погода хорошая.

— Я заметил.

Нарцисса сняла перчатки и передала их домовому эльфу.

— Я встретила леди Фоули. Она спрашивала о тебе.

— Надеюсь, ты сообщила ей, что я умер.

— Я сказала, что ты занят.

— Это почти одно и то же.

— Драко.

Он поднял глаза. Нарцисса не выглядела сердитой. Скорее задумчивой. Она подошла к камину, поправила вазу на полке, хотя та стояла совершенно ровно, и только потом повернулась к сыну.

— В пятницу нам нужно будет съездить в Министерство.

— Зачем?

— Люциус получил уведомление о пересмотре нескольких имущественных дел. Некоторые документы требуют личного подтверждения. Он хотел, чтобы ты присутствовал.

— Отец не говорил мне.

— Он собирался.

— Значит, я могу узнать об этом от него.

— Можешь. Но он сейчас занят.

Драко закрыл книгу.

— Когда?

— Завтра утром.

— Прекрасно. Ещё одна увлекательная прогулка по Министерству.

— Это не прогулка.

— Я догадался.

Нарцисса села напротив него.

— Тебе не обязательно должно нравиться всё, что происходит вокруг. Но тебе придётся иногда присутствовать при этом.

— Я присутствую.

— Физически, Драко.

Он посмотрел на мать, и на секунду ему показалось, что она собирается продолжить. Но Нарцисса не стала. Она знала, что слишком долгий разговор может закончиться тем, что сын просто уйдёт, а слишком короткий — тем, что он снова спрячется за привычной насмешкой. За последние месяцы она научилась выбирать между этими двумя неприятными возможностями, хотя ни одна из них не казалась ей правильной.

— Завтра в девять, — сказала она. — Не опаздывай.

— Я постараюсь.

— Мне хотелось бы услышать что-нибудь более определённое.

— Тогда я не опоздаю.

Нарцисса кивнула и поднялась. Драко снова открыл книгу. Он не прочитал ни строчки.

Министерство магии встретило их непривычной суетой. В холле было больше посетителей, чем Драко ожидал: ведьмы с папками под мышками, волшебники в дорожных мантиях, несколько представителей старых семей, которых он узнал по фамилиям, но не стал приветствовать. У стойки дежурного секретаря спорили двое мужчин, один из которых настаивал, что его семейный перстень был изъят незаконно, а второй пытался объяснить, что перстень находится на хранении до завершения проверки происхождения имущества. На стене висело новое объявление о приёме заявлений от пострадавших во время войны. Под ним кто-то оставил сложенный вдвое листок с жалобой на работу одного из отделов.

— Ничего не изменилось, — сказал Драко.

Люциус снял перчатки.

— Изменилось многое.

— Просто стало больше людей, которые считают себя вправе жаловаться.

— Это называется общественной жизнью.

— Надеюсь, она скоро закончится.

Отец бросил на него короткий взгляд, но ничего не ответил.

Они направились к лифтам. В коридорах пахло пергаментом, пылью и свежей краской. Некоторые двери были заменены новыми, на других ещё виднелись следы повреждений. У одного из поворотов стояла ведьма с перевязанной рукой, разговаривавшая с сотрудником отдела магического правопорядка. Драко отвёл взгляд. Он не хотел рассматривать чужие раны, не хотел думать о том, как именно они появились, и не хотел вспоминать, что когда-то сам проходил по этим коридорам с ощущением, будто принадлежит к людям, которым не нужно ничего объяснять.

Люциус остановился возле таблички.

— Нам на второй этаж. Сначала к сотруднику отдела по управлению магическим имуществом, затем на встречу с представителями комиссии.

— Ты мог бы просто сказать, что мы идём на скучное собрание.

— Я предпочитаю точные формулировки.

— Ты предпочитаешь формулировки, в которых скука звучит как государственная необходимость.

Они вошли в лифт.

На втором этаже было тише. Люциус попросил сына подождать у кабинета, пока сам зайдёт к одному из сотрудников. Драко прислонился плечом к стене и достал из кармана часы. До начала встречи оставалось двадцать минут. Он мог бы провести их, рассматривая таблички, читать объявления или просто ждать, пока отец вернётся.

Вместо этого он заметил знакомую рыжую голову в конце коридора.

