Серый лорд Адриан (джен)

На следующее утро Гарри ушёл сразу после завтрака, отправившись той же дорогой, что и накануне. На этот раз он взял с собой все пергаменты по поводу сундука и ключ от сейфовой ячейки, убрав их в банковскую сумку. Шаг его пружинил, с губ срывался свист. Дела двигались, и он подбирался всё ближе и ближе к тому, чтобы вырваться из проклятого турнира. Не говоря уже о свободе.

Войдя в контору Уотерса, он увидел, что мистер Фрат уже ждёт его.

— Доброе утро, мистер Фрат. Готовы провести день в Лондоне? — спросил он, протягивая руку для рукопожатия.

— Доброе утро, мистер Поттер. На сегодня я освободил всё расписание, — ответил Фрат, крепко пожав его руку. — Пойдёмте посмотрим, что оставили вам родители, — с усмешкой добавил он.

— Мистер Уотерс готов вас принять, джентльмены, — произнёс Стивен, кивнув на дверь кабинета.

— Спасибо, — сказал Гарри и подошёл к двери. Постучал, затем вошёл. Направившись к одному из кресел, он произнёс: — Доброе утро, мистер Уотерс. Это мистер Фрат.

— Доброе утро, джентльмены, — отозвался Уотерс, кивнув на кресла и пожав руку Фрату.

— Что у вас для меня сегодня, мистер Уотерс? — спросил Гарри, доставая сумку и готовясь приступить к делу.

— Что ж, вы были правы: участвовать в турнире вы не обязаны, — с широкой улыбкой сообщил Дэвид.

Гарри откинулся на спинку кресла и молча уставился на него.

— Вы серьёзно?

— Вполне.

Гарри выдохнул — он и сам не заметил, как задержал дыхание. Впервые с тех пор, как его имя выпало из Кубка, удавка на шее словно ослабла.

— А мой статус совершеннолетнего? — спросил он, всё ещё тревожась об этом.

— Вас по-прежнему признали совершеннолетним. Отказ от участия этого не отменяет, — отмахнулся от его беспокойства Уотерс. — Вы по-прежнему считаетесь взрослым со всеми вытекающими. Это означает, что вам придётся начать платить налоги и голосовать. Есть целый ряд обязанностей, в которых вам нужно разобраться теперь, когда в глазах закона вы взрослый человек.

— Я это уже понял, когда сам изучал законы. Насколько знаю, земли за мной больше не числится, так что налоги на недвижимость меня пока не слишком заботят. Но если соберусь что-то купить, буду иметь в виду, — сказал Гарри, доставая часть своих пергаментов. — А что насчёт магловского мира?

— Там вас тоже признают эмансипированным. Документы законны, но нарушать закон я бы вам не советовал. Судить вас будут как совершеннолетнего, — констатировал Уотерс, передавая Гарри стопку настоящих бумажных документов.

Гарри взял юридические бумаги и убрал в сумку.

— Свидетельства о смерти удалось получить? — спросил он чуть помрачнев.

— Да, и завещание тоже, — ответил Уотерс, доставая собственную папку с пергаментами и раскладывая их веером. — Оно всего одно, от вашего отца. В нём указано, что вашим опекуном должен был стать Сириус Блэк. Поскольку душеприказчиком был Дамблдор, он взял всё на себя, когда Блэк попал в тюрьму. С тех пор все решения по вашему имуществу принимал он.

— Это было законно? — спросил Гарри, отчаянно желая услышать ответ. Ему не терпелось прижать старика к ногтю.

— Формально нарушением закона как таковым это не было. Он государственное должностное лицо и занимает столько постов, что трудно заявить, будто он не имел права так поступить, — ответил Уотерс, неопределённо покачав ладонью в воздухе. — Подать на него в суд на основании того, что я нашёл на данный момент, мы не можем. Счета, которые я просмотрел, сходятся, но это ещё не значит, что со всеми частями наследства обошлись должным образом. Если мы вскроем свидетельства пренебрежения имуществом, невыплаченных обязательств или умышленного злоупотребления, всё может измениться.

— И отдать меня Дурслям было правильно?

