Адаптация (джен)

— Адаптация, — сказал Гаррет, глядя на меня. — Логично. Большинство кейпов поначалу не такие слабые, как ты, так что логично было бы предположить: твоя способность умеет больше, чем ты уже показала.

О семейной истории я ему не рассказала. Это была единственная уступка, которой папа от меня добился в обмен на разрешение продолжать.

— Значит, чем сильнее я тебя нагружаю, тем сильнее ты становишься. Как ты это поняла?

— Просто само пришло, — соврала я.

— Ну, большинство людей с самого начала знают, как пользоваться своими способностями, так что всё сходится.

Я кивнула, гадая, откуда он столько знает о кейпах. Хотя я уже начинала понимать, что он в некотором роде гик, и это, наверное, было связано. Грег Ведер уж точно мог говорить о кейпах без конца.

А вдруг Сын был просто таким же кейпом, как мой предок? Начал почти таким же слабым, как я, а потом дорос до того, что даже Губителям приходится его бояться?

Мысль о том, что однажды я могу стать такой же могущественной, пьянила. Дело было не только в безопасности: в силе, с которой София и Эмма наконец поймут, что больше не могут меня доставать, было своё притяжение.

Если у меня будет сила бога, мне не придётся разбираться с такими мелкими проблемами, как травля.

— Тогда, пожалуй, это кстати, — сказал он. Он вытащил из-за сиденья большой рюкзак и с заметным усилием протянул его мне. Взяв его, я крякнула.

— Что это?

— Будешь носить на доставках, — сказал он. — Пока бегаешь.

— Но мне же нужно успеть восстановиться, прежде чем я стану сильнее, — возразила я.

— Хочешь сказать, что не будешь? — спросил он.

Я вздохнула. Он уже ясно дал понять, что нагружает меня, пытаясь заставить сдаться. Теперь, когда я знала, что всё это лишь приблизит меня к цели, отступать я тем более не собиралась.

— Ладно, — сказала я. — Как скажешь.

Если раньше мне казалось трудным пробежать девятнадцать километров, раз за разом хватаясь за бутыли с водой, то теперь это стало настоящей пыткой. Держаться помогала только мысль, что военные занимаются подобным и без всяких способностей паралюдей.

Хотя времени на подготовку у них, наверное, тоже было побольше.

На третьей за день остановке я почувствовала внутри склада, куда мы доставляли воду, множество сильных источников жизненной энергии.

Им требовалось десять бутылей, что само по себе не удивляло бы, если бы дело не происходило в промышленном районе, где вокруг почти не было машин. Откуда в это время дня столько людей на складе?

— Кому мы тут доставляем воду? — спросила я, забираясь в фургон.

— Не задавай вопросов, — сказал Гаррет. — Всем будет лучше.

— Там внутри много людей с сильной Ки, — сказала я.

Он повернулся, некоторое время смотрел на меня, а потом вздохнул.

— Подумай о том, что сама мне рассказала. Ты чувствуешь боевую силу человека. Внутри много людей, которые хорошо умеют драться. О чём это тебе говорит?

— Они из банды? — медленно спросила я.

Он кивнул.

— Обычные люди дерутся нечасто. Даже полицейские не так уж много. Значит, там, наверное, немало парней с оружием, а ты не пуленепробиваемая. По крайней мере пока.

— Значит, мне не стоит задавать вопросы.

Он кивнул.

Я вздохнула. Понятно, почему ему не хотелось связываться с такими людьми. Никакое кунг-фу не поможет против человека с пистолетом-пулемётом.

И всё же у этой работы, возможно, были перспективы получше, чем я думала. Если я могла чувствовать людей, склонных к насилию, значит, выследить банды было бы довольно легко.

По работе нам предстояло объехать весь город, а значит, у меня мог появиться шанс составить довольно подробную карту бандитских укрытий. Уже сама по себе такая информация была бы ценной для СКП или даже для полиции — если, конечно, мне удастся убедить их поверить.

Правда, из-за этого могло погибнуть много людей. Я вполне представляла, как после полицейских облав полицейских уносят в гробах.