Сначала он решил, что ошибся. В Министерстве было достаточно рыжеволосых ведьм и волшебников, чтобы не принимать каждого за представителя семейства Уизли. Но человек повернулся, и Драко узнал Рона.

Тот шёл рядом с Гарри Поттером, держа в руках несколько папок. Гарри что-то говорил ему, но Рон, судя по выражению лица, слушал лишь наполовину. Чуть позади них шла Гермиона. Она была в тёмной мантии, волосы собраны на затылке, в руках — аккуратная стопка пергаментов. На ходу она читала верхний лист и одновременно объясняла что-то Рону, который явно не соглашался.

Драко выпрямился. Вот уж кого он не ожидал встретить. Гарри заметил его первым. Разговор оборвался. Рон посмотрел в ту же сторону и замедлил шаг. Гермиона подняла глаза от документов. На несколько секунд четверо стояли в коридоре, словно случайно оказались на одной фотографии, которую никто не собирался делать.

— Малфой, — произнёс Рон.

— Уизли, — ответил Драко.

— Поттер.

— Малфой.

Гермиона перевела взгляд с одного на другого.

— Доброе утро.

— Грейнджер.

— Ты здесь по делу? — спросил Гарри.

Драко посмотрел на папки в руках Рона.

— Нет, просто решил полюбоваться архитектурой Министерства. Говорят, после ремонта она стала особенно выразительной.

Рон фыркнул.

— Всё такой же.

— А ты всё ещё удивляешься, когда люди говорят?

— Рон, — негромко произнесла Гермиона.

— Что? Я просто поздоровался.

— У тебя своеобразное представление о приветствии.

Гарри не вмешивался. Он смотрел на Драко с выражением, которое тот не мог истолковать. Не с ненавистью, не с презрением. Скорее с настороженностью человека, который слишком хорошо помнил, что происходило в последний раз, когда они оказались в одном помещении.

Драко первым отвёл взгляд.

— Если вы закончили, я бы хотел продолжить ждать.

— Ты ждёшь кого-то? — спросила Гермиона.

— Отца.

— Он тоже здесь?

— Мы, как правило, не разделяемся при посещении общественных учреждений.

Рон усмехнулся, но Гермиона не улыбнулась.

— По поводу имущественных дел?

Драко посмотрел на неё внимательнее.

— Ты теперь занимаешься этим?

— Помогаю с разбором документов, которые касаются имущества, изъятого во время войны. В том числе с делами, где записи неполные или противоречивые.

— Какая неожиданность. Министерство наконец нашло применение твоей любви к бумаге.

— Бумага, по крайней мере, не пытается притворяться, что ничего не произошло.

Он хотел ответить, но не нашёл достаточно быстрой реплики. Гермиона снова посмотрела на документы.

— Мы как раз заканчиваем проверку нескольких дел. Некоторые из них связаны с семьями, которые предоставляли помещения и имущество Пожирателям смерти. Возможно, ваши документы тоже будут проходить через этот отдел.

— Мои документы?

— Документы вашей семьи.

— Полагаю, ты уже знаешь, что мой отец сотрудничал с Министерством.

— Знаю.

— Тогда зачем уточняешь?

— Потому что сотрудничество с Министерством не отменяет необходимости проверить происхождение имущества.

Рон посмотрел на неё, потом на Драко.

— Она сейчас говорит вежливо, Малфой. Советую не портить момент.

— Я поражён, что ты способен отличить вежливость от угрозы.

— Я многое умею.

— Например, держать папки.

— Драко, — раздался голос Люциуса.

Он появился из кабинета, застёгивая мантию. Увидев троицу, остановился. Его лицо не изменилось, но Драко заметил, как на мгновение напряглись пальцы отца.

— Поттер. Мистер Уизли. Мисс Грейнджер.

— Мистер Малфой, — ответила Гермиона.

Гарри кивнул. Рон ограничился коротким движением головы. Люциус перевёл взгляд на сына.

— Ты знаком с ними?

— К сожалению, наши школьные пути пересекались.

— Я помню.