Уотерс вздохнул:

— Мораль и закон — не всегда одно и то же, мистер Поттер.

— Если вам от этого легче, большинство душеприказчиков совершают ошибки в управлении наследством. Ваш, похоже, хотя бы сводил баланс, — попытался разрядить обстановку Фрат. Ничего не вышло.

— Твою же мать, — выругался Гарри, хлопнув ладонью по столу оттого, что всё шло не так, как ему хотелось.

— Так уж написан закон, — сочувственно произнёс Уотерс.

— Ладно, идём дальше. Что насчёт Сириуса?

— На данный момент всё застопорилось. В судебный график я его внёс, но пройдёт ещё пара недель, прежде чем я добьюсь, чтобы он предстал перед судьёй. Когда мне назначат дату заседания, напишите ему и велите возвращаться ровно к этому дню. Ни днём раньше. Скажите, чтобы шёл прямо в мой кабинет, — распорядился Уотерс, записывая указания и передавая их Гарри.

— Сделаю. Буду ждать вашу сову, — с воодушевлением отозвался Гарри. Ему не терпелось дождаться возвращения Сириуса в Англию. Тогда на его стороне будет хотя бы один взрослый, который ему небезразличен. В этом он не сомневался. — А когда он окажется на свободе, я смогу спросить его насчёт того, чтобы стать его наследником.

— Непременно, — сказал Уотерс, после чего перебрал свои пергаменты и протянул свидетельства о смерти Фрату. — Это вам понадобится, чтобы помочь Гарри с банковскими счетами и прочим.

— Спасибо, — ответил Фрат, забирая бумаги и пряча их в мантию. — Дальше я возьму всё на себя. Мы отправляемся в Банк Лондона. У вас с собой всё необходимое, Гарри?

— Да, я всё проверил перед выходом, — ответил Гарри, приподняв банковскую сумку.

— Приятно было познакомиться, Уотерс, — сказал Фрат, поднимаясь и пожимая ему руку.

— Взаимно, Фрат, — кивнул Уотерс.

После этого Гарри и Фрат покинули кабинет.

* * *

Они прошли через «Дырявый котёл» в сырой, серый город, где повсюду бурлила жизнь и сновали толпы. Фрат старался держаться к Гарри поближе: было видно, что мальчик ориентируется здесь куда лучше него. Гарри дошёл до ближайшей станции метро и по схеме прикинул, как добраться до Банка Лондона. Купив билеты, он показал Фрату, как пройти в вагон, и вскоре они уже входили в величественное здание, где располагался банк.

Гарри направился к самой короткой очереди, на ходу доставая ключ с бумагами, и бросил Фрату:

— Доставай свидетельства о смерти.

— Сейчас, — отозвался тот, вынимая документы. Он то и дело косился на движущуюся рекламу и электронные табло с таким видом, словно хотел задать сотню вопросов, но изо всех сил старался держать лицо и выглядеть солидно.

Когда подошла их очередь, Гарри подошёл к операционистке:

— У моих родителей был здесь счёт. К сожалению, тринадцать лет назад они погибли. У меня с собой свидетельства о смерти и документ о моей эмансипации.

Кассирша взяла бумаги и просмотрела их.

— Мне нужно пригласить управляющего, — сказала она, выставила на стойку табличку «Закрыто» и поспешно ушла.

Гарри и Фрат остались ждать, со сдержанными усмешками слушая ропот стоявших за ними клиентов. Ждать пришлось всего две-три минуты: к ним подошла безупречно одетая женщина, протягивая руку.

— Мистер Поттер, прошу вас со мной.

— Конечно, — ответил Гарри, кивнув на спутника. — Это мистер Фрат, мой советник.

— Рада познакомиться, мистер Фрат. Прошу, сюда, — женщина жестом пригласила их следовать за ней.

Она привела их в кабинет из стекла и металла — всё здесь выглядело очень строго и современно. Пройдя за рабочий стол, она сказала:

— Я Жозефина Глазглоу, управляющая банка. Мистер Поттер, примите мои искренние соболезнования по поводу ваших родителей.

Гарри опустил голову и, не зная, что ответить, просто произнёс:

— Спасибо.