Может, и правда стоило наблюдать и ждать, как говорил Гаррет.

Это не значило, что я сдамся. Всего лишь начну планировать. Я не собиралась становиться зацикленной на одной цели дурой — папа ведь уверял, что большинство наших родственников были именно такими.

Как бы мне ни хотелось драться, я ещё не была готова.

Я ведь не собиралась сама идти на банды. До этого мне было далеко, да и будь у меня такая сила, это привело бы лишь к нарастанию конфликта.

В конце концов, если я изобью бандитов в убежище Империи, Империя вызовет кого-нибудь из своих кейпов. Если справлюсь с ними, они станут подтягивать всё новых и новых, пока наконец не найдут способ меня одолеть.

А тем временем будут страдать люди. Обычные люди без способностей, которым нечем себя защитить.

Во всяком случае, так, похоже, считал папа.

Я всё ещё не была уверена, что с ним согласна. По-моему, если можешь что-то остановить и не останавливаешь, то частично несёшь за это ответственность.

Миру нужны герои, и у меня был шанс стать одной из них.

Но всё это было делом далёкого будущего. Я нахмурилась и кивнула.

— Давай, шевелись, — сказал Гаррет. — И с этими парнями будь особенно вежлива.

Ага.

Я постучала в дверь склада, и через мгновение её открыл мужчина. На нём были майка-алкоголичка и джинсы, а обуви не было. Тело покрывали татуировки: на одной стороне шеи красовалось большое число восемьдесят восемь, на другой — кельтский крест. Голова была лысой, а вид — похмельным.

— Чего тебе, мелкая?

— Доставка воды, — сказала я и показала на фургон.

Изнутри доносился собачий лай, и я задумалась, зачем Империи собаки. Я не слышала, чтобы они натравливали их на кого-нибудь, а для чего ещё они могли понадобиться, не представляла. Впрочем, пахло там потом и мокрой псиной.

— Давай сюда, — сказал он. — Внутрь сами занесём. Что в рюкзаке?

— Учебники и тетради, — сказала я. — Видели бы вы, сколько нам теперь задают.

— Как скажешь, — сказал он, расписываясь на электронном планшете.

Я поставила бутыль у его ног и повернулась, чтобы сходить за остальными.

— А не хилая ты для таскания воды?

— Это мой папа, — сказала я, пожав плечами. — Пытается научить меня ценить деньги или вроде того. По крайней мере, сам так говорит.

Я постаралась вложить в голос как можно больше подросткового презрения, взяв за образец всё, что помнила об Эмминых повадках.

Судя по его лицу, сработало. Он заметно расслабился и одобрительно кивнул.

— С малых лет приучать надо.

Наверное, так Империя и заманивала многих в свою идеологию. Учить с детства — и человек продолжит верить в общее дело, даже когда станет достаточно взрослым, чтобы разобраться. Сколько из них были бы совсем другими людьми, если бы их не втянули в радикализм?

Я оставила рюкзак в фургоне и стала медленно носить воду к двери по одной бутыли, стараясь показать, будто мне тяжелее, чем на самом деле. Меньше всего мне было нужно, чтобы Империя заподозрила во мне парачеловека.

К тому времени, как я закончила, воду внутрь заносили уже несколько мужчин.

Я села в фургон, вместо того чтобы бежать рядом, как после остальных остановок.

Гаррет кивнул.

— Рад видеть, что ты не дура. Я бы предупредил тебя об этом адресе, но вода им нужна лишь раз в пару недель, и в списке клиентов они появились совсем недавно.

— Просто поехали, — сказала я.

Он не заставлял меня выходить и снова бежать, пока мы не отъехали больше чем на квартал.

На следующих остановках я стала внимательнее присматриваться к Ки, которую чувствовала. Иногда она была слабой и мерцающей — например, у одной старушки, ради которой мне пришлось зайти в дом и самой поменять бутыль с водой. Гаррет сказал, что ничего страшного.

Она дала мне чаевые, что было приятно.