В голосе отца не было ни раздражения, ни удивления. Он просто принял к сведению присутствие людей, которые когда-то были врагами семьи, а теперь работали в Министерстве, куда Люциусу приходилось приходить каждую неделю. Драко вдруг подумал, что отец, вероятно, видел их гораздо чаще, чем он. Возможно, даже разговаривал с ними. Возможно, подписывал документы, которые проходили через руки Гермионы. Мир оказался маленьким и неприятно тесным.

— Мы задерживаем вас? — спросил Люциус.

— Нет, — ответила Гермиона. — У нас ещё есть несколько минут.

— Тогда не буду мешать.

Он повернулся к двери, но Гарри заговорил:

— Малфой.

Люциус остановился.

— Поттер?

— Я хотел спросить, как дела у Драко.

Вопрос был настолько неожиданным, что Драко сначала решил, будто ослышался. Он посмотрел на Гарри.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Почему?

Гарри пожал плечами.

— Просто спросил.

— Мы не настолько близки, чтобы обмениваться новостями о здоровье.

— Я не спрашивал о здоровье.

Рон перестал перебирать папки. Гермиона подняла глаза.

Драко почувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение. Он не хотел этого разговора. Не здесь, не перед отцом, не в коридоре Министерства, где каждый второй сотрудник мог пройти мимо и запомнить, что Гарри Поттер интересуется состоянием Драко Малфоя. Это было бы ещё одной новостью для «Пророка», если бы кто-нибудь сумел достаточно удачно изложить её на бумаге.

— У меня всё хорошо, — сказал он.

Гарри не ответил.

— Что? — спросил Драко. — Ты ожидал другого?

— Нет.

— Тогда вопрос закрыт.

— Хорошо.

Гарри действительно замолчал. И это почему-то разозлило Драко сильнее, чем если бы тот начал спорить. Гермиона, казалось, заметила это.

— Мы не собираемся тебя допрашивать, Малфой.

— Какое облегчение.

— Просто… — Она запнулась, подбирая слова. — Ты выглядишь уставшим.

Драко коротко рассмеялся.

— Прекрасно. Теперь мы обсуждаем мою внешность. У Министерства действительно нет более важных дел?

— Драко, — произнёс Люциус.

Впервые за всё утро отец назвал его по имени так, как делал это в детстве, когда хотел остановить прежде, чем тот скажет что-нибудь, о чём потом пожалеет. Драко замолчал. Гермиона не стала продолжать. Она лишь кивнула, будто приняла его отказ говорить.

— Ладно. Береги себя.

Он ничего не ответил. Гарри посмотрел на него ещё несколько секунд, потом развернулся к коридору.

— Пойдём, Рон.

— Уже иду.

Рон прошёл мимо Драко и, поравнявшись с ним, негромко сказал:

— Если не хочешь с нами разговаривать, не разговаривай. Но не думай, что все обязаны делать вид, будто ничего не было.

Драко повернул голову.

— Я никогда не просил вас делать вид.

— Вот и хорошо.

Рон догнал остальных. Драко смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Гермиона что-то говорила Гарри, тот слушал, а Рон шёл рядом, иногда вставляя замечания. Они двигались так, словно между ними не было ни войны, ни суда, ни чужих смертей, ни всего того, что произошло в Хогвартсе. Конечно, это было не так. Драко знал, что они тоже потеряли людей, что у каждого из них остались воспоминания, которые невозможно было убрать из головы одним заклинанием. Но они всё равно шли вместе. Продолжали спорить. Несли документы. Выполняли работу.

Они выглядели живыми. Эта мысль показалась ему почти оскорбительной.

— Пойдём, — сказал Люциус.

Драко последовал за ним.

Встреча оказалась такой же скучной, как он и предполагал. Представитель отдела по управлению магическим имуществом задавал вопросы, сверял записи, уточнял происхождение нескольких предметов, которые были изъяты из поместья во время обысков. Люциус отвечал спокойно, предъявлял документы и несколько раз ссылался на прежние договоры, подтверждавшие право собственности семьи. Драко почти не участвовал в разговоре, пока один из чиновников не попросил его подтвердить подпись на старой описи. Он узнал документ. Подпись принадлежала ему.

Драко взял пергамент и прочитал заголовок. Это была опись вещей, находившихся в одной из комнат поместья. Некоторые предметы были отмечены как временно переданные на хранение, другие — как семейная собственность. Среди них значилась серебряная шкатулка, принадлежавшая Нарциссе, несколько старых книг и один фамильный артефакт, название которого Драко предпочёл бы не произносить вслух.