— Я вижу, что вы эмансипированы, так что мы можем восстановить ваш доступ к счёту. Желаете оформить к нему дебетовую карту и чеки? Кроме того, мне потребуется ваше полное имя для обновления записей, — сказала она, доставая несколько бланков, и принялась вносить данные в графы.

— Адриан Джеймс Поттер, — сообщил Гарри. — А карта и чеки — это было бы просто замечательно.

— И ваш адрес?

— Э-э, ну… запишите пока: графство Суррей, Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом четыре. Возможно, скоро он сменится, — ответил Гарри, всё ещё надеясь переехать к Сириусу. В конце концов, тот ведь обещал.

Она аккуратно занесла адрес и попросила номер телефона. Он назвал домашний номер тёти. Они заполнили оставшиеся документы, и со всеми формальностями было покончено.

— У меня здесь ещё и банковская ячейка, — Гарри показал ключ. — Я хотел бы её открыть.

— Никаких проблем. Вы хотите пройти один или мистер Фрат пойдёт с вами? — поинтересовалась Глазглоу, взглянув на его спутника.

— Решай сам, Гарри, — пожал плечами Фрат. Ему было всё равно.

— Пойдём вместе, — решил Гарри. Он сомневался, что внутри найдётся что-то глубоко личное: для подобного предназначался сундук.

Они спустились в хранилище, где находились сейфы. Жозефина подвела их к ячейке с нужным номером и удалилась, оставив их наедине.

Гарри достал металлический ящик и открыл его. Внутри лежало множество писем и документов. Первым делом он принялся искать бумаги брокерской фирмы, откладывая письма в сторону. Отыскав то, что нужно, он протянул документы Фрату.

Письма оказались любовной перепиской между Джеймсом и Лили. Гарри не совсем понимал, что чувствует по этому поводу. Он бережно отложил их в сторону: они никуда не денутся, а сегодня он к ним не готов. Слишком уж личные вещи, чтобы разбирать их прямо сейчас, когда столько всего ещё нужно сделать.

Там же лежали документы на земельные участки, которыми Поттеры больше не владели: их конфисковали за долги по налогам.

— Фрат, а это что такое?

Советник взял бумаги на собственность и нахмурился:

— Так-так…

— Что там?

— Это были вовсе не пустяковые владения, Гарри, — произнёс Фрат, выразительно посмотрев на него. — Если их и впрямь забрали за налоги, я бы очень хотел знать почему. Семьи с таким достатком обычно не теряют землю по чистой случайности.

Гарри забрал бумаги обратно и сделал мысленную пометку: выяснить, нельзя ли вернуть эти земли, и понять, почему налоги вообще не платили. По идее, делами поместья распоряжался Дамблдор. Если этому есть объяснение, Гарри намеревался до него докопаться. Он убрал документы в сумку, чтобы передать Уотерсу.

Главным же сокровищем, которое обнаружил Гарри, оказалась пачка фотографий родителей. Снимки были волшебными, так что он только порадовался, что Глазглоу не пошла с ними. Он даже немного всплакнул, когда увидел маму, беременную им: она улыбалась так, словно ей подарили солнце. Несколько минут он молча разглядывал карточки, а затем спрятал их в сумку.

Больше в ячейке ничего не было, поэтому он закрыл её и задвинул обратно.

* * *

Фирма называлась «Блэквелл энд Пирс». Пришлось свериться со справочником и снова спуститься в метро. Нужный адрес они отыскали быстро. В конторе царил полумрак, стены и мебель были из тёмного дерева — старомодно и подчеркнуто респектабельно. Гарри подошёл к секретарю, повторил то же, что говорил клерку в банке, и передал документы.

— Мне нужно связаться с одним из наших агентов, — сказала она, снимая трубку, и жестом пригласила их присесть в глубокие мягкие кресла. Поговорив пару минут, она повесила трубку: — К вам сейчас подойдут.

— Спасибо, — отозвался Гарри, опускаясь в кресло.

— Да, благодарю вас, — добавил Фрат, поправляя галстук.