В других случаях Ки пылала — например, когда мы привезли воду в дом Даллонов. На этот раз Гаррет велел мне снять рюкзак и пошёл к двери вместе со мной.

У всех Даллонов ауры пылали, особенно у Славы. Если я чувствовала боевой дух, логично было предположить, что у неё его много. Но у меня появилось неприятное подозрение, что чувствую я именно паралюдей. А если так, это могло стать проблемой.

Ведь от способности чувствовать паралюдей вне костюма до раскрытия их личностей — один шаг, а так поступать было не принято. Я достаточно наслушалась Грега Ведера, чтобы знать, что случается с кейпами, которые угрожают другим кейпам у них дома.

Обычно ничего хорошего.

Всякая видимость игры исчезала, и всё очень быстро становилось серьёзным и смертельно опасным. Я не была настолько глупа, чтобы думать, будто мой возраст и то, что я девочка, сильно что-то изменят. Все банды набросятся на меня, решив, что я собираюсь рассказать СКП о том, что почувствовала.

То, что чуть раньше я и сама обдумывала такую возможность, лишь усугубляло дело. Может, сообщать СКП только об обычных людях из банд?

Ки у них обычно была выше, чем у прочих людей, но, возможно, паралюди просто чаще всех остальных попадали в драки.

Хорошо было хотя бы то, что дальность моего чувства Ки росла. Поначалу оно почти никуда не доставало, но чем больше я им пользовалась, тем ближе становилась возможность охватить целый склад. Значит, я смогу чувствовать не только Софию, но и бандитов, и других преступников, которые могут захотеть навредить мне или папе.

Конечно, теперь, когда я знала папин секрет, поневоле задумывалась, как он сам справился бы с бандитами. Он говорил, что набор штанг принадлежал маме. Может, она научилась драться в армии Люструм и потом научила папу? Или это он научил её, благодаря чему она и попала в эту армию?

Следующие несколько дней всё продолжалось в том же духе. Больше всего раздражало, что бегать легче не становилось. Воду носить становилось легче, а вот бежать — нет. Учитывая папин рассказ, я не могла понять почему. Что, я упёрлась в какой-то предел? Или происходило что-то ещё?

В конце первой недели, бросая рюкзак в фургон, я пожаловалась Гаррету.

— Легче не становится. Не понимаю.

Он ухмыльнулся так, будто знал что-то, чего не знала я.

— И не должно. Если хочешь становиться лучше.

— Да, но я же должна адаптироваться, а ничего не происходит.

— Как думаешь, сколько весит этот рюкзак? — спросил он.

— Двадцать три килограмма? — предположила я.

— А вот и нет, шестьдесят восемь. Я каждый день добавлял вес.

— Он вроде не стал полнее, — сказала я, нахмурившись.

Он пожал плечами.

— Я менял объёмные вещи на более тяжёлые. А ты даже разницы не заметила.

Я нахмурилась.

— По-моему, это нечестный трюк.

— Неужели? А может, ты не сдалась именно потому, что не думала, будто не справишься? Этот рюкзак весит больше тебя, и это практически предел того, что он вообще способен выдержать.

— И что мне делать? — спросила я. — Если нагрузку больше нельзя увеличивать, я не смогу дальше становиться сильнее.

— У меня есть друг-Технарь, — сказал он. — Он изобрёл способ утяжелять одежду. От рюкзака в любом случае лучше избавиться: люди уже начинают болтать. Утяжелённая одежда даст больше нагрузки на руки и ноги, а если хочешь стать сильнее, тебе это и нужно.

Я кивнула. Носить бутыли стало до смешного легко. Я могла бы складывать их по нескольку штук, если бы сумела удержать равновесие и не боялась себя выдать.

— А это дорого? — спросила я. — Одежда Технаря?

— На самом деле это просто браслеты на руки и ноги, — сказал он. — Иначе ты испортишь стиральную машину. А если всё делать правильно, стиральная машина тебе понадобится. Лучше всего то, что вес регулируется, и пульт будет у меня.

— И я смогу носить их постоянно? — спросила я.

Он нахмурился.