— Подпись ваша? — спросил чиновник.

— Да.

— Вы подтверждаете, что предметы были внесены в опись до начала обыска?

Драко задержал взгляд на строке.

— Да.

— Тогда нам потребуется ещё одна подпись здесь.

Он подписал. Всё оказалось проще, чем он ожидал. Никто не обвинял его, не задавал вопросов о войне, не требовал признаться в том, что он сделал или не сделал. Документы были документами. Подписи — подписями. Министерство хотело знать, кому принадлежит серебряная шкатулка, а Драко мог это подтвердить. Когда встреча закончилась, Люциус собрал бумаги и поблагодарил чиновника.

— Ты был полезен, — сказал он сыну уже в коридоре.

— Я подписал одну страницу.

— И подтвердил данные, которые были необходимы для дела.

— Не думаю, что Министерство рухнуло бы без моего участия.

— Возможно. Но сегодня оно обошлось без этого риска.

Драко усмехнулся. Они направились к лифтам, но возле лестницы Люциус остановился.

— Мне нужно ещё на одну встречу. Ты можешь подождать в холле или отправиться домой.

— Я поеду домой.

— Хорошо. Я вернусь позже.

Драко кивнул и пошёл к лифту один. На первом этаже он задержался возле каминной сети. Ему нужно было всего лишь назвать поместье, сделать шаг вперёд и вернуться домой. Но у каминов стояла очередь, и он решил подождать. Рядом две ведьмы обсуждали предстоящий судебный процесс, чуть дальше волшебник ругался с дежурным, а возле окна молодой сотрудник пытался поймать сбежавшую из клетки сову.

Драко отошёл к колонне. И снова увидел их.

Гарри, Рон и Гермиона стояли возле выхода. Гермиона что-то объясняла, показывая на лист бумаги. Рон держал руки в карманах и выглядел так, будто предпочёл бы оказаться где угодно, кроме Министерства. Гарри слушал, время от времени поглядывая на двери. Драко хотел отвернуться, но Гермиона заметила его.

— Малфой.

Он остановился.

— Грейнджер.

Она подошла ближе, оставив остальных у выхода.

— Ты уже закончил?

— Как видишь.

— Мы тоже.

— Поздравляю.

Гермиона посмотрела на него с усталой терпеливостью человека, который давно привык к чужим попыткам сделать разговор невозможным.

— Я не собираюсь спорить с тобой.

— Тогда зачем подошла?

Она помолчала.

— Хотела сказать, что если тебе когда-нибудь понадобится помощь с документами или разбирательствами, связанными с послевоенными делами, ты можешь обратиться в наш отдел. Не ко мне лично, а туда. Я не обещаю, что всё будет быстро, но хотя бы сможешь узнать, что происходит.

— Я умею читать уведомления.

— Я не сомневаюсь.

— Тогда не понимаю, зачем ты мне это предлагаешь.

— Потому что иногда люди не обращаются за помощью, даже когда она им нужна.

Драко почувствовал, как у него напряглась челюсть.

— Ты действительно считаешь, что знаешь, что мне нужно?

— Нет. Поэтому и не собираюсь делать вид, будто знаю.

Она сказала это спокойно, без нажима. Драко не нашёл, к чему придраться. Гермиона посмотрела на него ещё раз.

— И ещё. Мы не обязаны становиться друзьями. Я прекрасно помню, что было в школе. Но это не значит, что я должна делать вид, будто не замечаю, когда человеку плохо.

— Ты слишком много времени проводишь среди бумаг, Грейнджер. Начинаешь видеть в каждом деле отдельную проблему, которую нужно исправить.

— Возможно.

— Не всё можно исправить.

— Я знаю.

На этот раз она ответила так быстро, что Драко понял: она не просто согласилась. Она действительно знала. Они замолчали.

Потом Гермиона сказала:

— До встречи, Малфой.

— Сомневаюсь.

Она вернулась к Гарри и Рону. Драко проводил её взглядом. Гарри заметил его, но не подошёл. Только коротко кивнул, после чего все трое вышли из Министерства.