Его взгляд то и дело возвращался к большому монитору на стойке регистрации, куда смотрела секретарь, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. По тому, с каким интересом маг разглядывал непривычную машину, Гарри подозревал, что тому не терпелось узнать, как по эту сторону барьера маглы ведут дела.

Гарри с улыбкой наблюдал за реакцией Фрата. Сам он тоже понятия не имел, что именно делает девушка — он ведь никогда не работал секретарём, — но понимал, что компьютер справляется в разы быстрее бедняги Стивена.

Наклонившись к Фрату, Гарри вполголоса сказал:

— Это магловская штука. Называется «компьютер». Я потом вам всё расскажу. Сейчас слишком долго объяснять.

В этот момент в приёмную вышел невысокий худой мужчина и направился к ним.

— Добро пожаловать в «Блэквелл энд Пирс». Я агент Леонард Кеннеди. Насколько понимаю, вы по поводу инвестиционного портфеля Поттеров, — произнёс он, обращаясь исключительно к Фрату.

— Я Франклин Фрат. А это мистер Адриан Поттер, — ответил Фрат, пожимая брокеру руку и указывая на спутника. — Вести вы будете именно его дела.

Гарри слегка нахмурился, глядя на мужчину. Разве секретарша не объяснила ему, в чём дело? Почему он решил, что главный — Фрат?

— О, прошу прощения. Мистер Поттер, следуйте за мной. Посмотрим, что можно сделать с вашим портфелем, — сказал Кеннеди и пригласил их пройти по коридору в свой кабинет.

Кеннеди Гарри всё равно не понравился: говорил он свысока, будто с десятилетним ребёнком. Гарри всё же пошёл следом, обменявшись с Фратом взглядом и дав понять, что недоволен.

Кабинет оказался претенциозным: повсюду чучела и головы животных, а стены буквально увешаны грамотами и медалями — хозяин явно был непомерно высокого мнения о себе.

Заметив взгляд Гарри, Кеннеди самодовольно заметил:

— А, да, некоторые из моих немногих достижений.

— Понятно, — отозвался Гарри, садясь перед столом. — Что касается счёта моих родителей: сколько он принёс со дня их смерти? — спросил он напрямик, желая поскорее покинуть этот кабинет.

— Что ж, поскольку никто не давал указаний, что с ним делать, счёт долгое время оставался без движения. Ваши родители приобрели отличные акции, которые принесли немалый доход. Вы очень богатый молодой человек. И я думаю, с моими советами мы сможем сделать вас ещё богаче, — заявил Кеннеди, напечатав что-то на компьютере и развернув к Гарри экран с суммами в миллионы фунтов.

Родители вложились в «Майкрософт», «Дисней», «Пфайзер», «Кока-колу» и арендную недвижимость, которая до сих пор окупалась. В семидесятых всё это купили за сущие гроши, а теперь оно стоило миллионы. У Гарри просто голова шла кругом.

Гарри уставился в монитор:

— И это всё моё?

— До последнего пенни, — самодовольно подтвердил Кеннеди.

Гарри тяжело сглотнул. Он знал, что родители были состоятельными людьми, но такого не ожидал.

— Я бы порекомендовал диверсифицировать ваши активы, — сказал новый брокер, постукивая ручкой по столу.

— Что вы имеете в виду? — спросил Гарри, подавшись вперёд, чтобы лучше видеть цифры.

Кеннеди кивнул, просматривая портфель:

— Должен признать, ваши родители сделали превосходный выбор. Один только «Майкрософт» показал невероятный результат. Большинство людей за такой портфель душу бы отдали.

— Зачем тогда что-то менять? — спросил Гарри.

— Я и не предлагаю менять всё, — мягко ответил Кеннеди. — Это было бы глупо. Однако портфель должен развиваться. Некоторые позиции разрослись настолько, что составляют слишком большую долю ваших активов. Я советую распределить часть из них по другим направлениям. — Он нажал несколько клавиш, выводя на экран список компаний. — Вот ряд предприятий, за которыми я слежу. Пока они невелики, но обладают значительным потенциалом роста.

Фрат нахмурился, изучая показатели:

— Большинство из них сейчас убыточны.