— Не знаю. Обычному человеку тренировки приносят больше всего пользы, если между ними есть время восстановиться. А с такой штукой вполне можно и травму получить. С другой стороны, у Бугаев физиология порой странная. Возможно, и сможешь, но я бы всё-таки начал осторожно.

— Ты решил меня учить? — спросила я.

В конце концов, дать мне технарское устройство, даже просто на время, было уже серьёзным обязательством.

Он вздохнул.

— Да. Будем каждый день заниматься по часу после доставок.

Я широко ему улыбнулась.

— Здорово!

— Но это не значит, что можно расслабиться, — сказал он. — Чем сильнее становишься, тем больше хочется применить то, что знаешь. Наступает момент, когда кажется, будто знаешь намного больше, чем на самом деле. И вот это опаснее всего.

Эффект Даннинга — Крюгера. Я о нём слышала. Основная мысль в том, что люди, которые хорошо разбираются в предмете, понимают, как много они ещё не знают, и потому склонны недооценивать свои способности. А люди с очень скромными знаниями склонны их переоценивать. По сути, они знают слишком мало, чтобы понять, насколько невежественны.

Иными словами, малые знания опасны.

Хотя, если я стану достаточно прочной, умение драться уже не будет иметь значения.

Гаррет уставился на меня и нахмурился.

— Неважно, насколько сильной ты станешь, всегда найдётся кто-нибудь сильнее. А кое-кто в Империи раньше профессионально дрался в подпольных боях. Даже такие, как Руна, которая, наверное, младше тебя, побывали в куда большем числе настоящих драк. Опыт важен. Иногда важнее силы — по крайней мере до определённого предела.

Сомневаюсь, что опыт сильно помог против Левиафана, когда тот впервые устроил погром.

С другой стороны, против кого-то примерно равного по силе он, пожалуй, действительно мог сыграть гораздо большую роль.

— Ладно, — сказала я.

И папа, и Гаррет, похоже, были уверены, что первым делом я пойду искать, с кем подраться. Неужели они не понимали, что я занимаюсь всем этим как раз ради того, чтобы драться не приходилось?

Если я буду достаточно сильной, никто не станет мне противостоять, и я смогу снова жить, не боясь, что на меня нападут и затащат в тёмный переулок.

Мне до сих пор это снилось, и боль беспокоила не так сильно, как чувство беспомощности, ощущение, что надо мной надругались. Я ненавидела чувствовать себя жертвой. Быть жертвой значило быть слабой. Значило не владеть ситуацией.

Больше я никогда не позволю себе так себя чувствовать, даже если ради этого придётся перенести больше боли, чем тогда.

Гаррет посмотрел на меня и вздохнул. Наверное, что-то из моих чувств отразилось на лице, потому что он покачал головой.

— Хочу, чтобы ты кое-что сделала, — сказал он.

— Что? — осторожно спросила я.

Мы подъехали к детской площадке, которой, судя по виду, давно не пользовались.

Гаррет остановил фургон и попросил меня взять одну из бутылей с водой. Я кивнула, взяла её и пошла за ним к рукоходу. Сам он нёс ведро и чайную чашку.

Он велел поставить бутыль под рукоходом, а затем закрепил ведро наверху, чуть в стороне от стоявшей внизу бутыли.

Он вручил мне чашку, а потом размотал проволоку, которую держал в кармане. Он сделал резкое движение — и верхняя часть бутыли отлетела: проволока прошла сквозь неё как сквозь масло.

Я уставилась на него.

— У меня друг-Технарь, — сказал он с ухмылкой. — Может собрать что угодно.

— И что мне делать?

— Повисни на рукоходе вниз головой, — сказал он. — А потом наполняй ведро с помощью чашки.

Я уставилась на него.

— Серьёзно?

— В некоторых школах в Китае так тренируются, и никаких способностей у них нет. Если ты не готова даже к этому, тогда…

— Ладно, — сказала я, нахмурившись.

По крайней мере, от этого у меня появится пресс вместо небольшого животика, который начал намечаться. Может, хоть в чём-то заставлю Эмму мне позавидовать.

Я справлюсь.