Драко остался у колонны. Он не знал, что именно ожидал услышать от Гермионы. Возможно, обвинение. Возможно, нравоучение. Возможно, предложение простить прошлое, которое он бы немедленно отверг. Вместо этого она сказала, что помнит, что было в школе, и всё равно предложила обратиться за помощью, если понадобится. В этом не было ни дружбы, ни прощения, ни попытки сделать вид, что война закончилась для всех одинаково.

Это было неприятно разумно. Он отправился домой. Нарцисса ждала его в гостиной.

— Как прошла встреча?

— Подписал несколько бумаг.

— И всё?

— Министерство пока не требует от меня ничего более увлекательного.

Она улыбнулась, но быстро заметила его выражение.

— Что случилось?

— Ничего.

— Ты встретил кого-то?

Драко снял мантию.

— Поттера, Уизли и Грейнджер.

Нарцисса перестала перебирать письма.

— Всех троих?

— Они теперь ходят вместе. Видимо, решили, что мир недостаточно страдал.

— И как прошла встреча?

— Замечательно. Мы обменялись любезностями, обсудили погоду и решили открыть совместное предприятие.

— Драко.

Он бросил мантию на кресло.

— Что ты хочешь услышать? Они спросили, как у меня дела. Я сказал, что всё хорошо. Грейнджер предложила обращаться в какой-то отдел Министерства, если возникнут проблемы. Поттер смотрел на меня так, словно пытался вспомнить, почему вообще решил заговорить. Уизли был Уизли.

— Они были вежливы?

— Насколько это возможно.

— Тогда, наверное, всё прошло неплохо.

Драко посмотрел на мать.

— Ты серьёзно?

— Я не говорю, что они должны были стать твоими друзьями. Но я рада, что встреча прошла спокойно.

— Почему?

Нарцисса отложила письма.

— Потому что я не хочу, чтобы ты всю жизнь проводил в ожидании очередного столкновения с людьми, которых когда-то боялся или ненавидел.

— Я никого не боюсь.

— Я знаю, что ты предпочитаешь так думать.

Он отвернулся к окну. За стеклом начинался дождь. Капли медленно стекали по поверхности, и сад постепенно терял очертания. Драко подумал, что ему следовало бы подняться к себе, переодеться и немного отдохнуть. День был долгим. Он ездил в Министерство, подписывал бумаги, разговаривал с людьми, которых не хотел видеть, и даже не сорвался ни на кого из них. Вполне достаточно для одного дня.

— Я пойду к себе, — сказал он.

— Хорошо.

Он уже взялся за ручку двери, когда Нарцисса произнесла:

— Драко, я хочу, чтобы ты знал: тебе не нужно притворяться передо мной.

Он замер.

— Я не притворяюсь.

— Тогда тем более.

Он не обернулся.

— Спокойной ночи, мама.

— Ещё рано.

— Я устал.

— Я знаю.

Он вышел. В следующие дни Драко перестал отвечать на письма сразу.

Сначала это произошло случайно. Он получил записку от Блейза, прочитал её за завтраком и решил ответить после обеда. Потом пришло уведомление из Министерства, которое требовало подтверждения нескольких сведений. Он положил его рядом с остальными бумагами и забыл. Пэнси прислала приглашение на небольшую встречу, но Драко не стал даже вскрывать конверт. Он узнал её почерк и решил, что прочитает позже.

Позже наступило через три дня. Потом ещё через два.

В понедельник он не спустился к завтраку. Нарцисса поднялась сама, постучала в дверь и услышала, что он спит. Она оставила на столике чай и вернулась вниз. В обед Драко спустился, но ел молча, почти не поднимая глаз. Люциус спросил о документах, и он ответил, что займётся ими завтра.

Во вторник он не вышел из комнаты до полудня. В среду пропустил встречу, на которую сам согласился ещё неделю назад. В четверг получил письмо от Блейза, в котором тот сообщал, что собирается приехать в поместье, если Драко не возражает.

Драко прочитал письмо трижды. Он хотел ответить, что не возражает. Хотел даже написать, что будет рад его видеть. Но мысль о том, что придётся встретить Блейза в холле, вести его в гостиную, предложить чай и объяснять, почему он так долго не отвечал, казалась почти невыносимой. Он отложил пергамент.