— На данный момент, — согласился Кеннеди. — Многие успешные компании терпят убытки в период расширения. Всё искусство в том, чтобы разглядеть их раньше остальных.

Гарри подался вперёд:

— И ради этого вы хотите продать часть моих нынешних акций?

— Лишь малую долю, — ответил Кеннеди. — Ничего радикального. Основная масса надёжных вложений останется за вами, но при этом откроется доступ к новым возможностям. Это стандартная стратегия.

Фрат продолжал вчитываться в цифры, хмурясь всё сильнее:

— Я всё равно не понимаю, зачем Гарри продавать то, что уже приносит великолепный доход, — сказал он. — Тем более ради предприятий, которые пока ничем себя не зарекомендовали.

Кеннеди улыбнулся:

— Потому что огромные состояния не сколотить вечной осторожностью.

Гарри прищурился, глядя на брокера:

— Я согласен с мистером Фратом. Зачем мне продавать то, что гарантированно приносит деньги, ради подобных вложений?

— Вы ещё молоды и не видите всей картины целиком. Когда ваши родители покупали эти акции, ставка на них была чистой авантюрой, а посмотрите на них теперь. Рынок — дело рискованное. Чтобы делать деньги, нужно идти на риск, — сказал Кеннеди, снисходительно улыбнувшись Гарри и метнув сердитый взгляд на Фрата.

Фрат снова пробежал глазами цифры, но выражение его лица оставалось скептическим. Ему явно претило то, как Кеннеди разговаривает с Гарри.

— Мне по-прежнему не нравятся эти компании. Прямо сейчас все они несут убытки.

— Пожалуй, я поищу другую брокерскую фирму, — сказал Гарри, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. — Мне не нравится ваш тон. Мне четырнадцать лет, а не десять. Я эмансипированный несовершеннолетний и способен принимать решения сам.

— Поздравляю, сэр, вы только что потеряли многомиллионный счёт. Надеюсь, старшие партнёры вас за это не уволят, — усмехнулся Фрат, следуя за Гарри.

— Постойте! — воскликнул Кеннеди, вскакивая и бросаясь за ними в коридор. — Прошу прощения, не уходите! Мы можем всё обсудить!

— Нет, я уже всё решил. Терпеть не могу дураков, — отрезал Гарри, продолжая идти по коридору.

Теперь придётся выяснять, как перейти в другую брокерскую фирму и сохранить родительские инвестиции. Сам он понятия не имел, как это делается.

— Что, чёрт возьми, здесь за шум? — раздался голос из кабинета рядом с приёмной.

— Прошу прощения, сэр. Мистер Поттер собирается уйти из фирмы, и я пытался его остановить, — затараторил Кеннеди, заламывая руки.

— Что ты натворил на этот раз, Кеннеди? — спросил мужчина, смерив брокера таким взглядом, что тот сжался.

— Он обошёлся со мной возмутительно, — заявил Гарри, упрямо вскинув подбородок.

— А вы кто такой? — спросил мужчина, с любопытством склонив голову набок. — Не припомню среди наших клиентов несовершеннолетних.

— Меня зовут Адриан Поттер. Я только что взял под контроль счёт родителей. Я эмансипирован, — ответил Гарри и протянул руку, желая проверить, отнесётся ли этот человек к нему подобающим образом. — А это мистер Фрат, мой советник.

— Я один из старших партнёров, Бен Блэквелл. Пройдёмте в мой кабинет, посмотрим, как исправить то, что напортачил Кеннеди, — произнёс Блэквелл, пожимая протянутую руку, и указал на дверь, из которой только что вышел.

Гарри и Франклин прошли в солидный кабинет и сели в кресла. Переговорив с Кеннеди, к ним присоединился Блэквелл.

— Что я могу сделать, чтобы вы остались клиентом нашей компании? — спросил он Гарри.

— Для начала — сменить агента. Мой портфель меня устраивает. Я не против диверсификации, но продавать ничего не собираюсь. А вот пополнять его — не возражаю, — заявил Гарри, постукивая пальцами по бедру и прикидывая, не вложиться ли в мобильные телефоны. С каждым годом они появлялись у всё большего числа людей. — И ещё: можете уволить Кеннеди. Этот человек — форменная змея. Он бросает тень на вашу фирму.