Блейз приехал в субботу. Драко узнал об этом от домовика, который сообщил, что господин Забини ожидает в малой гостиной. Он сидел на кровати, когда услышал эти слова.

— Он здесь?

— Да, молодой господин.

— Мама знает?

— Госпожа сама встретила господина Забини.

Драко посмотрел на часы. Было почти три.

— Скажи, что я спущусь через несколько минут.

Эльф исчез. Драко встал, прошёлся по комнате, открыл шкаф и долго выбирал рубашку. Потом умылся, привёл волосы в порядок и посмотрел на себя в зеркало. Всё выглядело нормально. Даже лучше, чем обычно. Он мог спуститься, встретить Блейза и провести с ним час. Это не требовало ничего особенного.

Он спустился через двадцать минут. Блейз сидел в кресле у камина. На столике стояли чай и несколько нетронутых пирожных. Нарцисса находилась у окна и, увидев сына, поднялась.

— Вот и он, — сказала она.

Блейз встал.

— Малфой.

— Забини.

Они обменялись рукопожатием.

— Давно не виделись, — сказал Блейз.

— Мы виделись у Пэнси.

— Это было довольно давно.

— Время летит.

Блейз посмотрел на него.

— Ты выглядишь отвратительно.

— А ты всё ещё не умеешь делать комплименты.

— Я не собирался.

Нарцисса посмотрела на них обоих.

— Я оставлю вас.

— Не обязательно, мама, — сказал Драко.

— Я всё равно собиралась заняться письмами.

Она вышла.

Блейз снова сел. Драко занял кресло напротив. Несколько минут они говорили о пустяках. Блейз рассказал о своей матери, которая собиралась провести очередной приём, о каком-то дальнем родственнике, внезапно обнаружившем в себе талант к торговле редкими артефактами, и о Теодоре, который в последнее время почти не появлялся в обществе. Драко отвечал, шутил, даже несколько раз смеялся. Разговор шёл легко, и на какое-то время ему показалось, что всё может вернуться к прежнему состоянию.

Потом Блейз поставил чашку.

— Ты ведь знаешь, зачем я приехал?

Драко посмотрел на него.

— Проверить, не умер ли я?

— Не только.

— Тогда у меня плохие новости. Я жив.

— Драко.

— Что?

Блейз помолчал.

— Ты не обязан мне ничего рассказывать. Но я не собираюсь делать вид, что не замечаю, что происходит.

— Ничего не происходит.

— Вот именно.

Драко усмехнулся.

— Это какая-то новая загадка?

— Нет. Просто ты исчезаешь. Не отвечаешь на письма. Отказываешься от встреч. Когда я приезжаю, ты спускаешься через двадцать минут, словно перед этим пришлось собираться на похороны.

— Я не знал, что должен был встретить тебя с оркестром.

— Я не прошу оркестр.

— Тогда чего ты хочешь?

Блейз посмотрел на него прямо.

— Чтобы ты перестал говорить, что всё нормально, когда это очевидно не так.

Драко отвернулся к камину.

— Я устал, Блейз.

— Я вижу.

— У меня много дел.

— Ты не выходишь из дома.

— У меня есть причины.

— Какие?

— Не твоё дело.

Блейз откинулся на спинку кресла.

— Вот теперь я тебя узнаю.

Драко посмотрел на него.

— Что это значит?

— Ты всегда был хорош в том, чтобы закрывать дверь раньше, чем кто-нибудь успеет войти.

— А ты всегда был хорош в том, чтобы лезть туда, куда тебя не звали.

— Возможно.

Блейз не стал спорить. Он посмотрел на чашку, потом на огонь.

— Я не собираюсь тебя вытаскивать, Малфой. Не умею. И не хочу обещать то, чего не смогу сделать. Но я могу приехать. Могу посидеть здесь. Могу молчать, если ты не хочешь разговаривать. Только не заставляй меня каждый раз угадывать, жив ли ты вообще.

Последние слова прозвучали негромко. Без обвинения, без театральности. И именно поэтому Драко не смог отмахнуться от них шуткой.

— Я жив, — сказал он.

— Я вижу.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я не уверен, что ты сам это замечаешь.

Драко поднялся.

— Думаю, на сегодня достаточно.

Блейз тоже встал.

— Хорошо.

— Я провожу тебя.

— Не нужно.

— Забини.

— Я сам найду выход. У тебя, кажется, есть дела.

Драко хотел возразить, но Блейз уже направился к двери. У самого порога он остановился.

— Я напишу тебе через несколько дней.

— Не обязательно.

— Я знаю.

Он вышел.

Драко остался стоять посреди гостиной. На столике остывал чай, пирожные так и остались нетронутыми. Всё выглядело совершенно обычно, и это было почти издевательством. Визит состоялся. Блейз приехал, они поговорили, никто не кричал и не хлопал дверями. Но после его ухода комната стала казаться пустее, чем до его появления.

Драко подошёл к окну. За стеклом шёл дождь. Он не знал, сколько простоял так, пока в дверях не появилась Нарцисса.

— Он уехал? — спросила она.

— Да.

— Вы поссорились?

— Нет.

— Он расстроен.

— Он всегда выглядит так, будто его расстроили.

Нарцисса не улыбнулась.

— Ты мог бы позвать его ещё раз.

— Зачем?

— Потому что он приехал к тебе.

— Я заметил.

— Драко…

— Мама, пожалуйста.

Она замолчала. Он хотел сказать ей, что устал. Что каждый разговор теперь похож на экзамен, к которому он не готовился. Что ему приходится тратить столько сил на обычные вещи, что к вечеру не остаётся ничего даже на то, чтобы просто сидеть в комнате и слушать, как горит камин. Но слова не складывались. Они были слишком большими, слишком неуклюжими, и он боялся, что, произнеся их, уже не сможет забрать обратно.

— Я поднимусь, — сказал он.

Нарцисса кивнула.

— Хорошо.

Вечером Люциус нашёл его в библиотеке. Драко сидел у окна, держа в руках раскрытую книгу. Он не читал. На столе рядом лежали бумаги, которые отец просил разобрать ещё несколько дней назад.

— Ты не закончил, — сказал Люциус.

— Знаю.

— Я рассчитывал получить их сегодня.

— Получишь завтра.

Отец подошёл ближе и посмотрел на документы.

— Ты говорил это во вторник.

— Значит, завтра будет особенно удачный день.

Люциус не ответил сразу. Он снял перчатки, положил их на стол и сел напротив сына.

— Блейз уехал?

— Да.

— Он приезжал к тебе.

— Ты наблюдателен.

— Не начинай.

Драко закрыл книгу.

— Что?

— Ты отталкиваешь всех, кто пытается с тобой поговорить.

— Возможно, они просто плохо выбирают время.

— Возможно. Но это не объясняет, почему ты перестал отвечать на письма и почему каждый разговор с тобой заканчивается тем, что ты уходишь.

— Я не ухожу. Я просто заканчиваю разговор.

— Ты заканчиваешь всё, что не хочешь продолжать.

Драко поднялся и подошёл к камину.

— Ты хочешь, чтобы я снова ходил на встречи, улыбался людям, делал вид, что ничего не произошло, и обсуждал с ними стоимость старинных артефактов?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь?

Люциус долго смотрел на него.

— Чтобы ты перестал жить так, словно всё уже закончилось.

Драко не обернулся. В камине треснуло полено.

— Война закончилась, отец.

— Я знаю.

— Волдеморт мёртв. Дом восстановлен. Ты вернулся домой. Мама рядом. Министерство не отправило меня в Азкабан. Что ещё от меня требуется?

— Ничего из перечисленного не отвечает на вопрос, как ты живёшь.

Драко медленно повернулся.

— Я живу.

— Тогда покажи мне, что это не просто слово.

Он хотел ответить резко, но не смог. Люциус не кричал, не угрожал и не пытался заставить его подчиниться. Он просто сидел в кресле, положив руки на подлокотники, и смотрел на сына с выражением, которого Драко не видел прежде. Или видел, но не хотел узнавать.

— Я устал, — сказал он наконец.

— Я знаю.

— Нет, отец. Ты не знаешь.

Люциус чуть наклонил голову.

— Тогда объясни.

Драко открыл рот. И не произнёс ничего.