— Кадровые вопросы мы решаем внутри компании, мистер Поттер, но заверяю вас, ваша жалоба без внимания не останется. Тем не менее я прикреплю вас к одному из наших младших партнёров. Она позаботится о ваших делах, — ответил Блэквелл, быстро набирая электронное письмо на компьютере. — Сегодня она принять вас не сможет, но напишет вам, как только появится возможность.

— Я учусь в закрытой школе-интернате, довольно обособленной, и со мной непросто связаться. Можем мы назначить встречу прямо сейчас? А я выкрою время и приеду, — попросил Гарри. Он уже понимал, какой морокой станут дела в магловском мире.

— На выходе обратитесь к секретарю. Расписанием занимается она. Уверен, мы сможем подстроиться, — сказал Блэквелл, набирая на клавиатуре ещё несколько строк. — Что же до увольнения Кеннеди… Лишь затем, чтобы вас умаслить, я этого делать не стану, но он отстранён от работы. Клиенты жалуются на него не впервые. Однако он приносит нам деньги, — добавил он, многозначительно взглянув на Гарри.

— Пожалуй, сойдёт, — ответил Гарри, хотя рассчитывал на большее. — И я хотел бы скидку на сегодняшнее обслуживание. Качеством услуг я остался недоволен, — попытался он.

Блэквелл мгновение изучал его взглядом и усмехнулся:

— Вы торгуетесь как барристер.

— Слишком много времени провожу с одним из них.

— Оно и видно. — Блэквелл покачал головой. — Что ж, хорошо. Половина стандартной комиссии. Счёт заберёте у секретаря, — произнёс он, поднимаясь, чтобы проводить их к выходу.

Гарри понял: большего от этого человека не добиться. Но и этого было достаточно. Они с Фратом вышли из кабинета — не то чтобы абсолютно довольные, но в куда лучшем расположении духа, чем пять минут назад.

Едва они оказались на улице, Фрат замер как вкопанный.

Гарри успел сделать ещё три шага, прежде чем заметил это и обернулся:

— Что такое?

Фрат молча смотрел на него.

— Что? — повторил Гарри.

— Мистер Поттер, вы вообще представляете, сколько у вас денег?

Гарри пожал плечами:

— Много?

— Много?! — сбивчиво переспросил Фрат. — Много?! — Он бурно замахал руками. — Да вы могли бы скупить половину заведений в Косом переулке, и у вас ещё осталось бы столько, что даже гоблины заулыбались бы!

Гарри нахмурился:

— Не так уж и много.

Фрат посмотрел на него так, будто его лично оскорбили:

— Вы хоть раз видели, чтобы гоблин улыбался?

— Нет.

— Вот именно.

Гарри усмехнулся.

Фрат провёл рукой по волосам и покачал головой:

— А я-то думал, ваше хранилище впечатляет. Да по сравнению с тем, что у вас есть в магловском мире, ваше хранилище кажется весьма скромным.

— Правда?

— Чистая правда. — Во взгляде Фрата сквозило почти благоговение. — Ваши родители не были просто богатыми, Гарри. Богатые люди тратят деньги. Ваши родители обладали состоянием. Это разные вещи.

Гарри подумал о фотографиях в своей сумке, и улыбка немного угасла:

— Лучше бы они были живы.

Выражение лица Фрата смягчилось:

— Знаю.

Они постояли немного в молчании, пока мимо спешила толпа. Затем Фрат откашлялся:

— И всё же… ваша матушка была настоящим стихийным бедствием.

Гарри моргнул:

— Что?

— Эти инвестиции? «Майкрософт»? «Кока-кола»? «Пфайзер»? Арендная недвижимость в Лондоне? — Фрат покачал головой. — Ваш отец мог бы случайно угадать с одной удачной позицией. Но выбрать столько беспроигрышных вариантов, не понимая, что делаешь, невозможно.

Гарри улыбнулся:

— Да уж. Отец в дневнике писал, что благоразумием отличалась мама.

— Ваш отец в своём дневнике сильно её недооценил.