Он не знал, с чего начать. С того, что по утрам ему иногда кажется, будто он уже прожил весь день, хотя ещё не встал с кровати? С того, что даже хорошие новости не вызывают у него ничего, кроме желания отложить их на потом? С того, что он может смеяться за ужином и через десять минут чувствовать себя так, будто весь вечер провёл под водой? С того, что иногда ему хочется вернуть прежнюю жизнь, хотя он прекрасно помнит, насколько отвратительной она была?

Он не знал, как рассказать об этом человеку, который всю жизнь учил его держать лицо.

— Я не знаю, — сказал Драко.

Люциус не отвёл взгляда.

— Что именно?

— Ничего. Я не знаю.

Это было первое честное предложение за весь разговор. Отец поднялся. Некоторое время он стоял рядом, словно собирался сказать ещё что-то, но затем только положил ладонь на спинку кресла.

— Завтра я отменю одну встречу. Мы поговорим с целителем.

Драко резко повернулся.

— Нет.

— Драко…

— Я не болен.

— Я не говорил, что ты болен.

— Тогда не нужно приглашать целителей.

— Я хочу, чтобы ты поговорил с человеком, который умеет разбираться в таких вещах.

— Я не собираюсь обсуждать свою жизнь с незнакомцем.

— Ты не обязан решать это сейчас.

— Я уже решил.

Люциус помолчал.

— Хорошо. Но я не собираюсь делать вид, что не вижу происходящего.

Он направился к двери.

— Отец.

Люциус остановился.

— Я правда устал.

Отец обернулся.

— Тогда сегодня тебе не нужно ничего делать.

Драко посмотрел на него.

— А завтра?

Люциус не ответил сразу.

— Завтра мы попробуем снова.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой. Ночью Драко долго не спал. Он лежал в темноте и думал о встрече в Министерстве, о словах Гермионы, о том, как Гарри смотрел на него, не пытаясь ни обвинить, ни оправдать. Вспоминал Блейза, который приехал в поместье и не стал делать вид, что всё хорошо. Вспоминал отца, сказавшего, что завтра они попробуют снова.

Завтра.

Слово, которое раньше казалось ему удобным местом для хранения невыполненных обещаний, теперь звучало почти угрожающе. Завтра снова придётся проснуться. Снова услышать шаги в коридоре. Снова увидеть письма на столе, документы, приглашения, чашку чая, которую мать оставит у двери, если он не спустится. Снова решать, что делать с людьми, которые продолжают ждать от него ответа.

Он перевернулся на бок.

На письменном столе лежало письмо Пэнси. Рядом — записка Блейза, уведомление из Министерства и несколько листов, которые он обещал подписать ещё в начале недели. На кресле висела мантия, приготовленная для встречи, на которую он так и не поехал. Всё это было частью его жизни, и ничего из этого не исчезало, если он закрывал глаза.

Драко подумал, что утром ответит Пэнси. Потом напишет Блейзу. Потом закончит документы. Потом поговорит с отцом. Он даже решил, что спустится к завтраку, пока мать не успела послать за ним. Утро было хорошим временем для обещаний. Оно ещё не успевало доказать, что они ничего не значат. Драко закрыл глаза. А внизу, в комнате, где обычно читала Нарцисса, всё ещё горел свет. Она сидела в кресле с закрытой книгой на коленях и слушала, как дом постепенно затихает. На столике рядом стояла чашка давно остывшего чая. Люциус вошёл без стука, остановился возле камина и некоторое время молчал.

— Он уснул? — спросил он наконец.

— Не знаю.

— Завтра я поговорю с целителем.

Нарцисса посмотрела на мужа.

— Он не согласится.

— Тогда я найду способ убедить его.

Она опустила глаза на книгу.

— Я боюсь, что мы слишком долго ждали, пока он сам попросит о помощи.

Люциус ничего не ответил.

За окном шёл дождь, а в доме, который Малфои так старательно восстанавливали после войны, снова становилось тихо.

Только теперь никто не принимал эту тишину за покой.

Глава опубликована: 05.11.2026
И это еще не конец...
Отключить рекламу

Предыдущая глава
1 комментарий
Написано восхитительно

Не знаю, чем фф кончится, но описание состояния.. настолько жиза, что смотря на все совпадения вот так, со стороны, начинаю думать что и мне бы, наверное, врач не помешал 🤔
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх